Реквием

Евангелие от Луки 12:48

И от всякого, кому дано много, много

и потребуется, и кому много вверено,

с того больше взыщут

      Этой темной мрачной ночью, когда центр Пентаграмм-сити медленно накрыли багряные сумерки, а густая непроглядная мгла заволокла уединенный пригорок с отелем, в отдаленной комнате шаткого здания эхом разносился спор на повышенном тоне.       В туманной болотистой местности стало на порядок темнее, подстать уличному времени суток. Лишь теплый свет старинных ламп и мелкие кучки светлячков меж деревьев не позволяли этому месту погаснуть. Сюда никогда не проникал свет небесной пентаграммы, здесь никогда не мелькали далекие блики в отсутствие окон. Здесь всегда было уютно и тихо. Как спокойная гавань посреди свирепого шторма: погруженное в могильную тишину пространство никогда не шумело столь же сильно, как сегодня. А причина этой бури проста, как день, и довольно банальна: всего лишь погибает очередная, никому не нужная, и совсем не значимая единица. Та самая, каких в Аду и в Раю миллионы; та самая, о которой лишь горько поплачут в скромном семейном кругу и забудут.       Именно так казалось Аластору в первые минуты грядущей трагедии. Пришлось потратить все ресурсы на то, чтоб сохранить ровный тон своего голоса, свою бесстрастную маску и мимику. Собственно, ровно два дня назад Аластор не повел бы и бровью, если небесный выродок испустил бы дух прямо на его ладонях. Однако, так уж вышло, что обстоятельства внезапно изменились. Разум отказывался принимать злой факт своей прямой причастности. Причастность не к погибели этой немощной пташки, о нет. Причастность к тому, что его собственное прогнившее сердце, связанное цепями гребаной сделки, остановится в тот самый миг, как душа ангела покинет хилое тело. Аластор провалил свою часть договора и будет казнён за это на месте.       Он не мог признать свою оплошность: гордость не позволит озвучить вслух свои ошибки, однако ладони потеют и нервно трясутся, улыбка криво изогнулась, а уши то и дело намереваются дернуться, прижаться к голове, лишь бы не слышать злобного голоса, который в сотый раз вещает о том, какой же он, помяни дьявол, дегенерат и бестолочь. Шум в черепной коробке стал оглушительным, а мысли вертятся вокруг одной единственной мысли: он скоро умрет. Не Люцифер. Аластор скоро погибнет.       Нет-нет-нет, он, черт возьми, не может умереть! Уж точно не повторно. Не в то прекрасное время, когда его посмертная реальность только-только влилась в стабильное гармоничное русло. Его беззаботная оболочка трещала по швам и медленно рушилась. Напряженно покачивая носком ботинка и царапая когтем подлокотник, Аластор наблюдал, как перед его носом битый час маячила фигура, строго отчитывая его, словно мамочка. В самом деле, что может быть эффективнее, чем в приступе паники пригласить к себе Рози, которая, по обыкновению, способна решить все проблемы? Да боже, хотя бы оказать моральную поддержку! Хотя бы просто повидаться перед смертью. По правде говоря, он бы солгал, если б сказал, что обвинения дорогой подруги его раздражают. Совсем наоборот. Аластора успокаивал нравоучительный тон Рози, её ворчания и справедливые упреки. Он даже не возразит, если Рози вдруг решит ему врезать, чтобы вправить съехавший мозг на место. По крайней мере, хуже бы точно не стало.

***

      Время глупых нотаций и невразумительных истерик закончилось: Рози выдохлась, пока пыталась вбить Аластору в голову, как же сильно он распоясался, каким же стал беспечным и безрассудным. Расхаживая взад-вперед по скрипучим доскам пола и тихонько стуча каблуками, она то и дело беспокойно поправляла подол платья, трепала пальцами белые кудри и прикусывала губы, бросая беглый взгляд на широкий камин, на первый силуэт и на второй, куда более надменный, в красном бархатном кресле напротив. – Дорогая, умоляю, не драматизируй. Все не так уж плохо, – разрезал тишину скрипучий голос. Вот он, виновник торжества, сидит в уютном кресле, в своей излюбленной просторной комнате, держа в дрожащих пальцах маленькую чашечку с кофе. Пытаясь сделать скромный глоток ароматного варево, он и не замечает, как со стенок стекают несколько горячих капель, расползаясь по сюртуку темными пятнами. Вашу ж мать, Аластор и не помнил, когда в последний раз был так напуган. И вовсе не потому, что он впервые видел Рози разъяренной: на этой безумной неделе он испытал то, чего не мог предугадать никогда в жизни: поистене адские американские горки, что пронеслись по всем струнам его натянутых нервов. А вся его проклятая жизнь уместилась в одной горящей вагонетке, которая теперь неслась туда, откуда нет выхода: прямиком в бездну чистилища.       – Не так уж плохо?! – всплеснула руками дама, вытаращив глаза на Аластора. Его спокойный беззаботный голос, его небрежный взгляд, ленивые жесты – все это приводило в бешенство. Как он посмел говорить такие вещи, находясь в шаге от гибели?! По коже Аластора пробежали мурашки, когда Рози оказалась рядом, одним ударом проломив ножку раритетного кресла, заставив его накрениться вместе с Радио-демоном, – Ты... – прошипела она, ударив рукой по алой обивке в нескольких дюймах от его лица, – Ведешь себя как полный придурок. Напрочь лишенный здравого смысла придурок! Будь ты проклят, Аластор, что у тебя на уме?! Посмотри на него, черт возьми! Ты видишь, что ты натворил?!       Изящный длинный палец злобно направил взор демона на отдаленный темный диванчик, где покоилось неподвижное бледное тело. Мужчина, замотанный в бинты и в свежую одежду, едва дышит. Холодный компресс сполз со лба на подушку, светлые ресницы слабо трепещут, а сухие губы приоткрыты, изредка выдавая сиплые стоны, хриплые вздохи с тихим лихорадочным бредом. Люцифер балансирует на грани жизни и смерти: никакая перевязка, никакие насильно влитые в глотку лекарства не помогли стабилизировать состояние. Его трясло, его пальцы синели, из несчастного тела с каждой секундой стремительно вытекала энергия. Прогноз совсем неутешительный: еще пара часов, и давление упадет до критической точки. Еще немного, и начнутся судороги, откажут органы, остановится сердце...       Рози крупно вздрогнула, предрекая наяву все самые ужасные последствия. Если продолжать слоняться по комнате в панике, хвататься за голову и поддаваться отчаянию, ситуацию это совсем не изменит. Её грешное сердце не выдержит горя, если перед ней погибнут сразу двое тех, кого она так сильно ценит. Тяжело выдохнув и поджав губы, Рози с трудом усмирила свой пыл, уместившись на подлокотнике. Кресло жалостливо скрипнуло, хрустнула древесина, издав предсмертный скрежет, и под новым углом голова Радио-демона прислонилась к плечу подруги. Рози развернулась вполоборота, коснувшись пальцами кончиков пушистых ушей, заставляя их невольно вздрогнуть. Воцарившееся молчание было сродни пытке.       – Может хотя бы скажешь, что сейчас у тебя на уме? Ты хоть что-нибудь придумал? Хоть что-то?! – отчаянно шептала Рози, все еще надеясь на остаток благоразумия соратника, ведь собственный мозг вскипел и упрямо отказался работать. Она сверлила взглядом демона, который застыл в той же позе, скованный незримой удушающей паникой. Конечно, Рози и прежде доводилось застать Аластора испуганным и растерянным, но его нынешней страх, тяжелый и осязаемый, теперь совсем иного уровня. Это тот страх, когда ты сам себе не хозяин. Тот страх, когда достиг последней стадии, балансируя над пропастью, где по обе стороны лишь темень.       – Сказать тебе честно, моя дорогая? – выйдя из оцепенения, спросил Аластор, сложив ногу на ногу и педантично-медленно положив на колено обе ладони, отставив полупустую чашку в сторону. По натянутой улыбке и дрожащим губам можно смело заявить, что он едва сдерживает истерический смех или слезы, – Я не знаю, что нам делать. Что мне делать, – его голос на секунду дрогнул, когда радиопомехи заело от сильного стресса. Аластор медленно вдохнул, закрыл глаза и тихо выдохнул. Он больше не мог скрыться за шумом притворного голоса, ведь в состоянии крайней уязвимости в нем совсем не оставалось смысла. Мягкий истинный голос прошелестел едва уловимым шепотом, – Он умирает.       Комната погрузилась в напряженную минуту молчания. Размеренно трещали поленья в камине, журчала вода в пруду крошечного лесного массива, но эти звуки казались такими далекими, и тяжелое дыхание блондина оставалось здесь самым громким звуком. Рози пристально смотрела на Аластора, медленно переваривая каждое слово. Они в западне. В настоящем чертовом капкане. Секунду помедлив, дама коснулась прохладной ладонью плеча демона, слегка сжав и погладив напряженные мышцы сквозь рубашку. Аластор даже не шелохнулся. А в следующий миг заговорил с кривой ухмылкой.       – Ты будешь приносить терновник на мою могилу? – лукаво уточнил демон, за что тотчас же едва не получил по шее. Разрядить обстановку не вышло. Зарычав, Рози схватила его за плечи, добротно тряхнув с таким гневом, словно он самолично перебил весь квартал каннибалов.       – Катись ты к дьяволу, Аластор. Я ненавижу тебя и твои идиотские шутки. Я ненавижу тебя всем чертовым сердцем, ублюдок, – прошипела она, разжав окоченевшие пальцы и отступив в сторону, как можно дальше, чтобы Радио-демон не заметил, как в её пустых глазах начинают предательски скапливаться слезы.       Мир вокруг горел и рушился, тлел на глазах и оставлял после себя зияющие дыры. Оставаться на плаву получалось лишь благодаря натренированной железной воле, развитому самоконтролю и дисциплине. Не может быть такого, чтобы выхода не оставалось, так ведь? Ангелы бессмертны, это правда, но на вражеской территории приходится играть по иным правилам. Всевышний не планировал того, что сыны вдруг захотят устроить тур по Аду, а потому все то, что действует там, сверху, здесь искажается и гаснет, увядает, умирает. Все святое здесь смертно, а за наивность и глупость приходится платить своей жизнью.       Но глубокое отчаяние на секунду сменилось волнительным трепетом, когда в поле зрения Рози попал большой шкаф, до отказа набитый старинными книгами. Внимательный взгляд пробежался по корешкам за стеклянными створками, и в голову вдруг закралась толика мнимой надежды. Рози подошла ближе, со скрежетом и дрожью в пальцах отворив тяжелую дверцу, наморщив нос и выпустив наружу амбре пыли и плесневелого дерева. В этом месте собраны старые, очень старые и не очень нужные экземпляры: проходной ширпотреб, который давно изжил свои годы. Беспечный обладатель литературы не потрудился сохранить их в презентабельном виде, а контраст температуры и влажности уж точно не приносит им пользы.       Книги нижней секции свалили в одну небрежную стопку, превратив их в горсть макулатуры, но а к верхним, напротив, кажется вовсе не прикасались со времен основания отеля. Но это не мешает им рассыпаться прямо в ладонях, если достать их из древесного убежища. Рози хмуро провела пальцами по узорам на корешках. Те расползлись и потрескались, стали тусклыми и невзрачными. И лишь один из древнейших вдруг привлек ее внимание: черная сухая кожа, криво прошитая зелеными нитями. Коготь задержался на книге чуть дольше положенного.       «Лоа?»       Брови женщины взметнулись вверх, а в голове зашевелились шестеренки. Она узнала эту книгу. Видела один раз в жизни, но запомнила навечно. Аккуратно поддев пыльный том пальцами, Рози медленно извлекла его наружу, игнорируя то, как пара красных глаз насквозь прожгла ее затылок.        – Моя дорогая... – покачав головой и со вздохом поднявшись с кресла, Радио-демон легким движением стянул с ладоней перчатки, подходя ближе, и хмуро заглянув через плечо, намереваясь забрать фолиант из рук подруги. Он не любил, когда к этой штуке прикасались без надобности, и столь великая привилегия не была доступна даже Рози. Он потянулся за книгой, но та выскользнула из-под самого носа, когда Рози удержала её на протянутой руке вне поля досягаемости грешника.       – Эй! Это то, что нам нужно, – Рози сделала шаг назад, наблюдая за приятелем, который не планировал сбавлять напор, наступая все ближе и ближе, пока не зажал Рози между столом и своим телом, получив на это лишь ухмылку.       – Кажется, я говорил, что больше не планирую прибегать к их помощи... – вновь потянулся за добычей Аластор, но книга была ловко переброшена с одной ладони на другую, – И я ясно выразился, когда сказал, что мою несчастную душу уже достаточно погрызли эти... Хватит. – Радио-демон перехватил запястье, сумев вырвать рукопись из цепких пальцев. Его глаз напряженно задергался, а голос превратился в низкий раздраженный рокот, – Прекрати это.       Как же сильно его раздражала эта ситуация. Конечно, он знал, что Рози не пытается его задеть, а лишь наоборот, хочет помочь. Но Рози никогда не приносила свою душу в жертву духам. Она даже не знала, что это такое. По ощущениям похоже на то, как будто твои внутренности поедают заживо. Терзают, пока не обглодают до последней кости.       О нет, само собой, эти сущности не жестоки. Душа для них – лишь дань, расходный материал, инструмент. Кто-то мелочный приносит им в дар драгоценный камень, свежий урожай или фамильную ценность. Желания таких людей скромны и невинны. Но кто-то другой, кто-то в отчаянии, кладет на каменный алтарь чью-то душу. Иногда – свою собственную. Когда это началось – никто не знает. Очевидно одно: это раззадорило духов. По твоему приказу они лишат врага твоего всего, что он ценит. Или же наоборот, достанут его из мертвых, если хорошо попросишь. Ведь каждое их "чудо" реально. Но стоит оно дорого. И пока острый коготь выводил круги на сухом переплете, Аластор молчал, смотря на их переплетенные пальцы.       – Тебе не нужно просить у них очередное желание, – подняв глаза, в которых отразился блеск камина, Рози в упор посмотрела на демона, намереваясь идти до победного, – Я не прошу тебя вновь отдавать им часть души. Я знаю, что у тебя её почти не осталось, – положив ладони Аластора на книгу, она медленно накрыла их своими, к, счастью, не получив сопротивления, – Я всего лишь хочу, чтобы ты нашел лазейку. Я знаю, ты умеешь. Кто, как не ты, может лучше разобраться в древних текстах?       Слова лились сладкой патокой, зажигая внутри ту самую искру самолюбия. Вот слабое место Аластора. Лесть – вот то, что сработает безотказно. Стоит подергать за нужные ниточки, стоит потешить его эго и заверить, что старина еще не безнадежен – это верный способ заставить Аластора действовать.       Ведь он точно знал, что может это сделать. Знал, и косился на фолиант с недовольным прищуром, не решаясь начать действовать.       – Ну же, – промурчав ему на ухо, Рози побудила грешника открыть книгу на первой странице. Аластор вздрогнул, когда от этого звука по позвоночнику пробежали мурашки, – Покажи, на что способен Радио-демон.       Старые страницы пахли землей и копотью, строки с рунами едва читались под разводами сухой крови и грязи. Ритуалы. Подношения. Жертвы. Все одно и то же, и все это не имеет смысла. Но сокрытое двойное дно где-то здесь, где-то среди хрупких страничек. Осталось лишь вывернуть текст наизнанку. Однако...       – Ни на что не способен без этого фарса, – фолиант подпрыгнул в руках и захлопнулся, а демон, раздраженно вздохнув и потерев переносицу, снова зыркнул на подругу, наконец не выдержав и вспыхнув, – Нет, это просто невозможно. Пойми, черт возьми, это не тот случай, где можно обойтись без магии. Сейчас есть лишь два варианта: наша нечисть склеит ласты, и я сдохну своей смертью, либо же сдохну после простенького ритуала исцеления. Очаровательный конец, даже не знаю, какая участь приятнее! Лазейка?! Какая, к черту, лазейка может быть среди этой дряни?!       Его голос повысился на октаву, а эмоции забурлили с новой силой. Радио-демон с вызовом хрустнул корешком фолианта, пролистав страницы, ткнув пальцем в первую строчку подходящего раздела. Он скользнул глазами по тусклому шрифту, издав горький, полный ядовитого сарказма смешок и прочитав изложенное вслух:       – Как река, истекшая в морскую бездну, может вновь наполнить свое русло дождями небесными, так и кровь, потерянная телом, может быть возвращена иной рекой, но не из туч, а из другого сердца, что бьется рядом, – процедил он сквозь зубы, не отрывая взгляда от текста, – Знаешь, что это значит?! Это значит – сдохни сам или убей второго, чтобы воскресить третьего! Это значит....       – Нет, постой, – голос резанул по ушам, прервав демона на полуслове. Рози с сомнением уставилась в перевернутые страницы, но после нахмурилась, подняв глаза на Аластора, – Ты имеешь ввиду жертвоприношение? Убийство и самоубийство, верно? – она помедлила, ощутив, как в голове практически вспыхнула лампочка, – Но ведь о них здесь не сказано.       – Нет?! О, как же "не сказано"?! Здесь говорится... – запнувшись, демон вернул свой взор книге, вновь пробежавшись глазами по рунам. Он замер и свел к переносице брови, когда в самом деле не обнаружил на странице ни единого упоминания жертвы, – Здесь говорится... – повторил он чуть тише, его голос вдруг наполнился сомнением.       – Здесь говорится то, что кровь можно просто... – Рози замолчала, не до конца веря в то, что решение их жизненно важной проблемы может быть настолько банально, – ...позаимствовать?       Напряженное молчание повисло в комнате плотным туманом. Взгляд Радио-демона наполнился надеждой и страхом. Это было нечто новое. Простой, почти человеческий метод. Он ведь действительно никогда не пытался искать смысл где-то там, за пределами ритуалов и магии. Это ведь не может быть правдой? Так просто...?       Медленно, его взгляд вновь зацепился за изможденное мужское тело на диване. Состояние ангела ничуть не изменилось. Аластор облизнул пересохшие губы и ощутил, как со лба скатились капли холодного пота.       – Значит... переливание?       – Получается, что так, – спокойно констатировала Рози, увидев, как вдруг исказилось лицо демона и услышав, как увеличилась частота его пульса. Когти нервно процарапали обложку, оставив на сухом переплете глубокие борозды. Аластор мотнул головой, словно по мозгу внезапно ударило током. Он посмотрел на книгу так, точно та могла прыгнуть вперед и сожрать его заживо. Переливание… это слово звучало как приговор.       – Нет, – прошипел Радио-демон, инстинктивно прижав к голове уши. От одной лишь мысли об этой мерзкой процедуре у него закружилась голова, он занервничал. Великий и могучий Аластор мог пережить нож в своем брюхе. Он выдержит, если ему отпилят наживую руку, выкрутят суставы, если вырвут клыки или сердце, но... не это. Не и͡гл͋ы. Не может. – Я не буду… этого делать.       Превкушая неизбежную истерику, Рози крепко сжала предплечье приятеля, пытаясь заземлить и успокоить. О, как же она не любила видеть Ала таким затравленным и уязвимым. Если бы об этом глупом страхе узнал кто-то из здешних мелких сошек – это точно бы повеселило публику, став достоянием общественности и местной хохмой. Кто вообще в здравом уме, умея мастерски орудовать ножом, кромсая глотки не моргая, будет бояться как огня какой-то маленькой ӥ́го͘л̐к̾и? Эта ирония судьбы была бы крайне забавной, но не для тех двух, кто знает, и кто помнит. Помнит против воли то, что хотел бы стереть из памяти.       – А что, если нам просто...       – Нет. – прорычал демон, бросив книгу на столик и подняв вокруг облако пожелтевшей бумаги. Стресс разъедал изнутри, а в душе бурлила дикая агрессия, которую хотелось непременно в кого-нибудь выплеснуть. Он отвернулся от дамы и нервно вздохнул, пытаясь взять под контроль дрожащие пальцы и голос, – Нет, Рози. Это даже хуже ритуала! Перестань быть наивной дурой и подумай о чертовых различиях крови. Он же гребаный ангел! Ты думаешь, что я так просто волью в него кровь, и он придет в норму?       – Аластор, послушай-       – Я больше не собираюсь слушать твои бредни! – грубо повысив тон, зарычал демон, ощутив, как весь копившийся внутри яд наконец находит свой выход, – С меня достаточно! Проклятие, на что я надеялся, когда решил попросить твоей помощи?! Мне казалось, что ты сможешь адекватно оценить ситуацию. Но вот уж не думал, что в твою гениальную голову может прийти такая-       Внезапный поток холодного воздуха заставил спину демона покрыться мурашками, а хвост невольно поджаться в испуге. В комнате потухли все свечи, стало вдруг тихо и мрачно, как в склепе. А потом за спиной раздался хруст, словно вывернули чьи-то кости. Аластор напряженно сглотнул, медленно, как загнанный зверь, повернув голову.       Позвоночник грешницы вытянулся, искривился, руки стали походить на спицы, а челюсть с хрустом вышла вперед, раскрыв бездонный, полный острых кольев рот. Шея вдруг изогнулась, едва ли не отделившись от тела и метнулась вперед, задержавшись в паре сантиметров от лица демона. Дорогая подруга заговорила с ним с такой злобой, которой он не слышал от неё, пожалуй... никогда.       – Я сказала тебе закрыть рот и слушать меня, – её голос походил на жуткий утробный рык, как у зверя перед атакой. Аластор не поверил собственным ушам, рефлекторно напрягаясь всем телом. Кажется, Рози выглядела поистене разъяренной, – Я трое гребаных суток бегаю за вами двумя по пятам и пытаюсь решить ваши чертовы проблемы, пока вы, два идиота, ведете себя как гребаные дети, поливаете меня дерьмом, затыкаете и даже не пытаетесь выслушать хоть один мой чертов совет.       Пугающе длинная рука дотянулась до древнего шкафа, с громким треском сорвав с петель дверцу, и вырвав из темных недр один из ящиков. Тот перевернулся в воздухе, и на пол со звоном посыпалась целая коллекция колюще-режущих, от ржавого старого скальпеля до новенькой ангельской стали. Один из ножей тут же оказался в крепких пальцах, и практически прижался к носу Радио-демона.       – Я не потерплю твое свинское поведение. Я больше не собираюсь потакать тебе и разгребать твое дерьмо, – вновь прогрохотал над ухом резкий голос. Аластор не мог отвести взгляда от столь поразительного зрелища. И хоть внутренности сворачивались в узел от страха, было в этом жутком облике что-то до дрожи пленительное. Нож вдруг скользнул вниз и оказался в его ладони, словно там ему и место. Вложив оружие в холодную руку, Рози согнула пальцы грешника и вновь прорычала, – Хватит бегать от ответственности, как черт от ладана, хватит гадать "а вдруг" и "что если". Вы оба довели проблему до крайности. Прямо сейчас ты извлекаешь свою кровь привычным способом, либо прощаешься со своей никчемной жизнью, и для этого нам даже не придется прилагать усилия.       Губы Аластора дрогнули в нелепой усмешке. Теперь уж ему точно не дать заднюю. Он чувствовал себя слегка униженным, слегка подавленным, как провинившийся щенок, которого ткнули носом в последствия. Однако ныне он действительно слушал и действительно прислушался к тому, что ему пытались вбить в голову. Его взгляд опустился на нож, один из самых тяжелых в коллекции, из серебра, с рельефной рукояткой. Он взвесил вещицу в ладони и ловко приставил лезвие к покрытой старыми шрамами коже. Те старые, посмертные, из прошлой жизни, и новые, неизгладимые, которым всего-то пара десятилетий. Ему было не зазорно порезать себя, он делал это много раз прежде, но этот повод – совсем другой, и он все еще сомневался в его адекватности, но чужое дыхание над ухом не давало ему иного выбора.       – Хватит тянуть время, дорогуша – сказала дама, проводя когтистым пальцем по лезвию. Голос стал гораздо мягче, но все еще остался слишком опасным и острым, – Если ты не сделаешь этого сейчас, я сама вскрою тебе вены. И поверь, теперь мне плевать, насколько аккуратно я это сделаю.       Трансформация дамы постепенно сходила на нет, и громадный вес руки на плече стал терпимым. Рози поправила растрепавшиеся кудри, когда вновь стала собой: элегантной, и пугающе решительной. Колоссальное терпение почти исчерпалось, и брови раздраженно поползли к переносице, – Ну?       – О боже... минуту. Я сделаю, – фыркнул грешник, хищно осмотрев комнату в поисках чего-то похожего на сосуд или емкость. Если уж ему придется пролить свою кровь, он не хочет потерять ни одной капли. Литр? Два? Три? Сколько поглотил он сам, и сколько понадобится теперь, чтобы восполнить потерю?       Сердце все еще бешено мечется, но теперь, когда план буквально разжевали, выплюнув на блюдце – лишь проглоти; думать стало чуточку легче. На ладони возникла изящная бронзовая ваза: он и забыл, что может призвать вещи силой мысли. С тихим стуком поставив вазу на стол пред диваном, Аластор снова поднял глаза на ангела, с досадой понимая, что счет идет не на часы, а уже на минуты. Рукав рубашки был закатан отработанным быстрым движением, и холод лезвия вновь обжог кожу, больше не теряя ценных мгновений и полоснув по старым шрамам. Густая венозная кровь грузными каплями полилась в вазу, отражаясь гулким эхом от стенок. Радио-демон даже не вздрогнул от боли, его лицо стало серьезным и жестким. Впервые за десятки лет он вышел из эпотажного образа. Его губы больше не тянули притворную лыбу. Он смотрел, не дыша, наблюдая, как капля за каплей наполняют сосуд, и в мыслях даже проскочила неразумная отчаянная мысль: а не помолиться ли, чтобы все закончилось успешно? Это так глупо и явно за гранью нормальности, надеяться на высшие силы сейчас, когда ты, черт возьми, в Аду, когда ты сам накосячил и сам довел дело до критической точки. Сейчас лишь остается надеяться на чудо, надеяться на то, что принятое им решение спасет их обоих...

***

      Жаркое солнце достигло зенита, нагревая и без того раскаленный белый мрамор. Воздух плыл от удушливой температуры, а на светлых улицах сегодня не было многолюдно. Этот день никак не мог быть еще хуже, но райские просторы словно пытались сварить все живое заживо. Новомодный, застрахованный честным словом кондиционер не выдержал нагрузки и, кажется, расплавился, а без него аккуратная светлая комната превратилась в натуральный котел дьявола.       Белый лист плыл перед глазами, буквы с черновиков сливались воедино, и взгляд голубых глаз никак не мог сконцентрироваться хоть на одном четком слове. Веко нервно задергалось, а со лба скатились капли пота, моментально впитавшись в горячий пергамент. На висках вздулась вена, а в ушах зашумела кровь, но даже сквозь этот шум Чарли все еще слышит слова того ублюдка.       «Какого хуя я забыл в этом редакционном совете? Я ебал в рот всех этих насекомых, поручи написать сраную диссертацию кому-то другому...»       Это последнее, что слышала "Умняшка Морнингстар" перед тем, как увидела в своих руках кипы документов. Конечно, ведь истребители бездельничают круглый год в ожидании новой зачистки. Конечно, у них ведь совсем нет личной жизни, а у командира легиона есть куда более важные задачи, чем выразить свое экспертное мнение на тему, которую обсуждают в Раю уже сотни тысяч лет, и в которой никак не могут прийти к рациональному выводу. С тех пор, как верхние чины и все святые высказались на счет того, стоит ли наделять насекомых душой, разгорелись споры, и теперь учитывалось мнение каждого, кто был хоть на процент причастен к власти. К сожалению, такая участь спустя века дошла и до Адама, в тот самый миг, когда под боком оказалась удобная заучка, которой можно поручить работу сверхурочно.       И даже это не являлось бы проблемой, но дело в том, что юная леди уже вторые сутки пьет успокоительные вместо чая, и вовсе не из-за проклятой диссертации. Нервный взгляд то и дело мечется между бумагой и стеклянным шаром, который в эти дни ни разу не загорался. Чарли ощутила, как ком в горле перекрыл дыхание, а на глаза вновь навернулись слезы. Её сердце разрывалось от боли и страха за никудышного отца, который перестал выходить на связь, не дав никаких наводок о том, что с ним, где он, все ли в порядке. Стоило бить тревогу тогда, когда она увидела его ранним пятничным утром, взъерошенным, немного нервным, с непривычно дикими глазами. Люцифер улыбался и уверял, что все, как обычно, в порядке, что он познакомился с прелеснейшими демонами и влип в небольшое дружеское соглашение. Но у него всегда все под контролем, даже когда глаза всякий раз боязливо косились на дверь.       Медленно, но верно, в голову закрадываются страшные, неутешительные выводы. С ним что-то случилось. Ему причинили боль. Он нуждается в помощи. Он, возможно, уже умер, забрав с собой единственный проход в нижний мир, и никто и никогда больше не узнает, что же случилось с тем некогда великим Люцифером.       Чарли судорожно стиснула в руках бумагу, и на пол со стола полетела вся макулатура. Стеклянный шар вновь оказался в дрожащих ладонях, и тонкие пальцы снова и снова принялись выводить на матовой поверхности знакомые узоры, размазывая влагу слёз и раз за разом подавая отчаянные сигналы в пустоту. Но никакого ответа. Лишь гробовая тишина и всхлипы.       – Пожалуйста... – прошептала она, как молитву, – Пожалуйста, просто вернись домой....       Беспокойство теснит грудь до ужасающей боли, безысходность и горе продолжают поглащать, как болото. Шарлотта хочет рыдать во весь голос, и в тот момент, когда надежды почти не осталось, она вдруг подпрыгнула, чуть не выронив шар, но тут же вцепившись в него крепче, прижав к груди. Это был свет. Он шел изнутри, из недр шара, ритмично пульсировал, как сердце. Это был вызов. Кто-то пытался связаться с ней по ту сторону.       Чарли застыла, едва веря в то, что видела. Это папа? Это точно он, не может быть иначе. Лишь он знает способы разблокировки. Ладонь застыла над теплым стеклом, сомневаясь и медля, прежде чем вновь вывести комбинацию символов. Её никак не покидает нехорошее предчувствие...       – Приём? Это штука работает? – пробормотал искаженный странный голос. Изображение фокусировалось мучительно медленно, и тревога становилась острее, достигнув апогея тогда, когда перед лицом ангелицы возникла незнакомая лукавая рожа.       – Оу, приветствую, юная леди. Этот шар раздражал меня мерцанием, я подумал, что смогу активировать его по этой детской инструкции, – существо по ту сторону помахало бумажкой, написанной знакомым почерком, под знакомым наклоном, знакомыми чернилами... то самое поэтапное руководство, которое она самолично выводила для Вегги... – Моя теория оказалась верна, и это явно внеземное средство связи. Как странно, мне не доводилось прежде увидеть такие...       – Что... что!? Погодите! Подождите! – воскликнула девушка, вцепившись в шар дрожащими руками, она действительно старалась говорить спокойно, но очевидные страх и волнение сочились сквозь каждую пору, – Кто вы такой?! Откуда у вас мои вещи?! Где... где мой отец?!       Незнакомец на другом конце связи приподнял бровь, его ухмылка растянулась еще шире, обнажая ряд жутких острых зубов.       – О, какая живость! – воскликнул он, и голос прозвучал скрипуче, точно помехи старого приемника, – Я полагаю, вы та самая дочь, о которой так часто бормотал наш дорогой постоялец?       – Постоялец??? – Чарли почувствовала, как волна ужаса заставила тело против воли содрогнуться. Значит... Люцифер рассказывал о ней этому демону? Для чего и зачем? Вопросов роилось все больше и больше, но сейчас стоило сосредоточиться на самом главном. С трудом вздохнув, ангелица прикусила губу, вновь продолжив, – Что с ним? Где он? И еще раз спрашиваю, кто вы такой?!       – Не все сразу, милочка, у нас еще полно времени, чтобы познакомиться поближе, – невозмутимо перебил демон, почесав подбородок и задумчиво окинув комнату глазами, – О, вот же! – незнакомец двинулся вдоль комнаты, и Чарли могла лишь беспомощно наблюдать, как пространство вокруг становится темнее, как по стенам пробегают силуэты, и как в кадре появляется массивный алый балдахин с цветной нашивкой. Когтистая ладонь сдвинула плотную ткань, и глаза девушки мгновенно расширились, – Это член вашей семейки?       В полумраке балдахина лежало бледное, почти прозрачное, тонкое и такое знакомое тело. Это был Люцифер. И хоть Чарли узнала его моментально, ей потребовалось время, чтобы осознать всю суть его плачевного положения. Родное лицо, такое выразительное и живое ныне казалось восковой маской, лишенной тепла и румянца. Она видела его уставшим, видела растроенным и расклееным, но никогда – таким, словно он уже умер. Он лежал неподвижно, и кажется, даже не дышал.       – О боги... – прошептала Шарлотта вполголоса. В одно мгновение стало вдруг так страшно, так плохо. Она затараторила, дрожа голосом от нарастающей паники, – Ради всего святого, он жив? Он в порядке?! Что вы с ним сделали?!       – Я? Почти ничего, – хмыкнул демон, увильнув от ответа и показушно приблизив стеклянный шар к лицу лежащего, но не позволив осмотреть слишком подробно, и вновь вернув внимание на себя, ухмыльнувшись, – Спокойно, миледи. Ваш отец живее всех живых. Хотя, признаюсь честно, он был близок к тому, чтобы откинуть копыта буквально пару часиков назад. А вы... в Раю, да? О-о-о, как у вас там светло!       – Прекратите издеваться! – взвизгнула девушка, и этот звук заставил демона вильнуть ушами. Она не упустила из виду перемену его настроения и попыталась вновь взять себя в руки, применив другую тактику, – Ладно... ладно... спокойно. Начнем сначала. Пожалуйста, ответьте мне... сэр..?       – Аластор.       – Да, да, конечно. Аластор, сэр, приятно познакомиться.       – Взаимно, дорогуша.       – Мой отец жив?!       – Конечно, он жив, – ехидно ответил Радио-демон, сев на край кровати и очевидно забавляясь экспрессивностью этой девицы, – Последние дни выдались весьма насыщенными, и вашему отцу пришлось столкнуться с некими... проблемами, но, уверяю вас, совсем скоро он придет в сознание.       – Проблемы? Что еще за проблемы? – спросила Чарли, чуть спокойнее, но не без осторожности.       – Знаете, у вашего папочки весьма скверный и противный характер, – Аластор оскалился, но не удержался от смешка, когда в голове промелькнули все нелепые выходки самоотверженного ангела, – Он явно любит лезть не в свое дело и совсем не боится последствий.       – Д-да, он такой... ходячий магнит для проблем, – Чарли нервно хохотнула. Её крайне напрягало то, как грешник отвечал на вопросы, старательно избегая конкретики, и не давая никаких значимых данных. Она продолжила, стараясь быть напористей, – Его ранили..?       – Хммм, я бы так не сказал. Скорее пытались медленно и мучительно лишить всей энергии, – театральный жуткий смех разнесся по помещению, и стало так жутко, что волосы на голове встали дыбом. Шарлотта нутром ощущала, что общается с кровожадным маньяком. У этого грешника явно не все дома, и, конечно, никаких добрых мотивов. Любое неосторожное слово могло непредсказуемо спровоцировать. Чарли продолжила, ощущая, как ступает по минному полю.       – Даааа, конечно.... – с натянутой напряженной улыбкой сказала та, стараясь быть как можно мягче, – Мистер Аластор, не могли бы вы передать Люциферу, как только он придет в себя, что его семья очень скучает и ждет его скорейшего возвращения? Мы очень волновались, когда он пропал без вести, и хотели бы вновь его видеть... целым и невредимым, конечно. Я выражаю признательность вам, за то что вы... ээ... помогаете ему восстановиться, однако дома ему было бы...       – Ох, позвольте, да я сам добродетель, – перебил демон, драматично прижав ладонь к сердцу, – Самочувствие постояльцев для меня – высшая ценность, поэтому, как бы прискорбно не звучало, но я не пущу вашего отца за порог, пока он полностью не поправится.       Чарли оставалась неподвижной, но внутренне грязно выругалась. Как и ожидалось, Люцифера держат в заложниках. Её ногти принялись стучать по стеклу, пытаясь придумать, что, черт возьми, делать в такой ситуации и как вызволить безвольное тело из адского плена, чтобы не навлечь на него еще больше проблем.       – Мистер Аластор, – голос девушки дрогнул, но она напрягла горло, заставляя себя говорить тверже, даже если сказанное было ложью, – Вы должны понимать, что если он задержится в Аду надолго, то об этом инциденте узнает верхний совет. Они явятся лично к вам, и заодно устроят новую зачистку, вторую в этом году, и тогда...       – О, правда? А я то думал, что кое-кто проник сюда нелегально, – Аластор откровенно рассмеялся, откинувшись спиной на кровать, чем еще сильнее озадачил и расстроил Шарлотту, которая мгновенно поникла, – Ну-ну, не вешай нос, дорогуша. Я верну твоего нерадивого, как только ему станет лучше. Хммм, может ты знаешь, как мне улучшить его настроение? Говорят, любую болезнь можно вылечить позитивным настроем, а от улыбки будет всем светлей. Это залог успеха!       Чарли едва не всхлипнула от досады. Этот чертов придурок водит её за нос и играет с эмоциями так, как ему хочется. Действительно, она бессильна против его воли. Положение безвыходно, и никто ей не поможет, даже мать, которая тоже замешана в сговоре. Если о краже кристалла узнают – будет еще хуже, и единственное, что сейчас остается – это верить на слово сомнительному незнакомцу и плясать под его дудку. Шарлотта судорожно вздохнула, затараторив вновь, когда уверенность в себе совсем иссякла.       – Может быть... утки? Как на счет уток? Это странно, я знаю, но они ему нравятся, его коллекция всегда вызывает улыбку...       – Утки..? – приподнял бровь Радио-демон. Она что, сейчас серьезно? Он перекатился на живот, взмахнув рукой, и через миг в зеленом пламене появилась желтая резиновая штучка, – Что, прямо такие?       – Да, они... – крайне неловко протянула ангелица, чувствуя, как лицо заливается краской. Боже, такого стыда она не испытывала уже несколько десятилетий. Но если это во благо... то она перетерпит, – Это всего лишь для настроения! А для восстановления здоровья вам понадобятся витамины, здоровая пища, теплая одежда, чай с целебными травами... а какие травы есть в аду!?       – Курительные, – не смог сдержаться демон, прыснув в кулак, – Шутка. Миледи, я прожил достаточно, чтобы быть уверенным в своих медицинских навыках. Но от вас я получил... весьма стоящую информацию, – констатировал Аластор, покрутив в руках уродливое желтое создание, – Значит утки... впишем это в терапию. Что ж, всего хорошего!       – Что... Нет, стоп, я еще не!!!-       Но голос оборвался звоном, когда Аластор, следуя бумажной инструкции, потушил стеклянный шар, и тот затих, не издавая больше ни звука, ни света. Самодовольная улыбка расползлась на пол лица, и Аластор щелкнул языком, переварив столь нелепую информацию. Кажется, он случайно выведал один постыдный секретик, и непременно воспользуется им в ближайшем будущем.       Напитавшийся эмоциями и весьма довольный диалогом, Аластор скатился с кровати, элегантно поправив сюртук и съехавшую бабочку. Размеренным шагом он подошел к неподвижному телу, нависнув сверху. Он впервые видел Люцифера так близко, с возможностью долго и медленно рассматривать каждую черточку его лица. Он действительно красив, когда не орет и не бесится, совсем как кукла с фарфоровой кожей. Рука без перчатки смахнула со лба прядь мягких пшеничных волос, случайно, а может и нет, задев кожу. Люцифер уже теплый, совсем не такой, каким был пару часов назад. Пальцы нерешительно коснулись кожи на щеке, слегка подсохшей от адского смрадного воздуха и с проступающей щетиной. Радио-демон так и замер, не отдернув руку, пока тянулись секунды и пока в голове созревал единственный вопрос: почему он все еще не ощутил отвращения? Как и тогда, после спасения, держа в руках его дрожащее тело...       Он помотал головой, отгоняя эти нелепые мысли. Он не должен сейчас страдать ерундой, у него есть куда более важная задача. В конце концов, их души все еще связаны. Да, хотя ему чрезвычайно повезло с тем, что маленькая махинация с кровью сработала, это не отменяло возможности ухудшения состояния без видимой на то причины. Аластор нехотя убрал руку с его теплой кожи, стараясь сохранить невозмутимость и не выдать того, как эти странные чувства заставляют его сердце биться чаще.

***

      Когда первые алые лучи проникли сквозь приоткрытые плотные шторы, дверь в комнату скрипнула, и пространство наполнилось ароматом чего-то жаренного, пряного и сочного. Даже сквозь пучину глубокого сна запах свежего мяса пробудил уставшие рецепторы. Тяжело и медленно, как после длительной попойки, глаза ангела приоткрылись, смутно фокусируясь на пространстве. Ощутив ужасную мигрень, Люцифер застонал, с трудом повернув голову в сторону. Лишь тогда он понял, откуда исходил восхитительный запах, а еще, к своему сожалению, наткнулся глазами на того, из-за кого весь аппетит испарился.       – Выспался? – забавляясь, спросил грешник, разложив столовые приборы на подносе в идеально ровную линию.       – Я уже умер, и ты – мое наказание? – прохрипел осипшим голосом мужчина, сразу закашлившись. Морнингстар ощущал себя так, словно наглотался песка, тело казалось таким тяжелым, а в горле бушевала пустынная буря. Он закрыл глаза на миг, пытаясь прийти в норму, и ощутил, как его голову аккуратно приподняли, приставив к губам холодный стакан с освежающей жидкостью. Сухие губы с жадностью припали к стеклу, и в те секунды каждый глоток казался маленьким раем. Он никогда бы не подумал, что будет так рад, глотая самую обычную воду.       – Стать твоим наказанием? Звучит весьма заманчиво... – Радио-демон ухмыльнулся уголком губ, и, все еще издеваясь, намеренно не дал допить ему воду, оставив совсем немного на дне, заполучив такой желанный недовольный стон и гневный, абсолютно ненавидящий взгляд в свою сторону.       – Ты... подонок... – слегка задыхаясь, Люцифер привстал на одном локте, преодолев мигрень и ломоту в суставах, но хватило лишь легкого толчка в грудную клетку, чтоб он вновь оказался погружен в подушки, – Сколько времени... прошло? Какой сейчас день?       – Шесть часов утра, воскресенье, – наигранно и добродушно ответил Аластор, откровенно любуюсь столь изумительным зрелищем. О, какое же удовольствие он испытал, видя как этот самодовольный ублюдок продолжает держать планку, даже будучи едва живым и слабым ничтожеством. Сила духа всегда привлекает внимание, но это, кажется... немного иной случай.       – Сколько?! – глаза ангела расширились в недоверии. Воскресенье... это что-то значит. Он отчаянно пытался вспомнить, почему этот день так важен, но в голове все смешалось. Люцифер лишь знал, что ему нужно срочно вставать, нужно идти и бежать... куда-то. Он слабо заметался по кровати, предпринимая очередную попытку подняться, но крупная ладонь вновь надавила, даже не прилагая особых усилий, – Пусти меня, придурок... мне нужно... нужно...       – Тебе нужно перестать брыкаться, – парировал демон, навострив уши, – Ты все еще не в себе, и тебя сгрызут заживо, если покинешь отель в таком виде, – Аластор нагло щелкнул его по носу и взял в руки пиалу с неясной бурдой, но крайне притягательным запахом. Он секунду помедлил, а после добавил, – Не подумай, что это забота. Я просто не хочу умереть с тобой за компанию.       – Ч-че...? – протянул Люцифер, прищурившись, взглянув на демона из-под светлых ресниц, когда частицы пазла в туманном сознании стали медленно собираться воедино, а картина предшествующих событий становилась все четче. И вдруг он застыл, вспомнив про сделку, вспомнив и про те круги ада, через которые он прошел по вине Радио-твари. Он вспомнил свое похищение, вспомнил Вокса, а дальше....       – Гляди, а глаза-то покраснели, – грешник склонил голову ниже, с любопытством рассмотрев весь спектр эмоций на бледном лице, вальяжно водя вилкой по кромке фарфора. Небесно-голубые глаза ангела и вправду теперь изменились. Стали другими. И внимание привлекли вовсе не белки с красочной сеткой лопнувших капилляров, а его радужка. Она окрасилась, став почти кроваво-красной, – Кажется, побочные эффекты...       Люцифер был растерян. Напуган. Напряжен. В замешательстве. Зрачки сузились, когда он продолжал вспоминать грохот металла, треск проводов, когти и пальцы на своем теле, сильнейшую боль от бросков и ударов. Он вспомнил и звериные глаза, ту освобожденную форму Радио-демона, то, как этот монстр тянул к нему свои лапы, и от этого по телу невольно пробежал табун мурашек, а дерзость слегка потупилась. Он увидел Аластора в полном обличии и лишь теперь действительно понял, на что способен тот в своем гневе.       Аластор приподнял бровь, ощутив флюиды страха и ужаса. О, он так сильно любил эти чувства, как хорошее блюдо, он буквально пожирал такие эмоции. Освободив одну руку, грешник протянул её к ангелу, желая коснуться взъерошенной копны волос, на что тот мгновенно отшатнулся.       – Ох, да ладно, что с твоей физианомией? Я спас тебя, ты можешь улыбнуться и сказать спасибо.       – У тебя хватает наглости упрекать меня после того, что ты сделал? Это что, какая-то блядская шутка?! – вновь приподнялся на локтях Люцифер, ненавистно сверкая глазами, – Да если бы не ты, я бы никогда и не попал в ту башню! Ты, блять, почти довел меня до смерти! Ты не спаситель, ты чертов каратель! Посмотри, что ты сделал! – пыхтя от гнева, мужчина дернул рукой, заставив рукав огромной кофты закатиться, обнажая тонкую руку, – Посмотри внимательно на...       Он замер, не сказав больше ни слова, когда не обнаружил на своем запястье ни единого бинта, шва или шрама. Кожа была чиста, словно её никогда не касались чужие когти и зубы. На секунду ему показалось, что он сошел с ума, и это просто розыгрыш. Дрожащие пальцы задрали ткань второго рукава, но и здесь кожа оказалась не тронута, даже на ощупь. Это было невозможно...       – Что... за...       – Впечатляет, правда? – сказал демон будничным тоном, явно довольный подобной реакцией, – Для сия фокуса мне даже не пришлось использовать магию.       – Как... что ты сделал?? – тихо и ошарашенно спросил Морнингстар, рассматривая свои руки так, словно видел впервые. Он четко и в деталях помнил то, как кровоточили швы и укусы, как нарывались гнойные раны, как больно было даже просто сжать кулак: казалось, словно мышцы трещали по швам от каждого движения.       – Птичка нашептала мне о том, что для полного выздоровления достаточно всего лишь вернуть на место то, что было украдено, – коготь коснулся бледного запястья, и два пальца сжали руку так, чтобы сквозь кожу проступили вены. Циркулирующая кровь, обычно по-ангельски желтая, едва заметная в сосудах, теперь была видна из-за нового специфичного цвета. Люцифер затаил дыхание. Его вены вдруг стали насыщенно-рыжими. Вид этого зрелища заставил стук сердца на секунду прерваться. Значит... глаза тоже..?       – О нет. О нет, черт возьми. Только не говори мне, что ты влил в меня...       – Кровь, да. Свою. Перорально, к слову. К большому сожалению, живого ангела вблизи не оказалось, потому пришлось импровизировать. Весьма удачно, как ты мог заметить.       От столь простого пояснения стало втройне хуже. Морнингстар ощутил, как кровь застучала в висках, а живот скрутило рвотным позывом. О боги, он не мог поверить... что в самом деле выпил кровь. Вернее, его заставили выпить блядскую кровь грязного грешника. Он все же выжил, но теперь с его телом что-то не так. Оно ощущалось иначе, оно изменилось, и это не сулит ничего хорошего. Голова вновь закружилась, захотелось выблевать желудок, но внезапная хватка на подбородке заставила его заземлиться.       – Заканчивай хандрить, друг мой, – бодрым тоном произнес Аластор, перебрасывая пиалу с одной руки в хватку черного щупальца, что взялось из ниоткуда, и оставляя в ладони лишь вилку, – Твоя аренда кончается вечером. И, будь добр, встать на ноги к этому времени, чтобы убраться из отеля и больше не попадаться мне на глаза. А теперь ешь, пока я добродушен.       Вилка с насаженным на неё мясом и кусочками горячих овощей вдруг оказалась подле губ, и Люцифер ошарашенно приподнял брови. Он было хотел отвернуться, ударить его по ладони, но не успел сообразить, как за долю секунды еду уже протолкнули в его глотку, заставив ослабленный голодный организм сразу размякнуть. Он и забыл, когда в последний раз ел что-то настолько питательное. Тело разомлело с первого кусочка, все желание сопротивляться сразу отпало, потому что желудок яростно требовал пищи.       Напряжение внутри все еще тяготило его грешную душу. Теперь-то он по-настоящему боялся будущего, потому что на то впервые появились причины. Он боялся того, что будет с его новым телом, боялся, как в Раю отреагируют на изменения, и как долго удасться скрывать их от публики. Насколько это безопасно? Какие побочные эффекты не проявили себя сразу? Он лихорадочно перебирал в мозгу тонну литературы, от первых человеческих рукописей до архивов райской библиотеки, но ни одно исследование, ни одна книга не вещала о кровавых махинациях подобного рода.       Он сидел с недовольной рожей, выражая негодование всем своим видом, пока в него не очень-то любезно запихивали невероятно вкусное варево. Ему все еще казалось, что все случившееся – злая шутка, или страшный сон. Он надеялся на это. Надеялся на то, что он все еще живет вчерашним днем, со всеми шрамами, со страшными ранами, но с надеждой на то, что этой безумной ситуации можно придать совсем другой исход, без таких критичных изменений. Его изящные пальцы невесомо поднялись к шее, коснувшись того места, где ранее был оставлен глубокий и болезненный укус. И, боже, он практически молился на то, чтоб шрам остался, что он сам действительно сейчас все еще спит.       Но никакой раны там не было. Ничего. Лишь та же привычная кожа. Люцифер разочарованно сжал пальцы и опустил руку, медленно, так, чтоб демон не заметил.       И Аластор сделал вид, что не заметил.