Lullaby to sweetheart/Колыбель для любимого

У Баста был не просто плохой день, у него был адски тяжёлый день. Альфа сделал глубокий, горячий и болезненный вдох сигареты. Это успокаивало. Боль утешала и давала удовлетворение, а никотин расслаблял загружённый мозг. Кто-то стоял на крыше с явным желанием прыгнуть, но альфе было это безразлично. Это не его знакомые и человек, который не представляет Басту ценности. Пусть бы он и умер, но не сейчас, когда альфа тут. Это вызовет ненужное общественное волнение и слухи. Сейчас Баст был раздражён и погружён в свои мысли, а этот кто-то своим присутствием отвлекал. Свою новую миссию Баст должен был выполнить в этом старом городе, полном бесполезных, устаревших устоев, навязанных новой королевской семьёй. Парню нужно было найти и убить чиновника, который продавал политически важную информацию враждебно настроенной по отношению к имперской власти фракции, которая, в свою очередь, продвигала политику равенства и свободы. Отмена хрупкого подобия демократии и ликвидация нынешней имперской линии. Глупцы, которые ищут лишь власти, не осознавая её бремя, верующие в безграничностьб своих возможностей. Однако, так как альфа даже не знал информации о жертве, это была тяжелая миссия, и в обычных условиях Баст не выбрал бы эту задачу. Было установлено, что лицо было из дворянской семьи королевства, а раз так, то нужно ехать в центр, там, где собираются все дворяне. Академия. Из всех миссий эта была сложная, потому что задействовала дворян Лилиан. На самом деле, это была не единственная цель, предложенная альфе, но выбор пал на неё, так как город Двайс, несмотря на свою устарелость и глупые, почти отовсюду ушедшие традиции, напоминал альфе об одном важном моменте его жизни, где фигурировало редкое существо - ликорис. Мальчишка своим печальным взглядом отвлекал от мыслей, и Баст прогнал его. Он ненавидел сломанных людей, а ещё больше ненавидел проявления их слабости. Это напомнило Басту много чего неприятного. Но сейчас не об этом. Ликорисы. Забытые дети божьи. Мученики, непризнанные миром. Люди этого не понимали и даже не знают. Но что удивительно, информация частично продавалась и об этом создании, что заинтересовало Баста, ведь сами по себе ликорисы весьма безвредны, и свежей информации за ближайшие 500 лет о них осталось мало. Есть секретные записи, но и до них Баст уже получил доступ. А свежие сведения очень редки, любой бы заинтересовался. Ликорисы являются лишь проводниками между жизнью и смертью, божьими детьми, которые спасали отчаявшихся. Они снимали страдания и боль, даря мирную смерть и “очищая” душу. Однако глупцам этого не объяснишь, оттого сеи благородные создания были истреблены, и на весь мир осталось не более 5 человек. Да и надобность в них пропала, а то, что бесполезно, будет лишь мешать всегда недовольным людям. Поэтому ликорисов отвергли и изгнали без суда и причины. Закуривший сигарету и погруженный в свои мысли альфа не заметил, как начался дождь. Нахождение в солнечном городе в дождливый день навевало одно воспоминание Басту.

***

«Из всех видов жестокости я считаю самым ненавистным тот, который надевает на себя маску милосердия. В мире не существует доброты, в нём существует лишь выгода и сила». Сказал Баст когда ему было семь лет. Так он, маленький мальчик, ответил взрослому и очень опасному альфе, когда тот спросил его о том, какой вид жестокости он ненавидит больше всего и что является важнейшей ценностью человека. Тогда глаза ребёнка горели звериным жёлтым цветом, но это лишь позабавило взрослого мужчину. Баст никогда не поступал импульсивно и глупо. Его рассудок всегда был тверд и трезв, ведь от этого зависело его существование и жизнь, за которую альфа всегда боролся. Баст не верил в существование добродетели, о которой так много говорят. Он лишь верил в силу и власть, бесспорную и неопровержимую. Всё остальное-лишь бесполезная слабость, ломающая людей. А Баст не будет сломлен. Он всегда будет силён и телом, и духом, его душевное равновесие ничто не нарушит, а если будет то, что потревожит альфу, он в кратчайшие сроки избавится от этого. Так решил для себя маленький мальчик. Баст был удивительным ребёнком во всех смыслах. Он не мог не быть удивительным. Он был не по годам развит и действительно многое понимал. Понимал то, что порой не стоит понимать. В этом маленьком ребёнке жила ярость и злоба, которую альфа научился укрощать. С которой научился жить. Но в один момент всё перевернулось. И наступила тьма. Непроглядная, не подразумевающая в себе ничего кроме пустоты. Единственная мимолётная слабость. В один злополучный день, в своё восемнадцатилетие, в Басте что-то перевернулось, что-то, что изменило его навсегда. И как раз в день, когда Баст чуть не сорвался, ему помог несуразный мальчишка-ликорис. Неосознанно и без причины.

***

Альфа хорошо помнил утро, когда он впервые проявил эмоции. Тот день начался со скандала с папой, которого ценил Баст. Однако у омеги от любви вскружило голову, и альфа ненавидел человека, которого так сильно любил его слабый родитель. Юноша ненавидел своего отца. Он ненавидел его, но поклонялся ему. Для него его доминантный родитель был жестоким и диким. Таким же, как сам Баст. Но у него была власть и сила править этим миром. Решать судьбы людей. И Баст хотел этого. Рейдж... Даже когда он улыбался его папе, даже когда делил постель с бедным омегой, Рейдж был беспощаден. Рейдж был воплощением всего, что ценил Баст, но также ненавидел. Альфа считал своего отца насильником и животным.. Царь всех ублюдков. Рейдж. Баст ненавидел его. Он завидовал ему. Понимал, что, возможно, внутри себя, где-то в глубине, он не сильно отличается от него. И это иногда смешило Баста. Какое право он имеет осуждать Рейджа? В какой-то мере он должен быть ему благодарен. Но Баст - ублюдок. Его сделали неблагодарным ублюдком. Эта мысль смешила юного альфу. Каждый раз, когда случалось его “совместное время” с омегой, Баст слышал мучительные пронзительные вскрики папы и довольное рычание этого животного. И самое страшное было то, что Баст был похож на него. Его возбуждал этот дикий секс. Это насилие. Оно пробирало до костей, пускало по крови адреналин. Это чистая человеческая похоть. Альфа знал, что унаследовал от своего отца эту «природу», и за это ненавидел того ещё больше. Но... Он желал. Так же желал. Будь Баст по-прежнему в борделе, он бы не удивлялся возгласам папы. Такие стоны часто слышались сквозь тонкие стены заведения. Может, там в маленьком ребёнке проросло это семя... Греха и извращённости. Сломанный, жалкий ребёнок, ставший жертвой этого мира. Богатые клиенты любили выражать свою экспрессию по отношению к проститутам с помощью подручных предметов и интересных экспериментов. Некоторые проституты даже умирали во время таких игрищ. Но сейчас маленький Баст был со своим родителем и не понимал почему омега получает такое отношение в постели. Альфа с юных лет знал, что секс - это то, от чего люди получают удовольствие. Удовлетворяют инстинкты. Жажду. Ярость. Каждый раз после страстных вечеров и ночей маленький альфа видел, как на теле омеги появлялись синяки и какой измученной была его улыбка. И это абсолютно не то, чего ожидал Баст. В борделе мальчик часто слышал как доставлять удовольствие другим и как его получать, несмотря на боль. Похоть - часть человеческой натуры. Но похоть и боль рождают страдания. А Баст их не любил. Как получить удовольствие? Как удовлетворить? День за днём он слышал эти разговоры и часто применял их на “работе”. Клиенты были в восторге от Баста, ведь тот, несмотря на свой малый возраст был искусным любовником. Баст никогда не забудет свой первый раз. Ему было четыре с половиной, почти пять. Но он был неплохо физически развит. Конечно, в первый раз Басту было плохо. Его тошнило, рвало и ломало. Это было неприятно. Пятилетний мальчик подставлял свою задницу огромному мужику, а потом тот делал ему минет и лапал его. Но Баст не мог кончить. Клиент был этим недоволен и продолжал напирать. Баст был просто не способен кончить. Он был слишком юн. Но это не волновало клиентa. Он лишь хотел чтобы ребёнок потерял свою “невинность” и стал взрослым. Тогда Баста облизывали, чей-то язык проникал в рот, а член разрывал задницу, заполняя Баста спермой. Стенки ануса стирались в кровь, потому что Баст слишком сжимал член мужчины. Был слишком узок. Баст поначалу плакал, сопротивлялся но... Позже он понял, что это бесполезно. Тогда он начал сам насаживаться на чей-то член. Похотливо стонать. Проникать в чей-то рот. Вести. Это было отвратительно. Из задницы Баста текла сперма и кровь, но он продолжал прыгать как сумасшедший. Из глаз давно уже не текли слёзы, Баст лишь сильнее сжимал зубы и наконец.... Кончил. Тогда Баст поклялся, что он будет всегда вести.Что он никогда не будет вновь таким униженным. Тогда и родилось чудовище под названием Баст. Мальчик думал, что его папа глуп, раз не может применить эти советы, как Баст, на практике и уменьшить своё мучение. Хотя, возможно, это была не вина омеги, а вина его омежьей сущности. Запах. Запах. Запах. Баст был свидетелем того, что может сделать запах. От него всегда лишь одни проблемы. Запах альфы всегда кружит голову, и как бы Баст не отрицал этого, как бы не хотел принимать, его отец действительно был подобен богу в сравнении с другими альфами. Запах Рейджа можно было почувствовать на уровне инстинктов. Рейдж имел преимущество с рождения. Власть, безупречное лицо, великолепное тело, безграничные деньги. Всё это сочеталось в этом человеке, и, скорее всего, наличие всего этого и воспитало в Рейдже животное. И его запах был доказательством его силы. И Баст, получивший все “лучшие” качества своего родителя, много размышлял о том, что так сильно различало их с отцом. Был ли Рейдж таким же? Пережил ли он то же самое, что и Баст? В “утешительном заведении”, в котором рос Баст и в котором его бросили в младенчестве, мальчик усвоил урок, что запах - это слабость, которая лишает разума. Юный альфа часто видел, как несчастные проституты, поверившие в момент страсти богатым клиентам о счастливом будущем и большой семье, переставали принимать лекарство, которое делало их нечувствительными к запаху и течке, делавшее их бесплодными. Когда наступал тот самый момент и соитие “чистой любви” происходило, а запах смешивался и дурманил голову, даря большое блаженство альфе и ослабляя разум омеги, проституты, познавшие счастье быть с кем-то единым, надолго усваивали жестокий урок. Однако кто из этого места не желает настоящей, сильной и бескорыстной любви? Даже Баст был не исключением. Все, кто живёт в отчаянии, хотят откусить свою порцию счастья. В этом, увы, и грех несчастных проститутов и проституток. Проданные омеги, мечтающие забеременеть, не раз были брошены и унижены своими принцами из сказок. В тёмных затхлых коридорах можно было увидеть красивое свисающие с потолка тело на шнуре. Это уже было почти обыденностью, а особенно для беременных омег из борделя. Никто даже не представлял, как тяжело жить в борделе. Люди лишь тратили деньги на животное удовольствие, не задумываясь о том, какой была другая сторона этого места. Если одним везло, и они могли отделаться только каким-нибудь заболеванием, полученным от альфы, то те, кто понёс, были обречены. Такие омеги становились самым дешёвым товаром, предлагаемым всем и каждому, нарушая даже принципы борделя. Это была плата за наивную надежду и глупую любовь. Омеги часто работали за бесценок и в день могли обслуживать до тридцати клиентов, но, несмотря на это, несчастные не смогли бы даже заработать на три приема пищи. Поэтому проституты чаще принимали решения о нелегальном аборте. Так старательно забеременеть, чтобы потом сделать аборт... У таких проститутов страдало их психологическое здоровье, и такие “товары” никто не хотел брать. Они были слишком эмоциональны и безумны. Слишком сломанные. Уже даже не люди. Конечно, со временем это у кого-то могло пройти, однако таким, как раньше, невозможно стать. В одиноком борделе только своё дитя могло стать опорой и человеком которому можно было доверять. Твой ребёнок. Твоя кровь и плоть. Но если случалось чудо, и ребенка смогли сохранить до нужного срока, а глава позволил его родить... То после рождения малютка автоматически становится собственностью борделя, и новорождённому очень повезёт, если тот родится уродливым бетой или хотя бы альфой. Ведь если ты был рожден в борделе омегой, то твоя судьба будет неизменна до конца твоей короткой жизни. “Собственность” начинала работать с самого рождения. Конечно, с начала начинают не с полового акта. Сначала могли платить просто за то, чтобы подержать ребёнка. Потом, чтобы ребёнок трогал тебя или себя. Потом - чтобы ты потрогал ребёнка. Поцелуи, касания, даже минет детьми... Всё разрешалось. А по наступлению шести лет можно было уже трахать. Полноценно. За баснословную сумму, конечно. Особенно если ребёнок до этого еще не имел. Сам Баст начинал работать с двух, так как был неплохо развит и уже тогда понимал что к чему. Поэтому смерть или аборт были самым лучшим выбором. Большинство выбрали смерть. Но были и те, кто смог пережить это горе. Большинство из них, омеги, сходили с ума. Но самые сильные, стойкие и “прекрасные цветы” распускались заново. Более ярким, ядовито привлекательным светом. Такие омеги были поистине пугающими, они были не по годам умны и расчетливы, бесчувственны и жестоки. Их взгляд пугал... И возбуждал. Этот феномен получил название “обратный инстинкт”. Таких людей было немного. За всё долгое существование борделя всего было 7 человек у которых сработал обратный инстинкт. Чаще всего именно люди с этим инстинктом покидали бордель. Однако взгляд таких омег навсегда был заклеймён холодом и безразличием, и по информации у таких омег больше никогда не было детей. Не только потому что те не могли их родить, а потому что просто больше не хотели. Они теряли способность чувствовать. Становились как бездушные машины... Пробуждающие невиданный интерес. В такой жестокой среде рос маленький Баст, и в 10 лет его виденье мира было весьма смещённым и циничным. А после первого гона Баст навсегда запомнил урок, что прав тот, кто не поддался эмоциям и смог выжить. И Баст знал, что этот принцип навсегда делал непохожими его и его отца. Ведь Рейдж в отличии от Баста всегда полагался на инстинкты. А Баст учился ломать свою сущность. И как бы не прискорбно это было осознавать, они помогали Рейджу. Но даже это Баст использовал в свою пользу. Он победил.

***

Но что же до второго родителя? Папа Дильназ всегда грациозно держал себя перед Бастом. Он старался выглядеть во всем удовлетворенным и счастливым. Мальчик считал это жалким. Альфа считал что тот неразумен, раз храбрится и притворяется перед ним. Потому что альфа знал, что это было напускное благородство и счастье, всё это было фальшивкой. Баст много видел таких “высоких аристократов”, которые прятали свои пороки в глубине души. Внутренне он смеялся над омегой. Будь его папа счастлив, будь всё в порядке, Баст имел бы уже младшего брата или сестру, а омега не всхлипывал особенно пустынными ночами. Баст знал, что дети - порождение похоти, в аристократических семьях они дают власть, их можно использовать для укрепления своего влияния. Дильназ страдал от частых выкидышей. Он не мог проносить плод под сердцем больше трёх недель. Однако раз за разом пытался забеременеть. Но как ни странно, Баст не слишком-то и жалел Дильназа, скорее сочувствовал, иногда. Единственное, что уважал Баст в Дильназе - это то, что тот дал ему жизнь, и его безупречные, до идеала отточенные манеры. Конечно, ещё Басту нравилось стремление Дильназа к власти, но он считал, что выбранный им способ безрезультатен. В течение своей жизни альфа видел, как иногда Дильназ клал руки на живот и нежно пел песни. В такие моменты он был по-настоящему счастлив и воистину прекрасен. Баст не мог этого не признать. Вид его, возможно, был немного безумен. Но... Источаемая Дильназом нежность манила... Баст бы хотел, чтобы тот так относился и к нему. Но в такие дни омега всегда глупо улыбался, и игнорировал Баста больше, чем обычно. Но мальчик не жаловался, ведь прекрасно знал, что будет дальше. Ведь после "ночи страстей" Дильназ не выходил из комнаты, и по тихому ночному пространству разносились его жалкие горестные стоны отчаяния. «Как жалко» - думал в то время Баст. Рейдж, скорее всего просто принял, что Дильназ больше не родит, или ему просто не нужны были ещё дети, но в постели он себя не сдерживал. Баст даже помнил, как тот использовал плётки и два резиновых члена на Дильназе, когда тот продержал беременность больше трёх месяцев. И Баста всегда раздражал этот шум. Будь на месте его папы кто-то из борделя, ночных стонов не было бы слышно, ведь как бы ты ни страдал, как бы тебе ни было больно, побеспокоить своим горем других - высшая мера бестактности и что хуже, проявление слабости. В такие моменты, Баст презирал Дильназа. А также Баст четко осознавал, что его отец был не лучше тех похабных монстров из борделя, и что даже, несмотря на то, что он покинул то адское место, люди вокруг него практически не изменились. После спланированного убийства Рейджа он надеялся, что кошмары его второго родителя исчезнут, и тогда юноша тоже сможет спать спокойно. Всё-таки, где-то очень глубоко в душе, альфа был мальчиком, который жаждал любви. Ведь он был из места, где её не существует, а оттого, жажда заполучить любовь была сильнее, чем Басту хотелось бы. И он это понимал. Он чувствовал свою слабость. Он хотел защитить Дильназа. И это сподвигло его на то, чтобы помочь в убийстве своего отца. Возможно, таким образом Баст надеялся заполнить некую пустоту внутри себя, получив столь заветный приз. Любовь. Родительскую любовь. Альфа считал себя полезнее и ценнее своего отца. Он был притворно ласков, не по годам умен, прекрасно владел науками, языками, этикетом. У него была потрясающая внешность, великолепное тело, которое альфа оттачивал. Над которым работал. С родителями он был вежлив и лицемерен. Но разве это мешало? Он даже мог бы позаботиться о сексе Дильназа, лишь бы тот любил его. Он бы никогда не причинил Дильназу вред и возвёл бы его на вершины удовольствия. Лишь бы тот любил его. Смотрел на него нежным взглядом. Баст мог и хотел переступить через себя. Баст владел всем, что положено владеть образцоваму аристократичному ребенку, он умел всё и даже больше. Поэтому альфа был уверен, что получит своё по праву. Он это заслужил. Он должен это получить. Он будет любим. Но его расчеты оказались неверными, и он осознал это слишком поздно. Его отец и папа были истинной парой. А также отвратительное и нерациональное чувство плотской любви связывало их. Нет. Просто любви. Как бы Баст ни старался, что бы он ни делал, он не сможет затмить отца в сердце папы. Он не сможет получить этой жалкой и отвратительной любви, которая рождается в момент соития, он никогда не сможет понять, что это за чувство, которое так цепляет людей. Оно не сможет превзойти это. Ведь любовь Дильназа к Рейджу сильнее, чем к собственному ребёнку. Даже несмотря на то, что у омег направлен большой инстинкт на защиту потомства, недели чем пары. Но Баст был исключением из правил. Как всегда. И эта правда задевала гордость юноши, и хотя тот не хотел этого признавать, это откровение что-то трогало в его сердце. Конечно, Баст мог бы переступить законы этики и морали и насильно переспать с Дильназом, надеясь на то самое единство, однако это ни к чему бы не привело и нарушило принципы Баста. Не быть как Рейдж. И он отказался от этой идеи, как только та возникла в его голове. Чувство... К какой нелепой идее они привели. Баст усмехнулся. Поэтому альфа вырвал это “нечто” из себя, он не позволял себе быть ослабленным.

***

Время шло, и, когда Басту было шестнадцать, он убил Рейджа. В голове у альфы было всё больше теорий об этой связи их родителей. Это были определённо ненормальные отношения. Скорее всего, у Дильназа был стокгольмский синдром, а Рейдж проявлял садистские тенденции, с помощью которых они были счастливы и удовлетворены друг другом. Или они просто любили друг друга. Любили.. Друг друга.... Любили. Баст, блять, не мог этого принять!Потеря Рейджа убивала омегу день за днём, и альфа не знал, что делать. Тогда Баст ушёл. И вот однажды, теперь уже всегда бесчувственный Баст, разочарованный непониманием происходящего, не сдержавший эмоций, что копились день за днём, спросил то, что разрушило их отношения с Дильназом. Это было единственное и последнее проявление эмоций от Баста. В его голосе, наполненном горечью, болью и гневом, прозвучали ноты отчаяния. Если бы Баст мог плакать, он бы заплакал. Ревел, как самый маленький ребёнок. Но из глаз не шло ни слезинки. Даже намёка не нее.. — Почему ты так страдаешь? Разве смерть этого мерзавца так огорчает тебя? Он был ублюдком, и ты это знаешь! Будь всё в порядке, разве было бы всё так?!! Разве не было бы у вас ещё детей, разве не были бы вы счастливы, как в этих конченых книгах и кино!?! Я! У тебя ещё есть Я!!!! Разве я не заслуживаю твоей любви?!? Я был примерным, я много учился!!?! Я уже не мальчик из борделя!! Почему ты не можешь просто посмотреть на меня?!? Почему!?! — Тишина. Минуту молчания. Выпалив свою речь, Баст стоял, тяжело дыша и почти задыхаясь, его глаза были зажмурены и юноша, медленно поднимав свои ресницы, впервые почувствовал страх перед взглядом родителя. Баст впервые в жизни просто надеялся, но его надежде не суждено было оправдаться. Он забыл самый важный урок, усвоенный в борделе. Нет.. Он решил его нарушить. Мгновенная пощечина опалила щеки и разорвала тишину в комнате на мелкие щепки. Удар был недостаточно сильный, чтобы ранить Баста. Но его лицо всё же откачнулось в левую сторону. Баст смотрел на своего родителя. В его золотистых глазах было лишь презрение. — Не смей! Не смей, ублюдок, так говорить о своём отце! Что ты знаешь?!? Ты вообще не должен был появиться на свет! Я родил тебя! Ты мой, и я имею право тебя не любить! Я родил тебя!! Я! Я! Убирайся отсюда, дрянной мальчишка!!Убирайтесь все из моей жизни!!? Дильназ завыл раненым зверем. Из глаз шли слёзы. Дильназ потерял всю свою грациозность и манеры. Он сел на пол и начал царапать доски своими ногтями. На это было больно смотреть. Альфа опешил. Баст почувствовал острую боль впервые в своей жизни, когда слова, словно ударивший в сердце нож, были произнесены его папой, самым близким человеком для него. Из уст омеги впервые за много лет прозвучали ругательства, направленные на Баста, его единственного сына. Возможно, если бы он был воспитан иначе, альфа бы проявил грусть или даже пролил слезу сейчас. Баст осознал. Он сам виноват. Он больше не нарушит правил. Он больше не пострадает. На этот выпад родителя он лишь монотонно ответил. —Хорошо, Дильназ, если ты так хочешь.— И, как только эти слова покинули его губы, он поспешил покинуть дом.Чувство вселенской пустоты наполняло его. Что ж, это нормально, этого следовало ожидать. Но альфа не увидел, каким взглядом его проводил Дильназ. Если бы он увидел, то многое бы понял. В голове юноши происходил разбор приоритетов его родителя, и как бы Баст не обдумывал это, по его мнению, он был важнее своего отца. Как бы альфа не пытался понять странное чувство под названием любовь, он не понимал, от чего его жажда этой “любви” была подобна жажде странника в пустыне. Это сделало ему больно. Но, как бы он не желал, альфа решил отказаться от этого. Он больше не сделает чего-то столь глупого. Любовь вводила папу в безумие, делала его слабым и уязвимым, и, чтобы не быть похожим на омегу, Баст поклялся никогда не испытывать и не питать такое нерациональное чувство к другому человеку. Он полностью осознал, что чувства - это слабость, которая была непозволительна юному альфе. Баст наконец признал. Полностью признал. Он ошибся. Если когда-нибудь альфа перейдёт эту грань, как Дильназ, он станет хуже своих родителей, Баст был полностью уверен в этом. Он будет хуже, намного хуже и отчаяннее.

***

Баст вспомнил, как он скитался по городам и королевствам, выполняя всякие разные поручения своего дяди, конечно же, получая приличную плату за это. Люди. Места. Работа. Ничего не имело смысла. Ничего более не беспокоило альфу.

***

Баст купил себе стаканчик крепкого, но дешёвого кофе и пошёл на автобусную остановку. Несмотря на то, что юноша теперь был богат, бордель всё ещё напоминал о себе некоторыми привычками. Одной из них была страшная экономия денег. Хотя со временем Баст научился бороться с этой привычкой. Например, в детстве он всегда прятал еду под кровать, если она оставалась после совместного обеда с отцом или папой. Даже если пища была испорчена, Баст всё равно её ел. Но позже, юноша осознал, что в этом больше нет необходимости. К тому же Баст изучал финансовую грамотность, экономику и другие не менее важные науки. Это помогло ему получать большой заработок, и отучить от экономии на себе. Но привычка покупать дешёвый кофе осталась. Хотя Баст уже тратил на себя приличные суммы. Альфе нужно было доехать до города Стоунвиль, где его ждал старший дядя по папиной линии. Парень пообещал заскочить к нему, как только разберется с работой. Ведь дядя Рей был уже немолод, да и вообще у него, кроме Баста и Дильназа, никого не было из родственников. Его семья погибла, и Баст сыграл в этом деле не последнюю роль. Однако Рей был полезен своими связями, и Баст поддерживал с ним контакт. Да и, видя хрупкую фигуру, напоминающую чем-то родителя, Баст невольно хотел возвращаться в дом дяди. Всё-таки у него было лёгкое чувство вины перед ним. Рельназ был хорошим человеком. Он мирно жил после смерти близких, не жалуясь на одиночество. Почти подойдя к остановке, мобильник парня громко зазвонил. Это был Афанасий, дядя по отцовской линии. Обычно он редко звонил, исключения были в виде экстренных миссий или важных новостей. Несмотря на холодные отношения с отцом, Баст уважал своего дядю. Тот был задорным человеком, замечательным мужем и родителем. Иногда парень даже планировал, чтобы его папа и дядя наладили отношения, это было бы выгодно, да и где-то в глубине души альфа хотел, чтобы человек, который его родил, был счастлив. Это бы успокоило юношу. Но он сразу же он отгонял эти мысли – слишком много проблем и непредвиденных ситуаций, которые могли бы возникнуть, а Баст не хотел допускать что-то, что он бы не смог контролировать. Да и к тому же, даже у такого парня, как он, были принципы, а Афанасий был счастливо женат уже 36 лет. Он рано встретил свою любовь. Подняв трубку телефона, юноша взглянул на номер, с которого шёл вызов, обычно дядя никогда не звонил на личный номер, если это не было, действительно, важно и не относилось к разряду новостей. — Алло, Афанасий, что случилось? Без эмоционально произнёс юноша. Баст не любил говорить ничего лишнего. Всё должно быть кратко и по-существу. С другой стороны прозвучал взволнованный голос: — Привет, мальчик. Тут такое дело... Мм... Не знаю, как сказать... Баст выдерживал паузы спокойно и обдумал ситуации, из-за которых мог позвонить родственник. Юноша сразу предположил, что с его родителем что-то произошло. — Дядя, говори прямо. Ты же никогда просто так не звонишь на этот номер. — Ладно, Баст. Твой папа... Он умер. Повесился. Мы нашли его в спальне. И...Там было предсмертное письмо для тебя. Когда приедешь ко мне, сможешь его прочитать. На этом пока что всё... В трубке повисла тишина. — Понял, дядя. — Дорогой, я сожал.... Баст бросил трубку, и в голове у него стало пусто. Как в тот раз, когда они расстались с омегой. Он не чувствовал ни грусти, ни огорчения, ни желания рыдать от горя. Просто это было ожидаемо, и юноша понимал, что к этому всё и шло. В этот момент он просто сидел и ждал автобус в Стоунвиль. Казалось, Баст не дышал, он просто таращился в никуда. Несмотря на логичность такой ситуации, юноша не мог её принять. Если и есть что-то, что чувствовал в этот момент парень, так это разочарование — разочарование в своем родителе. После борделя мальчика воспитывали благородные няни и кормилицы, всё остальное время, с утра до ночи, мальчик усердно учился. Он знал, что знание - это выгодное и бесценное вложение, которое постоянно будет с ним, оно всегда поможет выжить Басту. Однако он также был ребёнком и хотел признания. Образованных и не слишком хорошеньких пруститов ценили больше, чем красивых идиотов. Таких впоследствии относили к группе “счастливых”, и Баст им завидовал. В остальном Дильназ хоть и иногда проявлял заботу о сыне, но все же предпочитал проводить время со своей парой, нежели с ребёнком, а позже омега отходил от ночей любви в своих покоях. Иногда даже не показываясь Басту на глаза несколько месяцев. Впрочем, альфа не жаловался на жизнь, в любом случае такая жизнь была лучше, чем в борделе. Да и от Баста не требовали ночных работ, поэтому он был доволен. И вот, сидя на этой чёртовой остановке, альфа просто был разочарован тем, что его отец оказался важнее, чем он сам. Такое отношение родителя разрушало мыслительный процесс альфы. Юноше это не нравилось. Он рассматривал это с позиции логики, но чувства ревности и предательства давали о себе знать. Соотнеся выгоду, которую родитель мог получить от сына, он не понимал почему всё-таки омега выбрал отца Баста. Не понимал. И это делало больно. Даже несмотря на истинность, Баст не понимал этого. Это было нерационально и глупо, импульсивно и не давало никаких результатов. Баст задрожал от раздражения, ещё чуть-чуть, и он бы сорвался. Его впервые охватила такая ярость. Он чувствовал, как его кровь кипит, чувства становятся острее, а его зрачок сужался, а гнев и непонимание давали необузданный импульс. Он ненавидел этот момент, ведь знал, что сейчас больше, чем когда либо прежде, похож на своего отца. В этот момент он бы сделал Дильназу больно незамедлительно. Баст хотел сокрушить всё на своём пути. Как безмозглый зверь, не знавший утешения. Он ненадолго вышел под дождь покурить, чтобы успокоиться, но это не помогло, а потому, докурив, сразу вернулся на свое место, погружаясь в размышления и стараясь сдержать себя. Ненадолго это помогло. Но гнев и ревность кипела в венах, рождая что-то страшное. Что-то неизвестное. Глаза Баста сияли диким золотом, а зрачок стал вертикальным и тонким. Но юноша не двигался. Не позволял себе этого. Баст просидел так какое-то время. Он был уже готов. Он уже хотел примчать туда, где Дильназ и просто разорвать его тело. Но вдруг что-то лёгкое и теплое легло ему на плечо. Альфа вздрогнул. Всё моментально прошло. Баст медленно повернул голову. Вдох. Выдох. Разбираясь в самом себе и анализируя ситуацию, Альфа не заметил, как на краю задремал какой-то мальчишка. Ярость и все остальные чувства не оставили и следа. Как странно. Было лишь замешательство и растерянность. Баст анализировал ситуацию. У него возник интерес. Он начал присматриваться к юноше. Белые одежды. Красивые, но намокшие. Возможно, во сне мальчишку толкнуло в бок, и вот, голова паренька лежала на плече альфы. Что самое необычное, так это то, что нетактильному Басту не было неприятно. В детстве Баста много касались там, где не следовало, и от этого Баст в какой-то момент возненавидел, когда люди трогали его. Баст много терпел. Всё было в порядке до тех пор, пока кто-то не пересекал черту. И сейчас эта черта была пересечена, но при этом не вызывала чувство тошноты. Этот омега или бета... Выглядел невинно... Как и сам Баст когда-то. Сухие, явно крашенные волосы слабо пахли чем-то уютным, но альфа не мог разобрать чем. После минуты размышлений эта слегка странная ситуация остудила Баста до того относительно спокойного состояния, в котором он всегда находился. Его более не волновал родитель. Так же ушли замешательство и растерянность. Остался интерес. Если бы не этот парень, альфа совершил бы какую-нибудь глупость, а Баст очень не любит поступать глупо и импульсивно, в такие моменты он похож на своего отца, а это было унизительно для юноши. Это нарушало принципы Баста как личности, а значит, мешало ему и унижало его. Он был благодарен парню. Баст был спокоен, а значит теперь в его голове должны крутиться планы того, как он мог бы использовать смерть своего папы в выгодном свете. Баст – не эмоциональный человек и он знает это. Он умеет использовать это. Только в день ссоры с папой в парне впервые за шестнадцать лет проявились хоть какие-то чувства, кроме тех, что были в борделе. И сегодняшний день станет последним исключением. Но... Альфе хотелось об этом подумать потом. Альфа, продумав всё, что ему нужно, снова посмотрел на спящего юношу. Наверное, мальчик был омегой, но Баст не был уверен. На вид тому было лет 11, может 13 максимум. Возможно он бета которая использует сладкие духи. Такое было модно в наше время, да и в борделе не брезговали пользоваться. Многие беты притворяются омегами или альфами, получая за это на свиданиях крупные суммы. Но Баста это, откровенно говоря, раздражало. Однако, если присмотреться, мальчишка был не особо симпатичным, и это мешало делать выводы о нём. Парень обладал ощутимым несоответствием. Не то что несимпатичный... Ненастоящий. Его кожа приобрела синеватый оттенок от холода, а худобу подчеркивали выпирающие ключицы. Губы были бледного цвета, брови светлые, почти белые и немного нахмуренные, а тёмные волосы были длинными и растрёпанными, они вились в забавные кудряшки от влаги и прикрывали половину лица, и , если бы не подувший ветер, лицо мальчишки было бы невозможно рассмотреть. Белоснежные ресницы легонько дрожали, от влаги, что иногда попадали на них, или, возможно, юноша видел неприятный сон. Несмотря на то что парень нарушал границы альфы, Баст оставался спокоен. Лёгкое тепло от тела мальчика даже начинало нравиться ему. Дождь спокойно шёл, напевая нежную колыбель о любви и потере. Однако это было до момента, пока время не подошло к тому, что было изображено на баннере, извещая о том, что пора приехать автобусу на место. Альфа решил разбудить спящего мальчика. Под монотонный стук капель дождя в тишине не громко прозвучал голос Баста. – Извините, не могли бы вы убрать голову с моего плеча? Молодой человек медленно поднял веки. Альфа был немного удивлен, увидев его цвет глаз. Через белые ресницы на него смотрели глаза удивительной красоты - нежного ярко-сиреневого оттенка с градиентом. Вкраплениями синего и красного, придающими глубину и индивидуальность. Все эти нежные оттенки создавали впечатление цветочных узоров. От влаги или холода, казалось, что глаза мирцали, словно потухшее звездное небо. Это было воистину прекрасно. За всю свою жизнь Баст не видел ничего подобного. Глаза Дильназа ни в какое сравнение не шли с этим. Вообще Дильназа нельзя было сравнивать с этим мальчиком. Он был прекрасен, чист как хрусталь. Сердце Баста пропустило странный удар. Альфа этого не знал, но на его лице появился еле заметный невинный румянец. Баст бы смотрел на эти глаза вечность, настолько те были заразительны. Ими хотелось болеть. Но даже если они и были притягательны, как магнит, в них было что-то грустное, душераздирающее. Баст подумал, что в этих глазах скрывается печаль души. Альфа на секунду захотел, чтобы они заиграли радостью и начали мерцать от счастья ярко, как звезды. Он бы любил эти глаза до самой смерти. Ты ошибаешься. У тебя нет права. Наверное это было бы прекрасно. Однако его желанию не было дано осуществиться. У Баста было много “ограничений” и амбиций, которые мешали ему быть обычным человеком. Маленький худощавый паренёк выпалил извинение и согнувшись, пристально начал смотреть на свою потёртую сумку. Мальчишка сгорбился и его водолазка слегка сползла вниз с шеи. И тут Баст заметил красные цветы, которые едва-едва были заметны из-под одежды. «Наверное он – ликорис», подумал Баст, немного опечаленный тем, что мальчика более нельзя рассмотреть. «Что ж, тогда тут ему живётся несладко», следом прозвучало у юноши в голове. Как-то даже с легкой грустью подумал альфа. Но, резко опомнившись, Баст подумал, что это не его проблемы. Так и закончилась его встреча с пареньком-ликорисом. С того момента, с того мгновенья, Баст, сам не осознавая этого, всегда искал взглядом те глаза в толпе.