Смерть и пламень

Не то чтобы в сериях Running Man было что-то по-настоящему веселое. К счастью, он был охотником, и ему никогда не приходилось проводить свои вечера так, и пару выпусков он вполне мог перенести без глобальной деградации… себя. Чхвэ фыркнул. Шоу было глупым, но его это устраивало: Джин-Ву хотя бы лежал на диване, и Джон-Ин неплохо знал его, так он имел неплохие шансы уснуть. Бегло глянув в его сторону, Чхвэ улыбнулся шире, запоминая. Тот выглядел немного напряженно, и зачем-то притворялся спящим. Джон-Ин знал, как он спит, и на сон это было не похоже. Впрочем, может, телевизор резал глаза. Быстро взяв пульт и сделав яркость поменьше, Джон-Ин постарался сосредоточится на выключателе. Был поздний вечер. За сутки до этого Джин-Ву сомкнул глаза максимум на пару часов и посмотрел кошмар про него, и вряд ли это можно было назвать отдыхом. Его наличие смягчало и дерьмовые дни, и тупое шоу, и бродящую внутри неприятную лихорадку. Его наличие, вообще-то, само по себе перекрашивало в белый большинство оттенков серого, а черный основательно осветляло. Владыка Теней был, как ни парадоксально, основным светочем в его жизни. Вспомнив о том, что сосредоточение маны и кладезь полтергейстов сопит рядом, Джон-Ин пожестикулировал рукой, одними губами зовя Игриса. Тот появился, из чьей тени — не разобрать, и Чхвэ одними жестами попросил его снизить яркость ламп. Тот понятливо подошел, слегка потупил, явно пытаясь не вырвать выключатель с корнем, и, начав убавлять, обернулся. Джон-Ин дал отмашку через пару секунд. Пропади свет совсем — Джин-Ву точно заметил бы. Показав большой палец, снова губами Чхвэ шепнул: «Спасибо». К ответным низким поклонам он так и не привык. У них была самая странная семья на свете. Впервые подумав об этом так, Джон-Ин слегка усмехнулся, и даже глухо фыркнул, снова глядя на невпечатляющий сюжетный ряд. У Владыки Теней были тысячи домочадцев. Он одомашнивал все, что видел на своей дороге. Подбирал как бездомных котят: и Джин-Хо, и теней. И, конечно, его. Порой даже нравилось чувствовать себя котенком. Незатейливая охота людей друг за другом не увлекала совсем, но теперь он хотя бы мог сказать, что смотрел это шоу хоть раз после школы. Впрочем, едва ли кто-то стал бы его спрашивать о таком. Он попытался сосредоточиться на происходящем на экране. Что-то тревожное не давало. Ерзало где-то рядом, будто Джин-Ву ворочался — тот лежал неподвижно как камень. Мана была нестабильна, — вздохнув, напомнил себе Джон-Ин, потому что словно маятником от хорошего настроения закинуло в клетку безысходности. Он чувствовал себя так, будто не может двигаться. Это было сущей ерундой. Джин-Ву вряд ли уснул. Он хотел бы быть рядом. Он был бы в ту же секунду, достаточно было сжать его ногу пальцами, и Чхвэ не остался бы один с этим. Но будить его не хотелось, и Джон-Ин пригвоздил себя к дивану, чувствуя, как в груди начинает давить от безотчетной и абсолютно беспричинной боли. Ощущение потери было настолько острым, что показалось сродни тому, что он испытал, поняв, что Джин-Ву вошел в Картенон без него. В переносице, где-то между глазами сдавило, а ком в горле пришлось громко сглотнуть. Джон-Ин с усилием сосредоточился на телевизоре. Скорее всего, это было побочным явлением, и прошло бы так же быстро, как началось. Джин-Ву будить все еще не хотелось. У него были достаточно дерьмовые дни. Ощущение запрета на просьбу о помощи отчаяние лишь подогревало. Он мог позвать Джин-Ву, всегда. Это было таким же очевидным фактом, как способность создать пламень. Настолько безоговорочным, что ставшим частью его. Сидя на диване за просмотром телешоу, придавленный ногами дремавшего Владыки, в их доме, в окружении уже привычных теней, он чувствовал себя так, будто его сердце — его Джин-Ву — выдирают из его жизни, забросив в закрывающиеся врата. Некстати взметнулась внутри короткая паника: это могло быть предчувствием. Маг, в силу своей работы и ранга, неплохо это отличал. Оно не было. Это был психоз перепробуждения. Ломка по силе. Побочный эффект. Психическое расстройство. Чужеродное наваждение. Это даже не казалось его собственной частью, настолько остро, настолько неожиданно, настолько подло было это чувство. Оно било исподтишка из мест, о существовании которых он даже не знал. Быстро переведя взгляд на Джин-Ву, он осознал, что не может разомкнуть свои сжатые в молчаливой агонии губы. Ощущение утраты дожимало, не проходило, сводило с ума, бросало в открытый космос, оставляя там задыхаться. Словно вся жизнь бесследно пронеслась до самого финала за пару секунд, и теперь нелепо кончалась, только начавшись. Губы Джин-Ву дрогнули. Джон-Ин не заметил бы, если бы не смотрел прямо на его лицо. Он не спал. Не было ничего, что помешало бы обратиться к нему, потому что что-то было не так. Он и так был… Чхвэ поймал за хвост едва не ускользнувшую мысль. Ступор слетел как пресловутое наваждение, и он ощутил себя снова сидящим на диване и смотрящим глупое шоу с самым близким ему человеком на руках. Ощутил себя в себе, получив назад болезненным даром и их непрожитые еще годы, и тысячи вечеров, подобных этому, и безграничную любовь к тому единственному, с кем время приобретало значимость большую, чем элемент системы планирования. Глубоко вздохнув, Джон-Ин сжал колено Джин-Ву. Тот поморщился как от боли. — Хэй, — протянул маг, наклоняясь к нему и трогая за плечо. Сомнений почти не было. Ничто иное не могло оглушить так сильно. Никакие побочные эффекты не мешали тянуться к нему, звать его, желать его. Тот подчинился словно в трансе. Позволил приподнять себя за плечи, водрузив на колени как стоило изначально. Не отреагировал ни на беглый осмотр, ни на поцелуй в щеку, даже не открыл глаза. Если Чхвэ до сих пор долетало такое, что внутренности будто прокручивало, каково было самому Джин-Ву, он не хотел представлять. Слов не было. Они застряли в горле слипшимся колючим комом где-то на ощущении одинокой бесконечности космоса без Джин-Ву. Разлетелись кусками в миг, когда быть разорванным вакуумом на мелкую пыль показалось пределом мечтаний. Если бы очень постарался, Чхвэ смог бы выдавить пару неловких слов, потому что его ощущения были чувствами Джин-Ву через призму, максимально их рассеявшую. Маг не мог говорить связно. Он, для которого эта боль мерцала как свет прячущегося в тумане фонаря, испытывал сложности. Джин-Ву, находящийся в эпицентре, скорее всего, был этим парализован. Молча устроив их друг к другу вплотную, Джон-Ин обнял его, прижимая к своей груди, шаря руками в попытке защитить от того бездушного вакуума, который казался спасением. Вспышки маны целовали пламенем того единственного, с кем мир хотелось не спалить дотла, а озарить теплом и светом. Если было больно, Джин-Ву не обращал внимания. Всего на пять минут Джон-Ин решил не обращать внимания тоже. *** Серия шла часа полтора. Титры на экране стали сюрпризом. Бежали по экрану словно незнакомые слова белыми мазками на черном фоне. Джон-Ин помогал ему, привычно, как всегда. Всегда был рядом, решал его проблемы, словно был ему чем-то обязан за те крохи, которые Джин-Ву предлагал. Джон-Ин поднялся. Пустой взгляд пропускал титры как деревья вдоль дороги. Свободно и не фиксируя. Шаги Чхвэ — босыми ногами по ковру и паркету — трещали где-то в голове. Джин-Ву никогда ничего не желал себе, как его. Джин-Ву никогда не берег никого как его. Никогда сил Джин-Ву не было так недостаточно как с ним. Джон-Ин молча положил руку на его щеку, и Джин-Ву заторможенно поднял взгляд. — Давай, — попросил тот тихо, подставляя стакан воды прямо к губам. Сон видел одного охотника в такой ситуации: из его первого подземелья его выносили. Он был травмирован, но не настолько, но медики поили его из бутылки, точно так же держа у его губ, а капли летели вниз на мокрую перепачканную кровью майку. Джин-Ву медленно моргнул. Джон-Ин обнял за плечи, словно не уверенный, что тот понимает слова, и прикоснулся к губам краем стакана, совсем слегка наклоняя. Джин-Ву дернулся помочь, но в итоге замер, просто делая мелкие глотки. Капли на футболку не падали. Крови не было тоже. Джон-Ин замер, аккуратно обводя пальцем его губы. Отдал стакан тени, сразу же испарившейся. Они вообще-то кишели вокруг, но держались поодаль. Джон-Ин очень медленно оперся коленями по бокам от его бедер, зависая над ним, и поднял за подбородок. Джин-Ву прятать глаза и не собирался. Тот уже видел в них все, что стоило бы скрыть. — Джин-Ву, за последние пару дней случилось очень… очень много всего. Это может путать, — как-то виновато, словно это было его виной, пробормотал он. Джин-Ву кивнул. Запутавшимся он себя и чувствовал. — Я знаю, тебе совсем плохо, но, если я прав, это пройдет. Только потерпи, ладно? — Хотел бы я, чтобы ты этого не знал. Не знал, как выглядит шок. Не знал, как рыдает после подземелья двухметровый мужик, хвастающий, что до пробуждения тягал два своих веса. Не знал, как перестает пахнуть кровь, когда привыкает нос, и как начинает снова, когда вода размачивает засохшие корки ран и потроха монстров. Не знал, как выглядят тени, и никогда не задавался вопросом: а что, если?.. — Эй, эй, — будто испуганно, Джон-Ин опустился к нему, встал с ним вровень, носом к носу, словно примагнитило. — Джин-Ву, это не ты, это состояние. Это временно, ладно? Тебя надо согреть, — шепнул он будто сам себе, и тепло его магии накрыло с головой. Джин-Ву глотнул раскаленный воздух. У Чхвэ были пальцы как расплавленный металл, они казались каплями разогретой жидкости, стекающими до самых ладоней, снова и снова, пока он гладил, пытаясь успокоить то, что успокаиваться было не должно. — Я в порядке, — Сон начал подниматься. Ноги оказались сложены по-турецки, и Джон-Ин придавил его сверху и поймал его за плечо без какой-либо сложности, пока тот пытался их распутать. — Поверь мне сейчас, пожалуйста, — чуть дрогнувшим голосом попросил он. — Помнишь, мы говорили, что если я замечу что-то странное… Я заметил. Пожалуйста, остановись, ты не в порядке. С утра — не в порядке. Со вчера — не в порядке. Джин-Ву напрочь не понимал, где прокололся. Он пытался помочь. Пытался позаботиться после… Мысль сорвалась. Разум мгновенно впал в ступор. «После вчерашнего», — хотел вновь подумать он, но не вышло, и внутри под глазами защипало. Кровь бросилась к лицу. Он не ведал, что творил. За клиентами Селнер охотились, а он привел Джон-Ина прямо к ней. — Сиди, сиди, прошу, не заставляй меня драться с тобой, — взмолился Джон-Ин, прижимая его за плечи. Джин-Ву понял, что видит себя со стороны. Глазами Игриса. Видит свои руки, не расслабляющиеся, не отпускающие сиденье дивана. Стискивающие его кожу до скрипа. До треска. До дыр. Дикий взгляд Джон-Ина, мечущийся по комнате в поисках помощи. Спасения от него. Он не хотел думать, зачем тому драться. Может, Чхвэ все же поставил его в подходящий ему ряд: с другими Владыками, несущими смерть — и собирался защищать. Сам себя и весь мир. Зрение было тусклым, монохромным в синих тонах. Тени расползались от фигуры своего Повелителя, словно оставляя на Джон-Ине кляксы. Грязный шлейф смерти за спиной ярчайшего из существ. Джин-Ву прикрыл глаза. Ужасная картина все не исчезала. — Джин-Ву, — Джон-Ин с импульсом опустился прямо между его бедрами, выбивая из точки зрения теней. Вколачивая обратно — в диван, в себя, в чертово тело, которое здесь родилось, и было бы чертовски счастливо прожить обычную жизнь с Джон-Ином. Ему самому уже было не забраться назад в ту нору, в которой это было возможно. — Мне очень нужно, чтобы ты сейчас пошел на контакт со мной, можешь? Эти контакты он бы никогда не порвал, хотел сказать Джин-Ву, но слова все еще застревали в горле. Он молча кивнул. — Можешь объяснить мне, хотя бы в общем? Хотя бы в двух словах? Просто, чтобы я понимал, что с тобой творится?.. Джин-Ву не понимал и сам. Знал только, что никогда прежде его не ломало так больно. Если бы это была обкатка под Джон-Ина, что ж, это прокрустово ложе стоило бы того. Он был готов, как дерево на ветру, склониться до самой земли изначально, если бы это только имело смысл. Вместо этого он испортил весь вечер, весь настрой, напугал, уничтожил шанс на спокойный сон и облегчение. — Я… Я просто задумался… — собрать мысли в кучу было откровенно тяжело. — Я в порядке, — закончил он неловко. — То есть, мне немного грустно, да, но это нормально, учитывая… — «вчерашнее» снова зачесалось на языке, словно обдирая его в кровь. Мысли возвращались на площадь перед Ассоциацией, и весь мир не стоил одной этой жизни. Жизни человека с теплом домашнего огня под кожей и искрами в глазах — его человека. Джон-Ин хотел, чтобы он пошел на контакт. Это была его единственная оставшаяся просьба. Это и не уходить — вторую он выполнил. — Можешь убрать ману из глаз? — попросил Джин-Ву тихо. Такое не прощали — вдруг вспомнил он, что говорил Джон-Ин о просьбах спрятать ману. Хотелось хоть один раз увидеть его человеком не на фотографии. Глаза потемнели до красно-карего. Джин-Ву пораженно молчал. Даже, когда он лежал почти без маны на больничной койке, что-то все равно проскакивало, и сейчас на свету Джон-Ин сидел перед ним, выглядя совсем иначе. Почти ничего не изменилось, но будто выключили свет, к которому Сон так привык, что перестал замечать. Вся огненная мана нырнула внутрь, оставляя пустоту и холод, и квартира показалась обжигающе ледяной, как и должно было быть посреди зимы. Зрелище оказалось вместо приятного почти невыносимым. Словно огромную пропасть прочертили между ними их различия. Он мог бы перебраться — заплатил бы Джон-Ин. — Тебе мешает моя мана? — хрипло уточнил тот с нотками растерянности. — Нет. Нет, все, верни как было, — попросил Джин-Ву. — Как удобно. Я лишь понял, что не знаю, какого цвета твои глаза. Чхвэ молчал. Стало не особо легче, но мысли хотя бы приходили в порядок. К Селнер не ходи — он знал: Джон-Ин напуган, дезориентирован и очень расстроен. — Если бы у тебя была возможность переиграть?.. — глухо начал Сон, тут же качнул головой. Нужно было заткнуться. Прийти в порядок. Спасти, что еще можно, и кого можно, чтобы на руинах этого мира Джон-Ин, во-первых, был. А во-вторых, не был обречен всю жизнь бегать с ним в одном колесе, потому что иных не осталось. — Что переиграть? Джин-Ву, поговори со мной. Пожалуйста. Откровенная мольба в его голосе была невыносима. Джин-Ву бы отдал ему все, о чем бы он ни попросил, и все, что не просил, в придачу. — Врата. Силу. Пробуждение, — он и сам не знал. Быть гражданским в мире Охотников, наверное, было еще страшнее. Глупо было отказываться от силы S-ранга, обменяв ее на случайную смерть от рук низкоуровневого психа, или оторванную голову во время одного из прорывов. — Мир без магии? — понял как-то Джон-Ин. — Без врат? Джин-Ву пассивно кивнул. — Я знаю, много людей погибли. Много людей пострадали. Но сколько спаслись? Это не только бич планеты, Джин-Ву, это надежда. Болезней, кроме вечного сна, почти и не осталось, а войны за энергию теперь в прошлом. Запаса камней у одних Охотников хватит, чтобы обеспечить электричеством Азию лет на пятьдесят… — Это не про твои желания. Это про твой долг, — усмехнулся горько Джин-Ву. Для Чхвэ все было долгом. До него, как тот сам говорил. Хотя Джин-Ву стоило скорее считать самым крупным способом отдать этот долг в истории. — Это про мои оправдания, — качнул тот головой. — Это то, как я оправдаю себя, когда откажусь воскресить миллионы людей. Спасти твоего отца от смерти и твою мать от четырех лет комы. Тебя — от бесконечной боли, Джин-А — от смерти друзей, а моих родителей — от потери сына. Это то, что я буду говорить людям, и себе, чтобы спокойно спать по ночам, когда откажусь. Потому что моя сила — моя. Она мне как рука, и жить без нее значит жить неполноценно, но, что хуже, твоя сила — твоя часть. И твои тени у нас дома, и само то, что у нас есть общий дом — этого бы не было. То общество перемололо бы нас, Джин-Ву, не вдаваясь в детали. Мы были бы изгоями. Мы боялись бы снимать одну квартиру на двоих. Да мы бы даже никогда не встретились… — Зато ты был бы счастлив! — Как?! — поднял голос Джон-Ин. — Там же не было бы тебя! И я не знаю, о каком счастье ты говоришь, потому что мне даже представлять это больно! Боль не имела значения. Неудобство можно было пережить. Опасность была мерилом всего. — Если победа будет стоить мне тебя, то лучше мне не побеждать вовсе. Если боль — цена за твою жизнь… Джон-Ин вздохнул. — Я — S-ранг. Один из тех, кто по идее может выжить в полуразрушенном мире даже в худшем сценарии. — И на руинах, в которые мир превратят мои сородичи… — И на этих руинах с тобой мне будет лучше, чем без тебя в лучшем из миров, — зло закончил Чхвэ. — Это то, из-за чего ты такой? — спросил он тише. — Я знаю, что вчера облажался — нет, молчи — это так. Я облажался, не потому что потерял сферу, и не потому, что проиграл, но было окно, когда я должен был позвать тебя. Ты бы вернулся. Тени бы успели затормозить его. Он схватил меня за руку — у меня было мало шансов. Меньше допустимого. Я не справлялся, и я должен был позвать тебя, но я чувствовал себя полезным тебе впервые за… — он явно сбился со счета. — А теперь у них сфера. Но даже это не самое худшее. Твое состояние пугает меня сейчас в разы больше. И я знаю, я понимаю, потому что будь там ты, я… — он замолк. — Я облажался. Я не могу этого исправить. Но обошлось. И я сделаю все от меня зависящее, чтобы быть в безопасности, потому что я знаю, что на кону. Но пойми, пожалуйста, я ничего бы не откатил. Ничего не изменил бы, потому что это все привело меня сюда. Я не хочу ту другую фальшивую жизнь, где не знаю, что родители забудут меня, если я ошибусь. Если выйду за рамки. Если выберу парня. Не хочу фальшивую жизнь со спичками в кармане и без твоих теней. Не хочу жизнь, в которой твоя сестра не пытается заставить меня подписать самые позорные постеры в мире… Джин-Ву тихо засмеялся. — Ты вызываешь жуткое привыкание, Джин-Ву, — мягко улыбнулся Джон-Ин. — Без тебя я вообще ничего не хочу. Какое-то время сквозь тишину прорывалось только тихое звяканье. Джин-Ву медленно повернул голову. Игрис ритуально позвякивал маленькой мерной ложкой, отмеряя чаинки по одной. — Я попросил его, тебе лучше попить горячего, — чуть смущенно пояснил Чхвэ. — Но такими темпами, я успею сам. Тебе легче? Потому что ты вроде начал разговаривать, но… Джин-Ву кивнул. Было сложно оценить и самому, а Джон-Ин явно не понимал, видит ли правду или лишь то, что хочет. Сон безбожно залипал, и считал это главной проблемой. Он не был уверен, что отреагирует даже на атаку, случись та прямо сейчас. Чтобы достать клинки ему, наверное, понадобилась бы пара секунд, а в бою столько не было. Возможно, адреналин бы починил его. Вряд ли Джон-Ин согласился бы это проверять. — Можешь… как тебе сейчас будет лучше проводить время? — Если можно, с тобой, — не задумавшись даже на секунду, откликнулся Джин-Ву. — Ну здесь у тебя нет выбора. Просто хотел бы отвлечь тебя, — признался он, и, словно Джин-Ву возмутился, быстро добавил извиняющимся голосом: — Мы можем обсудить что угодно, и ты можешь все это обдумать, но сейчас нужна пауза, потому что иначе мы рискуем вернуться на час назад. Он говорил «мы» вместо «ты», явно пытаясь избежать закономерных обвинений. С другой стороны, он бы не оставил, не ушел, не самоустранился, и речь шла действительно про них обоих. — Вряд ли получится отвлечь. Я постараюсь… — Джин-Ву пожал плечами, не зная, что именно будет в его стараниях, но хотя бы он не собирался думать о том, о чем думал, пока Джон-Ин смотрел Running Man. Он вообще собирался думать по-минимуму, и побольше исполнять простые приказы. — Если хочешь, ты можешь просто включить и смотреть, а я попробую уснуть, в этот раз взаправду. — Да ты с ума сошел, по доброй воле — ни за что! Одно из преимуществ того, чтобы быть охотником — не надо приходить и вечерами убивать время на эту поганую ерунду для идиотов, — выразился тот неожиданно резко. — Ты смеялся. — Ну, разок-то можно потерпеть, — Джон-Ин качнул головой. — Прости. Я не всерьез. Если тебе нужен фоновый шум сейчас, я включу, и даже уснуть под это смогу. Все, что угодно, ты же знаешь? Джон-Ин был прав. Он не был в порядке. Это было состояние, не он сам. Это было временно. Это имело основания, но это не было всей правдой о них. Было интересно, смог ли тот высокий охотник вернуться? Пройти врата, а за ними еще и еще, или шок сломал его навсегда? Война была вокруг них, и они не были ее стороной, они были спорной территорией, не особо кому-то интересной. В отличие от того охотника он сломаться не мог. — Знаю, — кивнул он. Игрис вроде закончил считать чаинки, и теперь грел электрический чайник с открытой крышкой, словно пытался определить температуру воды на глаз. Раздался стук в дверь, заставив напрячься. Тени тут же расползлись, заняли свое место — чернильными кляксами в тени мага, все разрастающейся с каждым днем. Джон-Ин замер над ним, словно не зная, куда себя деть. — Уходите! — вдруг крикнул он непривычно грубо. За дверью не шевелились. Стоило открыть самому. Так было безопаснее. Ноги словно затекли от длительно сидения в подобии позы лотоса, и он не смог даже начать вставать. Приподнялся на руках, и рухнул обратно. — Не исчезай. Пожалуйста, — попросил Чхвэ тихо. Он быстро кивнул. У него не было и в мыслях. Стук повторился. — Бер, открой им, будь так любезен, — кровожадно попросил Джон-Ин. Бер тут же появился. Джин-Ву не замечал, как бегло его маг взаимодействует с их тенями. — Господин возлюбленный короля желает их с головами? — Да, головы пока оставь при них. Разбирало на смех. Джин-Ву оторопело смотрел, как муравей, явно понявший замысел, открывает дверь с ходу издавая пронзительный стрекот. Раздался сдавленный вскрик Бен-Гу, рык Юн-Хо, и крепкая ругань Джин-Чоля, от которого Джин-Ву ожидал меньше всех. — Добрый вечер, господин Бер, — мелодично поздоровалась Хэ-Ин. — Я прошу прощения за это грубейшее нарушение правил приличия. После вчерашнего мы все озабочены состоянием главы… — она замялась. Джин-Ву покачал головой, слабо улыбаясь: она так хорошо начинала. — В общем, мы бы хотели навестить господина Чхвэ. Мы бы предупредили. Но их не было на связи с самого утра. Джин-Ву прикрыл лицо руками. Он не был уверен, что выдержит этот вечер. Онемение в ногах сходило на нет. — Минуту, — попросил Джон-Ин тихо. — Пригласи их. Ты вчера… Ты всех напугал, не только меня, — шепнул Джин-Ву быстро. Он был достаточно в порядке. Поднялся на ноги, и голова была чуть пустой и гулкой, но хотя бы комната не вертелась. — После крика «уходите», вы должны были все понять! — возмутился Джон-Ин, подходя к дверям. Было обидно за Ча. — Мы поняли, что ты растерял единственное привлекательное, что в тебе было — твои снобские манеры! — огрызнулся Юн-Хо чуть дрогнувшим голосом. — Счастлив наконец-то оправдать твои ожидания! — Для этого вчера надо было утонуть! Руки сжались в кулаки. Джин-Ву прикрыл глаза, доверяя зрению теней. — Я пытался как мог, но у Джин-Ву особо не забалуешь… — Вечно батрачил бы в его… Джон-Ин сделал резкий жест рукой поперек горла. Из-за него, разумеется. Юн-Хо проглотил возмущение, и тише, на грани для S-рангов, словно забыв, что Сон их многократно превосходит, шепнул: — Рад, что цел. — Спасибо, — поблагодарил Джон-Ин одними губами. — Давайте, — озвучил он громче, делая приглашающий жест. — Заходите. Бер, все, спасибо, отмена, — вмешался он, когда муравей склонил голову со стрекотом. — Глава Чхвэ, я действительно прошу прощения… — начала красная как помидор Ча, уже проходя в двери, и запнулась, глядя на Джин-Ву. Он открыл глаза с запозданием. Реакции были плохими. Он бы не защитил Джон-Ина даже от четырех присутствующих, не говоря уже о Владыках. — Охотник Сон, — поклонилась Хэ-Ин, слабо улыбаясь. — Простите, что мы так поздно. — Ничего, — качнул он головой. — Понимаю. Сам бы тоже пришел. — Вот, помощь потерпевшим, — совсем не смущенный Бэк махнул в воздухе бутылкой. — Чистейшее крепкое андонское соджу. Подпаленные рукава нынче в моде?.. Джон-Ин тяжело вздохнул: — По-твоему, мне вчера не хватило жидкости? — Ну не гадючься, — фыркнул Юн-Хо. — Это для Сона, мне вчера показалось, ему нужно. Бен-Гу тебе принес фруктовую корзину, не завидуй. Джин-Ву сделал неуверенный шаг вперед, стараясь, чтобы не было заметно, что его почти трясет, и постарался улыбнуться. Юн-Хо вчера, похоже, успел разглядеть на порядок больше, чем он думал. Бен-Гу просочился в дверь следом за ним, и Джин-Чоль, замыкающий процессию, прикрыл ее. Вокруг было почти четыре S-ранга. Страх почему-то отступил. Детоксикация занимала с момента отравления около трех секунд. Но отравление алкоголем наступало не сразу. Он взял бутылку, стояло 45 градусов — Юн-Хо знал толк в том, что нес. Джин-Ву молча крутанул крышку со знакомым трескающим звуком, тут же переворачивая бутылку и делая несколько крупных глотков. Надпись не появилась. Может, он успел бы почувствовать хоть что-то прежде, чем запустилась бы программа. Хотя бы неприятный жар обнял желудок и ошпарил горло, и это было уже лучше, чем полное ничто. Боль вообще была лучше несуществования. — Ну вот. А то Джин-Чоль все «неуместно, неуместно», — намеренно противным голосом прогундосил Бэк, хлопнув его по плечу, и это, пожалуй, впервые не вызвало протеста. Загорелось чертово уведомление. «3…» Джон-Ин успел подойти к нему, пристально изучая бутылку. «2…» — Я думал, ты не пьешь, — фыркнул он. «1… Действие яда нейтрализовано». — Я пытался, — понуро признал Джин-Ву. — Но любые яды нейтрализуются. Вот. Уже, — он протянул бутылку Бэку, не скрывая разочарования. — Абсолютно бесполезно. Бэк удивленно нахмурился: — То есть, ты даже не можешь напиться? — пораженно, словно Джин-Ву только что призвал теней впервые, спросил он. Сон кивнул. — Как ты тогда вообще с ним живешь?.. *** Джон-Ин ощутил изменения сразу. Пожалуй, это было закономерно. Все не могло идти настолько ровно, как шло последние дни, которые он ловил с жадностью, с ранних лет ему свойственной. Каждая секунда с Джин-Ву, каждое утро: ленивое или суматошное, каждый день в подземельях, каждый вечер с тихими разговорами, с объятиями, с ужином на двоих, с визитами к его семье — он ловил все до последней капли. Каждый кадр был тем, что он хотел унести с собой. Сохранить себе. Каждый вздох лишь демонстрировал нелепость идеи им надышаться. Все не могло идти ровно вечно. Он урвал несколько дней счастья. Аура в здании А-Джин была такой натянутой, что казалось лопнет с минуты на минуту. Джон-Ин сжал кулаки. — Джон-Ин. Он шустрый. И не один. Не вылезай вперед, — попросил Сон тихо. После своей «смерти» Джон-Ин его видел. Он не хотел выяснять, что с ним будет через день. Неделю. Год. Послушно заняв место за его спиной, он надеялся, что Джин-Ву будет хотя бы заходить в комнату аккуратнее, но тот просто открыл дверь. На своего Хеннима Джин-Хо кинулся почти со слезами. В целом, его можно было понять. Стыдно было признаться, но проведи Чхвэ здесь пару часов с Андре, он и сам был бы рад до слез. Ренат Ниоман похоже становился его проблемой, хотя Джин-Ву явно не торопился распределяться так. Но Томас непосредственно засмеялся, и когда его ассистентка перевела: — А, это ты, тот маг, которого я пытался убить? Помню, как это больно. Выбора не осталось. Чхвэ поправил очки. — Я могу вам помочь? — поинтересовался он, стоило дверям закрыться за Соном. — Мне нужно поговорить с Джин-Ву, — к удивлению, Ренат прилично говорил по-корейски. Стоило этого ожидать, подумал Джон-Ин, в противном случае, он не явился бы без переводчика. С Европой Корея тесно сотрудничала, особенно в первые годы, когда охотники пробуждались по всему миру как придется. Возможно, он был одним из тех, кто работал какое-то время по контракту. — Если это по поводу угрозы охотникам национального… — При всем уважении, господин… — он замялся. — Чхвэ. — Господин Чхвэ. Я должен поговорить с господином Соном лично. На крайний случай, я мог бы поговорить с заместителем гильдии А-Джин, но не с вами, — прищурился он, явно ожидая спора. Джон-Ин пожал плечами: — Заместитель гильдии Ю позади вас, — кивнул он за стол Джин-Хо, едва ли благодарного за это. Тот прикрылся журналом, но быстро понял, что это грубо, и кинул его на стол, улыбаясь немцу. — Это шутка? — поинтересовался тот сквозь зубы. — Я не уверен, что глава гильдии Сон освободится быстро. Боюсь, мне больше нечего вам предложить, — Чхвэ развернулся, направляясь к одному из столов. Хэ-Ин, должно быть, была в восторге. У здания столпилась куча репортеров, гадавших, куда прибыл Томас, но едва ли хоть кто-то всерьез ставил на Охотников. Когда она предлагала объединить офис, вряд ли она ждала в гости Голиафа. *** Джин-Ву чувствовал пронзительную дрожь, пробирающуюся по позвоночнику. Нужно было собраться и действовать. Обычные врата за неделю немного стерли ощущение, что драться он больше не сможет, но они не были испытанием. Настоящим должно было стать то, что собиралось. — Простите, мистер Андре, мне надо… — Без проблем, я к вам заеду… — махнул Томас, и Джин-Ву рывком взмыл ввоздух, седлая Кайсел. Клинки он оставил — это было грубо, но к Джон-Ину нужно было прямо сейчас. Едва не протаранив здание охотников, он рывком залетел на нужный балкон. Джон-Ин уже вышел, разглядывая жуткие гигантские врата, и, судя по всему, беспрестанно набирая его номер. — Боже, — вздохнул он заполошно. — Я думал, ты… — Нет, — быстро мотнул головой Джин-Ву. — Томас сейчас будет. Он… В общем, мы заканчивали ужин, когда они появились. — И он вернется сюда? Помочь? — Не знаю. Я сорвался к тебе, как только увидел. Джон-Ин кивнул. Телефон зазвонил. — Да? — Джин-Ву, ты в Сеуле? Потому что небо планирует падать. — Джин-Чоль, я их вижу, но эта мана… Сам чувствуешь. Словно все врата мира в одной точке, — осенило. — Проверь, есть ли другие? Можешь? Ну, с этого момента. — Конечно, — собранно согласился охотник Ву. — Председатель наверняка уже… Прости, мне срочно нужно с ним связаться. — Да, до скорого. — Небо? — чуть удивленно нахмурился Джон-Ин, разглядывая сияющие фиолетовые небеса. — В смысле, я понимаю, но… Джин- Ву улыбнулся ему одними губами. О вратах говорить не хотелось. Не о чем было. — Была у нас одна беседа. В подземелье, с орками, ты потерял сознание, и я может был излишне груб, желая с тобой остаться, — брови Джон-Ина поползли вверх. Это было странно вспоминать. — Мы сошлись на том, что отчеты не главное, но если небо будет падать, что ж, мы на одной стороне. Это казалось частью другой жизни. Другого века. Джин-Ву внимательно изучал испуганные глаза Джон-Ина, на его очках отпечатывался фиолетовый отсвет врат. — Я знаю, ты будешь против, но нельзя ждать прорыва. — Знаю! — кивнул Джон-Ин. — Посмотри наверх, Джин-Ву, это похоже на то, что может заставить запылать огромные огненные колонны. Мы не будем ждать этих ублюдков тут. Собираемся, вооружаемся. И идем. Может, попытаться нанять Рената, он немного самовлюбленный мудак, но если… — Да, — кивнул Джин-Ву, соглашаясь. — Всех, кого сможем, у нас достаточно ресурсов. — Андре вряд ли согласится. — Может быть, — пожал плечами Сон. — Есть риск, что это не последние такие врата, и тогда мы можем устроить бартер. Врата — перелет — врата. Джин-Ву выглянул, и запрыгнул на ограждение. Томас был внизу. — Джин-Ву!.. Он обернулся. Истошный страх на лице Джон-Ина ответил на все вопросы: — Я не уйду без тебя, — заверил он, придавливая мерзкий червячок желания. — Я тебе обещаю. Андре уже внизу, — пояснил он. Тот кивнул, и Джин-Ву откинулся в пропасть. *** Врата оказались закрыты. Эта новость, кажется, поразила всех. Даже Андре выглядел непривычно мрачным, прекратив сиять своей непостижимой силой. — Кристофер как обычно подольет масла в огонь, — недовольно проворчал тот, и пояснил: — Он летит сюда, пытаясь успеть в закрытые врата. По прилету будет просто в восторге, что не успел собрать косметичку размером с почтовый контейнер. Все промолчали. Было не до шуток. Бэк, разумеется, молчать не смог: поддержал смешками, кидая веселые и всем понятные взгляды на Чхвэ. Тот только тяжело вздохнул. Зато Бен-Гу простонал: — Хен, — прикрывая лицо ладонью. Такой группой им как раз только и было, что спасать мир. — Нигде нет врат, — объявил Джин-Чоль, заходя в помещение Охотников. На формальности явно было плевать всем, да и Джон-Ин уже не горел желанием их придерживаться. Мир катился в хаос. Стоило начинать с себя. — Вернее, старые остались, но они перестали появляться. Я убедил Го Гон-Хи не покидать здание больницы, но его хорошо бы убрать вообще — столько маны. Эвакуация начнется завтра, с малого. — Ма ехал к нам. Я сказала, что врата заперты, — проинформировала Ча. — Лю закроет пару врат и планирует помочь. Я написал ему тоже, — Джин-Ву был по уши в чатах. Джон-Ин не представлял, сколько связей тот завел, но каждую минуту что-то приходило. — Ладно. Уже поздний вечер, — вполне своевременно проговорил Сон. — Врата закрыты. Нет смысла перестать спать. Идемте отдыхать. Завтра нужно будет начать тренировки. Можно лишь надеятся, что врата откроются ровно через семь дней, ведь раз правила нарушены… — он замолчал. — Правил может и не быть, — шепнул себе под нос Джон-Ин, напряженно глядя на присутствующих. Хэ-Ин была бледной. Томас — в своей среде обитания, зато его тень, его ассистентка, его Лора, едва переводила. Бэк косился на Бен-Гу так, словно хотел схватить в охапку и спрятать в бункер. И что ж, Джон-Ин взглянул на Джин-Ву: он мог понять. Джин-Чоль не прекращал печатать ни на секунду. Им всем было что терять. Они все могли потерять самое дорогое в любой момент. Они все были в одной лодке. Джин-Ву коснулся его плеча. Не бегло, не случайно, на глазах у всех. Это было можно принять за дружеский жест, но Чхвэ стиснул его пальцы в своей руке. Тот только улыбнулся, позволяя опереться, чтобы встать. — О, теперь понятно, почему я чуть не лишился рук, — прокомментировал Андре. Лора запоздало перевела. Джин-Ву сощурился в его сторону: — Может, завтра поспаррингуем? Лора запнулась. Андре уже широко улыбался, словно Джин-Ву предложил ему не спарринг с предсказуемым результатом. — Будешь в паре с Ридом и кем-нибудь из моей армии, может хоть так смогу размяться. Лора громко вздохнула, мотнула головой и направилась к дверям. Джин-Ву просто повторил по-английски. Томас все делал громко. Смеялся — тоже.