Нанако

Нанако считала, что Гето-сама кого-то нашёл. Она была в этом совершенно уверена. Гето-сама всегда был человеком, который обедал с другими, потому что это входило в его планы, был очарователен, потому что это помогало ему, проводил время с людьми только потому, что в этом было что-то выгодное для него или его семьи. Ему не нужна была компания. Время от времени Нанако видела его одного, когда не было никого вокруг, и хотя выражение его лица ничего не выражало, его фигура всегда казалась одинокой. Она была уверена, что это не ее проекция. Поэтому Нанако была в восторге, узнав, что Гето-сама кого-то нашёл.

***

Это был мужчина, и его звали Чика.

***

Чике было двадцать четыре. На год старше Гето-сама и примерно на дюйм выше. У него были светлые, коротко стриженные волосы, взлохмаченные скорее игриво, чем беспорядочно, а фигура была высокая, стройная, достаточно сложенная, чтобы выглядеть сильной. В его походке всегда была легкость, и всегда казалось, что он не обременен какими-либо заботами. И его глаза. Нанако подумала, что это самая красивая пара глаз, которую она когда-либо видела, потому что они были голубыми. Чика встретил их несколько недель назад. Он был магом-проклинателем из какого-то города Японии; родился в знатной семье и сбежал путешествовать. Он проделал весь путь до Токио, узнав о недавно распространившихся слухах о том, что у Гето Сугуру было вИдение, план по искоренению всех не-магов в мире и восстановлению его с нуля. Это было во вторник, когда Чика появился на крыльце их штаб-квартиры, поднял руку и сказал с широкой ухмылкой на лице: «Итак, я слышал, что именно здесь живет тот парень, который глотает проклятия, верно?» Кажется, он сразу же понравился Гето-сама. Они нашли общий язык. С тех пор Чика посещал их штаб-квартиру и резиденцию несколько раз в неделю, в основном ради поддержки амбиций Гето-сама, но Нанако распознавала скрытый подтекст, когда видела его. Она знала, что Гето-сама всегда был человеком, способным привлечь внимание комнаты, если ему нужно, и хорошо знал, что сказать, но Чика тоже был обаятельным. Он был громким, полным энтузиазма, но не нуждающимся, часто заходил, чтобы провести с ними время и присоединиться на охоте, готовый протянуть руку помощи. Нанако знала, что Гето-сама наслаждался его компанией. Была небольшая разница в том, как он вел себя с этим человеком. Что-то более нежное, плавное. Нанако не могла его винить. Хотя Чика иногда болтал лишнего и говорил правду прямо в лицо, с ним было приятно находиться. Он ей понравился. — Он очень смешной, — сказала ей однажды Мимико. — Я бы хотела, чтобы он был моим дядей. Нанако ухмыльнулась. «Что ж,» — подумала она, — «это кое-что говорит о нем,» — потому что если Нанако было трудно очаровать, то Мимико — практически невозможно. — Да, — сказала она, — я никогда не видела, чтобы Гето-сама было так весело разговаривать с кем-то. — Он не так часто имитирует улыбку, — сказала Мимико. — Спорю на триста йен, что Гето-сама что-нибудь предпримет в ближайшие две недели. Нанако посмотрела на нее и самодовольно улыбнулась: — Я ставлю пятьсот на одну неделю. Мужчины действительно хорошо ладили, они обе видели. Чика пытался шутить в адрес Гето-сама (неудачно шутить, считала Нанако, но, если им обоим нравится, то почему бы и нет), а Гето-сама в свою очередь вежливо смеялся, а затем делал комментарий, который звучал почти как поддразнивание, и Чика выглядел настолько довольным этим, что энергично отвечал на комментарий, и цикл продолжался. Никто ещё не говорил об этом, но Нанако видела. Она чувствовала напряжение. Так что это было логичным предположением. Учитывая то, как Гето-сама всегда улыбался Чике с несвойственной ему нежностью, было очень вероятно, что он нравился Гето-сама в этом смысле.

***

Она ошибалась. Очень сильно ошибалась. Чика зашёл одним вечером три недели спустя. Была уже глубокая ночь, час, который был очень близок ко времени сна Нанако и Мимико. Они обе лежали в постели, сидели в телефонах и крепко обнимали плюшевых мишек, когда, внезапно и без предупреждения, услышали, как открылась входная дверь. В коридоре послышались голоса. Приглушенные, тихие, но достаточно отчетливые, чтобы можно было разобрать, кому они принадлежат. — Что он здесь делает? — прошептала Мимико, приподняв брови. — Это Чика, да? Думаешь, что-то не так? Нанако напрягла слух. В тусклом свете лампы в их спальне голос Гето-сама звучал тише, чем обычно. — Нет, — ответила она. — Ничего не случилось. — Его голос был слишком спокоен для неприятностей. Если бы не было никаких проблем, то было бы только одно возможное объяснение этому. Нанако повернулась к Мимико и медленно коварно ей улыбнулась. — Держу пари, что дело в том самом. Мимико раскрыла рот: — То самое? — То самое. — Нанако кивнула. — Послушай. Они притихли. Разговор снаружи продолжался еще минуту, а затем стих, когда по деревянным половицам начал разноситься звук шагов. Нанако и Мимико молчали, обе затаив дыхание, и ждали, пока шаги не пройдут мимо их комнаты и продолжат дальше по коридору. Звуки прекратились только тогда, когда двое мужчин, казалось, достигли гостиной, а затем вдалеке скрипнула дверь. Шаги затихли, исчезли, а затем дверь захлопнулась. Мимико и Нанако переглянулись. — А ты, — сказала Мимико. — Ты правда думаешь…? Нанако улыбнулась: — Есть только один способ узнать. А поскольку они были умными девочками, то решили подождать не меньше десяти минут. Если Гето-сама и Чика беспокоились о том, что случайно разбудят Нанако и Мимико, им будет достаточно десяти минут, чтобы ослабить бдительность. Десяти минут им хватило бы, чтобы перестать быть осторожными, перестать прислушиваться к девочкам и вернуться к тому, что они планировали сделать, не опасаясь, что им помешают. Итак, Нанако и Мимико ждали. Через пятнадцать минут они медленно выбрались из постели и тихо направились в гостиную. У Гето-сама по какой-то причине всегда была привычка никогда не закрывать дверь полностью. Он всегда держал их открытыми хотя бы на дюйм. То же самое произошло и сейчас: раздвижная дверь была слегка приоткрыта, и полоска тускло-желтого света просачивалась в коридор. Нанако и Мимико прижались к двери, одна девочка положила голову на другую, чтобы заглянуть внутрь. Гето-сама и Чика сидели за столом напротив друг друга, на столе стояла открытая бутылка саке и две чашки, с потолка низко горел тусклый свет. Судя по бутылке сакэ, они, вероятно, выпили достаточно, чтобы почувствовать опьянение. — Почему они пьют в такой час? — прошептала Мимико. — Шшш. Какая разница? — сказала Нанако. — Гето-сама так легко не напивается. Это была правда. За прошедшие годы она видела, как Гето-сама пил со многими людьми, с кем-то днем, с кем-то вечером, и хотя она никогда не видела, чтобы он пил в час, близкий к полуночи, она могла сказать по отсутствию румянца на его щеках и ясности в глазах, что он был далеко не пьян, совсем не близок к слабости. Чика же был не так устойчив к алкоголю. — Я обязан повторить, — радостно сказал он с широкой улыбкой на лице. Его щеки покраснели. — Я удивлен, что ты впустил меня, Гето! Я думал, ты будешь более строгим. Гето-сама усмехнулся: — А почему бы мне не открыть дверь другу? — Друг? — сказал Чика. — Значит вот кто мы? Несмотря на свою наивность в этих вопросах, Нанако смогла уловить другой тон в конце вопроса. Это было смущающе непринужденно, достаточно дружелюбно, чтобы что-то скрыть. Это был не совсем обычный тон Чики с Гето-сама. Она прекрасно понимала, что он сделал значительный шаг, хотя все еще не могла сказать, хороший это шаг или нет. Выражение лица Гето-сама осталось прежним. — Что ж, — сказал он с веселым видом и подпер подбородок костяшками пальцев. — Кем же ты нас считаешь? — Ты мне скажи. — Чика пожал плечами и ухмыльнулся. Он источал такую уверенность, что Нанако даже не знала, нервничает ли он вообще. — Разве я недостаточно ясно выразил свои намерения за последние несколько недель? — Возможно, тебе следует прояснить их, — ответил Гето-сама. Это рассмешило Чику. Он покачал головой, протянул руку, чтобы налить им обоим полную чашку сакэ, и сам сделал глоток. — Ты просто обожаешь издеваться надо мной, — сказал он, хотя и без злобы. Гето-сама слегка улыбнулся. Нанако наблюдала за происходящим перед ней разговором, ее сердце громко билось в груди. Несмотря на то, что инстинкты несколько раз подводили ее раньше, из этого разговора она собрала достаточно невысказанных слов, которые подразумевали, что здесь было что-то еще, что-то более скрытное. Судя по тому, как Гето-сама разговаривал с Чикой, поддразнивал его, флиртовал с идеей отношений с ним с тех пор, как они встретились несколько недель назад (чего он никогда ни с кем не делал), было очевидно к чему это всё идёт. И тогда… — Я знаю, что у тебя был кое-кто. Гето-сама замер. Нанако перестала дышать. Мимико, казалось, тоже застыла. Чика же, наоборот, как будто не заметил, что что-то не так. Она не могла винить его, лицо Гето-сама было таким же, как и всегда: добродушным и непринужденным. Было трудно распознать самые незначительные изменения в его выражении лица, за исключением того, что Нанако и Мимико наблюдали за ним уже пять лет. Они видели это. Они видели, как лицо Гето-сама мгновенно окаменело, как его улыбка стала идеальной, как у статуи, как его взгляд стал немигающим. — Я знаю, что у тебя был кое-кто, — продолжил Чика. Нанако захотелось ворваться и зажать ему рот рукой. — Много лет назад. Когда ты учился в старшей школе, не так ли? — О? — сказал Гето-сама. — Я полагаю, что слухи обо мне не ограничились моей репутацией. — О, слухи о тебе значительные, — сказал Чика, кратко скользнув взглядом по Гето-сама. Гето-сама не отреагировал. Он просто смотрел на Чику с ровным, выжидающим выражением лица, как будто ждал, пока бездомное животное войдет в его клетку. Нанако не могла оторвать глаз. Она наблюдала за ними, стук ее сердца становился все громче и громче, воздух становился все более разреженным, чтобы дышать. Мимико тяжело прислонилась к стене и хранила гробовое молчание. «Что-то не так,» — подумали они, хотя Нанако не знала, что именно. Это правда? У Гето-сама кто-то был? Ноги Нанако напряглись, пытаясь удержать ее в вертикальном положении. Это правда. Это должно быть правдой, учитывая то, как Гето-сама внезапно стал таким осторожным, меньше похожим на добродушного и обаятельного человека, которого они все знали. Но в этом должно быть и что-то еще, поняла она, что-то, о чем он не хотел, чтобы кто-либо из них знал. — Я вижу, как ты смотришь на меня, — сказала Чика. В поразительном развитии событий он медленно наклонился вперед, перенеся весь свой вес на локоть, и одарил Гето-сама тихой улыбкой. — Я напоминаю тебе его? Гето-сама выглядел озадаченным. Его реакция не была очевидной: лишь слегка приподнялись брови, глаза стали чуть шире, но в остальном лицо осталось прежним. — Нет, — решил он, словно инстинктивно. Его голос был чистой сталью, шелк, который обычно покрывал его, смылся. — Нет, вы не похожи. Чика, казалось, не заметил холодности, стоящей за этими словами. Он просто махнул рукой, жест непринужденный и пренебрежительный. — Знаю, знаю, — вздохнул он, выдав смешок. Его голос звучал так, будто он не мог поверить, что сказал это. Нанако не была уверена, была ли его смелость обусловлена главным образом алкоголем. — Конечно, я не он. Но могу заверить тебя, что я лучше. — Его улыбка появилась снова, многозначительная. — Я могу быть лучше, чем он когда-либо был. И это, очевидно, стало последним гвоздем в его гробу. Выражение лица Гето-сама закрылось. «Дерьмо,» — в отчаянии подумала Нанако. — «Назад! Назад!» — Ей безнадежно хотелось прервать, стереть эти слова из уст Чики и засунуть их обратно в пустоту, но это было бесполезно. Глаза Гето-сама уже превратились в холодный кремень, его челюсть сжалась так, что это означало, что пути назад нет. — И я полагаю, — тихо сказал Гето-сама, тем же тоном, который он использовал всякий раз, когда был близок к освобождению проклятия, — твои намерения проистекают из этого… необоснованного предположения? — Мои намерения, — сказал Чика, его слова были немного невнятными, — проистекают из идей, которые лучше подходят для ночного времени. — Челюсть Нанако отвисла, глаза расширились, как блюдца. Ох, Чика покойник. Он не улавливал ничего, не понимал ничего, слишком пьян, чтобы услышать лёд в словах Гето-сама. — Но если утро больше соответствует твоим интересам, я уверен, что мы сможем организовать и это. Гето-сама улыбнулся ему. Какой бы храброй она ни была, Нанако хотелось отшатнуться. Боже, она чувствовала, к чему все идет. По тому, как подбородок Гето-сама был слегка наклонен вниз, по тому, как он сидел, праздный и неподвижный, глядя на Чику со всей сосредоточенностью жестокого человека, она знала, что исправить это невозможно. — Хм. — На этот раз Гето-сама наклонился вперед. Он потянулся за бутылкой сакэ, налил полную чашку в руку Чики и безмятежно сел. — Выпей. Чика глянул на него. Улыбка, которую Гето-сама подарил ему в ответ, была нежной. Отсутствие какого-либо недовольства или нечестности; оно было мастерски прозрачным, как будто наслаждался временем рядом с другом. Нанако и Мимико потребовалось три года, чтобы понять, что это была фальшивая улыбка, которую он обычно носил. И Чика, конечно, не мог этого знать. Он ухмыльнулся в ответ, с радостью поднес чашку саке ко рту и наклонил. Он выпил все за один раз, счастливо вздохнув, и впоследствии от него ускользнуло, что Гето-сама уже наклонил бутылку, наливая еще порцию.

***

Нанако и Мимико, вопреки здравому смыслу, наблюдали за ними всё это время. Это не заняло много времени. Потребовалось всего лишь десять минут, чтобы Гето-сама налил несколько чашек сакэ Чике, который каждый раз выпивал их жадно и с удовольствием, как будто это был верный шаг для того, чтобы любые его намерения с Гето-сама сегодня вечером стали реальностью, и потом дело было сделано. Чика через десять минут рухнул на стол. Его голова покоилась на сгибе локтя, щека прижалась к поверхности. Его глаза несколько раз моргнули, туманные и расфокусированные, прежде чем они постепенно, в конце концов, закрылись, когда он начал погружаться в сон. Гето-сама сидел на противоположной стороне, не выпив ни капли алкоголя. — Ну что ж, — сказал он вслух. Гето-сама играл с бутылкой сакэ, вращая ею по столу. Он выглядел скучающим и ленивым, но в уголках его рта виднелась небольшая дуга — непрошеная, веселая улыбка. — Вам уже давно пора спать, девочки. Нанако почувствовала, как по ее позвоночнику пробежал холод. Он их так напугал, что Мимико споткнулась, пытаясь подняться, упала на пол, ее ноги обхватили Нанако и увлекли за собой. Они нервно возились по половицам в коридоре, и Нанако почувствовала небольшое чувство облегчения, когда услышала смех Гето-сама из комнаты. — Гето… — заикаясь, проговорила Нанако. — Гето-сама, как долго… как долго вы знали, что мы здесь?! — Я не могу помешать вашему любопытству заводить вас куда-нибудь, — сказал Гето-сама, что на самом деле не было ответом на ее вопрос. — Вы все время знали, — прошептала Мимико, огорченная. — Мне было интересно, когда вы уйдёте. — Гето-сама улыбнулся. — Оказалось, что вы скорее любопытные, чем сонные. Нанако покраснела. В конце концов, когда они поднялись с земли и раздраженно потопали к нему, Нанако об этом не думала. Она не думала о том, что обсуждали Гето-сама и Чика, на самом деле не думала о том, что это подразумевает, что это говорит о подростковых годах Гето-сама. После того, как они пару раз слегка стукнули, Гето-сама рассмеялся и увёл их обратно в постель. Он уложил их, посидел на матрасе некоторое время, чтобы заверить их, что нет, он не винит их за любопытство, все в порядке, а позже, уходя, осторожно закрыл дверь. В конце концов Чика очнулся на неизвестной улице в неизвестном районе. Он не помнил, как туда попал, но Нанако и Мимико, конечно, знали, что это было результатом того, что Гето-сама язвительно приказал своим проклятиям вытащить человека и бросить его куда им заблагорассудится. В итоге Чика вернулся в их штаб лишь один раз. Это было просто для того, чтобы подтвердить, что произошло на самом деле, и после разговора с Гето-сама на крыльце (разговора, который сестрам Хасаба, к сожалению, не разрешили подслушать) он ушел и больше не возвращался. И после Нанако немного скучала по нему. Он ей понравился. Она жаловалась на это Мимико, жаловалась на это Гето-сама. Чика был тем, с кем Нанако и Мимико любили проводить время. Кроме того, он был человеком, с которым Гето-сама прекрасно ладил с тех пор, как они встретились, по крайней мере, до их последнего приватного разговора. И вот… Нанако потребовалось несколько дней валяния в разочаровании, пока она не вспомнила слова, произнесенные Чикой, которые превзошли все их ожидания: Я знаю, что у тебя был кое-кто.