Lullaby to sweetheart/Колыбель для любимого

Адлин смотрел на улицу через окно машины. Примерно через 30 минут он уже будет в академии. Академия имени Сандриана была лучшей в городе Двайс. Хотя, если сравнить с империей или хотя бы другими королевствами, то она занимала 86-е место в топ-100 лучших учебных заведений. И то, лишь потому что имела значимое культурное наследие. И даже несмотря на это, академия считалась весьма престижной. Её создатель, альфа Сандриан, был помощником слуги императора, а это значит, что хотя и весьма слабую, но связь с главенствующей семьей академия имела. На континенте существовало 14 королевств и центр, а во главе их всех стояла императорская семья. Сами королевства не обладали реальной властью и больше напоминали регионы, однако они имели определённый суверенитет, что означало полное невмешательство в дела друг друга. Поэтому, на своей земле любой король мог хоть вечное выступление Моцарта устроить, пока это никому не мешает и не нарушает основные законы и из них вытекающие, можно делать всё что угодно. Даже создавать законы, доступные только на той или иной территории, правда в пределах разумного. Обычно этот механизм не используется, потому что королевству, которое хочет ввести закон, нужно пройти через множество бюрократических процедур и проблем. Кроме того, за королевством, в котором будет действовать закон, будут наблюдать особенно строго, а также оно будет ограничено в своих полномочиях и власти. К тому же, следующий закон можно будет утвердить только через 35 лет, а если изданный закон нарушает основные законы империи, то он автоматически отменяется и лицо, предложившее закон, признаётся политически недееспособным и снимается с должности. Например, в королевстве Лилиан действует закон, обязывающий всех граждан обязательно изучать или иметь экземпляр книги “Истории древних богов и сотворения мира сего” у себя. Потому, в академии имени Сандриана проводят обязательные лекции “Божественной истории” и “ Истории сотворения мира” и выдают экземпляр книги всем обучающимся в возрасте 16 лет. Ведь раньше королевство Лилиан было напрямую связано со столицей империи, городом Дербент. Если задуматься, то благородным просто нравилось чувствовать себя выше обычных людей, хотя их права были примерно одинаковыми. Больше всех ущемлялись только ликорисы, но и они, как и другие неестественные создания, могли надеяться на закон, если сами таковой не нарушали и доказательств нарушения не было. Хотя здесь тоже действовали особенные обстоятельства. Суд был независим и неподкупен, но деньги и власть всегда играли важную роль в назначении наказания. К какой стороне нужно склониться, от какой отвернуться - всё это решить просто, если знать, что чего стоит. Но даже так в семидесяти процентах случаев решение суда справедливо. В остальных тридцати процентах решение тоже справедливо, просто наказание намного мягче, чем должно быть. Империя имела необычное устройство. Здесь знать скорее заменяла роль парламента и чаще всего, кроме благородства крови и размера территории с культурным наследием, ничем не отличалась друг от друга. К тому же на каждого благородного представителя в парламенте имелся независимый представитель народа, от чего монополизации власти не было. Но если один из “благородных” выбывал за то или иное нарушение, то на его место с большим шансом возьмут кого-то из низшего сословия. За должность в совете также голосовали простые люди, их голоса учитывались в большей степени, чем благородство участника. Значимость голоса народа снижалась, когда кандидат на должность внёс неоспоримый вклад в развитие страны. Сам же император, или же просто глава, тоже избирался народом. Но так как за многие столетия императорская семья делала всё лишь во благо развития страны, то выбор людей, несмотря на наличие других кандидатов, всегда был очевиден, и в какой-то момент даже отменили голосования на эту роль, и власть начала вновь передаваться по наследству без права оспоримости. Так и существовала империя Грейтнес. По сравнению с другими империями, Грейтнес была невероятно большой. Даже подавляюще большой. В неё входило множество территорий, которые имели самоуправление, однако власть имела и груз ответственности, и наказание в случае коррупции. Город Двайс — единственный город, который сохранил почти все ушедшие традиции и даже менталитет. Поэтому в иерархической цепи городов занимал не самое последнее место. По большей части город является туристическим местом, где показывают жизнь до прогресса и революций. Например, в городе Двайс вы никогда не увидите омегу-прокурора, дипломата или полицейского. Все “не омежьи профессии” всегда занимались альфами или бетами. А омеги — это очаг, красота и глупость. Исключением разве что являются благородные юноши, которым немного, но приходится учиться не омежьим наукам, таким как математика, физика, биология, астрономия и даже музыка... Это нужно, чтобы хорошо продаться на брачном рынке города и других королевств. Хотя со временем некоторые самые талантливые омеги-композиторы были признаны обществом в городе, однако до 21 века только альфы и беты имели право играть на скрипке или фортепиано, ведь именно они, даже несмотря на низкое происхождение, могли поступить в консерваторию и рассчитывать на стипендию. Чем выше статус семьи, куда отдадут омегу, тем, скорее всего, лучше его образование. Однако Адлин, как обычно, исключение. У него нет жениха, да и учится он для того, чтобы его семья смогла потом продать его в другое королевство. Конечно, никто этого ему не говорил напрямую, однако не нужно быть гением, чтобы понять это. Адлин омега и ощущал обязанным себя стать выгодной партией кому-то. Например, как его старший брат Нирав. Образование города Двайс, увы, оставляет желать лучшего, поэтому людям, которые получали его в городе, проще остаться в нём же. Ведь большой мир подавляюще образован по сравнению с городом. Хотя академия Сандриана всё же, возможно, смогла бы посоревноваться в праве быть хотя бы «низкой» или даже «средней» академией другого королевства. Но даже Адлину было бы глупо надеяться закончить что-то кроме академии. Из цепи размышлений Адлина вырвала резкая остановка машины. Юноша ударился о стекло. «Ну что ж, это весьма привычно», — пронеслось в голове у Адлина. Даже водители из более низкого класса, чем Адлин, не стеснялись высказывать своего презрения к нему. Иногда те резко били по тормозам или делали крутые повороты там, где не стоило бы так делать. Ремень не всегда спасал, и Аллин иногда получал ушибы. Омега не концентрировал на этом внимания, чёрная машина, принадлежащая герцогу, уже виднелась на повороте, а значит, Адлину стоит поспешить на занятия. «Да начнётся кошмар», — пронеслась мысль в голове парня.

***

Академия Сандриана была не типичной академией. Раньше здесь располагался второй дворец семьи основателей города Двайс, то есть предков истинной королевской семьи Лилиан. Поэтому здесь были красивые коридоры и классы. Пол академии, везде, кроме некоторых учебных комнат, был из мрамора и других не менее ценных камней, а колонны разных культур украшали стены коридоров и нескольких кабинетов. Где-то в особенных местах висели гобелены и картины, а где-то стояли экспонаты и стенгазеты разных учебных групп. Конечно, можно было ещё встретить памятные кубки, полученные учащимися прошлых поколений, гипсовые слепки знаменитых деятелей той или иной сферы, а также другие прочие школьные мелочи, только для более богатых людей. О королевской принадлежности в этом месте теперь говорили только дорогие стройматериалы и некоторые сохранившиеся эскпонаты, которые стали частью школьного музея. Нынешняя королевская семья всё разворовала. На старых школьных фотографиях это особенно видно. На самом деле город Двайс мог бы быть весьма развитым городом, с приличным культурным наследием, настолько, что можно посоревноваться со столицей. Но нынешняя династия противится его развитию и предпочитает наживаться на людях и королевстве. Тихо шагая по коридору и стараясь слиться с тенью, Адлин, никем враждебным не замеченный, начал входить в класс. Однако, как только он надавил на ручку... Парня поприветствовал сюрприз. Адлин не успел среагировать и застыл на месте, как гипсовая статуя, надеясь на то, что предмет, который упадет на него, будет не слишком большим и тяжёлым. «Я расслабился» - пронеслось у юноши в голове, и, зажавшись, он попытался защититься. Сверху на него упало ведро, полное помоев, остатков пищи и... Боже, Адлин надеялся, что не мочи. Боже, только не мочи. Адлин ненавидел сам факт того, что кто-то будет там над ним изощрённо шутить. Это унижало его и его веру в людей. Ломало саму суть всего человеческого, что было в нём. И это было просто несправедливо. Нечестно. Из аудитории послышался веселый гогот и тихие шепотки. Адлин хотел умереть на месте. Все здесь знали, в какое время Адлин приезжает в академию и в какое время заходит в класс. Ведь Адлин всегда делал всё секунда в секунду, раз за разом. А оттого пошутить над ним не составляет особого труда. Адлин прямо сейчас желал забраться на пятый этаж здания спортзала и спрыгнуть оттуда. Юноша всегда мог вынести пытки и оскорбления в доме, однако тут он был слаб и бессилен. Здешнее общество пожирало и так жалкий и ослабленный разум Адлина. Он не имел сил бороться каждый день и каждый час со всеми подряд, а оттого, не признаваясь даже самому себе в этом, медленно сходил с ума. Он ненавидел эти, как ему казалось, миллионы глаз. Глаз, которые раздевали его, обнажали до костей, суставов, внутренностей. Эти всегда насмешливые и холодные глаза, смотрящие на Адлина как на кусок сырого мяса. Эти глаза, которые снились ему в кошмарах. Эти демонические взгляды, ломающие его. Предательские слезы почти потекли из его глаз. «Нет» - болезненно и унизительно пронеслось в его голове. «Нет, прошу, только не сегодня...» - отчаянно кричал внутри себя Адлин. Чувство тошноты усилилось стократно, а тело начало болезненно дрожать. Слышимый отовсюду смех был подобен адской пытке, которую Адлин был не в состоянии вынести. Только не так. Только не сегодня. Не сейчас. — Боже мой, Адлин, тебе это так к лицу! –сказал насмешливо Кира. — Да, и запашок как раз для такого омеги, как ты. А то у тебя даже и этого нет. Видишь, как мы милостливы к такому бастарду, как ты? Это наш подарок тебе.— весело поддержал Киру его друг Дерог. Остальные тихонько посмеивались, шептали или тактично молчали. Последним Адлин был благодарен. Внутри беззащитного парня происходила настоящая внутренняя борьба, он думал, думал и думал. Мысли рылись, как черви в плоти покойника, но всё лучше, чем отдаваться ненавистной реальности. Адлин заставлял себя не плакать, заставлял себя успокоиться и заставлял себя стоять на месте. Ему хотелось моментально кинуться в туалетную комнату и хоть как-то привести себя в порядок, однако если он сейчас так сделает, на следующем перерыве его будет ждать нечто пострашнее ведра с помоями. Так было всегда. Кирмиэль любил наслаждаться страданиями Адлина, и тот иногда удивлялся тому, как жестоко может быть существо, которое когда-то подарит маленькому человечку жизнь. Адлин никогда не понимал такой жестокости омег, а ещё страшнее для него было стать похожим на них. Внутри себя Адлин истерично кричал и плакал, его сердце билось всё болезненнее с каждым ударом. Черви доели труп разума, и теперь надо было бежать. Лёгкие будто наполнились собственной кровью, ему было страшно и больно дышать. Однако он дышал. И стоял неподвижно. Ни одной слезы из глаз не упало. Адлин пока что побеждал. Он умел не плакать и делал это лучше всего. — Ну хватит, долго мы будем это наблюдать? — спросил кто-то из группы. По голосу сложно определить , но кажется это был бета по имени Бенджамин. Но Адлин был неуверен. Он вообще сейчас старался не думать о говорящих и немых. От таких мыслей ему всегда становится хуже. — К тому же, Кир и Дер, если учитель зайдет сюда и увидит...Это...Не думаю, что вас погладят по головке. Всё-таки наводить беспорядок в классе даже вам нежелательно.— с какой-то надменностью и смешком закончил парень. — Боже, Бен, ты такой ублюдок! Ты портишь всё веселье! —одновременно произнесли симпатичные омеги. — Но да ладно, так уж и быть, пусть этот... — не успел закончить фразу Кира, как его перебил Джоан. — Нет, Кир, не в этот раз, пусть этот, как ты любишь говорить...“ущербный” пойдет отмоется, а то от него тааак воняет, что я не выдержу. — демонстративно сжав нос рукой и брезгливо посмотрев на Адлина, закончил альфа. Он был парнем Кирмиэля. На самом деле, в данный момент слова Джоана прозвучали отрезвляюще для Адлина. Даже спасительно. Кирмиэль недовольно нахмурил брови и надул розовые губки. Дерог утешительно приобнял друга. – К тому же, господа, у меня есть свежие новости.— уже не обращая внимания на Адлина, продололжил говорить высокий молодой человек. Две омеги быстро переключили своё внимание. Психологические оковы отпустили Адлина, и он, пока другие переключились на тему свежих новостей, поспешно вышел из аудитории. Мокрый и униженный, плотно до скрипа сжав челюсть, Адлин побежал до уборной, так быстро, как только мог.

***

Адлин не испытывал никаких желаний, он лишь странно хихикал, сидя на полу уборной и сжимая в руках волосы. Для окружающих это было лишь глупой шуткой над всегда спокойным и молчаливым омегой. Никто из них почти не знал, что Адлин — ликорис, а значит, эти насмешки не были направлены на него как на монстра, во имя справедливости для всех униженных и замученных в эпоху инквизиции. Эти издевательства были направлены на Адлина просто как на внебрачного ребёнка, тихого и слабого человека с неприметной внешностью. Это было подтверждением человеческой жестокости и безразличия. И после этого эти существа называли себя людьми и жили самой мирной и счастливой жизнью на свете. Адлин всегда знал, что это несправедливо. Но в нём не было ярости, даже её отголосков. Только эта душащая человеческая пустота.. Время шло своим ходом, но юноше казалось, что он тут вечность. Что он всегда тут был и будет. Что вот он закроет глаза, и наконец всё это закончится. Адлин не думал об этом, он просто так ощущал. Он бы и пробыл так до конца дня, он уверен, что про него даже и не вспомнили бы, но тут омега услышал далёкие шаги. Его тело сработало автоматически. Быстро вскочив, сорвав с себя одежду и встав под общественный душ, замкнув при этом кабинку, омега настороженно прислушивался. Шаги были лёгкие и плавные, явно не шаги альфы или беты. Скорее, омеги. Шёл он медленно, значит, не спешил куда-то или, возможно, что-то искал. А может, этот кто-то просто хочет зайти вымыть руки или облегчиться. Адлин выдохнул, как только он это сделал, в комнате резко прозвучал голос. — Ммм, прости, Адлин, ты здесь? — прозвучал тихий и немного взволнованный голос, который был нехарактерен для здешних мест. Юноша, удивлённый тем, что кто-то назвал его по имени, поскользнулся на небольшой лужице воды и ударился о дверь кабинки. — Боже, Адлин, ты в порядке?!? —прозвучал взволнованно писклявый голос. По интонации в нём не было враждебности. В ответ Адлин лишь болезненно промычал. Его тело болело от вчерашних пыток, да и ситуация в классе сломила дух. Адлин сейчас никого не хотел видеть. Но если бы у него были силы говорить, то он сказал бы, что всё нормально. Наверное. — Слушай, Адлин, я омега, Лионель. Я из параллельного класса, ты, наверное, меня не знаешь, — быстро протараторил Лионель. В ответ наступила тишина, неловкая и напряжённая. Зачем Адлину знать имя этого омеги? Может быть, Аллина хотят унизить настолько, чтобы он потом молился в коридорах на это имя и избегал даже его упоминания? Но тут тихий голос вновь нарушил молчание, разбавляя неловкую тишину, перебиваемую только звуком школьного душа. — Если проще, то мне стало тебя жаль... И вообще, я решил принести тебе чистые вещи. Я был в вашем классе, когда ты... Ээ... Когда тебя... Ну, в общем, ты понял, — сказал Лионель, как-то смущённо и растерянно, будто это над ним издевались в тот момент. – Ну и вобщем...Я оставлю это тут. –сказав это, Лионель теперь уже торопливо вышел из комнаты и отправился в неведомом для Адлина направлении. Но перед самым выходом парень остановился и прошептал чуть слышишимое ...Мне тебя жаль... Адлин перестал слушать омегу на фразе «мне тебя жаль». Жаль? Кого? Его? Адлина? Омега никак не мог обработать информацию, поступившую в его мозг. Адлин ликорис, он не достоин жалости. Это фундаментальная основа жизни Адлина, и тут кто-то говорит, что ему его жаль? Конечно, Лионель не знал, что Адлин ликорис, и это делало ситуацию комичнее. Может, жалость к его происхождению? Тоже мимо, внебрачность, наверное, в каком-то смысле ещё хуже, чем родиться чудовищем в городе Двайс. Возможно, после стресса мозг парня начал работать неправильно. Его мысли работали как калейдоскоп, быстро меняясь каждую секунду. Нет, для него это было слишком. В итоге Адлин пришёл к заключению, что ему есть во что переодеться, а остальное — что-то весьма невероятное и странное — было мгновенно забыто. Откинуто в воображаемую полку с надписью «бессвязно». Для него сегодня слишком много потрясений, он не хочет омрачать сегодняшний день. Адлин, почти живьём сдирая свою кожу губкой, наконец почувствовал себя немного чище. Но лишь немного. Он тщательно промыл голову и тело, и теперь от него пахло жасминовым мылом с железными нотками крови. Однако юноше казалось, что от него всё ещё смердит, что как бы он ни мылся, от него всегда будет нести. Сделав вдох, омега решил выйти. Ему повезло, в панике юноша забежал в первую попавшуюся комнату с нужной для него табличкой, но эту уборную никто никогда не посещал. Ходят слухи, что в этой комнате какой-то несчастный омега, учитель рисования, потерял ребёнка, поскользнувшись. Говорят, что этот бедняга никак не мог забеременеть, а потому тот ребёнок был как дар божий. Позже учитель, не выдержав такого горя, повесился в этом же месте. Уборную ненадолго закрыли, но спустя время было решено, что комната продолжит функционировать. Ученики сторонились этого места, никто не хотел участи того несчастного, особенно ученики-омеги. И Адлин этим активно пользовался. Это хорошее место для переодеваний и справлению нужды. Юношу не впервые чем-то обливали, но чтобы так... Обычно избиения или насмешки со злыми шутками были намного предпочтительнее для его одноклассников. Видимо, Киру задело то, что в прошлый раз Адлин при падении коснулся рукой края штанов Джоана. Это было случайность. И Кира знал это, но он не терпел, когда его вещей касались другие. В этом от части виновата королевская родословная Киры. Всё-таки долгожданный сын омега, да и к тому же весьма хорошенький собой. Красивый платиновый блонд, глаза словно рубины, милые розовые губки бантиком. Всё это породило в Кире высокомерие и предвзятость. Ведь в городе Двайс тот по праву считался самым желанным незамужним омегой. И оттого стандартные простые мужчины не интересовали Киру. А Джоан, в свою очередь, как непослушный королевский мальчик, отправленный в ссылку в академию, не мог просто так пропустить красивой попы Киры. Так и нашли эти двое друг друга. Но чего сейчас об этом думать? Омега окинул комнату быстрым взглядом и нашёл комплект одежды. Это была модная чёрная водолазка с брюками и, на удивление, даже чистые белые трусы. Это немного смутило Адлина, и тот даже зарделся, но позже, сообразив, что другого нижнего белья у него нету, решил всё-таки надеть их. После этого Адлин сразу же переоделся во всё остальное и, постирав свои прошлые вещи, поспешно вышел в коридор.

***

По пути к его аудитории, в пустом коридоре, юноше встретилось зеркало.Адлин избегал зеркал и отражающих поверхностей, не любил смотреться в них даже мельком. При виде своего отражения он отводил взгляд, чувствуя дискомфорт и тревогу. Он старался быстро отвести взгляд или уйти, что иногда мешало ему сосредоточиться. Но сейчас Адлин решил, что это необходимо. Омега подумал, что раз в ванной утром и в уборной он этого не сделал, то сделает это здесь. Посмотрится в него. В зеркало. Аккуратно подойдя к отражающему стеклу, как к опасному зверю, Адлин наконец посмотрел в него. Вещи, которые ему дали, выглядели на нём нормально. Даже неплохо... Наверное, только, возможно, немного... Красиво. Сразу было видно, что они были намного дороже тех, которые обычно носил Адлин. Они были новыми и пахли деньгами и модой. Так казалось омеге. Юноша пригладил рукой влажные волосы так, чтобы чёлка, как обычно, прикрывала глаза. От воды его тёмные локоны вились и забавно завивались в подобие кудряшек. «Ужасно», подумал Адлин. Он всегда ненавидел свою внешность. Ему говорили, что он не такой, как все, что он выделяющийся, а значит, должен скрывать это. Он и так имел эти ужасные красные цветы-отметины ликориса на теле, так ему еще и не повезло родиться... таким. Адлин посмотрел на другого себя. Стеклянного себя. Бледный, мокрый, дрожащий и тощий. С ненастоящими волосами и глазами. Одним словом, жалкий, ненастоящий, фальшивый. И он ненавидел это. У Адлина даже не было запаха, хотя он вполне уже должен считаться созревшим омегой. Ведь первый запах появляется у детей с рождения, ещё в утробе родителя. Потом тот эволюционирует в возрасте от одного дня до годика, и тогда уже точно становится понятен вторичный пол. У омег первая течка начинает идти в 10, иногда раньше, в 9 или даже в 8, но самый поздний зафиксированный случай, о котором читал Адлин был в 12 лет. Первая течка –это детская течка. Такие течки помогут полностью сформироваться привлекающему “сексуальному” аромату для противоположного пола. Ведь до этого ребёнок пахнет детским запахом, который вызывает некую потребность у родителей защищать его. И после первой течки такая потребность всё ещё остаётся, но уже просто не такой сильный запах. Такие течки у детей готовят ребёнка к настоящей, взрослой течке “взрослых”, с партнёром. Там уже и появляется первое сексуальное желание и всё, что пологается взрослому омеге. То бишь выделения смазки, чувствительность тела и... Адлин засмущался. «Хватит вспоминать биологию». Подумалось ему. «Всё ровно это бесполезно». Позже, как-то погрустнев, добивал юноша про себя. Адлин знал... У него всё было не как у людей... Он до сих пор не имел даже запаха... О какой уж течке может идти речь? Такой, как он, никогда не привлечёт внимания. А уж тем более ЕГО внимание. Он ненавидел то, что не мог даже надеяться на что-то, кроме унижений, возможно даже поцелуя в губы. Адлин знал, что никогда не вызовет того самого сексуального желания, голода, как его ещё называют. Никогда не познает радости слияния тел и уж тем более никогда не даст новую маленькую жизнь. В какой-то момент Адлин понял, что даже не был уверен, сколько ему лет. Но знал что ему намного больше 12. И надежда, которая была у Адлина, со временем растворялась как сахар в чае.. Поздние омеги. У тех бывают течки в 12... А если нет, то их проверяют на вторичный пол ещё раз. Адлин всегда думал, может, и у него ещё всё будет? Может, он когда-нибудь узнает радость быть родителем...? Но время беспощадно доказывало Адлину обратное. И тот начинал мириться с этим. Он всегда жил так горестно и несчастно, что уже привык смиряться с мыслью о бессилии и жалком существовании. Однако когда в его сердце жила надежда на свою семью, это так радовало его... Но позже жестокая реальность давала понять Адлину, что её у него не будет никогда. Но омега хранил эту слабую надежду. Его сладкая мечта, куда он будучи ребенком убегал, всегда утешала и уберегала его. В этой мечте он был бы большим и красивым, у него был бы свой собственный ребенок и добрый нежно любящий альфа. Однако... Единственное, что его вдохновляло и давало сил держаться именно сегодня, — это надежда... на быструю смерть. Адлин так и представлял себе этот момент: высота птиц, серое небо и он. Только он один. Счастливый и беззаботный. Он легко делает шаг, и наконец кончаются его страдания.И неважно, родит ли Адлин ребёнка, встретит ли истинную любовь. Подумав об этом, Адлин улыбнулся. «Да, не стоит отчаиваться», пронеслось в голове парнишки. Итак, нетерпеливо просидев учебный день на занятиях, наконец настал заветный час.