Реквием

Сирах 27:13

Беседа глупых отвратительна,

и смех их – в забаве грехом.

      Грозный ветер завывает в разбитые окна брошенного десятки лет назад ресторанчика, швыряя по грязному полу обрывки газет и пакетов, перекатывая из угла в угол окурки и скомканные банки из-под пива. Потемневший бархат на громоздких диванах когда-то несомненно был красным, до того, как собрал на обивке пару сантиметров пыли и копоти, впитал в себя литры газировки и чьей-то блевоты.       Вывеска, что висит снаружи на единственном ржавом гвозде, продолжает скрипеть от малейшего воздушного потока, заставляя зубы невольно сжиматься в раздражении. Этот звук – полбеды, пыль и полутьма – всего лишь цветочки, легкая прелюдия к главному пиздецу – запаху. Боже, вонь здесь такая, словно прямо под сиденьем кто-то умер и давно разложился. Чувствительно-острое обоняние едва способно выдержать эту адскую пытку. Рецепторы, разнеженные тонкими нотками ванили и лаванды, теперь буквально корчились в агонии, и в этот миг даже ненавистная резкая лилия показалась бы им глотком свежести.       Но ангел не станет ныть, не станет жаловаться, он даже не поведет бровью, всего-то негодующе забросит ногу на ногу, отбивая пальцами бесячий мотивчик по крупной сумке под боком. Пришел слишком рано – получил лишние полчаса на рефлексию. Может быть, все не так уж и плохо? Просто его температура теперь стала выше нормы. Просто все его органы чувств стали острее, будто кто-то выкрутил настройки на максимум. А его глаза, его прекрасные небесные глаза, всего лишь приобрели этот блядский карий– нет, алый оттенок. Кажется, он просто немного мутировал.       В носу защипало, стоило ему совсем немного сдвинуть локоть. Проклятая развалина, проклятая пыль, проклятый...       Не сдержавшись, Люцифер чихнул. Громко, во всю глотку, рефлекторно подавшись вперед и подняв с обеденного столика еще больше густой пыли, которая сию же секунду забила все дыхательные пути, заставив ангела зайтись в приступе тяжелого кашля. А что, он ведь никогда прежде не видел столько пыли вживую, и сейчас, к своему горю, выяснил, что у него, кажется, на неё аллергия. Просто прекрасно.       Морнингстар едва не отправился к праотцам, едва не захлебнулся слезами с соплями, когда приступ наконец сошел на нет. И лишь тогда до его феноменального слуха вдруг донесся слабый, кряхтящий и слегка скрипучий шум, как ни что иное похожий на закадровый смех. И это взбесило его окончательно. Ближайшая пустая бутылка оказалась в руках раньше, чем он успел поразмыслить. Та мгновенно улетела в темный угол и врезалась в кирпичную стену, громко разлетевшись по полу осколками. Люцифер ударил кулаком по столу. Где-то снаружи сорвавшаяся вывеска с грохотом рухнула на тротуар.       – Да блять! Если ты поперся за мной, значит веди себя как ебаная тень!       Тьма в углу шевельнулась, приобретая контуры высокой стройной фигуры. Внезапно распахнулись и хитро сощурились два хищных красных глаза, а следом за ними, чуть ниже, стали вырисовываться очертания мерзкой клыкастой улыбки. Тень отделилась от стены, сделав шаг вперед, становясь вязкой и осязаемой. Сквозь мглу блеснул неизменный монокль, стал различим цвет сюртука, вильнули заостренные пушистые уши. Радио-демон собственной персоной явился в свет уличного фонаря, что пробивался сквозь треснувшее окно, во всей красе освещая его статный облик.       – Тень всюду следует за тем, к кому есть привязь, – пропевает демон, грациозно ступая по хрустящим осколкам, подходя ближе и облокотившись об стол, с притворным интересом осматривая свои ладони в перчатках, – Так физика работает, ты в курсе?       Люцифер зло сощурился. По крайней мере, попытался, потому что глаза все еще дико щипало от пыли. Он вытер покрасневший нос рукавом, развернувшись вполоборота и сжав ткань убогих брюк, которые сегодня ранним утром мистическим образом упали ему в руки после щелчка двух пальцев Аластора. Морнингстар кашлянул, его голос был осипшим, но едва ли менее резким.       – Тень молчит и не пиздит, даже когда про неё вспоминают, – прошипел он, втянув воздух заложенным носом. Седьмое пекло, ему срочно нужен хоть какой-то платочек. Но под рукой таких не оказалось, в целом, как и его почивших хороших манер, которых он лишился спустя неделю пребывания в этом гадюшнике. Люцифер махнул рукой, не позволяя Алу вставить слово, и высморкался прямо в полу своего пиджака, который, кажется, тоже стащили с какого-то трупа, – ...и если ты снова прикроешься блядской сделкой, я кину в тебя бутылку, и на этот раз не промажу. Ты в самом деле собрался таскаться за мной целые сутки?! Какой же придурошный, никчемный–       – Преследование подразумевает отсутствие приглашения, а также обеспечивает мою безопасность. Мне бы не хотелось лишиться жизни из-за того, кто несколько часов назад восстал из мертвых и едва способен прикрыть свой тыл от атаки, – плавно поправил его демон, смотря сверху вниз и кривя лицо от столь пренеприятнейшей сцены. И почему вдруг у него сложилось ощущение, что он говорит не со святым созданием, а с быдлом? Светлый ангел утратил всю сдержанность, его наглость возросла до предела, позволяя без зазрения совести плеваться ядом во всевозможные стороны. Наблюдать за ним, по правде, было весьма уморительно, однако даже у прогнивших грешников есть принципы, и терпеть дурной тон – определенно не в компетенции Ала, – И с каких пор ты стал так много сквернословить?       – С тех пор, как ты сходил нахуй, – больше не намереваясь продолжать диалог, прошипел Люцифер и отвернулся, считая витающие в воздухе пылинки, но все же не переставая следить краем глаза за реакцией демона, словно просчитывая стратегию на случай плохого исхода. Мало ли что взбредет на ум этому извращенному моралисту?       Аластор цокнул языком, разочарованно, обреченно, и покачал головой, ожидая от рычащего и ворчащего тела как раз реплику в подобном стиле. Люцифер, теперь, в своем репертуаре, и разум разрывает противоречие: хорошо ли это, или плохо?       – Грубо... – пробормотал он елейно, наклонив голову под неестественным углом и хрустнув позвонками. Глаза угрожающе засверкали, но он подавил желание сию же секунду поставить сие хамло на место, – Мне стало интересно, друг мой, знает ли Большой Человек наверху, что его маленькая утренняя звезда способна изрыгать такие гадкие вещи?       По спине блондина моментально пробежал табун мурашек. Сердце на секунду сжалось, но Люцифер подавил это гребаное чувство тоски, которое намеревалась завладеть его разумом. Тот "Большой Человек" хоть и являлся его прародителем, но никогда по-настоящему не интересовался его жизнью. Крепкие семейные узы и еженедельные посиделки за чаем? Нет уж, спасибо, увольте. Люцифер видел его в человекоподобном обличии лишь раз, лишь раз столкнулся с ним глазами, такими же синими, как чертово море. И то, как он смотрел на него – тяжело и мрачно, с заслуженным разочарованием и презрением, ведь на повестке дня ребром стоял вопрос о первом выявленном грехе серафима.       И от низвержения за чудовищный поступок его спас только собственный высокий статус.       Потому что в тот век он был еще кому-то нужен.       Аластор словно знал, куда нужно давить, и бессовестно пользовался этим. Но семейные баталии – последнее, о чем Люцифер мечтал вспомнить. Он вскочил с нагретого места, руки уперлись в стол, под тканью рукавов от напряжения вздулись вены. Будь он дважды проклят, если позволит этому переростку водить себя за нос.       – А знает ли твоя мамаша, что ты доводишь беспомощных девочек до нервного срыва тем, что угрожаешь захватить их отца в плен, угрожаешь накурить его травой и убить, при этом показывая его гребаное бездыханное тело, а после обрывая связь, оставляя в полном неведении и состоянии блядской истерики?!       Аластор моргнул раз. Два раза. Из его груди вырвался странный звук, отдаленно напоминающий смех, но больше похожий на сбой в старом ржавом динамике.       – Маленькая девочка? Накурить чем? О, неужели это поведала твоя дочурка? – теперь его наигранный смех все же прорезался сквозь шумы и помехи, и Люцифер ощетинился, понимая, что эта страшная ситуация кажется демону простым забавным казусом.       – А ты хоть раз бывал на месте сраного немого свидетеля?! – прорычал Морнингстар, теперь грозно расправив плечи и стараясь выглядеть угрожающе перед нависнувшей над ним на целый фут фигуры. Он резко поднял руку, намереваясь либо ткнуть нахала в нос, либо схватить за рога, но оппонент, несомненно, оказался проворнее. Увернувшись от прикосновения, Аластор в миг оказался в метре от стола, со стуком опустив микрофон на гнилые доски пола. – Да у тебя вообще есть хотя бы капля чертовой эмпатии!? Хотя бы раз представь себя на месте человека, который не способен сделать ничего, когда его близкий находится при смерти! – Люцифер с остервенением рванул за ним, пытаясь схватить хотя бы ткань его одежды, развернуть и посмотреть в его бесстыжие, невыносимо наглые глаза, но ублюдок вновь метнулся прочь, в секунду становясь вне зоны досягаемости, – Стой на месте, мать твою!       Стоило Люциферу стремительно последовать за тенью, в закоулок между трапезным залом и могильно-темной кухней, как вдруг резкая подножка заставила его вскрикнуть и потерять равновесие, полетев вперед всем телом и с силой удариться лбом об грязный пол, слишком поздно выставив руки, но все равно успев ободрать кожу на сухих ладонях. Он подавился воздухом, когда его грубо перевернули на спину, а тяжелая ступня надавила на грудь, с задушенным звуком выбив спертый воздух.       – Ты упрекаешь меня в том, о чем даже не знаешь? – искаженный голос прогрохотал где-то сверху. Сквозь кромешную тьму в ярко-красных глазах загорелись и защелкали метрономы. Аластор был... взбешен. Задет. Ранен этими словами. – Так вот тебе ответ: был, был и свидетелем и гребаным спасателем.       Белые пальцы вцепились в лодыжку демона, отчаянно пытаясь снизить давление, но вдруг дрогнули и замерли, когда до слуха дошел смысл сказанных сверху слов. Люцифер уставился вверх, сощурившись и недоверчиво нахмурив брови.       – Ты? – тупо пробормотал ангел, издав болезненных хрип, когда нога вновь надавила на ребра. Но он не попытался извернуться, лишь продолжал таращиться в лицо демона с таким видом, словно только что услышал самую несусветную ересь на свете. Да чтоб Аластор хоть раз в жизни сказал что-то подобное? Почти излил свою душу? Невозможно.       Радио-демон подался корпусом вперед, и в его смешке промелькнула какая-то странная, совершенно несвойственная ему горечь.       – О, в это трудно поверить, не так ли? Ты думаешь, я не знаю, каково это – смотреть, как кто-то умирает, и не иметь возможности помочь? Ты думаешь, я не чувствовал этого? Знаешь, я ведь стоял на месте гребаного "немого свидетеля", когда этот человек истязал себя, и как ты думаешь, "эмпатия" сотворила хоть какое-то чудо? – засмеявшись без тени юмора, демон с глухим стуком опустил трость аккурат возле уха блондина, и тихие потусторонние вибрации сотрясли покореженные доски, – Нет. Знаешь, что сделал этот человек после? Извинился. Представляешь? Извинился за то, что мне пришлось это увидеть.       Люцифер вытаращил глаза, не веря в услышанное, но и не совсем понимая, о чем говорит этот придурок. О ком? Похоже на нервный припадок, или же, скорее всего, на наглую ложь. Но, в таком случае, зачем и почему? Его хватка на ноге демона ослабла, когда он почувствовал, что та больше не пытается сломать его грудную клетку, а лишь держит на месте, заставляя слушать тяжелую исповедь.       – А знаешь, в чем главный парадокс и главная ирония? – ухмыльнулся демон, блеснув горящими глазами, когда метрономы растеклись, превратившись в привычные зрачки жестокого хищника, – В том, что в отличие от моей несчастливой истории, твоя вышла очень даже забавной. Что там нащебетала твоя дочь? Что я планирую тебя убить? О, горе-то какое. Давай-ка лучше ты расскажешь, какие еще сказки она про меня разболтала, а я скажу, насколько они близки к правде.       Люцифер ощутил, как к щекам невольно приливает поток крови от убийственного чувства неловкости. Безусловно, он знал, что Чар-Чар имеет привычку слегка драматизировать и приукрашивать проблему, но её слова о том, что в уязвимом состоянии Аластор танцевал над ним погребальный танец с бубном, совсем не связывались с тем, о чем сейчас вещал ему Радио-демон. Он нелепо хохотнул, постучав пальцем по ноге грешника и на сей раз сделав вид, что быть прижатым к полу, в принципе, не так уж и плохо.       – Что ж... неурядицы случаются. Но ты не мог бы больше не давить на меня, а? – выдохнул Люцифер, когда дышать стало уже тяжеловато. Его накрыло облегчением, ведь демон, к его удивлению, все же выполнил просьбу, но теперь на грудь давила вовсе не нога, а неприятное тягучее чувство, из-за которого ему казалось, что он услышал то, что ему не предназначалось. Впервые он задумался над тем, что у Аластора могут быть какие-то чувства, какие-то реальные эмоции, скрытые вдалеке от посторонних.       Его лоб саднил после удара об жесткое дерево, и Люцифер с шипением накрыл его рукой, приподнявшись на локтях и пытаясь справиться со звоном в барабанных перепонках. Радио-демон педантично отряхнул пальто, закинув полы назад с театральным размахом. Его ладонь секунду колебалась, джентльменские повадки побуждали его протянуть руку и помочь лежачему подняться, но он вовремя одернул себя, напоминая, что это вовсе не прекрасная леди, а то бесячее создание, которое он возненавидел за неделю.       Даже если эта ненависть сейчас почему-то ощущалась совершенно иначе.       – Чтобы рассказать слезливые подробности, вовсе не обязательно было катать меня спиной по доскам, – съязвил Люцифер, с кряхтением и болью в коленях поднимаясь на ноги и пытаясь щелкнуть затекшей поясницей, отчего уши Аластора дрогнули. Отряхнувшись, Люцифер взглянул ему в лицо, но в этих неясного цвета глазах больше не было той укоренившейся дерзости. Наоборот, здесь появилось что-то новое. Не жалость. Сострадание к тому, кто, казалось, в его глазах никогда его не получит. Он вдруг вздрогнул плечами, поняв, насколько же мягким стал его голос, насколько ранимое и слащавое выражение приобрела его физиономия, и попытался это исправить, прочистив горло, – Не подумай, что я сочувствую, или что-то в этом роде, – почесал затылок Люцифер и недовольно вздохнул, чувствуя себя еще более неловко, чем прежде, – У меня нет ни одной причины доверять твоим словам. Мало ли, кто у тебя там был, мне вообще все равно. Факт в том, что ты довел моего ребенка до истерики, и меньшей тварью после таких откровений не стал.       Аластор недоверчиво фыркнул. Ребенок. Бога ради, этой девице далеко за сотню, а её нерадивый папаша в самом деле до сих пор видит в ней какое-то несмышленое чадо?       Растянув коварную улыбку и не раздумывая ни секунды, Радио-демон щелкнул пальцами, чтобы в следующий миг на его ладони, сквозь зеленые языки пламени, проступило нечто желтое, округлое и до боли знакомое. Люцифер оторопел, из его рта вырвался удивленный вздох, а кровь на этот раз заставила кончики ушей загореться. Блядский резиновый утенок был грубо сжат в руке грешника, окутав заброшенное помещение ресторана неприлично громким кряком.       – Интересно, и кто же здесь больший ребенок?       Люциферу захотелось провалиться сквозь землю, куда-нибудь гораздо ниже Ада. Ебучее позорище, он и не мог вообразить, при каких обстоятельствах Аластор мог узнать о нем настолько откровенную подробность. Если конечно не...       ....Чарли. Чарли, ну конечно.       "Это просто кризис среднего возраста, ты просто в какой-то период осознал, что за сотни сотней лет ни разу не пробовал себя в коллекционировании, потому взялся за первый же предмет в ванной комнате! Ну и что, что твоя коллекция разрослась и заняла целую комнату, это вовсе не странно, это нормально!"       Что-то в этом роде непременно сказала бы Шарлотта или даже он сам. Но теперь кто-то другой использовал его личное постыдное увлечение против него – кровь мгновенно вскипела, а тело зашевелилось раньше мозга. С тихим рычанием он бросился вперед, вытянув руку, но утка внезапно взлетела, когда демон подкинул и ловко перехватил её в воздухе.       – Повелся на провокацию? – с довольным видом парировал Аластор, покрутив игрушку прямо перед наглым носом, – Предсказуемо.       Люцифер нахмурился, обнажив зубы в оскале. Не в злом, скорее в азартном, ведь ситуация вдруг показалась ему таким сюром, что сдержать смешок уже не получилось.       – Так это была провокация? – он игриво повел бровью, напрягая плечи, точно готовый к броску хищник, – Ты ожидал, что за раскрытие моей великой тайны я сломаю тебе челюсть?       Аластор ухмыльнулся пуще прежнего, утка в его ладони крякнула и поднялась еще выше, за пределы ангельского скудного роста, дразня и вновь провоцируя.       – Возможно. Мне хотелось–       Внезапный резкий вздох и округлившиеся в ужасе глаза Люцифера заставили все инстинкты мгновенно напрячься и проследить за его взором. Шея демона хрустнула, и взгляд устремился к залу ресторана, осмотрев каждый угол, каждый диван, что попадал в поле зрения и... ничего?       В тот же миг по его позвоночнику прилетел сильный удар, цепкие руки ухватились за бицепс, и утка с писком была вырвана из ладони с такой скоростью, что демон успел лишь пошатнуться, с трудом сохранив равновесие.       Первой его мыслью было "Откуда такая скорость?!". После – "Он что, серьезно сделал это?!"       Аластор повернул голову с глухим щелчком, и на его лице впервые отразилось искреннее, неподдельное удивление. Сейчас он всеми фибрами тела ощущал на спине отпечаток подошвы с чем-то пыльным, древним и липким, однако все внимание устремилось на злорадное лицо блондина, что стоял в двух шагах от него и торжественно поднимал утку, точно гребаный золотой кубок.       Одержав победу в столь сомнительном состязании и без зазрения совести воспользовавшись секундным замешательством, Люцифер ринулся в сторону, к залу, и утка, уверенно улетевшая из его пальцев, должна была приземлиться прямо в голову демона, но все произошло, точно в замедленной съемке, ведь со стороны зала послышался живой, реальный шаркающий звук, заставивший дыхание обоих прерваться. Резиновая нечисть абсолютно бесшумно была перехвачена черным, как смоль, щупальцем, а второе, покрепче, удержало Люцифера за шиворот, предотвращая падение.       Едва не вывалившись из-за стены, Люцифер повис над полом, чудом не выдав их мрачного укрытия. Когда щупальце предельно медленно опустилось, позволив ему ощутить под ладонями пол, ангел насторожился, ведь звук становился все более отчетливым и громким.       Шорк-шорк.       Чьи-то совсем невесомые шаги потревожили гравий на дорожке перед рестораном. Скрип и звяк, заныли ржавые петли входной двери, осколки на полу задребезжали под чьими-то шагами. Морнингстар задержал дыхание и медленно, точно змея, высунул макушку из-за угла, сощурившись и внимательно всматриваясь в силуэт, что вырисовывался на фоне багрового света из окон.       Стройное тело, длинные ноги и огромные, аккуратно сложенные за спиной крылья с переливом красного и черного градиента. Демоница, как две капли воды похожая на благоговейные описания Шарлотты, уверенным шагом прошла вдоль всего зала, смахнув со лба длинную серую челку.       «Склера с крестом» – мысленно напомнил себе Морнингстар, когда демоница опустилась на колени перед массивной покосившейся стойкой хостеса. С такого расстояния он не мог разглядеть её лица, но уже не сомневался: это та самая Вегги.       С резким скрипом она отворила дверь шкафа, в котором, под грудой мешков, пожелтевших газет и бутылок, был спрятан отсек с чем-то личным, глубоким и тайным. Забавные пушистые антеннки на её макушке шевельнулись. Осторожно подняв верхнюю крышку и убедившись, что письма Шарлотте остались нетронутыми, Вегги вздохнула и с тихим шорохом извлекла из своей сумки новый конверт с сегодняшней датой, надеясь, что когда-нибудь в этой заброшке она обнаружит не только еженедельные письма, но и ту, кто поклялась, что рано или поздно они обязательно встретятся.       За спиной вдруг раздался чей-то оглушительный чих, и крылья демоницы раскрылись, всколыхнув мусор и обнажив угрожающе витиеватые узоры. Сгорбившись, Люцифер практически вывалился из-за угла, заходясь в очередном аллергическом приступе, и не заметив, как фигура уже оказалась подле, стремительно прижав острие копья к его шее.       – Ты. – громко скомандовала девушка, встав в недвижимую ровную позу, точно солдат с отточенными до совершенства рефлексами, – Кто такой?       Люцифер сглотнул, горло дернулось под нажимом тяжелого лезвия. Ему пришлось напрячь все мышцы, чтобы подавить рвущийся наружу кашель, ведь в противном случае копье без единой запинки проткнет его артерию. Предельно медленно он поднял голову, а за ней аналогично медленно обе ладони. Его растерянные глаза встретились с ярко-розовым зрачком демоницы, но выражение её лица осталось хмурым, она даже не моргнула, но и не прирезала его на месте, что, наверное, было хорошим знаком.       – Люцифер, – сказал блондин, растянув губы в нелепой улыбке, – Морнингстар. Мы с тобой еще не знакомы, но я уже готов благословить свою дочь на женитьбу.       Демоницу передернуло от звучания этой фамилии, её глаза расширились, а копье едва заметно дрогнуло. Сколько времени прошло с тех пор, как она слышала её в последний раз? Четверть года? Может, больше? Она помнила тот вечер, словно это было вчера: скромная, но уютная квартирка в убитом районе Пентаграмм-сити, аромат валерианы и зеленого чая, и она, она, Чарли Морнингстар, все еще рыдает от несправедливости жизни, в то время как Вегги терпеливо вздыхает и помогает ей удерживать подтаявший лед поверх свежих синяков и царапин.       Ощутив внезапную тяжесть в груди, Вегги отступила на шаг, недоверчиво сводя к переносице брови и наблюдая, как Морнингстар старший что-то бормочет под нос и потирает саднящее горло. В голове все перемешалось, пока грешница пыталась разложить мысли по полочкам. Кажется, этот некто в самом деле приходился Чарли отцом, потому что когда-то она мельком упоминала его в разговоре, потому что цвет его волос такой же золотистый, как у его дочери, потому что он совершенно не похож на здешних обитателей, и потому что в это богом забытое место уже давным-давно не приходила ни одна живность.       Её мысли прервались, когда мужчина галантно протянул ей руку. Не настаивая. Предлагая. Замешкавшись, Вегги протянула свою, ожидая банального рукопожатия, но нет – к её холодной ладони невесомо прикоснулись губы, и Люцифер склонился перед ней в учтивом поклоне.       – Вы ещё прекраснее, чем все мои представления о вас, миледи. Понимаю, вы наверняка ожидали увидеть другую очаровательную мордашку, но у нас внезапно изменились обстоятельства. Чарли осталась в Раю, а я... явился, – рокочет он в приятном тембре, прежде чем отстраниться и отбросить формальности, – Что ж. Ты и есть та самая Вагата?       – Вегги, – сказала как отрезала девушка, хмуро косясь на свою ладонь, удивившись тому, что хоть кто-то в этой дыре имеет чувство такта, – Что еще за обстоятельства? Где Чарли?       Люцифер, улыбнувшись, выпрямил спину и носком ботинка подтолкнул к себе сумку, которая успела поваляться в пыли и знатно испачкаться. Шмыгнув носом и сдержав очередной приступ кашля, ангел нагнулся, поправляя перекрутившийся ремешок и звякнув молнией.       – Это весьма долгая история, но если ты хочешь урезанную версию, то все просто: я не позволил Чарли спуститься в Ад, – объяснил он вкрадчиво, пока Вегги, очевидно заинтригованная историей, склонила голову, с замешательством наблюдая, как из сумки вываливаются цветные блестящие мешочки, смятые открытки, вязаное недоразумение с рогами, – и мы придумали альтернативу.       – Альтернатива? – Вегги присела рядом, собирая с пола разбросанные вещи. В груди сразу потеплело от вида разноцветной мешанины, подготовленной Шарлоттой с присущей ей инфантильностью, которую демоница втайне уже полюбила.       – Как видишь, – закончив и тоскливо улыбнувшись, Люцифер наконец извлек из недр сумки стеклянный шар и прилагаемую к нему самодельную инструкцию, – Честно говоря, каждый год, когда Чарли выбиралась на зачистки, я терял сон, и даже не мог протолкнуть кусок в горло. Каждый раз это казалось русской рулеткой, потому что я знаю статистику смертности. Ежегодно обратно возвращается лишь семьдесят процентов легиона. После последней вылазки я просто не мог найти себе место. Чарли была в шаге от гибели, и если бы не ты то...       Он запнулся, проглотив последнее слово, и тихо вздохнул, перекатывая шар на ладони.       – Ты уберегла её, и я безмерно тебе благодарен.       Девушка затаила дыхание, её лицо вытянулось, а антеннки распушились от внезапно нахлынувших чувств. Когда в последний раз кто-то настолько искренне благодарил её за помощь, если не брать в расчет Шарлотту? Вегги расслабила плечи, её копье мягко стукнулось об пол, когда она протянула к мужчине свободную руку.       – Не стоит, – её ладонь слегка сжала плечо Люцифера. Она старалась избегать подобных жестов утешения с другими, но теперь вдруг ей так сильно захотелось подбодрить мужчину, что она не смогла противиться порыву, – Вы беспокоитесь, и это правильно, но ваши опасения излишни. Может Чарли и не сильна, но она вовсе не глупая. Она упряма. У нее мозг стратега. Поверьте, сэр, с её рефлексами в бою она превосходит большинство своих соратников. Иначе она бы не продержалась в легионе так долго.       Люцифер покосился на её руку. Воодушевляющие слова не сбросили груз с его плеч, но в моменте помогли заземлиться. Здравый смысл трубил, что он и вправду беспокоится излишне, но разве могло это сравниться с душевным волнением, когда из года в год он вынужден провожать свое чадо на бойню, не зная, сможет ли увидеть её снова? Он заставил себя вдохнуть и выдохнуть, наконец подняв взгляд и расплывшись в слабой улыбке.       – Не «сэр». Просто Люцифер.       Вегги кивнула, одарив его ответной улыбкой. Взгляд Люцифера был такой нежный и трепетный, что отголосок её сознания не позволил сформироваться ощущению диссонанса от странного, и вовсе не ангельского цвета его глаз.       На долю секунды повисла неловкая пауза и Люцифер, покачиваясь на носках и на пятках, быстро сгруппировался, постучав костяшками по шару.       – Что ж, давай я покажу тебе, как эта штука работает. Все предельно просто... – указательный палец проследил путь сначала по бумаге, где след от графита вырисовывал причудливый узор, а потом по поверхности стекла, повторив последовательность небесных рун. Шар слабо замерцал, и глаз Вегги загорелся настоящим восторгом. Кончики её пальцев подрагивали, пока она бережно держала шар в ладонях, и каждая секунда ожидания заставляла её сердце трепетать, как птица в клетке. Совсем скоро она снова увидит Шарлотту.       Тем временем Люцифер, пренебрежительно подняв бровь, склонил набок голову и покосился куда-то ей за спину, неосознанно скомкав лист в ладони.       – Что такое? – с легким смятением спросила Вегги, и внезапно ощутила это. Волосы на затылке встали дыбом от тихого треска помех, а поток воздуха, едва-едва коснувшийся кожи, был ничем иным, как чьим-то дыханием. В мгновение ока её тело извернулось, принимая твердую боевую позицию. Крылья шумно распластались, разрезав удушливый смрад и укрыв размахом блондина, который от неожиданности подавился вздохом.       – Блять... – зашипела демоница, напрягаясь всем телом, когда воздух вокруг затрещал, а перед её лицом, осветившись красным светом из окон, нависла внушающая ужас фигура с темными, как венозная кровь, глазами. Колени девушки едва не подкосились, когда она узнала в этом монстре одного из самых страшных оверлордов Гордыни. Годы тренировок сработали отменно, и тело подалось вперед, когда она сделала первый выпад, промазав, ведь Радио-демон в моменте оказался сбоку. Настроившись на второй выпад копья, грешница напрягла руки, но бледная ладонь вдруг вынырнула сбоку, накрыв её пальцы и предотвратив атаку.       – Я, кажется, просил тебя съебаться, – от внезапного ядовитого шепота она опешила, открыв рот в возмущении и не понимая, кому предназначена желчная реплика. Люцифер, с гневом во взгляде, решительно подошел к Радио-демону, увернувшись от руки Вегги, которая в страхе попыталась помешать ему совершить необдуманное. Патовая ситуация заставила её разум вскипеть за секунды. Какого дьявола здесь забыл Радио-демон?! Что еще за номер собирался учинить Люцифер?!       – Сэр! То есть... Люцифер, назад!       Но к её замешательству, Аластор не стал повторять её бросок, когда Морнингстар подошел слишком близко. Люцифер тоже в него не вцепился. Он лишь грозно остановился рядом, комично насупившись и не сводя с демона глаз, которые в вечернем свете приобрели еще более глубокий оттенок. Вегги крепче сжала копье и озадаченно моргнула. Шар, зажатый между предплечьем и грудью, продолжал тихо мерцать и вибрировать.       – Надо полагать, это было за пару минут до нашего мнимого перемирия, – ответил демон на реплику блондина с нарочитой небрежностью, – И, если память мне не изменяет, я предпочел остаться, чтобы воочию увидеть того, из-за кого произошел весь сыр-бор.       Его внимательный взгляд с интересом зацепился за Вегги, оглядев ту с ног до головы и пренебрежительно хмыкнув, ожидая увидеть на её месте влиятельную личность уровня Аль Капоне. Его никто не посвятил в детали махинации, но, ох, как же приятно было помечтать о том, какую необратимую цепочку последствий повлечет за собой передача небесного средства связи кому-нибудь, кто имел бы здесь власть и реальные связи, а не одно-единственное копье и цветастые крылышки. Эта нищая девчонка – тот самый секретный получатель? До чего же скучно.       Вегги продолжала в непонятках дожидаться объяснений. Ладони вспотели от напряжения, но её хватка на копье не убавила силы. Может все-таки стоит напасть?! Нет, идея определенно бредовая, ведь демон не оставит от неё даже мокрого места. Сейчас, похоже, он не представляет угрозы, ведь упомянул какое-то перемирие, но, во имя Сатаны, это ведь маньяк, садист, гребаный изверг, способный стереть с адской земли всякого, кто ему неугоден. Тогда почему же он...       Неужели они в сговоре?       – Люцифер... – сдавленно позвала грешница, не веря собственной теории. – Вы двое–       Голос, вдруг раздавшийся из шара, разорвал тишину помещения, заставив Вегги встрепенуться и резко присесть, удержав ценнейшее устройство в паре дюймов от пола.       – Папа? Прости, я была в саду. Ты уже встретился с... божечки!       Оцепенев и задержав дыхание, Шарлотта закрыла рот рукой, забегав голубыми глазами по лицам присутствующих в кадре. Там, за стеклом, вполоборота, стоял её удивленный и взъерошенный отец в новой странной одежде, рядом с ним возвышался вот этот вот красный, но ближе всех к ней была Вегги, чьё изумление отразилось не менее ярко.       От радости непоколебимая гримаса на лице демоницы смягчилась. Она ослабила бдительность, проведя кончиками пальцев по холодному стеклу так, словно могла коснуться лица, по которому так сильно скучала.       – Чар... – восхищенный шепот слетел с её губ, а лицо ангелицы по ту сторону озарилось щенячьим восторгом. Чарли попыталась вдохнуть, но воздух застрял в горле, а дрожащие пальцы легли на сердце, которое тотчас же забилось так громко, что его могли расслышать остальные. Сквозь её слова сочилась нежность.       – Быть не может, ты действительно здесь... – пролепетала она, запинаясь и наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть каждую мельчайшую деталь демоницы.       – Как твой шрам? Следы стежков почти незаметны, – глупо улыбаясь, Вегги рассматривала лицо Чарли, значительно преуменьшив масштаб повреждений, ведь кривая линия, что пересекала лицо ангелицы, была слишком заметной, даже под плотным слоем белой пудры.       – Все хорошо! Точнее... он больше не болит, и это главное. А эстетическая составляющая меня не сильно волнует. Боевые шрамы украшают женщину, ты сама сказала это, когда мы сидели на твоей кухне.       Вегги заливисто засмеялась, а её заразительно грубый смех сразу подхватила Шарлотта. Как внезапно...       – Кхм-кхм.       Радио-демон, всем своим видом демонстрируя отвращение, скривившись в гримасе и отряхивая рукава от невидимой пыли, наконец привлек всеобщее внимание. Он покосился на Люцифера, и тот, только что завороженно наблюдавший за беседой, вздрогнул и прокашлялся, словно его поймали на горячем. Вегги же инстинктивно прижала шар к груди, заслонив его собой, защищая, как нечто очень драгоценное. Шарлотта вскрикнула.       – И он здесь?!       Аластор поднял брови, довольный переменой настроения и назревающим хаосом.       – А где же мне стоит быть, дорогая?       – Папа, зачем ты его притащил?!       – Чар, ты его знаешь?! – удивленно вклинилась в разговор Вегги.       – Он сам за мной увязался! Я не просил его ходить за мной хвостом, – всплеснул руками ангел, и обвинительно взглянул на Аластора, – Подожди, как ты её назвал?!       – «Дорогая»?       – Я ведь сказала, что он очень опасен! А вдруг он попытается сорвать нашу сделку?!       – Но я уже передал шар!       – Подождите! Все! Тихо! – взревела Вегги так громко, что все моментально заткнулись, захлопав глазами. От пристального внимания Вегги смутилась, серые щеки покрылись пятнистым румянцем, но она уверенно продолжила громким бархатным тоном, – Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?! Почему здесь Радио-демон? Как вы двое с ним связаны?!       Люцифер потер переносицу и пробубнил что-то крайне похожее на молитву, прежде чем выпрямиться и зачесать назад волосы. Раскрытая сумка, в которую наспех утрамбовали все ранее выпавшие на пол вещи, так и намеревалась соскользнуть с его плеча, но ангел упрямо двигал ремешок обратно.       – Мы с Аластором, – выдавив имя сквозь зубы, Морнингстар попытался придать своему лицу привычное невозмутимое выражение, – Заключили небольшую сделку...       – В которую его втянули насильно! – с возмущением подначила Чарли, но Люцифер громко шикнул, а Аластор ядовито усмехнулся.       – Не суть важно. Короче, он просто ходит за мной следом и не представляет угрозы.       – Но...!       – Чар! – в два голоса перебили её демоница и ангел, на что та раздраженно закатила глаза.       – Я расскажу свою версию, когда мы останемся наедине, Вегг.       – Имей ввиду, она преувеличивает, – устало вздохнув, Морнингстар наконец передал ей злополучную увесистую сумку. Вегги взвесила её в одной руке и благодарно улыбнулась, подавшись вверх и забросив ремень на плечо. Шар, прижатый к ней второй рукой, едва не выскользнул, но демоница успела вновь перехватить его, прежде чем Люцифер вскинул руки в испуге. От резкого движения связь оборвалась, картинка потухла, и лицо Чарли скрылось за туманной завесой.       – Прошу тебя, будь осторожна, – сердце больно екнуло от страха, и Люцифер накрыл его ладонью, передернув плечами и с облегчением выдохнув, – Если не дай бог он расколется – весь наш труд уйдет в утиль. Шар станет непригодным для связи. Эти идиоты до сих пор не придумали ничего надежнее смартфонов, которые здесь все равно превратятся в кирпич.       Вегги с пониманием кивнула. Она тревожно осмотрела шар со всех сторон, отметив лишь старые, едва заметные шершавые царапины. Чарли внутри больше не было, и демонице захотелось попробовать связаться с ней снова, но она сочла правильным отложить их долгий и чувственный разговор для более удобного момента. С почтительной осторожностью, не рискуя даже дышать, она втиснула шар в сумку и защелкнула тугую молнию, похлопав по выпирающим бокам и убедившись, что все вещи находятся в целости и сохранности.       – Поняла. Буду предельно осторожна, – демоница тепло улыбнулась и протянула руку для крепкого рукопожатия.       Морнингстар с большой охотой ответил ей тем же, и на этом их чудная встреча подошла к логическому концу. Хотелось остаться еще ненадолго, хотелось узнать друг о друге чуть больше, но не судьба, ведь Радио-демон издевательски похлопал в ладоши, вклинившись в уютную тишину и разорвав всю трогательную атмосферу момента.       – Дорогие дамы, – промурлыкал он, переводя взгляд с одной на другого, и откровенно насмехаясь над физиономией последнего, – Раз ваша маленькая миссия была успешно выполнена, на этой ноте предлагаю распрощаться. Я открою портал, чтобы юная леди добралась до дома без происшествий.       Вегги с подозрением прищурилась, явно не горя желанием раскрывать свое место жительства чертовому оверлорду. Она мотнула головой, растрепанная челка вновь прикрыла темную склеру. Люцифер, заметив резкие движения её тела и напряженную позу, сразу считал её настроение. Он выпрямился, и хотел было вступиться, но сообразил, как подойти к проблеме с иного подхода.       – Оу, а знаете, было бы неплохо отпраздновать нашу "маленькую миссию". Например, в баре одного небезызвестного отеля? – он хитро улыбнулся, наблюдая за тем, как доброжелательная маска на лице демона дала трещину. В самом деле, информация о том, что отель – не прихоть, а лишь пристанище для заключенных душ и одного наружного порноактера, сыграла ему на руку как нельзя кстати.       – Отель? – с сомнением спросила Вегги.       – А ты не в курсе? Наш дорогой друг владеет гигантским отелем на целых полтора постояльца. Комнат много, пространство пустовато, но зато в баре отменная выпивка.       Аластор раздраженно цыкнул, с силой сжав трость микрофона. Действительно, все, как подразумевал недоросток, – отель был не тем местом, о котором он любил распространяться. Случайно забредшие грешники были намеренно испуганны неоправданно конскими ценами, а буйные дурнопахнущие бродяги и вовсе обычно пропадали без вести, не успев шагнуть за порог центрального входа. Но Люцифер, в своей излюбленной мерзотненькой манере, надавил на больное – на имидж галантного джентльмена, который не откажет даме в гостеприимстве и паре бокалов бурбона. Собравшись с мыслями и привычным движением поправив галстук-бабочку, Аластор доброжелательно зубасто улыбнулся.       – Почему бы и нет? Мисс, не затруднит ли вас составить компанию моим дорогим постояльцам?       Поправив ремень сумки и убедившись, что тот впивается в плечо достаточно крепко, демоница с досадой вздохнула. Может быть, выпить с будущим тестем, не такая уж сомнительная затея? Стоп, о чем это она–       Вегги прочистила горло, остановив поток странных мыслей и скрыв покрасневшие скулы. Она машинально кивнула, с притворным интересом рассматривая прекраснейшие разводы плесени на потрескавшейся штукатурке.       – Да. Идем.       Лицо ангела мгновенно просияло восторгом.       – Супер! Выдвигаемся.       Когда Аластор, нахально закатив глаза, развернулся, чтобы рассечь воздух тростью и создать зеленую дымку портала, Морнингстар, слегка ухватившись за ремень сумки на плече грешницы, потряс её и тихо уточнил.       – У тебя сухой кашель. Ты не заболела? Чарли, кажется, должна была закинуть в сумку леденцы с мятой. Поищи их, когда мы будем у бара.       Вегги, пару раз моргнув и удивленно округлив глаза, не смогла сдержать нежнейшую улыбку. За короткий срок этот мужчина, не только в статусе, но и в её глазах стал настоящим и правильным определением ангела. Таким, какими они и должны быть в действительности.       – Обязательно. Спасибо.

***

      Шторы из плотного красного бархата колыхнулись от внезапного порыва ветра сквозь кривой мерцающий в стене портал. В главный зал вошли трое: недовольный обстоятельствами Радио-демон, тонкая, как тростинка, демоница-мотылек с огромными крыльями, превышающими её собственный рост, и Люцифер Морнингстар, который упрямо уворачивался от рук грешницы и прятал за спиной сумку, восклицая, что сам донесет эту тяжесть.       – Вегги, ну в самом деле, до бара целых десять метров!       – В том-то и дело, что до бара всего десять метров, – пробормотав устало, Вегги расправила плечи, понимая, что явно не сможет посоревноваться с этим созданием в упрямстве. Десять так десять, она по-доброму закатила глаза и слегка улыбнулась, скрестив на груди руки. В столь крошечном бойком жесте ей вновь виделись знакомые черты любимой подруги. Пожалуй, в самом деле: упрямство, самоотверженность и ребячество передавалось в этой семье по наследству. В потоке теплых эфемерных мыслей её взгляд зацепился за просторное помещение холла, а антенки на голове распушились, когда все внимание переключилось на здешнее солидное обустройство.       Здесь было красиво. Строго. Богато. Ни одной лишней детали, ни единой случайной пылинки, лишь удушливый перфекционизм, как в музее, где лишний шаг или вздох карался расстрелом. Вегги раздумчиво хмыкнула, качнувшись и повернувшись вокруг своей оси, заметив вдалеке, кажется, у бара, несколько незнакомых существ, которые удивленно выпучили на неё все глаза. Крайне маленькая демоница в красном старомодном платье выронила из тонких рук метелку, моргнув единственным оком, и со шлепком прижав к щекам ладони.       – Это женщина?! – взвизгнула девушка и стремительно рванула к гостье, принимаясь описывать круги вокруг её фигуры, – Это первая женщина в отеле!       Обескураженная сомнительным приветствием грешница напряглась, всплеснув руками, точно ожидая, что эта дикая бестия попытается залезть ей на плечи. Низкорослая продолжала вертеться под ногами, и только когда её цепкие руки собрались дотянуться до платья незнакомки, кто-то с бара внезапно присвистнул.       – Это вторая женщина после тебя, Ниф, и явно не последняя. Перестань её терроризировать, – ленивый и жеманный голос резанул по слуху, и Вегги подняла голову, с замешательством разыскав хозяина столь необычного тембра. Миловидный розовый демон с растрепавшейся светлой укладкой и неприлично коротким сетчатым топом приветливо ей ухмыльнулся, сверкнув пурпурным стразом на зубе. В одной руке зажат стакан, а в другой большая сигара. Еще две пары рук размеренно скользили по темной столешнице бара или безвольно висели вдоль тела. Второй грешник, за стойкой, не проявил интереса, продолжая протирать тряпкой идеально чистый бокал для мартини.       – Садись, красотка, – воскликнул первый и острой шпилькой от массивного ботфорта подтолкнул стул в её сторону, – Рассказывай, как дела, как настроение? Какими судьбами?       Затормозив в моменте, Вегги медленно двинулась к бару, её походка не выражала никаких признаков царящего внутри дискомфорта. Люцифер, отбившись от внимания непоседливой горничной, проследовал за ней, радушно отсалютовав пушистому демону.       – Энджел, как жизнь?       Энджел, счастливо промычав и вытянув свободную руку, придвинул ближе стул с другой стороны, позабыв о той, с кем только что поздоровался.       – О, а твоя, лапуля? С утра я едва узнал твою моську, ты словно выполз из могилы, – хихикнул грешник, наблюдая, как ангел оставил сумку под стойкой и ловко забрался на высокий барный стул. Гостья молча устроилась с другой стороны, и бармен с таким же тягучим молчанием плеснул в её стакан янтарную жидкость. Вегги принюхалась, сморщив нос и не притронувшись к выпивке.       – Что, не нравится? – хриплым обвиняющим тоном спросил Хаскер, – Не хочешь – не надо, – его лапа коснулась стакана и толкнула его вдоль по стойке, аккурат к ладони Люцифера, который отнюдь не отказался от подношения.       – Ма-не-ры, котенок, – елейно промурлыкал Энджел, повернув голову в сторону грешницы и оценивающе осмотрев её кислую мину, – Это же леди, они любят ликеры и вина.       – Сексист, – прошипела демоница.       – Зануда, – отзеркалил паук, прикусив губу и по-лисьи сощурившись, – Так что привело тебя сюда, душка?       Вегги не отводила хмурого взгляда от высокой винной полки, растянувшейся во всю стену и вместившей в себя множество крепкого и убийственно-крепкого пойла. Перед ней уже оказался новый стакан, точнее бокал, на тонкой длинной ножке, наполненный благоухающим рубиновым вином из только что вскрытой пыльноватой бутылки.       – Пригласили, – холодный тон демоницы не оставлял шанса на продолжение, но Энджел продолжал упрямо тянуть нить диалога, не давая насладиться приятной ароматной выпивкой.       – Кто пригласил? Аластор? Люцифер? А может ты пришла лично ко мне за автографом? Ты ведь знаешь, кто я? – паук затянулся приторным розовым дымом и кокетливо поднял бровь, подперев подбородок изящной ручкой. Он с удовольствием поймал взгляд демоницы, которая, наконец-то удостоила его своим вниманием. Её единственный глаз скептично скользнул вниз и вверх, а выражение лица не изменилось.       – Клоун?       Энджел прыснул и разразился хохотом, застучав ладонью по стойке, а Хаскер, украдкой наблюдающий за сценой, не сдержал ухмылку.       – Милая, – выдавил демон, с большим трудом подавив приступ смеха и утерев пальцем слезинки, стараясь не размазать подкрашенные тушью ресницы, – Мы с тобой ещё не знакомы, но ты уже жестоко ранила мою душу. Мне обидно! Ты что, не смотришь на билборды? Или не дрочишь на порно?       – Фу, – беззлобно фыркнула девушка, но едва заметной усмешки не удержала. В этом клоуне было что-то цепляющее, и она повелась на это, как мотылек на паучьи сети.       – Не «фу». Это красота и эстетика. Ты не разбираешься в искусстве, – задорно улыбнувшись, Энджел затушил окурок в пепельнице и протянул к Вегги одну из множества свободных рук, – Энджел Даст. Для тебя – Энджи.       Люцифер, сидящий на противоположной от паука стороне и допивающий свой второй стакан крепчайшего бурбона, ощущал легкую сонливость и не планировал встревать в беседу. Ему нравилось наблюдать. Анализировать. Смотреть, как жестокие демоны, о которых им так рьяно вещали в высшем совете, сейчас общались о бытовых мелочах, жизненных принципах, нелепых историях загробного мира. Ему нравилось то, как Энджел мог болтать без передышки, как был способен развязать язык любому. Ему нравилось и то, как Вегги, со своей нелегкой судьбой, так легко открылась кому-то и с искренним интересом влилась в оживленный диалог. Присоединился даже Хаскер.       Время слилось в сплошной поток, и голоса перестали быть различимы. Люцифер вытянул руку, умостил на неё голову и на секунду прикрыл веки. А когда открыл, заметил, как Радио-демон, который, кажется, должен был угрюмо исчезнуть в своих покоях, вдруг показался возле бара, достав из стеллажа одну из бутылок. Никто не заметил, или же никому больше не было дела. В конце концов, все это место, все бутылки, по праву принадлежали лишь ему. Люцифер не пошевелился, едва удерживая глаза открытыми и наблюдая, как Аластор удаляется к лестнице.       «Чего это он? Почему не присоединился?» – прокрутились в голове странные неспешные вопросы, когда ангел поднял гудящую голову и протер ладонями веки.       «Он что, расстроился? Обиделся?» – новый виток мыслей заставил его замереть и нахмуриться. Обидеться? На что? На незваную гостью? Но ведь Аластор сам согласился с приглашением!       Люцифер фыркнул, махнув рукой и, покачнувшись, сполз со стула. Что за бред, о чем он только думает? И почему испытывает... вину? Неловкость? Во всем вина бурбона.       Но горячая кровь не позволяла пустить проблему на самотек. А была ли это проблема? Впрочем, неважно, ведь тело само двинулось вслед, а ноги едва не запутались в комке бесившихся и пробегающих мимо Наггетса и Кики. На внезапный шум обернулся только Хаскер – самый трезвый в компании, проводивший пьяного ангела задумчивым взором.

***

      Пентаграмм-сити пылал. Как обычно, привычно. Где-то в соседнем квартале взорвалась граната. В доме напротив рванул газовый баллон. Четыре машины на ближней улице столкнулись, и три из шести пассажиров прострелили друг другу мозги, а позже их доели каннибалы. Аластор вдохнул дым из трубки, наблюдая за пейзажем, расслабленно забросив ноги на перила. Идеально. Далекий шум и яркие огни пожаров успокаивали душу, не подкрадываясь ближе к отелю. Эта терраса, пожалуй, его самое любимое место, спроектированное им с любовью, в достаточном удалении от дыма и серного запаха, и охватывающее самые сочные виды на окраину города. Его уединенная тихая гавань.       Дверь позади нерешительно скрипнула, и уши Радио-демона дернулись. Плечи напряглись на мгновение, но он лишь устало вздохнул, отложив трубку на подставку из темного дерева и поднеся к губам стакан с виски, где кубики льда сияли от отблесков самого ближайшего пожара.       Люцифер вновь наблюдал. За демоном, который медленно убрал ноги с перил и принял в кресле ровную позу с идеальной осанкой. За анархией и бесчинством на фоне, которые были так близко, но в то же время так далеко. Его шаги были тихими, когда он, слегка шатаясь, подошел вплотную и дальше, опустив руки на металл и вглядевшись в пылающий горизонт. На террасе повисло молчание, густое, как смог над городом, и такое же едкое, пока Люцифер пытался поймать хоть одну связную мысль, но ловил лишь себя на белом фоновом шуме, на радиоволне, заглушающей мелодию хаоса.       Говорить не хотелось. Аластор позволил тишине растянуться, с тихим звоном долив из бутылки еще половину стакана. Несмотря на бесцеремонное вторжение в свое пространство, он не испытал раздражения. Наоборот, что-то неумолимо тянувшее к этой молчаливой атмосфере, и что-то глубоко внутри не позволяло ему это нарушить. Его взгляд непроизвольно и медленно исследовал спину и взъерошенный затылок Люцифера.       – Красиво, – вдруг разрезал тишину Морнингстар. Его голос был хриплым, лишенным привычной желчности, будто его горло слишком ослабло после всех кошмарных событий, через которые ему пришлось пройти поневоле. Аластор приподнял бровь, сделал обжигающий глоток виски, но не проронил ни слова, медленно постукивая когтем по деревянному подлокотнику старого кресла. Люцифер, не дождавшись ответа, прочистил горло. – Я имею ввиду... в каком-то роде эта суета цепляет. После тысяч лет пастельной цветовой палитры хочется увидеть что-то... эдакое, – промямлил он, стараясь подбирать слова складно, но плотная дымка адского бурбона притупляла сознание.       Аластор помолчал. Смерил взглядом ангела, а затем пейзаж, где снова прогремел гулкий взрыв и разлетелись чьи-то части тела. Коготь постучал по стакану. Демон задумчиво хмыкнул, подперев щеку ладонью.       – Ты хотел бы видеть этот хаос на небе? – голос грешника без лишних помех заставил шею Люцифера покрыться мурашками. Таким непривычным и спокойным показался этот звучный тембр.       «Не обиделся. Не игнорирует» – скользнуло в мыслях на секунду и тут же потухло. Он накрыл загривок бледной ладонью, слегка сжав, приводя себя в чувства, а потом обернулся, встретившись глазами со спокойным взором Аластора. Дрожь снова против воли потревожила тело.       – Нет. Наверное нет. Смотреть в одиночестве, со стороны, – это было бы интересно. Но там моя семья. Мой дом. Я не хочу подвергать их опасности.       – А я бы посмотрел, как небеса пылают и падают, – лукаво проворковал демон, с удовольствием подмечая, как дрогнул мускул на лице Люцифера.       – О, бога ради, завались, – расфыркался ангел, оттолкнулся от перил и без колебаний приблизился к грешнику, – Кто просил тебя портить атмосферу, черт? Я для кого здесь распинаюсь о насущном?!       Он наклонился ближе, уперевшись рукой в подлокотник, чувствуя, как скулы краснеют от выпитого. Аластор был слишком близко, так, как никогда не был прежде. Морнингстар мог рассмотреть каждую черту его спокойного лица, тени едва различимых старых шрамов, мимические морщины вокруг глаз, изгиб редких ресниц и неизменную нахальную улыбку. Радио-демон даже не вздрогнул, только по-кошачьи прищурился, позволяя моменту затянуться.       – Что, прямо для меня? – вопрос риторический, но Люцифера словно бьет током, отражаясь где-то глубоко, прямо в его гребаных костях. Аластор перешел на шепот, и в полумраке уличного света это прозвучало слишком неправильно. Слишком интимно.       Ангел нахмурился. Отпрянул, смутившись ситуации. Небрежно уселся на кофейный столик, с разочарованным стоном потирая лицо немытыми ладонями, молясь хоть чуточку протрезветь, низвергнуть предательский румянец и не ощущать себя столь противоречиво.       Аластор хохотнул, довольный результатом. Сделал особенно большой глоток из стакана, охотно проглотил кусочек льда. Вдалеке завыла сирена, и попутный теплый ветер принес с собой аромат жженого пластика.       – Значит... твоя семья? Кто-то еще, помимо супруги и дочери, за кого стоит бороться?       Взъерошив волосы на макушке, Люцифер заставил себя выдохнуть, сконцентрировав сознание на заданном вопросе. Заземлиться, представить себя здесь и сейчас, как там его учили райские коучи?       – Только они. Жена... уже бывшая, но это не имеет значения. Они – моя семья и самые дорогие мне люди.       – Неужто у вас приветствуют разводы? А как же традиционные ценности и семейные скрепы? И это кольцо? – огонек любопытства в глазах демона загорелся чуть ярче, когда он подметил золотой ободок на пальце блондина, на который прежде не обращал никакого внимания.       – Что..? А, это, – Люцифер поднял вялую руку, заметив, как в золотом отражении проявляются отблески огня и красного небесного света, – У нас разрешены разводы. Моя экс-супруга давно убрала кольцо в дальний ящик, но я оставил его... ради воспоминаний. Как напоминание о всех моих промахах. Чтобы впредь не повторить своих ошибок, – голос стал тише, и в конце слегка дрогнул. Горло сдавило, захотелось залить в себя воду, но под рукой была лишь полупустая бутыль с виски. Он машинально схватил её и замешкал, бросив на грешника вопросительный взгляд и, к своему удивлению, получил немой кивок. Алкоголь приятно согрел внутренности. Поморщившись и вытерев рот рукавом рубашки, ангел продолжил.       – Оно напоминает мне о том, что мне нельзя расслабляться. Нельзя пускать на самотек все видимые проблемы, – с его губ сорвался горький смешок, но алкоголь разогрел кровь, побуждая его распалиться, хоть и едва внятно, хоть и с запинками, – Это я не смог сохранить брак. Это я не уделял достаточно внимания тем, кто во мне нуждался. А дальше... дальше по нарастающей – еще больше проблем и последствий, на которые я... благополучно закрывал глаза.       Произнеся на одном дыхании и гневно всплеснув руками, он судорожно вздохнул, сжав ткань на коленях до белых костяшек и через секунду продолжив.       – Я не хотел, чтобы Чарли в будущем повторила мои ошибки! Я действительно пытался все контролировать. То есть... все и всех, и это обернулось мне боком. Что в итоге?! Моя жена разочаровалась во мне, как в достойной единице общества, а моя дочь... блять, я ведь уже один раз серьезно накосячил, но когда появилась Чарли, которую мы ждали и хотели, ради неё я поклялся себе измениться, наконец стать серьезным и ответственным родителем, но облажался... снова.       Плечи задрожали от сносящих крышу эмоций, воздух вновь застрял поперек глотки. Из его груди вырвался невнятный звук, похожий на всхлип, который он заглушил, припав к бутылке и после шумного глотка подавившись.       Аластор сидел, переплетя пальцы, наблюдая за блондином с легким замешательством, не ожидая от простого вопроса аж целую огромную тираду. Он молчал, не горя желанием вставлять слово, или же, помяни дьявол, пытаться подбодрить и утешить. Откашлявшись и сгорбившись, Морнингстар выглядел таким потерянным и разбитым, словно сию секунду был готов разразится рыданием. Ветер еще больше растрепал его непослушные пряди, спина напряглась, а дыхание стало прерывистым.       То невнятное чувство, что Аластор испытал сейчас, он квалифицировал как жалость.       Через пару минут тишины, взяв себя в руки и вдохнув полной грудью смрадный воздух, Люцифер резко выпрямился и как ни в чем не бывало повернул голову к демону, проигнорировав тошноту с головокружением.       – Ну так что? – он растянул губы в пьяной улыбке, но Аластор умолчал о том, какой изломленной она ему казалась, – А как у тебя на личном фронте?       – С каких пор это имеет значение? – демон склонил на плечо голову, легким нервным движением качнув остаток виски в бокале.       – А почему бы и нет? Мы более не пересечемся. Я рассказал тебе отрывок своей жизни. Будет справедливо, если ты поделишься своим. В особенности после… всего произошедшего, – тон его голоса стал тише. Люцифер отвел глаза, когда смолк. Социальная батарея стремительно ползла к нулю и, по правде говоря, он не то чтобы хотел продолжить беседу, но зияющая дыра в грудной клетке не позволяла ему остаться в тишине и одиночестве. Он хотел компании. Хотел чужого внимания, лишь бы не ощущать весь спектр внутренних эмоций наедине с самим собой.       Когда Аластор, то ли задумавшись, то ли попросту не желая отвечать, уж слишком надолго затянул молчание, Люцифер не выдержал, продолжив.       – Тот человек, которого ты упомянул сегодня... кто он? Твой знакомый? Друг? Партнерша?       Демон застыл. На террасе откуда-то повеяло холодом. Его глаза были устремлены в одну точку, точно в моменте он окунулся в кошмарный омут своей памяти. Сколько лет он хранил воспоминания под замком? Как долго он возводил свою новую жизнь с нуля, здесь, в Аду, по мельчайшим крупицам, полностью вычеркнув прошлое из своего разума? Но теперь все против воли вернулось. После этой недели, после пера, после нервного срыва, после этой гребаной птицы–       Стакан в его руке треснул, на брюки упали капли виски и крови. Брови Люцифера взметнулись вверх. Из-за градуса в крови он не сразу осознал как, вероятно, бестактно прозвучал его вопрос. Кажется, он снова нехотя навлек на себя неприятности. Он шумно сглотнул, сдвинувшись в сторону, сердце заколотилось быстрее.       – Хей, прости. Я не подумал–       – Это была моя мать, – до боли спокойный голос почти заставил Люцифера протрезветь. Полными недоверия глазами он уставился на Ала, прилагая большие усилия, чтобы переварить сказанное. Слишком поздно съезжать с болезненный темы. Проще закрыть её на месте и никогда не вспоминать более.       Ох, как же неловко получилось.       От только что пережитого стресса он осушил до дна бутылку. Не стоило бередить старые раны. Даже у заклятых демонов есть то, что они хотят оставить за кулисами. Последние капли прокатились по языку, и Люцифер, не намереваясь больше задавать вопросы, опустил голову, шоркая ботинком по бревенчатому полу, ощущая, как голова окончательно идет кругом. Минуты слились воедино. Перед глазами все поплыло. Он не смотрел на то, как Аластор молча заставил осколки исчезнуть, пятна высохнуть, а сквозные раны затянуться. Ветер коснулся обнаженных ладоней, когда Аластор педантично уложил перчатки на подлокотник, обеспечив ранениям чуть более свободную регенерацию.       – Твой запах изменился, – невозмутимый голос напугал Люцифера, заставив его вздрогнуть всем телом. Он поспешно поднял голову, рвано вздохнул от головокружения, икнул и закрыл рот ладонью.       – Ч-че?       – Твой запах теперь другой, – ровно продолжил Радио-демон, закинув ногу на ногу и скосив взгляд на покачивающегося на месте блондина, – После появления в твоем теле новой крови.       – А-а? Да ты что? Ты это чувствуешь?! – воскликнув и взметнув вверх руки, Люцифер ударил по кофейному столику по бокам от себя, отчего стоящая неподалеку трубка скатилась с подставки, – А тебе самому, то есть, нормально? Сколько литров ты там выпил? Я чуть не сдох! А на тебя, значит, переливание никак не повлияло? А, ну да, ты же наполовину животное. Вы все что угодно, блять, переварите, – зашипел он с долей отчаяния и злобы, ведь после того ада наяву он, пожалуй, уже никогда не оправится, – И ты чувствуешь себя прекрасно?       – Я чувствую себя замечательно.       – А вот я теперь воняю иначе!? Просто супер! – в порыве эмоции ангел шатко поднялся, удержав равновесие по воле чуда, зацепившись кончиками пальцев за подлокотник кресла Радио-демона. Выпрямившись, он посмотрел на Ала сверху вниз. Презрительно скривился. Пьяный румянец на его щеках разлился пуще прежнего, – Поэтому ты перестал пить мою кровь, да? Я тебя больше не привлекаю?!       Уши демона встали торчком, а лицо вытянулось от внезапного заявления. Блять, в последние дни он напрочь позабыл о том божественном вкусе, как и в целом о продолжении кровавого пира, ведь мог думать только о том, как спасти ангела-недоростка и свою собственную задницу. Отнимать вновь то, что едва не погубило их обоих? О, нет, он определенно не хотел повторять этот опыт.       Но Люцифер смотрел на него испытующе. Слабый ветер покачивал его тело, а красные глаза, даже сквозь завесу алкоголя, испытывали на прочность, ожидая ответа.       – Да или нет? – строго и предельно медленно отчеканил блондин, едва не упав вперед, но зацепившись рукой за спинку кресла, – Тебя возбуждают только чистокровные ангелы?       «Что он, блять, вообще несет?!» – проорал внутренний голос в голове Ала, и он слегка, совсем слегка отпрянул назад, максимально прижимаясь к краю узкого кресла. Эта близость нервировала. Или же–       – В крови больше нет необходимости. Экспириенс был чересчур опасен для обоих. И я не был достаточно сосредоточен, когда выслушивал твои условия. Если бы я уделил чуть больше внимания подробностям сделки, она была бы односторонней и выгодной. А может мне и вовсе стоило взять то, что я хочу, без всяких соглашений. Тогда ты бы просто умер, ха-ха, а я бы–       – Не увиливай от вопроса, – проигнорировав слова грешника, Люцифер практически загнал его в угол, приблизившись непозволительно близко. Аластор замер. Неясная теплая волна скользнула по внутренностям и скрутила их в узел. Кадык дернулся, когда он попытался сглотнуть удушливый ком в горле.       – Кажется, по всем законам природы ты все еще остался ангелом. Так чему же мне брезговать?       – Ты не брезгуешь. Ты боишься, – пьяно отсмеялся Морнингстар и, беспечно дернув рукой, закатал рукав рубашки так резко, что одна из пуговиц оторвалась, прокатилась по полу и вылетела в темноту, за пределы балкона, – Теперь у меня много крови. И я хочу знать, насколько она изменилась.       Обнаженное запястье практически прижалось к губам демона. Глаза Аластора расширились, рефлекторно выброшенная рука перехватила бледную ладонь, пальцы сплелись, кожа к коже. Дыхание замерло на полувздохе.       – Я не умру. И ты тоже, – томный голос над самым ухом прокатился по всему телу, взбудоражил мышцы, засев где-то ниже, – Давай. Скажи, какова она на вкус.       В нос ударил запах чужого тепла и тела, разум взбунтовался. Аластор затормозил, заставив себя прерывисто вздохнуть и успокоиться. Он не мог не сравнить, насколько сухими оказались его губы в сравнении с нежной тонкой кожей напротив. На запястье больше не было следов недавних укусов, не было и полос от жутчайших загнивающих швов. В первый раз он не восхитился тому, как под этой кожей ярко проступают вены, каким нетронутым и чистым было то полотно, которое он единожды умудрился испортить. Теперь, раз уж ему предложили по доброй воле...       Он не стал церемониться, обхватив ладонь поудобнее и прикрыв глаза, чтобы прочувствовать каждое будоражащее тело мгновение. Клыки до боли мягко коснулись кожи, а затем сразу вонзились, выбив из груди Люцифера рваный судорожный вздох. Губы искривились от боли, пульс забился в висках, а тело охватило пожаром. Был ли это страх, пустивший свои длинные корни, либо же это было что-то иное – он не мог разобрать, чувствуя, как его начинает неумолимо трясти. Дыхание сбилось от жгучих острых ощущений.       Тонкая струйка рыжей крови собралась в уголке губ демона и сорвалась вниз, пачкая безупречные алые одеяния. Аластор ничего не заметил, полностью и абсолютно растворившись в моменте, глотая кровь мелкими порциями, от которых голова пошла кругом, как от перенасыщения кислородом. Язык жадно собирал соленые капли. Внутренний голос кричал ему остановиться. Но перед тем, как грешник ухватился за обрывок этой мысли, к его уху что-то прикоснулось. Пальцы.       Спину и шею пробрало резкой дрожью.       Губы, покрытые кровью, с влажным звуком отстранились от запястья, последовал глубокий вздох, выдох на грани стона. Напряженные взгляды пересеклись, а за пределами террасы что-то взорвалось, разлетевшись огненным салютом и осветив черты обоих. Чье-то сердце совершило кульбит. Подушечки бледных пальцев еще раз провели по мягкому меху вдоль стоячего уха, прежде чем отпрянуть, как от пламя.       Аластор, предельно медленно отпустив ослабшую ладонь ангела, вытер пальцами окровавленный подбородок, прищелкнул языком и напоследок сглотнул, смакуя остаточный привкус, прежде чем вкрадчиво заговорить.       – На вкус как желудочный сок.       Морнингстар опешил, глаза расширились в замешательстве. Он онемел от возмущения, почувствовав себя оскорбленным. Челюсти в напряжении сжались, желваки заходили, но скакнувший ввысь адреналин не дал отреагировать адекватно. Отныне он не мыслил здраво. По лицу расплылась гнусавая улыбка. Он подался вперед, стерев большим пальцем собственную кровь с щеки Радио-демона и обжигая его лицо дыханием.       – Какая же ты сука, Аластор.

***

      Сознание возвращалось тягуче и медленно, пространство вокруг сжималось, витало и падало. Во рту царила адская пустыня и глаза, кажется, тоже засохли. После первой попытки разомкнуть веки ему показалось, что потолок движется. С тяжелым стоном повернув набок голову, Люцифер вгляделся в темень знакомого пространства. Сквозь щель между штор проникал привычный алый свет пентаграммы, окно приоткрыто, никаких теней не обнаружено.       Продрав глаза, блондин приподнялся на локтях, обнаружив себя на кровати своего номера, сброшенным поверх флисового пледа, из-за которого спина под рубашкой покрылась холодным липким потом.       Что случилось вечером? Сколько прошло времени? Он обещал Чарли вернуться в Рай до полуночи, но, похоже, задержался.       Определить время суток оказалось крайне трудно, но судя по тому, что по коридорам все еще не носятся Ниффти и живность, – снаружи до сих пор ночь, или раннее утро.       Пошатываясь, Люцифер прошел в ванную, резко выкрутив кран и жадно глотая холодную воду, подавляя безумный сушняк. Не было необходимости смотреть в зеркало, чтобы понять, какое позорище в нем отражалось. Волосы, как после электроразряда, щетина и заплывшие глаза – вот что стало с его благородным лицом после пьянки.       Исправлять несовершенства пришлось долго. Когда кран был плотно закручен, а лицо и тело тщательно натерты полотенцем, Люцифер надел несвежую рубашку, застегнув пуговицы на абсолютно чистых запястьях.

***

      В холле уже собрались постояльцы. Точнее, они оттуда и не уходили. Сонный Энджел в длинных носках и розовых тапочках, валялся на диване. Хаск спал под стойкой, а Ниффти, рылась в кладовке с чистящими средствами под влиянием утренней бодрости. Вегги, клюя носом, сидела плечом к плечу с Энджелом, удерживая на коленях шар и краем уха слушая неугомонный голос Чарли, гневно вещающей о безответственном родителе.       Радио-демон, появившийся в холле чуть позже, поднял бровь, внимая вопросительным взглядом к неоднозначной паре на диване. Он рефлекторно двинул пальцами, желая покрутить в руках трость, которой, как внезапно, не оказалось рядом. Чертовски рассеянно.       Энджел, заторможенно приоткрыв глаза и широко зевнув, похлопал по плечу уставшую демоницу и указал на неё еще двумя руками.       – Эта деваха остается. Я внесу оплату на полгода.       Аластор скривил губы, однако кивнул, молча проследовал на кухню за кофе. В тот же миг на главной лестнице возник Морнингстар, едва-едва пришедший в порядок и уже не выглядевший так, словно восстал из мертвых. Шарлотта, заметившая его приближение, фыркнула и насупилась.       – О, и века не прошло. Доброе утро! Ты хоть помнишь, о чем мы с тобой договорились?       – Открыть портал вчера вечером, да-да. Доброе утро, солнце, – со вздохом Люцифер прислонился к дивану, пригладив влажные непослушные пряди и лениво осмотрев присутствующих, – Вы уже познакомились?       – Мгм... – промычал Энджел, не открывая глаз, завалив голову на спинку дивана.       Чарли добродушно хихикнула, с умилением взглянув на паука, и снова посмотрев на Люцифера. Напускная серьезность в её глазах улетучилась.       – Ну что? Может больше не будем тянуть резину? Давай, папа, доставай кристалл.       Люцифер зевнул, вытащив из кармана теплый сверток с изумрудной сферой. За неделю она почти не остыла, острые грани были терпимо-горячими. В запасе оставалось лишь одно открытие портала, после чего навороченную игрушку необходимо подбросить на законное место. А дальше – только ждать остывания, до судного дня новой зачистки.       Чарли энергично застучала ногтями по шару, едва не скуля от нетерпения. Вегги поднялась с места, волнительно затаив дыхание. Наступил тот миг, которого они так долго ждали. Морнингстар не стал испытывать всеобщее терпение и начертил на весу добротную пентаграмму. Воздух затрещал, заискрился, зеленые линии разрезали проход на небо.       Чарли – неспавшая и сонная, без устали болтающая с новыми знакомыми всю ночь напролет, бодро выпрыгнула из портала, подхватив Вегги на руки, звонко смеясь и кружа её над полом, отчего бархатистые крылья демоницы затрепетали. В их распоряжении осталось ровно пять минут иллюзорного счастья.       Люцифер отвернулся, тактично пропустив сцену с поцелуем, когда вдруг засек краем глаза фигуру Радио-демона с крошечной чашкой эспрессо. Аластор стоял поодаль, отстраненно наблюдая за разразившимся хаосом. По неясным причинам сердце блондина болезненно забилось под ребрами. Собравшись с силами и глубоко вздохнув, он направился в его сторону, преодолевая слабость в коленях и избегая зрительного контакта, точно обращаясь напрямую к стене.       – О, неужели ты выжил после попойки? – неловкий бодрый вопрос повис в воздухе без ответа. Аластор, искоса взглянув на ангела, неоднозначно хмыкнул и сделал глоток горькой жижи. Счастливый шум на заднем плане превратился в невнятную какофонию. В груди потянуло. Люцифер пристыженно взъерошил затылок, продолжив, – Слушай... я мало что запомнил из вчерашнего вечера. Если я сказал какое-то дерьмо, не воспринимай его лично. Меня всегда разносит с алкоголя, а в Аду он особо ядреный, я не планировал–       – Все в порядке.       Всего три простых слова, которые оборвали что-то внутри Люцифера. Он поднял голову, ошалело выпучив глаза. Он ожидал жестокой шутки, глумливого подкола, да хотя бы пару драматичных вздохов, но не эту чертову отстраненность.       Помяни дьявол, неужели он действительно сделал что-то настолько ужасное?!       Аластор допил кофе. Щелкнул пальцами, и блюдце вместе с грязной кружкой исчезло. Щелкнул снова – и трость микрофон упала в руки. Он поправил монокль, отряхнул полы пиджака и слегка повернулся в сторону ангела.       – Как ты там сказал? Более мы никогда не увидимся. Сделка прекратила свое действие в полночь, – его серьезное невозмутимое лицо без тени улыбки пробрало холодом до самых костей. Он вытянул вперед руку в плотной перчатке, – Что ж. Тогда прощай.       Без ехидного «Счастливой дороги, надеюсь портал расчленит тебя надвое». Без закатанных глаз и слетевших на выдохе «Меньше слов – больше дела, проваливай».       Только лишь это.       Почему-то стало больно. Люцифер сжал челюсти, зубы заныли, а вокруг шеи словно обвилась змея, принимаясь неустанно душить и затягивать кольца. Он протянул руку, один раз, не крепко, пожав ладонь демона. Позади послышался оклик Шарлотты. Он не стал откладывать прощание.       Чарли, напоследок крепчайше обняв грешницу, оставила целомудренный поцелуй на её лбу, потрепала за плечи наклонившегося 'какой же ты высокий!' Энджела и наполовину шагнула в портал, энергично поманив за собой Люцифера. Брезгливое фырканье слетело с её губ при виде Радио-демона, но не развилось в полноценный монолог о презрении. Люциферу казалось, что он шагал в пустоту, говорил на автопилоте, пожимая руку Вегги и прощаясь с Энджелом, прося передать огромную благодарность спящему Хаскеру.       В последние тридцать секунд, когда его нога перешагнула за грани портала, он обернулся.       Аластор больше не смотрел в его сторону. Ему хотелось взвыть и гневно вскрикнуть «Посмотри на меня, черт возьми, просто помахай мне своей гребаной ладонью!», но он тактично промолчал, направляясь вперед, в Рай, в свой дом.       Все закончилось быстро. Безвозвратно. Вот так просто. А ведь он только-только почувствовал что-то... что-то, в чем не успел разобраться.       Портал защелкал, последние искры развеялись в воздухе.       В гостинной Чарли пахло корицей и яблоками. Сладко потянувшись и размяв плечи, ангелица издала тихий смешок. С её губ не сходила лучезарная улыбка, когда она, пройдя вглубь комнаты, трепетно уложила на стол стопку драгоценных писем от Вегги. Теперь им определенно будет что обсудить за долгие месяцы ледяной неизвестности. Обернувшись и изящно взмахнув рукой, она привела в видимость незримый нимб над головой Люцифера. Множество эмоций переполняло её разум, но лидировали, пожалуй, исключительно восторг и счастье. Шар продолжал транслировать происходящее, одиноко лежа на ухоженном кофейном столике.       Люцифер не слышал о чем его дочь продолжила болтать с друзьями, его сознание окуталось плотным серым туманом. Он стоял недвижимо, улыбка медленно сползла с лица, когда теплый адский воздух сменился свежестью райских просторов. Эта уютная опрятность, свет, солнце – все обрушилось на плечи свинцовой тяжестью. Каждый звук затухал от нарастающей в нем оглушительной тишины. Внутри бушевал Ад.       Всего три слова. И этот взгляд. Как будто он был ничем. Как будто ничего не случилось.       Серое марево сгущалось, превращаясь в нарастающую бурю. Обида, острая и ядовитая, ползла по венам, заставляя его руки подрагивать. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в кожу ладоней. Он не хотел расставаться на плохой ноте. Он пытался оправдаться, черт возьми! Унизился до нелепых извинений! А что в ответ?       Ничего.       Морнингстар закусил губу, брови нервно изломились. Захотелось заорать. Хотелось что-нибудь сломать. Разрушить. Разбить и изничтожить, только бы заглушить эти мысли.       Он выставил себя дураком. Наивно понадеялся, что эта странная, напряженная связь, это противостояние, это мнимое перемирие могло значить хоть что-то.       А какого дьявола он вообще пошел к нему прощаться?! Это не Аластора пытали. Это не Аластора едва не довели до могилы. Это Аластор виновен в том, что все так получилось. Но даже при попытке сгладить углы, высказаться, не оставлять гребаных обид на прощание, он – сволочь, даже не взглянул в его сторону.       Шум в черепе стал оглушительным, но сквозь смог и темень вдруг прорвался девичий оклик, заставивший его вздрогнуть, подняв голову.       – Папа!       – Да, свет мой?       Шарлотта смотрела на него нечитаемым ошарашенным взглядом. Её ноготь предельно медленно, с нажимом, тнул на движущуюся живую точку за границей стеклянного шара.       – Это Кики?       Блондин остолбенел. Сглотнул. Кивнул. Чарли еще больше побледнела.       – Ты забыл в Аду мою кошку. – её спокойный голос показался слишком мрачным, способным заморозить чертову кровь в жилах. Отнекиваться и искать оправдания не было смысла. Кики, только что проснувшись и гордо проходя по холлу бок о бок с пухлым Наггетсом, остановилась возле Энджела, забравшись к нему на колени и выгнув спину, чтобы почесаться. Вегги, держа шар в ладонях, пробормотала что-то о надежных и заботливых руках.       Люцифер в мыслях дал себе подзатыльник. И вот, он облажался... снова.