Lullaby to sweetheart/Колыбель для любимого

Холодное закатное солнце своими лучами нежно касалось лица Адлина. Юноша стоял, всматриваясь в такую незначительную для него даль. Адлин говорил себе, что он действительно счастлив в этот момент. Время пролетело на удивление быстро. Школьные занятия, помимо утреннего унижения, не принесли много проблем. Все были отвлечены какими-то новостями, которые рассказал Джоан. Из шепотков Адлин понял, что сюда приедет инспектор и новый временный ученик для защиты своей научной социальной работы по внесению изменений в устройство города. Но омегу на самом деле это не волновало, поэтому юноша ушел в свои мысли. Адлин был способным учеником, и все учителя знали, что его невозможно завалить на контрольных и тестах, поэтому после нескольких неудачных попыток заставить юношу понизить свою успеваемость, между преподавателями стало единым мнение о полном игнорировании Адлина. Увы, все учителя были предупреждены о происхождении Адлина не только как внебрачного сына, но и ликориса. Это было сделано, если в случае “незапланированных” ситуаций учителя не пугались и сразу “действовали”. Поэтому необоснованная ненависть была понятна юноше. Конечно, пренебрежение было лучше издевательств, однако иногда Адлину очень хотелось, чтобы его знания и усилия оценили по достоинству. Иногда на Адлина во время уроков, проводимых в лаборатории, могли опрокинуть кислоты или “случайно” испортить лабораторную Адлина. В такие моменты омега больше всего на свете жалел о том, что учителя не вмешиваются. Однако сегодня не было практических занятий, и всё шло весьма гладко. В Адлина только покидали жеваные бумажки и укололи карандашом пару раз, сразу после того как Кира вспомнил о существовании Адлина и презрительно посмотрел в его сторону. Ещё на перемене подставили подножку, и Адлин упал, но в основном всё было весьма тихо и спокойно. Адлина после утреннего инцидента серьёзно не трогали. Адлин задумался. Его сердце тревожно и больно билось в груди. Легкие скручивались и выворачивались, а желудок неистово пытался поглотить сам себя. Возможно, это был голод, а возможно, это был страх. Но если честно, это было всё вместе. Руки омеги холодели и тряслись. «Наверное, так и ощущается счастье», — смирительно подумал юноша. Адлин не чувствовал разницы между обычным его состоянием и тем, что он чувствовал сейчас. Он думал, что это нормально. Чувствовать что-то такое. Но он обманывал сам себя, и ему было от этого легче, по крайней мере, он верил, что легче. Адлин был решителен, и решительность давала ему мотивацию на отчаянный шаг. Адлин знал, что он не в порядке. Адлин знал, что на самом деле, он этого не хочет. Но... Но если бы Адлин сейчас увидел себя в зеркале, он бы ужаснулся. Его лицо перекосило от ужаса и страха, он прикусил губы в кровь. Хоть Адлин на самом деле и не признавал этого, но ему было страшно. Он знал. Ему было страшно на уровне инстинктов. Он не хотел. Мозг понимал всю бренность его бытия, жалкое положение, в котором он живет, всё-таки омега хотел жить. Он мог бы смириться с разбитым роялем, будь тот первой причиной его решения. Однако сломанный инструмент стал последним ударом в сердце Адлина. Последним и решающим. Он просто хотел чтобы его избавили от страданий. Адлин нервно сглотнул. Сделав болезненный вдох, он отключил разум. Перед глазами пронеслась его жизнь. Жалкая и бессмысленная. Полная разбитых надежд и мечтаний. Город, который он ненавидел. Люди, которых он боялся. Боль, которую он испытывал. Всё это и даже больше он отбросил, не имея ни капли сожалений. Его господа, которых он не мог назвать родителями. Его дом, в котором он был самым низким звеном. Его бессмысленные ожидания и вера во что-то лучше чем сейчас. Он смирился. Всё растворялось, как в кислоте. Кислоте страха и отчаяния. Адлин растворялся, как капля в море. Только один дождливый день Адлину было по-настоящему грустно отпускать. То мгновенье дало юному и наивному парню эту глупую веру, которая так долго держала, такого жалкого его. Итак, Адлин обрел спокойствие. Остатки разума успокоили трепет сердца. Дрожь отпустила его. Тело перестало вообще хоть что-то ощущать, и это придавало сил, но для чего? На высоте птичьего полета он наконец вдохнул полной грудью, без боли и печали. Адлин проиграл всё с самого начала: счастливое детство, любящую семью, мечты и надежды. Это было нечестно. Всё это было нечестно. Однако сейчас он чувствовал себя победителем. Ожидание чуда и героя из сказки уже утомило его. Ему теперь не было страшно, омега так отчаянно желал этого, ничто не могло его теперь остановить. Кому он нужен? Кто его спасёт из этого ада? Если бы нашелся хоть кто-то... Кто-то, кто хотя бы из жалости остановил Адлина... Возможно, это оттянуло бы его смерть ещё на немного. Если бы кто-то посмотрел на него с теплом и любовью, Адлин бы никогда не решился на самоубийство. Адлин ждал, ждал хоть кого-то. Кого-то, кому он нужен, кому он дорог. Он ждал кого-то всю свою жизнь. Всю свою жалкую жизнь он надеялся, что придет хоть кто-нибудь... Возьмёт его руку в свою и обнимет... Крепко и надёжно, как бы извиняясь и говоря, что всё будет хорошо... И если бы этот кто-то посмотрел прямо в глаза Адлину, а потом нежно бы прошептал на ухо, что его кошмар окончен.... Адлин бы наконец заплакал. Заплакал от счастья и понял, о чём на самом деле мечтал. И станет тепло. По-настоящему тепло. Но это далеко не мысли Адлина. Всё это просто кусочки чего-то что было в Адлине. Чего-то такого что уже рассыпалось давным давно, и лишь под редкими лучами солнца иногда прощально блестело.

«Я... Я... Чего хотел..?»

Юноша поджал губы.

« Ты искал себя в их взглядах.» «Я искал себя в их взглядах.»

Адлин попрощался со всем и сделал легкий шаг в неизвестность. Омега начал перемещать свои ноги к краю крыши, у которой нет забора, как вдруг позади него прозвучал голос. Голос, которой он так желал. Голос, ставший одной из самых важных причин его самоубийства. Адлин обернулся, вдруг, может быть, боги смиловались над ним, они предсказали судьбу омеги и послали Адлину его. Того, кто мог бы его спасти. Самого красивого и невероятного существа, которого Адлин встречал в своей жизни. Это был его бог, его вера и ожидание. Этот человек давал своим существованием мечту Адлину. Однажды, теплым дождливым днём этот человек приковал Адлина своим медовым взглядом к себе. А потом так жестоко попрощался с ним, даже не дав надежды на знакомство. Однако пары секунд хватило, чтобы юный Адлин влюбился. Влюбился как мальчишка, кем на самом деле и был. Сердце омеги пропустило удар. Адлин замер, не собираясь дальше делать шага. Он ждал. Ждал, что ему скажет он. Может Адлина спасут? Может сейчас его остановят? Может этот янтарный благородный взгляд посмотрит на него с теплотой...? Сейчас... Сейчас он подойдёт к Адлину, и все мечты осуществятся... Ещё чуть-чуть... У Адлина будет теплый дом, его муж и их ребенок. Сад роз и дедушкин рояль. Всё будет хорошо. Все будет прекрасно. Все будет. Будет по-настоящему. Внизу у альфы играющего в футбол резко порвался красный шнур на шее. Адлин уже мысленно улыбнулся. Адлин готов быть спасёным. Однако через секунду всё сломалось. Разлетелось. Замолчало. —Уйди. Раздражаешь. — спокойно и холодно раздалось позади юноши. Адлин опешил. Уйди...?Раздражаешь..? Это было не тем... Совсем не тем.. Не этого ожидал Адлин! А как же... Как же тепло, любовь и... Дом.. Омега собрал всю свою решимость, чтобы быть здесь, однако последующие слова мужчины в дребезги разбили Адлина. Навсегда уничтожили его сердце и душу. — Это глупо. Уйди. Не мешай мне. —презрительно и всё так же холодно сказал альфа. Его тёмно-золотые глаза сверкнули льдом. Его баритон звучал отупляющее в этой тишине. Божественно красивый альфа всё также с презрением и холодом смотрел на Адлина. Адлин не двигался. Адлин рассмеялся. Он таращился на другого человека. «Как.. же..так? Это будет.. Так, да...?»

«Это нечестно...Нечестно! НЕЧЕСТНО!» «Так было всегда.» «На что ты рассчитывал?» «Чего я ожидал?»

В голове Адлина крутились шестерёнки, все было сломано и мешало друг другу работать. Сознание Адлина, сущность Адлина, всё его «я» разлетелось . Вдруг сообразив, что он всё также с каким-то презрением во взгляде смотрит на омегу...

«Как скверно...»

Адлин подорвался с места. Он побежал так, как в жизни никогда не бегал. Даже когда сегодня он бежал по коридору к завтраку, даже когда он убегал от тех, кто над ним издевался, Адлин так не убегал. Омегу поразила не только душевная, но и физическая боль. Он побежал от разочарования, от разбитого сердца, от него... От этого альфы, от своей пары, от своей истинной пары. Его хрупкая, тонкая надежда сломалась на тысячу осколков. Он бежал, бежал и бежал... Но от чего, и сам не понимал. Просто тело двигалось, а разум не сопротивлялся. Боль не ощущалась. Ничего не ощущалось вообще. Мир будто затих навсегда. А на фоне трагично играло "К Элизе".. Где-то на фоне послышался свисток, сообщающий об окончании спортивной игры. Всем было весело, ведь команда сокрушительно победила.

***

Добежав до скрытого от других глаз зелёного уголка в саду, Адлин лёг на землю и обнял себя. Больно и неутешительно. Омега дрожал, его била лихорадка, тело истерично пробивало судорогой, но это было ничто, по сравнению с болью, которую испытывало его сердце. Это были всего-навсего физические последствия его бега... Однако... Разум страдал страшнее. «Как так? Ну как так? Боже, ну за что?» — крутилось в голове парня. Каждое мысленное слово отдавало отчаяньем такой силы, что ни одни пытки в герцогстве не могли так ранить юношу. У Адлина началась паническая атака. Юноша дёргался, корчился и страдал. Молча и одиноко страдал. Всё кружилось, замирало, горело и взрывалось. Тело приняло какое-то странное подобие формы эмбриона.

«Ты счастлив?» «Я счастлив.» «Ты счастлив?» «Я счастлив?» «Я счастлив...»

Адлина трепало из стороны в сторону. Но некому было ему помочь. Никто не хотел ему помочь. Разум утекал, и всё было отдано в объятия времени. Что-то стало конечной мыслью Адлина.

***

Наступил глубокий вечер, тело Адлина лежало на холодной земле, уже почти не двигаясь. Только легкая дрожь и больной румянец выдавали Адлина за живого человека. Его никто не искал. Про него никто не вспоминал. Может, это было даже к лучшему. Может, его судьба была умереть здесь..

«Я принял это, как и должно быть. Я был здесь до конца и до конца пытался. В чём я был не прав? Разве это было справедливо? Разве я так много хотел? Я так страдал. Я старался. Но это всегда было так нечестно. Зачем я был тут?» «Я верил.» «Вера глупа.» « Я знаю...» «Но почему....» «......»

Остатком себя омега понимал: это будет конец. Его конец. Омега дышал, но не потому, что хотел, а потому, что его тело еще дышало. Разум Адлина опустел, действительно опустел. Пропал внутренний монолог и вечно играющие трагедию Бетховен и Шопен. Всё исчезло. Последнее, что тело Адлина помнило, прежде чем впасть в такое состояние, — это встреча, их с ним первая встреча.

***

Холодный дождливый день опустился на город Двайс. Обычно жарким летом не бывает дождей, однако сегодня природа была серой и печальной. И Адлин тоже был печален. Он был лучшим учеником академии в свои тринадцать, однако он никогда не мог возглавлять парадную линейку и сказать поздравительную речь, никогда не мог поучаствовать в конкурсе талантов, но что хуже всего, к Адлину никто и никогда не приходил и не придёт посмотреть на него. Его семье не интересны его заслуги, его жизнь. Он сам. Им было бы легче, если бы Адлин вообще не рождался. Даже сегодня, несмотря на то, что у него был выпускной из ранней группы учащихся, никто не пришел его забрать или поздравить. Это было ожидаемо, ведь у самого младшего законного сына герцога, Джамиля, был день рождения и выпуск из старшей группы учащихся. Адлину было обидно, ведь Джамиль всю школьную жизнь гнобил и истязал омегу, от чего травля усилилась, и ему было тяжело учиться. Но если бы он не учился, то получил бы наказание, а это было страшно. Да и на самом деле Адлин любил учиться. Ему всегда нравилось изучать что-то новое. Это украшало серую обыденность его дней. Да и этот был первый из трех предстоящих выпусков в академии, поэтому Адлин всё же хотел, чтобы его поздравили. Сегодня он даже сделал укладку утром, на что Берта как-то странно хмыкнула, но некому было оценить его старания. С такими мыслями юный омега подошёл к автобусной остановке. По пути он споткнулся о камень и шмякнулся лицом о землю, немного поворчав на свою неуклюжесть. Хотя на самом деле она была тут ни при чём, просто вчера Адлин не ел и его голова закружилась, однако мальчик сам этого не понял. Бренное и тяжёлое тело всегда страдает, и пора бы уже навсегда с этим смириться. Но Адлин пока не мог. Действительно не мог. Лило как из ведра, но Адлину нравилась сырость и серость. Ему казалось, что эта погода была только для него. Его утешало небо. Разве человеку не будет приятно, если утешает небо? А возможно так оно его поздравляло. Это было приятно. Оно отражало его душевную тревогу и отчаяние. Про Адлина забыли, а значит ему нужно добраться до особняка на автобусе. Парень безумно устал, у него был тяжёлый день. Помимо того что сегодня была линейка, Адлина утром наказали, наказали за то, что он посмел возразить своей слуге, Берте. Она слишком сильно сегодня растерла тело омеги, от чего началось воспаление, и Адлин упомянул об этом.Но это было зря. Адлин не сдержал эмоций и на повышенных тонах посмел упрекнуть господ в выборе его прислуги... Это кончилось не хорошо. Действительно не хорошо. Адлин не хотел об этом вспоминать. Дождь продолжал всё так же лить. Было очень холодно, но этот холод так успокаивал. Возможно, лихорадка становилась всё сильнее, а возможно, дело было в эмоциональном истощении парня, или, может, всему виной был дождь... Однако для Адлина всё плыло и кружилось, а мир он не видел чётко, от слова совсем. Благо юноша хорошо умел ориентироваться и дошел до места, куда ему нужно. Было шумно. В ушах звенело. Вокруг было темно, и лишь стук дождя что-то откликал в омеге. Адлин сел на лавочку и, обняв свою сумку, не заметил, как заснул. Ему не свойственен сон в подобных местах. Сначала его сновидение было тревожным, однако мерные удары капель о крышу, тихий звук проезжающих мимо машин баюкали его. В мир постепенно поверхностно возвращались звуки, мысли, запахи. Спокойный, сладкий и нежный аромат шоколадного пирога с персиком, морозного дня и теплого чая с мёдом окутывал всё вокруг. Так пахло счастье. Такое простое и радостное. Всё это умиротворяло Адлина, и будь он в сознании, то наверняка бы сказал, что, наверное, в эту секунду он счастлив. Где-то на уровне инстинктов Адлин хотел, чтобы этот момент никогда не кончался. Это была колыбель для Адлина. Медленно ему снилось, как он, будучи маленьким мальчиком, играет на инструменте в тёплом, залитом солнцем саду. Он сидит в своей любимой хрустальной беседке, а тёплые руки его дедушки нежно гладят его по голове. И Адлин счастлив, так счастлив. Омега почти было улыбнулся, как незнакомый голос нарушил мирную тишину. — Извините, не могли бы вы убрать голову с моего плеча?— тихо, но сильно прозвучал мужской голос... В нём не было враждебности или презрения, только лёгкая усталость и, возможно, заинтересованность. Но помимо этого чувствовалась печаль. Глубокая печаль. Адлин медленно поднял ресницы и так же лениво повернул голову. Омега встретился с взглядом, направленным на него. Тёплые медовые глаза, точно самоцветы, смотрели Адлину прямо в душу. Так, по крайней мере, думалось мальчику. Влажная кожа цвета молочной кости, казалось, мерцала, а пышные чёрно-угольные ресницы с каплями на них и такие же влажные волосы создавали потрясающий контраст. «Это бог...» — подумал Адлин. «То самое божество, о котором пишут легенды...» Адлин сглотнул. Каждая черта божества, сидящего рядом с Адлином, была прекрасна, но при этом не лишена мужества и силы. Аккуратные чёрные брови, очерченные скулы и губы, нос без единой неровности - всё это было для Адлина волнующим и завораживающим. Юноша знал, что изящество, ощущаемое им, было далеко не то, что может получить обычный человек, который рос в благородном доме. Это было нечто другое, и Адлин никак не мог понять что это. Что-то звериное. Что-то манящее. Это было выше его, выше всех людей на этой планете. Про себя парень подумал, что то, как он выглядит сегодня, было смешно. Его фальшивые чёрные волосы и серые линзы всегда прятали его, однако до этого момента Адлин думал, что его ненастоящая внешность не так уж и плоха. Однако теперь он полностью уверился в своей никчёмности. Сравнивать бога со смертным глупо. Этим занимаются идиоты, а Адлин умён и не будет тратить силы на зависть или обиду. Но.. Соблазн так сладок... А Адлин грешен... Может всего-то разочек.. Мальчик решил подумать о своей внешности потом. Сейчас он просто смотрел на юношу, и при этом его сердце билось, как сумасшедшее. Но Адлину не было страшно, и это его смущало больше всего. Он думал, что его сердце может так работать только под страхом, однако и в этом юноша ошибся. Он тяжело сглотнул. Положив сомкнутый кулачок на свою грудь, Адлин, казалось, даже не дышал. Безумно красивый парень смотрел на него в ответ с любопытством и интересом. Щёки Адлина зарделись, он опустил голову и тихо пролепетал: —Простите...—

«Это была юность. Это была любовь.»

Адлин знал, что таращиться на альф было верхом неприличия и бестактности, однако ему хотелось ещё хоть раз на него взглянуть, но, пересилив себя, мальчик сосредоточил свой взгляд на сумке. Казалось, Адлин сейчас приобрел все багровые оттенки на этой земле. От пяток до макушки. Но это было не важно. Сейчас мальчика волновало лишь легкое чувство печали от того, что он не может посмотреть на этого человека ещё раз. Мнимое чувство защиты покинуло Адлина, и если бы не стыд, который Адлин ощущал сейчас, то мальчишка даже бы попытался узнать имя бога которого сегодня встретил.

Спокойный, дождливый день и два очень одиноких юноши - это было чем-то романтичным. Редко в городе Двайс истинную пару встречают в дождливый день. В голове прощальным светом рассыпалось это воспоминание. Но что-то внутри помнило... После того дня Адлин часто заглядывал на ту автобусную остановку, но его там уже никогда больше не было. Сначала мальчишка не понимал, от чего его сердце так болит и волнуется, но когда на уроке истории он услышал об истинных парах, он сразу всё осознал.

Юный Адлин отчаянно искал того прохожего взглядом в толпе. В коридорах, библиотеке, саду, везде, где только мог. Но стройного, высокого, такого надёжного силуэта нигде не было, и это растоптало Адлина. Так родилась его отчаянная мечта и вера. Так был и создан один из пороков Адлина. Сейчас же этот порок пропадет вместе со своим хозяином. Из глаз Адлина потекли слезы, и сердце стало пустым и холодным. Только бесконечный звук рояля отражал печаль и страдание, испытываемые Адлином в тот момент. Но рояль был сломан, и юноша тоже. Лежа в саду на холодной земле, промокшее тело Адлина перестало уже даже дрожать. Лихорадка полностью победила. Дождь осыпал омегу, и тот от усталости закрыл глаза. Это был конец, конец его жизни. Адлин представлял себе это по-другому, однако такой результат его тоже устраивал. Веки мальчишки сомкнулись, и он блаженно уснул.

***

«Во мне всё с самого начала было не так.» « Я больше ничего не хочу.» «Я надеюсь, что я умру.»

***

Был дождь. Падали слёзы. Распускались ядовитые цветы отчаяния. В этот момент был сломан человек. Интересно, его кто-нибудь будет помнить таким, каким он был до этого момента?