Смерть и пламень

Выйдя из врат, Джон-Ин свободно вздохнул. Концентрация маны уже упала почти до нормы, и оставшиеся последствия развеялись бы сами без их участия. Нужно было вернуть сюда местные гильдии как можно скорее и обследовать город на предмет свежих врат, но в целом… Джин-Ву уладил ситуацию сам. — Прости, — шепнул Джин-Ву, оглушив больше, чем крики Джин-Хо издали. Им стоило вызвать вертолет. Сообщить Ассоциации Японии, что все кончено. Но Джин-Ву вместо этого извинялся неизвестно за что. — Что? — Я собирался выпустить его. И знаешь, первым он бы попытался убить тебя. Прости. Джон-Ин только пожал плечами. — Я не знал, что прав. Во мне говорил страх, Джин-Ву. И недоверие к монстрам. А еще я понимал весь ваш разговор и мне не нравилось то, что он говорил про тебя. — Кстати, как ты понимал его? — Он говорил на твоем языке — на нашем. До того, как ты обратился к нему он нес не пойми что. Джин-Ву хмыкнул. — Ругал правителей. Интересовался, кто я. — Когда ты заговорил, он перешел на нашу речь, — пожал плечами Джон-Ин еще раз. Языковые хитросплетения беспокоили меньше всего. Джин-Ву явно пытался переварить произошедшее. — Спасибо, что не дал мне сделать глупость, — тихо добавил он, явно стремясь завершить беседу до того, как Джин-Хо окажется близко. — Уверен, ты бы разобрался сам, — Чхвэ мягко коснулся его плеча, привлекая внимание. — Эй, ты не собирался выпускать того, кто уничтожит мир, верно? Вы бы разобрались. В итоге он не мог быть на твоей стороне, потому что не мог быть на нашей. — Верно, — глухо отозвался тот. Из него вышел слишком печальный командир этого триумфального шествия. *** Сон огляделся по сторонам, замечая, что они собрали целую толпу народа. Разумеется, гражданских, кроме горстки не успевших эвакуироваться, тут не было, но военные и охотники представляли собой значительную аудиторию, как на его вкус. Ханекава переводила Джон-Ину что-то в темпе обычной беседы, поскольку тот взялся ответить на пару вопросов Ассоциации. Легия был на порядок сильнее любого монстра. Несравнимо опаснее. И если бы он выпустил его, может, он смог бы победить, но, откровенно говоря, совсем не был в этом уверен. Сейчас, после его убийства, со всей силой всех взятых за этот день уровней — скорее всего. Но это был бы один из самых разрушительных боев. Джон-Ин мог пострадать. Он был на волоске от этого. Взгляд Чхвэ был и оставался взглядом охотника. Взглядом человека. Джин-Ву думал о том, что Легия был в чем-то прав: сам он был катастрофой, просто еще не разразившейся. Бурей, не набравшей полную силу. Не стоило опираться только на свою точку зрения, Джон-Ин в этом плане был на порядок надежнее его самого. — Все в порядке? — закончив, подошел к нему маг. — Мы можем уезжать? — Да. Я полагаю, да. *** Джин-А весело верещала, рассказывая Джон-Ину о какой-то школьной тусовке, к которой даже не относилась. Тот слушал, разумеется. Из вежливости и уважения к его семье, и вроде даже пытался разобраться в хитросплетениях ее школьной жизни. Всего этого могло бы не быть, если бы Джон-Ин не отвлек его. Если бы Джин-Ву успел довериться треклятому монстру и покрывающей его системе. Его создатель — тот, чье сердце билось в его груди — явно был из владык. И наверняка желал миру уничтожения его руками. — Сынок, — обратилась мама, начиная убирать со стола. Стоило помочь. — Ты совсем не ешь… Джон-Ин бросал на него встревоженные взгляды. И стоило понять сразу, единственным источником волнений за столом был он. Вымучив улыбку, Джин-Ву склонился к тарелке. — Задумался, извини, — прокомментировал он, принимаясь за еду. Джон-Ин вовремя отвлек Джин-А, спрашивая что-то о рассказанном, и та начала отвечать в подробностях даже слишком воодушевленно. У мага была своя семья. Семья, которая могла пострадать или погибнуть в этой войне, даже не узнав, с кем он. Как он. Что есть кому защитить его, даже если мир рухнет. Может, они совсем не были близки, Джин-Ву это уже понял, но едва ли им было плевать, как будет жить их собственный ребенок. Еда была привычно вкусной, как и всегда. Пока было время, Сон хотел бывать тут как можно чаще, а Чхвэ почему-то не был против, возможно, думая о том же: они не знали, сколько осталось миру. Они не знали, сколько лет-месяцев-недель-дней осталось их близким. Аппетит пропал окончательно, но Джин-Ву доел все, что было на тарелке. — Вы же завтра еще не охотитесь, братик? — Нет, — качнул головой Джин-Ву. Завтра открывались врата в штатах. — Завтра у нас отдых. — Придете к нам? — Джин-А, прекрати допрос, — нахмурилась мама. — Мы будем очень рады, если придете на ужин. Стоило думать не только о себе. Джон-Ин потерял бы всех, кто ему дорог, точно так же. — Но даже мы с твоим отцом не ходили к родителям каждый день, а нравы помолодели на тридцать лет, так что я не буду настаивать, — рассмеялась она, Джин-Ву улыбнулся ей. Показалось, что Джон-Ин, поправив очки, пытается спрятать зардевшиеся щеки. — Посмотрим, ладно? — предложил он, почти уверенный, что вечер они проведут иначе или вдвоем. Мама кивнула. — Кайсел или машина? — предложил Джин-Ву выбор. Всегда, как и он сам, Джон-Ин выбирал небо. *** — Знаешь, — начал Джин-Ву неожиданно, отвлекая от отчета Ча, который требовал на изучение всего несколько минут. Обычно Джин-Ву от дел не отвлекал, и это заставило тут же насторожиться. — Нам до Пуссана на Кайсел меньше часа. Пуссан был городом, откуда Джон-Ин родом, и возможно это было всего лишь совпадением, но тут же навело на определенные размышления. Подруга Джин-Ву, Джу-Хи, была там же. Возможно, он лишь хотел их познакомить. — Пуссан? — вопросительно промычал Джон-Ин. — Я подумал… Ты знаешь мою маму и Джин-А. Просто, может, хорошо было бы познакомиться и с твоей семьей? Мне, я имею в виду. Успеть, — последнее произнесенное слово начисто разбило идею о мягком, но однозначном отказе. Их жизни правда висели на волоске. Джон-Ин не тешил себя иллюзиями. Джин-Ву был стороной войны, он сам — расходным материалом. «Успеть» в его случае обретало особый вес. Если Джин-Ву было нужно это, чтобы открыть какую-то новую грань, чтобы успеть с ним дойти до какой-то черты, что ж. Можно было потерпеть. Едва ли это было бы хуже, чем его отъезд из родительского дома после пробуждения. В конце концов, его родители были крайне воспитанными людьми. — Если ты не хочешь, это ничего, — быстро добавил Джин-Ву. — Все в порядке. — Да нет, — Джон-Ин пожал плечами. — Просто знаешь, у нас с ними отношения значительно прохладнее, чем твои с мамой и Джин-А. Мы не виделись… — по всему выходило, что три года, и он оторопело замолчал. Он отправлял им чеки на обучение сестры — и все. Они никогда не хотели от него чего-то больше. Он предлагал им деньги, но они были достаточно обеспечены и не хотели того, что получено не «обычным» путем. На уступки с совестью они пошли только в отношении учебы сестры. — Мы не виделись три года, — глухо закончил он. — Я… Знаешь, я могу просто докинуть тебя и полетать над округой. Не обязательно начинать встречу со знакомства с сомнительным парнем… — Нет, — Чхвэ тряхнул головой. — Нет, мы же ради этого и поедем. — Не обязательно. — Я не осилю две поездки подряд, ладно? — улыбнулся Джон-Ин. — Завтра выходной. И так совпало, что у нас тоже. Я позвоню им и узнаю, могут ли они. — Они плохо относятся к охотникам? — вдруг нахмурился Джин-Ву. Понятно было, почему он сделал эти выводы из его рассказов. Но он был в корне не прав. — Поверь мне, нет. Увидеть тебя в своем доме они сочтут за величайшую честь, — ответ был абсолютно честным, наверное, именно это расположило Джин-Ву в него поверить. Присутствие собственного сына для них, наверное, тоже было честью. Не хотелось знать об этом, вспоминать, насколько чужеродным бельмом на глазу он стал для них. Потому что вокруг него бесилась мана, горели вещи, а мама лишь повторяла: «это расплата за спасение человечества», когда он не мог взять в руки даже фотоальбом, не спалив его. Впрочем, за последние пять лет он стал куда сдержаннее, чем в ту пору. Он больше не был их сыном, теперь уже действительно. Стал чем-то другим, совершенным оружием, универсальным солдатом. Темная макушка Джин-Ву боднула его в плечо. Тот оставил легкий благодарный поцелуй, пообещал: — Больше не отвлекаю, — и вернулся к своим делам. Три года назад их встреча прошла нейтрально, потому что он перестал пытаться быть человеком, и он совершенствовал этот навык. До недавних пор, до Джин-Ву в его квартире. До того, как начал отчаянно пытаться все наверстать. Эта встреча обернулась бы катастрофой. Он обернулся, рассматривая уже не в первый раз так внимательно, как Джин-Ву моет пару стаканов. Взглянул, изучая человека, который переступал через себя вполне буквально, ради него, снова и снова, и понял, что не имеет права отказать. Джин-Ву ради него перевернул все. Вернулся из какого-то нелепого небытия собой, даже с чужим сердцем. Глупая память на этом фоне не стоило ничего. Все, что было, стоило навсегда оставить в прошлом. Его родители были вежливыми, неглупыми и порядочными людьми. Они ни за что не полезли бы между ними. *** Родной дом показался карикатурно маленьким. Память, похоже, создала безупречную фальшивку. Он помнил ручей неподалеку от дома как небольшую, но чистую и быстро бегущую речушку. Он помнил небольшую лужайку как огромный двор, а минивэн с мобильным холодильником почти как целый трейлер. Раздвижные ворота представлялись ему чем-то величественным. Это было странно. Когда он покинул это место, он давно не был ребенком. Почти целый год он провел в Сеуле, правда ютясь в конуре настолько маленькой, что это почти полностью оправдывало его взгляды на отчий дом. Кстати или нет, в Пуссане выпал снег, редкий гость даже в это время года. Старшего из его братьев, насколько знал Чхвэ, не должно было быть здесь. Тот закончил экономический — по его стопам. И сейчас мотался по командировкам, редко бывая у родителей. Сестра точно была в общежитии. Оставался только Чхвэ Джон-Ю, его самый младший брат, охотник С-ранга, оставшийся под крышей родительского дома, и учащийся неподалеку. — Джон-Ин? — Джин-Ву потянул калитку на себя, открывая для него. Бросилось в глаза отсутствие на нем перчаток. Разумеется, охотники их ранга не мерзли. Но этот визит напомнил, как часто Джон-Ин в детстве получал по отсутствующей шапке. Короткая улыбка тронула губы. — Да. Просто давно тут не был, — пояснил он заминку. — Ты можешь бывать тут когда угодно. Я оставлю тень, если хочешь и… — Нет, — Джон-Ин огляделся. Черепица была припорошена снегом, в целом дом и двор выглядели аккуратно. Родители не лгали — у них все шло хорошо. Джин-Ву нахмурился, но, к счастью, ничего не спросил. Дверь открылась одновременно с моментом, когда они вошли во двор. Джин-Ву не успел даже закрыть калитку. — Джон-Ин! — воскликнула она, тут же кланяясь ему, как никогда не делала до его пробуждения. Это резануло по памяти тут же. — Джон-Ли, — позвала она в дом, и тут же вернула все внимание к ним. — Господин Сон, — поклонилась она даже ниже. Джон-Ин знал, как ненавидел Джин-Ву подобные жесты. Он действовал заторможенно и чуть неумело, периодически поглядывая на самого Джон-Ина, чтобы понять, нигде ли не ошибся. Он не понимал: таким гостям как они в этом доме простили бы что угодно. — Для меня честь познакомиться с вами, госпожа Ю Мин-А, — глубоко поклонился Джин-Ву еще раз. Отец появился в дверях. — Господин Чхвэ Джон-Ли, — поприветствовал Джин-Ву, — здравствуйте! У вас здесь так просторно… После Сеула так и было. Джон-Ин хотел бы, дорого бы дал за возможность встретить все это впервые. — Благодарю вас, глава гильдии Сон, — поклонился отец. Джин-Ву выглядел, будто на него вылили ведро ледяной воды, и хорошо, возможно Джон-Ин этого не учел. Родители были вежливыми. Слишком вежливыми. — Ваш визит для нас — большая честь, прошу, проходите. Джин-Ву замер, явно пропуская его вперед. Чхвэ не знал, чего тот ожидал, но что-то подсказывало, что этот визит запомнится ему не в лучшем свете. *** — Я хотел позвонить тебе под Рождество, Джон-Ин, — улыбнулся господин Чхвэ, с улыбкой кивая сыну. До Рождества было еще три недели. — Недавно видел статью о том, что ты был ранен во время прохождения одного из подземелий. Джин-Ву вперил взгляд в Джон-Ина, изучая его фигуру. Разумеется, если бы тот был ранен, это было бы видно еще ночью. Тот, с другой стороны, совсем не удивился. — Да. Орки потрепали наш отряд. На самом деле Джин-Ву спас меня в тот раз. Ощущение сюрреализма нахлынуло тут же, и Джин-Ву никак не мог связать в голове происшествие с верховным орком и этот разговор. Прошло несколько месяцев. — Это такое гордое, но опасное призвание — быть охотником, — патетично снизив голос, кивнула госпожа Ю. То, что они несколько месяцев не знали о происшествии, в котором их сын чуть не погиб, окончательно сбило с толку. — Я всегда говорила: охотники — божий дар человечеству. — О вашей миссии в Токио писали даже в местных новостях, — кивнул отец. Джон-Ин чуть дергано пожал плечом. Ничего не происходило. Все было хорошо. Джон-Ин был прав, уважение к охотникам было неподдельным. Но как они могли не знать, а узнав, не позвонить, сбивало с толку. — А как дела у Джон-Ю? — поинтересовался маг, явно стремясь изменить тему. В целом, Джин-Ву тоже было неловко обсуждать охотничьи дела в первую же встречу. — Учится, — тепло улыбнулась мать Джон-Ина. — Решил не принимать участие в охоте? — Ты же знаешь, он С-ранг, причем по нижней границе. Это слишком опасно. С ней бы многие не согласились, но Джин-Ву понимал. Если бы его мать узнала про Е-ранг, от охоты она бы его отговаривала всеми силами. Разумеется, охотники даже D-ранга были далеко не бесполезны. Но она была права — в подземельях все могло пойти не по плану. — Да, — кивнул Джон-Ин, вроде бы чуть обиженно, хотя на это не было никаких причин. Ему, насколько Джин-Ву видел, не мешали. Что-то было не так. Чутье кричало об этом. — Пуссан… изменился, — он взглянул в окно. — Весь мир изменился, — будто бы печально ответила его мать, но тут же улыбнулась: — Глава гильдии Сон, я слышала, что А-Джин даже с тремя участниками является одной из мощнейших гильдий в стране. Вы планируете расширяться? Джин-Ву вскинул брови. Не казалось, что несмотря на уважение, дела охотников так уж им интересны. — Четырьмя участниками, — механически поправил он с вежливой улыбкой, кивнув на Джон-Ина. — Нет. Думаю, в этом нет смысла. — Ты закрываешь гильдию, Джон-Ин? Разве в вашем мире глава гильдии — это не почетная должность? — без агрессии, но с явным непониманием уточнил Чхвэ Джон-Ли. Джин-Ву не понимал тоже. Джин-А написала Джон-Ину десяток сообщений с радостью, удивлением и парой вопросов через десять минут после того, как информация была обнародована. Люди, связанные с охотниками, как правило были «в теме». С охотниками в этом мире были связаны почти все. Но даже если бы они задавались целью игнорировать информационный шум, были сотни блогов, где публиковалась информация исключительно об их сыне. Джин-А, справедливости ради, была подписана процентов на девяносто из них. — Гильдия останется. Ча Хэ-Ин, наверное, вы про нее слышали, стала ее главой. — Существенные изменения, — только прокомментировал господин Чхвэ, оставляя гадать о своих мыслях. — Теперь, как я понимаю, ваша ударная группа — самая сильная в стране, глава гильдии Сон. — Да, — чуть рассеянно подтвердил Джин-Ву. — Надеюсь, что так. — Джон-Хи все еще играет? — удивленно, будто бы, а может, просто искренне желая перевести тему, Джон-Ин указал на линейку фотографий. — В университете? — Да. Попала в женскую сборную факультета. Это не профессиональная игра, — быстро пояснила мама, с теплом оборачиваясь и разглядывая фото дочери. Джин-Ву понял, что именно смутило его на этой стене. Фото Джон-Ина — все, абсолютно — были сделаны до университета. Стена продолжилась. Но только для трех детей, старшего сына на ней не стало. За последние пять с лишним лет не было ни одной фотографии. Последняя, с выпускного — Джин-Ву разглядывал лицо еще не мага, еще почти подростка и едва узнавал его без знакомого блеска в глазах. Фото и грамоты все множились и множились вправо. Заполняли и верхнюю линию, раньше видимо предназначенную для Джон-Ина. Заполняли его место, но к нему не относились. У семьи Чхвэ было четверо детей, они воспитали каждого. И если с остальных они не сводили взгляд, то о нем будто забыли. Джин-Ву своей дурной инициативой притащил его в дом, где его правда не любили. Это не было обманчивым ощущением. Это не было чем-то из мыслей, в которых его стоило переубеждать. Это было чем-то, что стоило перекрыть собой. Своим вниманием, своей любовью, своей семьей. В этом доме этого искать не стоило. — Они часто бывают тут? — поинтересовался Джон-Ин, явно не заметив пару секунд анализа и тяжелые мысли, пронесшиеся в голове с такой скоростью, что, наверное, не отразились на лице. — Нет, что ты, — его мама махнула рукой. — У всех уже свои жизни. Видимся в лучшем случае раз в месяц. Джон-Ин не был здесь три года, и не был бы еще столько же. Глупо было пытаться дать этому время. Стоило его отсюда увести. *** Его братья и сестра выросли, разумеется. Родители, впрочем, за пять лет постарели. Это было нормально — напоминал он себе. Это было логично. Их жизни — все они изменились. В этом доме от него остались только старые фотографии да может пара памятных вещей. Нестерпимо захотелось забрать хоть что-то и уйти. — Можно взять? — потянул он руку к фотографии из того времени, когда они еще были его семьей. Его, еще совсем ребенка, отец учил кататься на лошадях. Умение в навык не перешло, но пару лет они периодически ездили в парк неподалеку. Это ему нравилось особенно потому, что большинство одноклассников лошадей видели только на фото. Отец выставил руку, явно стремясь оттолкнуть от фотографии, но тут же убрал. — Нет? — Джон-Ин отошел на шаг. — Если это необходимо, — пожал плечами отец. — Я не собираюсь забирать фото насильно, — фыркнул Джон-Ин. Тон стал на порядок холоднее. Вспомнились металлические шкатулки, в которые родители убирали документы и фото в то время, когда он пробудился. Он понятия не имел, почему у других не было такой проблемы. Джин-Ву вписался просто потрясающе. — Я хотел бы оставить его на память о сыне, — чуть задумчиво прокомментировал отец, пробегаясь по уголочку. Пламень всколыхнулся внутри, и Джон-Ин сделал шаг назад. Тут же отвлекся, о чем-то вежливо рассказывающий его матери Джин-Ву. Джон-Ин ощутил спиной его приближение. Наверное, сверкнули глаза. — Обо мне, — подчеркнул Джон-Ин. — Я имел в виду, что эти воспоминания мне дороги, — тут же смягчил отец, отступая на шаг и приподнимая руки. — Мы можем сделать тебе копию. — Конечно. — У тебя все еще бывают эти… эпизоды, — нахмурился он, боязливо заглядывая ему в глаза. — Наверное, это показатель невиданной мощи. Эпизоды — вспомнил Джон-Ин, как они называли скребущееся под кожей пламя, невыносимо щекочущее и свободолюбивое. Огонек скользнул по руке. — Джон-Ин, — позвал Джин-Ву тихо, возвращая на землю. Его прохладные пальцы коснулись костяшек. Рукав черной рубашки полыхнул в том месте, где не был прижат к коже. — Ох! — воскликнула мама, — простите, господин Сон! Джон-Ин успел потянуться к нему и тут же отдернуть руку, хотя пламя и было уже глубоко спрятано внутри предавшей его ладони. Джин-Ву приложил ладонь поверх пламени, прижимая обгоревшую ткань. — Джин-Ву, — Чхвэ покачал головой. Извиняться должна была не его мать. — Ты меня не обжег, — быстро протараторил тот, явно оценив выражение его лица. — Не обжег, не волнуйся. Все хорошо. Не стоило сюда возвращаться. Не стоило отматывать пять лет и пытаться наверстать. Не стоило. Джин-Ву мог понять многое, но не факел посреди их дома. — Эй, — тот шагнул вперед, подходя вплотную. Родители пораженно замолчали. Потемнело. — Если мы хотим успеть присоединиться к вечернему рейду, то нам скоро пора идти. Можем отправиться сейчас, чтобы я успел, — он показал руку, — переодеться. — У вас рейд так поздно, — сочувственно протянула мама. — Врата не дремлют, — откликнулся Джин-Ву прохладно. — Мы можем задержаться, если… — Нет, идем, — кивнул Джон-Ин, протягивая к нему руку, но не цепляясь. Хотелось уйти обменом, но вряд ли ситуация была так плоха. Тот тут же переплел их пальцы. Нужно было попрощаться, но во рту пересохло. — Был рад познакомиться. Простите, что уходим так резко, — быстро выпалил Джин-Ву и тени погребли их, отпуская уже дома. — Джон-Ин? — Джин-Ву, я не хотел… — Чхвэ устало покосился на рукав. Его родители были вежливы — он нет. Они были уместны — он никогда. Они произвели на Джин-Ву нормальное впечатление, наверняка — он поджег его рубашку. — Прости меня, — быстро вставил тот до того, как услышать извинения. — Прости. Не стоило мне… Мне страшно, что эта война кончится разрушением большой части мира, и я просто не хотел… Это же твоя семья, понимаешь? Я хотел, чтобы у тебя был шанс… Но это твоя семья, ты уже достаточно пережил в том доме. Это тебе решать, не мне. Мне жаль, что ты пошел туда из-за меня. Огонь рванул по коже, но сейчас Джон-Ин хотя бы понимал его. Как и огонь, он мечтал выбраться из собственной шкуры. Он ненавидел эту отчужденность, невольно ожидая увидеть ее на лице Джин-Ву каждый чертов раз, но никогда не находил. Не нашел и сейчас — не стоило удивляться. Огня, конечно же, не было, лишь искры прошлись по пальцам. Джин-Ву потянулся к нему, и он отдернул руки, чтобы не поранить. — Не обожжешь, — очень тихо пробормотал тот. — Ничего, — убедительно добавил он, касаясь пальцев. — Поверь мне. Ночью ты горячее, — он тут же виновато замолчал, потупив взгляд. — Я больше никогда не хочу туда возвращаться, — вдруг понял и тут же озвучил Джон-Ин. — Я не хочу даже звонить им на Рождество. Я ничего не хочу знать, даже если мир рухнет. Если я умру, не хочу видеть их на похоронах, я не хочу, я так устал от этого, это же просто чужие люди, и я им чужой, это не… Джин-Ву молча обнял его. — Не семья, — тихо закончил Джон-Ин, уже совсем спокойно. Это было правдой уже пять лет. Просто сегодня он ее озвучил. — Прости, — снова извинился Сон. Джон-Ин покачал головой. Его предложение стало особенно понятным после объяснений. — Мне не следовало тебя туда тащить. Мы можем обсудить?.. — он запнулся, отстранился, и тут же закончил чуть тревожнее: — случайные поджоги. — Мне жаль… — Перестань, — попросил он тут же, вопреки предложению. — Меня не волнует рубашка. И даже если бы обжог меня — не волновало бы. Просто… это случилось с твоей зажигалкой? — Нет, — объяснить это было сложно. Для родителей это всегда было одно и то же. Но для него была огромная разница между ситуацией с человеком, метнувшим в стену телефон, пусть и в порыве ярости, и ситуацией, в которой телефон треснул в руках от одного его присутствия. С зажигалкой он был ярости. Он понимал это. Он поддался ей. Сегодня он не поддавался. Наверное, разницы не было. — Нет? — С зажигалкой было как швырнуть что-то в стену от злости. Мне не стоило. Просто я ненавидел эту беспомощность… — его поняли. Джин-Ву кивнул. — Сейчас я… Я не знаю. Наверное. — Тебе это никогда не вредило? — Что? — переспросил Джон-Ин автоматически на абсолютно неожиданный вопрос. В прогнозах было все, вплоть до мягкой просьбы держаться подальше от Джин-А или хотя бы не касаться ее. Этого в прогнозе не было. — Я беспокоюсь. Слышал историю об охотнике А-ранга, маге с силой льда, который случайно заморозил себе руку, и я просто не хочу… — он провел по запястью. Погладил костяшки. Прошелся по пальцам. Огонь тлел внутри. Ластился к коже, не пытаясь вырваться. Огонь привычно склонил голову. — Я видел тебя испуганным, видел злым, видел расстроенным, видел счастливым, и я знаю, как гуляет твоя мана. Но никогда это не становилось материальным пламенем, — пояснил он. — Не было искры, — задумчиво прокомментировал Чхвэ. Родители были той самой искрой. Будящей силу вне зависимости от его воли. Разжигающей пламя из уже заготовленного топлива. — Сегодня?.. — Я не знаю, в чем разница, Джин-Ву. Просто… Это дом моего детства. Дом, в который я уже не смогу вернуться, как бы хорош ни был. Сколько бы людей ни спас. Сколько бы монстров ни убил. Сколько бы ни зачистил врат. Это чужие люди и чужой дом, и я никак не могу этого обратить. В самом начале так было каждый день. Они называли это эпизодами. Не знаю, может, раз сегодня… Может, стоит подарить тебе шкатулку из металла, чтобы в этом доме было хоть одно безопасное место от меня. Это было нечестно — он знал. Джин-Ву беспокоило совсем не это, но воспоминания захлестывали. Воспоминания оскорбляли его настоящее. — Пожалуйста, расскажи мне, если это повториться. Ты мне важен, — проигнорировав очевидный повод к ссоре, попросил Джин-Ву спокойно. — Я боюсь за тебя, а не тебя. — Это не твоя проблема… — Она наша, — отрезал тот. — Как и все мои, разве нет? И что важнее, я могу помочь. Клык сможет подавить огненную магию, во всяком случае ненамеренную, если будет нужно. Поэтому пожалуйста, давай действовать вместе, если что-то будет не так. Спорить с ним абсолютно не хотелось. Огонь еще чуть-чуть щекотал, но это прошло бы после первого же расхода маны — он знал. — У нас правда есть куда пойти в рейд? — уточнил Чхвэ с надеждой. — Я думал просто послать Бера, но… — Джин-Ву пожал плечами. — Да. Можем и присоединиться. *** Стоило просто зайти в «Штаб», расположенный на втором этаже высотки Охотников, Джин-Ву окатило волной чужого горя. — Джин-Хо? — Хенним, — тот вымучил улыбку. — Рад тебя видеть, ты рано, или это я… Да. Есть подземелья А-ранга, две штуки на сегодня, и так как вы сказали, что можно выкупать и низкоуровневые подземелья… — Джин-Хо, что случилось? — спросил Джин-Ву. Идея, впрочем, пришла в голову тут же. Тот качнул головой и закусил губу. Было видно, что он вот-вот заплачет. На его столе были совсем не бумаги по делам гильдии, а альбом с заметками. Впрочем, Джин-Ву знал его альбом, тот лежал поодаль, и это был не он. Джин-Ву, как говорил сам Джин-Хо, был его гордостью. Не сложно было догадаться, чьей гордостью был Джин-Хо. — Да просто в семье… Мой отец впал в вечный сон, — выдавил он. — Спасибо за беспокойство, Хенним. — Где он? — в другой ситуации Джин-Ву предпочел бы, чтобы это было сюрпризом. — В больнице. — Конкретику, пожалуйста. Название больницы. Номер палаты… Джин-Хо распахнул глаза. — Но… Ты можешь?.. — догадался он. — Не знаю, — отрезал Джин-Ву. — И это должно остаться между нами в любом случае. Тот закивал так интенсивно, что его шея вызывала беспокойство. В его умении молчать Джин-Ву во всяком случае не сомневался.