Смерть и пламень

Перед глазами поплыло. Собственное отражение показалось смазанным. Он был уверен, что не потратил столько маны. Внутри было почти пусто, но лишь почти. Остатки метались, обжигая, словно сражались с его внутренностями насмерть. Рука соскользнула с камня раковины, и он полетел на пол, больно ударяясь коленями. Джин-Ву, конечно же, услышал. — Джон-Ин?! — он подхватил за плечи. Явно, он жалел, что дал ему минуту, чтобы умыться самому. — Извини, — тут же шепнул Джон-Ин. Во рту будто сгорала на лопнувшем солнце пустыня, и песок скребся на языке и внутренней стороне щек сухостью и жаром. — Это… Не знаю, видимо я потратил больше маны, чем думал. Джин-Ву был прав. Они не были роботами, но эмоции не вырубали их как людей. Это вообще-то было проблемой: там, где человек упал бы в обморок, S-ранг вынужден был существовать. В зеркале померещились доспехи Повелителя Смерти, и легионы теней. В зеркале померещился Джин-Ву из анкеты. Фото его, еще Е-ранга, воплотилось в монстра за стеклом. Пальцы скоблили по раковине в попытке удержаться. Джин-Ву оторвал его от пола как пушинку. — С тобой что-то не так. — Все нормально. Я видимо недооценил, насколько… — Бер, — не слушая его, позвал Джин-Ву. Галлюцинации стали реальностью. Тени были прямо здесь. Магия мерцала. Джин-Ву закатывал надетую на него футболку, надавливая пальцами. Онемевший правый бок отозвался болью. Джин-Ву чертыхнулся. — Что… — пальцы пронзали. Будто вскрывали наживую ребра. Нажимали на единственное место, причиняющее боль сквозь онемение. Джон-Ин закричал. Казалось, что Джин-Ву, что-то беспрестанно говорящий, ковыряется в его внутренностях наживую. Лезет между ребер к самому сердцу, даром, что то с другой стороны. Боль начала затихать, давая возможность слышать. Джин-Ву уже держал его сзади, фиксируя в сидячем положении, и покачивал, пытаясь успокоить. Футболку все еще держал задранной. — Бер, ты уверен? — спросил он дрожащим голосом. Джон-Ин пропустил вопрос. — Да, мой Король. Господин возлюбленный короля имеет сильное тело и магию, он справится, с моей помощью — быстрее… — Может, мое зелье?.. — Прошу, не надо, — шепнул Чхвэ. — У тебя его мало. Что происходит?.. Ошметок его плоти валялся на журнальном столике, расплываясь по стеклу кровавой кляксой. Было похоже на то, что Джин-Ву вырвал его кость. Джин-Ву никогда бы такого не сделал. — Ты не сказал, черт возьми, что успел сойтись с этой сукой, — к концу голос Джин-Ву рокотал, заставляя сжаться. — Сиди спокойно, пожалуйста. В тебе был кусок ее растения — шип, он отравлен. Мне и хуже прилетело, но я к ядам не чувствителен. Бер сказал, что все будет хорошо, но пока будет плохо, если бы я заметил раньше… — его голос сорвался. Спятившая мана окончательно пыталась спалить все внутри. Сердцу было жарко стучать. — Тебе холодно? — Жарко, — сквозь морок ответил Джон-Ин. Тепло опоясывало. Он задыхался. — Нужно подавить его силы — будет легче, мой Король. Край зрения выхватил фолиант Клыка. Правда стало больно меньше. Гостиная была забита тенями. Мертвый Гото Рюджи наблюдал за тем, как японка помогает Беру с лечением. Мана собиралась вокруг. Сперва он решил, что она принадлежит Клыку, но Джин-Ву чертыхнулся. К ним шли. Минимум — Кристофер Рид. — Рид в здании, — забормотал Джон-Ин, не понимая собственную панику. Они были партнерами — не врагами. — Не только Рид, — согласился Джин-Ву. — Я оставлю тебя с Бером на две минуты… — Нет, что?.. — Джон-Ин, — перебил Джин-Ву, прижимая его щеку холодными пальцами. — Никакой магии сейчас. Тебе нужен покой. Я вернусь через минуту. Они уйдут или я разберусь с ними иначе. Никто не будет тебя беспокоить. Черная сила обнимала их. Черная сила была самой нерушимой связью, что могла быть. — Они друзья, помнишь? — неуверенно спросил Джон-Ин, пытаясь подавить собственный страх. Владыка Теней был весь в его руках сейчас. Доверял его решениям. Закрой Джон-Ин глаза, завтра он мог бы читать речь на похоронах сильнейших мира сего. — Ты помнишь? — Сейчас — с трудом. — Я не знаю, зачем они идут. Но они — друзья. Джин-Ву через силу улыбнулся. — Я понял, — усмехнулся он. — Они опять нужны тебе с головами. *** Бер был просто убийцей, съевшим целителя. Бен-Гу был прирожденным. И сейчас, стоя под скрытностью за спиной других вторженцев он делал все то же самое: лечил и защищал. — Ты то мне и нужен, — прошептал Джин-Ву, проигнорировав отбитый выпад Андре, и впечатав Прикосновением Правителя Кристофера в стену. Сквозь стену. И, может, асфальт. — Нет… — рыкнул Бэк, преграждая дорогу. Сон поморщился: его, в отличие от Рида, зашибить ненароком было проще. — Это я пришел сюда. Дерись со мной! — Хен… Страх ставил его на колени, а он все еще держался. В ужасе, на трясущихся ногах, с вставшей дыбом шерстью. Сон быстро сделал шаг назад, приподнимая руки: — Слушайте, я вижу, что вы пришли с боем, — он бросил взгляд на поднимающегося Андре. Джин-Чоль заслонял Бен-Гу собой, встав рядом с Юн-Хо. Маг из Германии держал щит. Хотя бы Ча не втянули. — Хотите убить меня, остановить меня — ладно, мне в целом плевать, но попробуйте завтра, потому что сегодня я оторву вам головы. Джин-Чоль сглотнул: — Кем бы ты ни был, — начало было уже многообещающим. Брови поползли на лоб, — я знаю, как это выглядит. Но мы пришли не драться. Мы хотим забрать Чхвэ. Мы тут же, немедля, уйдем. Тьма рождалась внутри от этого допущения, что они преуспеют. К счастью, разум владык был спор на решения: — Тень, — нахмурился Джин-Ву, поняв, что тот видел. Тот знал. И был чертовски умен, если честно. — Это потому, что у меня нет тени, Джин-Чоль? — тут же напросился второй вывод. — Вы пришли спасти его, понимая, что я вас тут похороню?.. — Сон Джин-Ву умер за то, что нам дорого. За то, что дорого ему, мы готовы на то же, — вздернув подбородок, припечатал Джин-Чоль. Они были друзьями. Джон-Ин был прав. Джин-Ву вздохнул. Подал руку поднимающемуся с пола Андре. Тот взялся с опаской. Не дернул. — Джон-Ин ранен. Бен-Гу может зайти. Юн-Хо, ты тоже, одного же его не отпустишь. Остальные — уйдите. Я верю, что вы не желаете вреда, но про Джон-Ина забудьте. Он ранен, эта тварь, это насекомое — она попала в него ядовитым шипом. Ты — нужен, — обратился он напрямую к Бен-Гу, с которого тут же слетела невидимость. — Все остальные, свалите, завтра сможете обсудить с Джон-Ином целесообразность его спасения. Томас фыркнул. Едва ли он понял хоть половину, но развернулся и пошел прочь, произнеся: — Джин-Ву, — словно это было диагнозом. Мин направился к нему, Юн-Хо испуганно схватился за его плечо, но тут же последовал за ним. В гробовой тишине они прошли к лифтам, которые были не нужны. Джин-Ву положил руки на их спины, и создал врата. Через секунду они стояли у дивана, с которого Джон-Ин тщетно пытался встать. — Вернись обратно, — потребовал Джин-Ву, тут же склоняясь к нему. — Ты зачем подскочил? Бен-Гу оправдал надежды тут же. — Хен, принеси мокрое полотенце, — потребовал он, укладывая светящиеся зеленым руки на лоб Джон-Ина. Его пальцы не дрогнули, даже когда тот издал сдавленный стон. Бер обеспокоенно и ревниво щелкал жвалами. Джин-Ву игнорировал все, ловя затуманенный жаром взгляд. Отвлекать было страшно. Было страшно, что Бен-Гу найдет что-то, что Бер упустил. Еще страшнее было, что он это пропустит. — Его тело борется с ядом. Вы уже залечили саму рану, да?.. Вывод яда даже для физического класса и с целителями требует время. При тяжелых случаях в больнице охотнику обычно пускают кровь, а целитель восстанавливает ее, пока организм не очистится. Но сейчас все не так плохо: не знаю, почему, то ли потому, что монстр мертв, то ли шипы были разные по мощности, и эти не для атаки. Просто совпало. Ему повезло. Но надо сбить жар, и ослабить боль. Полотенце из рук Юн-Хо Джин-Ву забрал сам. Промокнул раскаленное горло, заодно слушая сбивчивый пульс, смочил лоб, щеки, опустился к запястьям. — Джон-Ин, пить хочешь? — спросил целитель. Тот слабо, но, очевидно, кивнул. Джин-Ву ругал себя последними словами за то, что упустил это. — Надо погреть воды, чтобы не была ледяной… — он даже не договорил, тени выполняли. Джон-Ин хотя бы реагировал на него, и он правда мог помочь. — Хен, Джин-Ву, вы можете пойти… Ну, я не знаю, выпить кофе? Мы тут сами. — Я мешаю? — тихо уточнил Джин-Ву. У Чхвэ дрожали пальцы. Но жался он больше к спинке дивана, чем к нему. Бен-Гу пожал плечами. Судя по всему, ответ был отрицательным. — Просто ему нужен кто-то, кто о нем позаботится. Целитель. А вы — нет. Я справлюсь, все в порядке. Джон-Ин жмурился. Свет мешал ему. Прикосновение слегка его приглушило. Тень подала стакан с водой. Джин-Ву выхватил его раньше, чем целитель мог бы. — Эй, — шепнул он спущенно, прямо Джон-Ину на ухо. — Тебе как будет лучше? Тот пожал плечами. Это убивало. — Ты хочешь, чтобы я ушел? — ради ясности, пояснил Джин-Ву. — Недалеко. С Бен-Гу будет лучше? — Не хочу, чтобы ты меня таким видел, — пробормотал Джон-Ин смазано, неразборчиво, с явным трудом. Это злило. Его стены злили. — Разве не предполагается в болезни и здравии? Тот через силу усмехнулся: — Кажется, такого мы друг другу наобещать не успели. — Мое упущение, — признал Джин-Ву. Бэк закашлялся. Бен-Гу встал: — Маленькими глотками, осторожно, следи, чтобы не подавился, — кивнул он на стакан. Сон подчинился, прислоняя воду к трясущимися губам мага. Тот попытался глотнуть, капли тут же побежали по подбородку. Жар менялся на холод слишком быстро. Влага намочила горло, и он задрожал. — Если я его согрею — плохо?.. — Нет. Если холодно — можешь. Но он не должен греться своей маной, она неправильно распределяется, он перегревает себе органы. Это Джин-Ву понял и без него. Клык магией грел пространство вокруг них. Джин-Ву вытер капли руками. — Это то, чем она… — начал Мин, и Джин-Ву быстро кивнул: — Да. Шип. — Я посмотрю? — Конечно. Бэк метался по квартире зверем. Джон-Ин лениво следил глазами, ничего не предпринимая, в безопасности в его руках. — Ты как?.. — Прекрасно… — Джон-Ин… — Я не вру тебе. Просто все познается в сравнении. Мне больно. Я слышу, как стучит твое сердце. Я счастлив. Я хочу пить, — непоследовательно и очень отрывисто пробормотал маг. Он чуть не сжег себя с его телом на руках — вспомнил Джин-Ву и перестал задавать глупые вопросы, позволяя притихнуть на своей груди. *** Бэк замер. Им не стоило слушать Джин-Чоля изначально, но в итоге было даже хорошо, что они пришли. Джин-Ву явно стало спокойнее от присутствия Бен-Гу, хотя тот же Бер помогал не меньше. Просто, видимо, не только для него самого Бен-Гу был идеалом целителя. Пора было уходить, и они оба крались к выходу, но что-то в зверином чутье заставило замереть, когда Джин-Ву приоткрыл глаза. В полутьме те сейчас не сверкали. Джон-Ин спал. Провалился бедром между ног Джин-Ву, обхватив своими его правую. Устроил голову на его расположенном под уклоном животе. Бэк замечал, как Джин-Ву пытается дышать грудью все время, чтобы его не тревожить. Юн-Хо видел разное. Такого — никогда. Сцена, слишком личная, почему-то заставила замереть. Беспардонно уставиться, изучая сонное лицо измученного мага, успокоившегося к утру, а до того каждые пару минут подрывающегося в бреду с именем Джин-Ву на устах. Почему-то сейчас он знал твердо, что Джин-Ву на него не кинется. И даже не даст приказ одной из теней убрать его отсюда за неуместность. Не захочет побеспокоить Чхвэ не то, что собственным движением, а даже легким шевелением воздуха поодаль. Вновь посмотрев на Джин-Ву, он прочитал по губам «Спасибо», и вздрогнул от этого. Позвоночник покрылся мурашками от и до. Он видел разное. Но между охотниками никогда не бывало так спокойно. Чхвэ должен был по законам жанра выгнать того, кто не был в праве его слабость наблюдать. Джин-Ву по законам жанра, не должен был с ним возиться — для этого правда были целители. Им, в отличие от убийц, это было по нутру. Не должен был Джин-Ву напряженными пальцами перебирать не волосы мага — лишь воздух над ними, чтобы не разбудить. Не должен был Джон-Ин так беспомощно цепляться в его руки полночи, словно зная, что на завтра из-за этого ничего не изменится. Бэк видел все. Невозможное теперь тоже. Джин-Чоль их, конечно, красиво подставил. Стоило поблагодарить его от всей души. *** Отупляющая легкость отсутствия температуры встревожила на пару секунд позже, чем следовало бы. Джон-Ин вскинулся, тут же чувствуя руки Джин-Ву, обхватившие и подстраховавшие, и в прострации перевел на него взгляд. Он точно помнил, как тот держал его руку посреди побоища, и ангелы падали оземь, и вставали их мертвые тени, и весь мир стоял на коленях. Кроме него. Подсознание, даже в больном виде, едва ли смогло бы сгенерировать такой размах. — Ты был в моих снах? — Да, — чуть поморщился он. — Ты постоянно подрывался, тебе не снилось ничего кроме моего мертвого тела, а мне надо было, чтобы ты не просыпался. И раз уж я не мог изменить это, сел там рядом с тобой. Джон-Ин вспомнил. Крики Бэка, вой пламени, будто соскальзывающие с тела Джин-Ву пальцы. И сзади — прохладные объятия. Постоянное присутствие. Его незамолкающий космос. Джин-Ву не присылал ему кошмары, конечно. Зашел в его худший сон. Встал рядом, как обычно защищая. — Мне снилась… огромная битва? — Ты плохо помнишь, да?.. Когда ты понял, что я это я, и мы спим, попросил показать тебе, как все было. Я… Ты заверил, что это не будет страшнее того, что вокруг. — Не было, — подтвердил Джон-Ин, смутно припоминая. — Теперь ты даже во сне со мной. — Это оказалось несложно. Я умел. — Ты? — Когда меня звали Эшборн. Умел. Джон-Ин сжал губы. Джин-Ву был Владыкой. Чхвэ мог клясться ему в чем угодно, когда это было допущением. Сегодня со своей клятвой предстояло жить. Он кивнул. — Но ты — это ты. — Да. Он уступил мне тело. Потому что… — Ты — это он. А он — это ты, — вспомнил Джон-Ин один из моментов сна, когда разрывало между сочувствием, несогласием и страхом. Они смотрели друг на друга: его Джин-Ву и второй. И хотя он знал, что вернулся нужный, все же… Другой умер. Обрел покой. Часть Джин-Ву — равная. Его Владыка. — Он мертв?.. — Прошу, я не хочу пугать тебя… — Мне уже страшно, Джин-Ву. — Это не назвать смертью. Мы умерли там оба. И это… Последний шов между нами? Его память — теперь моя, хотя смазанно. Его решения, его действия, кровь на его руках — все мое. Я — Эшборн, в некотором смысле. — А Джин-Ву в некотором смысле мертв, — подвел итог Джон-Ин. Он, наверное, не имел прав его оплакивать, намертво вцепившись в его руку. — Эй, ты знал меня уже смесью. Ты не был знаком с тем, по кому скучаешь. Процесс начался, когда я умер в двойном подземелье. Это — итог. Последний стежок, сшивший нас воедино. Я думаю, он все равно есть где-то. Но моя жизнь — это его жизнь. Он растворился во мне. Он — это я. Мои решения соответствуют его решениям. Потому что я — это он. Ты не потерял человека, с которым вчера заснул под звездами, Джон-Ин. Это я. Просто в окончательной версии. Со всей памятью обоих воплощений. А Джин-Ву которого больше нет… Что ж, Джин-А есть кого оплакивать. Ее брат — моя база, мой сосуд — ты же никогда его не знал. Во рту горчило. Джон-Ин верил, и все же… Он не мог знать. Слова красиво описывали жуткую в своей жестокости картину. Слияние сиамских близнецов, родившихся когда-то отдельными. Мана заиграла на пальцах, и Джин-Ву сгреб их без раздумий. — Никакой магии, — прочеканил он. — Тебе может стать плохо. Хотя бы сутки по словам Бен-Гу, я бы умножил на три. Если хочешь оттолкнуть меня, просто скажи — я отойду. — Не суди меня, — попросил Чхвэ тихо. — Я не хочу отталкивать. Просто, это сложно, а я больше всего боюсь… — Ошибиться, — вдруг закончил за него Джин-Ву, когда он растерялся. — Предать. Впустить в свое сердце и память копию. Удовлетвориться меньшим. — Ты и мысли теперь читаешь? — Когда я был… Мертв. Он дал мне выбор. Создал мир с моего пробуждения в больнице после двойного подземелья, но оставил всю силу, словно я мог переиграть. И я побежал — к тебе, сразу же. А ты не знал меня. Я думал, что может, это просто красивый вид перед смертью. Думал, в последний раз тебя вижу, и так хотел потрогать, поговорить, посмотреть, запомнить, а потом вдруг понял, что это фальшивка. Мое фальшивое счастье не стоит памяти о настоящем. Понял, что даже если это моя последняя возможность тебя… Я не хочу помнить разговоры с галлюцинацией. Я хочу помнить наши. Столько, сколько их было. До самого конца. Джон-Ин смотрел. Сомнения отступали. Джин-Ву всегда находил для него слова. Всегда понимал его как никто другой. — Я тоже люблю тебя, Джин-Ву, — тихо пробормотал он то, о чем не стоило кричать. Между ними крику вообще было не место. — Прости. Просто вчера я… Я держал тебя там. И понял, что никогда не говорил, что… Я безмерно люблю тебя. — Ты говорил, — удивился Джин-Ву. Память, может, подводила. — Почти каждый день. Сотнями разных слов и способов. Просто сегодня выбрал самый тривиальный. Джон-Ин глухо фыркнул. Он не знал, какого ответа ждал, но облегчение душило. — Никогда не думай, что даешь мне недостаточно, — вдруг тихо обронил Джин-Ву, и насмешка вдруг обрела смысл. Чхвэ сумбурно кивнул. — Ты вообще спал? — резковато сменил он тему, чувствуя, что эмоции вгоняют вступор. — Нет. И не собирался. Все хорошо. Посплю сегодня. — Тебе вообще еще нужно? — Не уверен, — честно откинулся тот. — Периодически я дремал. — Периодически? — Раз лет в десять. Когда была свободная минутка. Джон-Ин закинул голову. Челюсть Джин-Ву была напряжена: он безмолвно над ним смеялся. Джон-Ин задорно улыбнулся ему. — Ты всерьез собираешься шутить об этом? — все же удивился он. Джин-Ву не мог не понимать, что осадок его признания еще висит. Тот поморщился. — Видимо, да. Пока тебя это беспокоит, мне придется. Все, что Джин-Ву делал, было так или иначе ради него. Джон-Ин обескураженно расслабился. В этом положении хотелось остаться навсегда. — Может, начнешь завтра? — попросил он отсрочку. Подбородок Джин-Ву слабо проехался по его затылку: — Конечно. *** — Дорогой! — воскликнула мама, стоило ступить на порог. — Джин-А! Иль-Хван! Джин-Ву дернулся пальцем к губам, прося быть потише, и слегка отступил в сторону. Ему вообще не нравилось вытряхивать Джон-Ина из дома, но тот настоял, что поговорить с мамой по телефону — недостаточно. Он был еще слаб, нервно реагировал на громкие звуки, и с трудом стоял, и, хотя Джин-Ву сел за руль машины, а не на Кайсел, и в дороге хуже тому не стало, Джин-Ву нервничал все равно. — Мам, мы ненадолго. Можно, зайдем сразу, Джон-Ину лучше сесть? Та быстро отошла с дороги: — Вы ранены?.. — Ерунда. — Да, он ранен, — отрезал Джин-Ву. Джин-А, уже выскочившая, явно немного сторонилась отца, но в одном дверном проеме они все же помещались. Диван был большим. Наверняка, к ним умостился бы кто-то еще. Джин-Ву усадил его в кресло, тот слабо напрягся, Джин-Ву почувствовал всплеск маны и прищурился. Джон-Ин улыбнулся ему с извинением. Помнил, но не мог не колдовать. Джин-Ву понимал. Устроившись на подлокотнике, он убедился, что поддерживает расстояние, необходимое для приличия, но при этом находится достаточно близко. Отец зашел, и Джон-Ин тут же попробовал встать. — Господин Сон Иль-Хван, для меня честь… — Сиди, — быстро перебил тот. — Чем задело? — Ядовитый шип. — Квереша, — процедил отец, явно знакомый с ней лично. — Ты убил ее? — Да, — тут же кивнул Повелитель Теней. — Жар давно спал? — поинтересовался отец. — Да. Ночью, — ответил Джон-Ин. — Ранним утром, — поправил Джин-Ву, ненамеренно его подставляя. Ему правда нужен был отдых. Он не мог спать один прямо сейчас — это было особым видом жестокости. — Вчера я не знал, кто ты, Чхвэ Джон-Ин. Кунг-Хи рассказала мне, и это для меня честь познакомиться с тобой. Джон-Ин явно не знал, что ответить. Джин-А подошла, передав плед. — Спасибо, что защищал моего брата, — тихо шепнула она. — Вчера… Я видела… Камеры снимали. Она выглядела совсем бледной, но он не мог помочь всем. Быть в двух местах одновременно. Ей вернули отца. И она не потеряла брата. Это было единственным, что он сегодня мог записать на свой счет. — Ты же знаешь, иначе бы не вышло, — тихо ответил Чхвэ ей, чтобы не отвечать Иль-Хвану. — Вы что-нибудь ели? Джон-Ин, он же не кормит тебя пиццей?.. У меня есть суп… — Мам, — Джин-Ву покачал головой, — мы ненадолго. Совсем ненадолго. — Вы можете остаться тут! — Кого из вас предлагаешь выселить из комнат? — усмехнулся Джин-Ву, тут же становясь серьезным. Отец был дома и сбежать не рвался. Хотя бы, может, это значило, что он правда пришел к ним. — Я рад, что ты еще здесь. — Я выполнил задачу. Надеюсь, это значит, что я могу остаться с вами… — чуть грустно кивнул тот. — Вас отправили Правители, верно? — уточнил Джон-Ин. Джин-Ву вообще не был уверен, что он запомнит, в таком мареве лихорадки передавал эту информацию. Но Джон-Ин задавал вопросы, бредил, и снова просил не замолкать. Джин-Ву рассказал бы ему всю историю сотворения мира. — Убить Эшборна, — кивнул отец, давая тот кусок информации, который Джин-Ву оставил на сладкое. Джон-Ин подобрался, а мана на его руках, скорее всего причинила боль. — Клык, — позвал Джин-Ву тут же, опускаясь на пол перед ним. — Спокойно. Потом приказ изменили. Отец — спасибо ему — замер, не приближаясь. Мана не затихла. Просто Клык прервал ее течение, не давая вредить. — Ты бы правда дрался в таком состоянии, да? — уточнил отец пораженно. Хотелось бы попросить его молчать. Явно осознав все: и мирность его намерений, и собственную реакцию, Джон-Ин поежился. Им не стоило сюда ехать. — В любом, — тихо ответил маг. — Все, — подвел итог короткой встрече Джин-Ву. — Я бы обсудил все это подробнее, но хотя бы завтра. До открытия врат еще двое с лишним суток. А сейчас мы домой. — Стой-стой, что такое кверша? Кто такие Правители? Почему Джон-Ин защищает какого-то Эшборна? Что вообще происходит?.. Джин-Ву на секунду отвлекся. Можно было, наверное, даже стоило, соврать. Слов не было. Не было ответов на эти простые вопросы, во всяком случае таких, от которых ей бы не снились кошмары на ночь. — Эшборн — это имя древнего божества, Повелителя Смерти, он покровительствует Джин-Ву, госпожа Сон. Именно поэтому, Джин-Ву вчера ожил. И именно поэтому если кто-то хочет убить Эшборна, это вызывает у меня возражения. Правители — это существа, как монстры, только на нашей стороне. Из-за них у охотников появились силы. А Квереша — это монстр, вчера она была, та, что владеет насекомыми и растениями. — Бог?! — воскликнула Джин-А. — Это он дал тебе дар воскрешать монстров?.. И сделал тебя S-рангом?.. Это было самым честным, самым простым, самым очевидным, черт возьми объяснением. Были недоговорки — прорва недоговорок — но она была человеком. Легко можно было сослаться на это. — В общих чертах, да, — вдруг помог отец. — Да, — подтвердил Джин-Ву. — Все так и было. *** Для одних врат S-ранга, пусть и самых больших в мире, их здесь было даже слишком много. Слева поодаль был Лю со своей гильдией. Справа собрались ведущие гильдии Кореи. Прямо напротив них с Джон-Ином через большой пустой круг стояли Крис с Томасом и этим немцем, о котором Джин-Ву постоянно забывал. Забывал он и называть Кристофера полным именем, но вспоминал сразу, поскольку Джон-Ин молча вспыхивал как спичка, и никакие разговоры этого не меняли. Сфера вернулась в его руки — Джин-Ву устраивало только это. Это были самые надежные руки на Земле, в которые он и сердце свое — оба — вложил бы абсолютно бесстрашно. Джин-Чоль, полностью облаченный в латный доспех, бросал на него взгляды откровенно признательные и осуждающие. Джин-Ву демонстративно пожал плечом: он не собирался помогать Го красиво умереть, и десять минут назад отправил его прямиком в Китай — чтобы не успел доехать назад в приемлемый срок. Лю был так любезен, что организовал ему комнату прямиком в здании Гильдии, и предупредил лекарей о крайне возмущенном пациенте. Чтобы согласиться на его участие, многократно запрещенное каждым из говорящих с ним врачей, надо было быть совсем идиотом. Джин-Чоль, видимо, его таковым считал, потому что скорбел и почти оплакивал Го заранее весьма серьезно. Отец спокойнее отнесся к просьбе не лезть без особой нужды: сам он не был S-рангом, и даже A-ранг не факт, что имел. Правители дали ему божественный аналог стероидов, и он бы заплатил жизнью за применение сил выше S-ранга. В бою проконтролировать такое было сложно. Но на одной из дальних линий он, конечно же, держал оборону. Врата открывались. Разливался фиолетовый свет. Джон-Ин сделал шаг вперед. Идея одернуть тут же стерлась, Джин-Ву и сам завороженно смотрел в небо. Он чувствовал скопище собственной силы, рвущееся наружу. Тьма с тьмой встречались лицом к лицу. Они были крылатыми. Разными. Огромными. Они знали его. Он знал их. — Никому не двигаться! — приказал Джин-Ву чуть запоздало. Они были в секундах от начала бойни. Его воины планировали с небес. Джон-Ин все равно нервничал. Джин-Ву слышал, как его сердце быстро стучит в груди. Для него самого уже было все ясно. Это было последнее, что Эшборн сделал для него — для них обоих. Подав Чхвэ руку, он слегка потянул его за собой, тут же отпуская. Тот мог идти с ним — это было безопасно. Напряжение маны обернуло бы землю дважды, и это чувство лишь обострилось, когда давний друг встал на колено. — Грандмаршал Бэллион и армия теней приветствует своего владыку, — громко провозгласил он. Джин-Ву смутно помнил их общие бои. Смутно помнил его мощь. Лишь отдельные кадры — не более. И все же, он знал, что мог доверить ему свою жизнь без сомнений. Бэллион растерянно взглянул на Джон-Ина. — Здравствуй, — Джин-Ву склонил голову. Сотни вопросов разлетались по толпе. *** Джон-Ину снилось дерево. Сияющее и бесконечное, ветвями попирающее звездное небо. Он висел на нем в позе спелого яблока, и другие спелые яблоки покачивались на ветру рядом с ним. Он приоткрыл глаза. Свет из окна походил на свет дерева. — Ты снова смотришь как я сплю? — спросил он у пустоты. — Да. Так спокойно… — Мне снова снились сказки Бэллиона. Ничего не могу поделать. Он отличный рассказчик. Меня уже можно оставлять одного, — неловко закончил он, прекрасно понимая. В первые ночи после того, как Джин-Ву умер на его глазах, он видел это во сне постоянно, и, если бы не новая способность Владыки бродить по его снам — свихнулся бы к черту. — Я знаю, у тебя куча дел из-за остальных врат. — Но это — любимое, — Джин-Ву сел на кровать. — Я недолго. Я все еще сплю. Всякое снится. Наша память все же… Разная. То, что рассказывает Бэллион, я не помню. — Тебя это беспокоит? — Меня сейчас все беспокоит. Джон-Ин повернулся к нему, глядя в теперь постоянно сияющие глаза. Бэллион сказал, что армия Владык в сотни раз больше. В груди противно екало, каждый раз, когда он смотрел на Джин-Ву. Он слышал, как тот тихо выяснял, что будет с тенями в случае его смерти, и как ему не понравился ответ. Джон-Ину ответ понравился: он значил, что они, если канут, то вместе. Он знал, как это глупо. Они оба. Ему не нравилось тратить время на сон. Джин-Ву каждую свободную минуту смотрел на него, словно пытался запомнить. — Я так ненавижу эту беспомощность. Столько стараний, столько боли, столько чужой помощи, чтобы стать сильнее… — Джин-Ву, ты стал… — Но почему я смотрю на тебя, и мне так страшно? Я в ужасе. От меня уже ничего не зависит. Джон-Ин подполз к нему. Не стал садиться, хотя стоило. Не хотелось разрывать контакт. Не хотелось вылезать из их постели. Завтра были врата. Завтра был конец света. — Я верю, что ты можешь выжить. И именно в этом твоя сила. Она не менялась, как Эшборн сказал: ты всегда выживаешь. Выживи и завтра. Я умоляю. Джин-Ву, конечно же, беспокоился не о себе: — Есть кое-что… Я хочу, чтобы ты услышал. — Джон-Ин, — тут же попробовал отползти тот, качая головой, и Чхвэ сжал его плечо. — Мне нужно это сказать, Джин-Ву. Ты затыкаешь меня каждый раз… — Не надо… — Я хочу стать твоей тенью, — он бил словами, понимал это и сам. Джин-Ву сжался под ударами, не в силах даже посмотреть на него прямо. Об этом стоило молчать. Это стоило сказать как можно раньше. — Я знаю, что ты защитишь меня. Я и сам не полезу в самое пекло. Сделаю все, чтобы выжить. Но Джин-Ву, если… Если завтра меня не станет — я хочу этого. Я хочу стать твоей тенью. Оставь совесть другим. Ты — Владыка Теней, но мной ты уже владеешь. Бэллион помнит все, что они прошли. Помнит себя плодом Великого дерева, и его соратником, и его другом. Он остался собой. Я останусь тоже. Если я умру завтра, не сомневайся. Не гоже Влыдыке Смерти так ее бояться. Джин-Ву резковато обнял его. — Я дам тебе все, что захочешь. Но если завтра ты умрешь — я выверну наизнанку время, — пробормотал он лихорадочно. Чаша — понял Джон-Ин, вспомнив среди морока снов нужный момент. Он не мог запретить, не мог переиграть, и никогда бы не заставил. — Так что не смей — не смей, Джон-Ин. Я всегда буду бояться смерти, пока ты есть. Джон-Ин поцеловал его, позволяя себе притихнуть, и вспоминая слова Джин-А о смертности и любви. Она была права во всем: было чертовски сложно любить рассвет, зная, что завтра потухнет солнце.