Сотканные из дыма

      Тихая, по-летнему уютная ночь. За окном негромко капает дождь. В такую погоду засыпается лучше, особенно под мягким тёплым пледом или в тёплых и сильных руках.       Несмотря на кажущиеся идеальными условия для сна, у Насти не получалось уснуть уже несколько часов. В квартире было тихо, темно, в принципе, как всегда. Только телефон Егора под ухом, со включённым YouTube, негромко что-то бормотал. И то его девушка собственными руками заблокировала ещё полчаса назад, оставляя себя в кромешной темноте.       Она прислушивалась к спокойному дыханию парня на соседней подушке и не могла перестать думать.       С того момента, как ей позвонила мама и сообщила о смерти отца, прошло четыре долгих дня. Ещё никогда она так не считала часы, минуты и не ждала, чтобы время перевалило за полночь. Все свои проблемы, какие-то статьи, новости, затаившиеся враги — всё это отошло на задний план.       Все эти четыре дня девушка находилась словно в прострации. Её одолевали смешанные чувства. Она всё же в глубине души любила своего отца, и да, пусть в какой-то момент жизни он свернул не на ту тропинку, но он не заслуживал подобной смерти.       Вот так просто — быть отравленным и умереть тихо в собственной камере, не имея возможности обратиться за помощью. Бесчеловечно, жутко, неправильно. По этому поводу, конечно же, возбудили новое уголовное дело, которое, скорее всего, не даст никаких результатов. В этом девушка практически не сомневалась.       Алекс и Денис — за эти четыре дня ни один из них не объявился. Ни одного звонка, сообщения, пресловутой угрозы — вообще ничего. И это было страшнее всего.       То самое затишье перед бурей, кажется, так обычно описывают авторы в книгах. Не то чтобы она ждала, что может произойти что-то ужасное; по крайней мере пыталась себя убедить в том, что не ждёт. Но страх, страх того, что она или её мать могут стать следующими по не совсем понятным причинам, лишал сна.       Даже проводить время днём при ярком свете солнца было тревожно. Ещё несколько недель подобного состояния, и ей самой понадобится врач и несколько упаковок таблеток. Доводить до такого ни в коем случае было нельзя, и это девушка прекрасно осознавала. Но ничего не могла поделать со своими эмоциями сейчас. Они точно были сильнее её, и оставалось надеяться, что через пару-тройку дней станет полегче.       Эти четыре дня, несмотря на трагедию, которая случилась в их семье, она провела за делами. Впервые за долгое время после всех этих кошмарных событий она по-настоящему занялась своими делами.       Сходила в университет и забрала оставшийся документ с намерением больше никогда туда не возвращаться; погасила штраф на старой работе, о которой, кажется, и думать забыла в связи с последними событиями; пару раз посетила тот самый великолепный танцевальный зал, в котором когда-то давно пыталась освоить шест в компании подруги. Кажется, это было так давно.       Да, может, всё это было неправильно, но мысли о том, сколько дерьма натворил этот человек, которого она когда-то звала своим отцом и искренне любила, заглушили ту боль, которую она могла бы испытать из-за потери родителя.       Она чувствовала себя отвратительно по вечерам, садясь на кровать и глядя на своё отражение, возвращаясь с уставшими ногами, синяками на руках, но пустой головой. Она танцевала весь день, пока её мама одна в четырёх стенах мучилась.       Мучилась от того, что потеряла человека, которого, наверное, и правда любила, который дал ей то, что она так хотела, подтолкнул к исполнению мечты, поддержал, дал возможность поплакать и побыть наедине с самой собой, смириться с прошлым и попытаться подумать о будущем.       Теперь они одни, и человек, который последние несколько лет заставлял их просыпаться со страхом, больше им не угрожает. Теперь его просто нет.       Сейчас о нём напоминает только одинокий деревянный крест, холм земли и свежераспечатанная фотография на одном из многочисленных кладбищ Москвы. И уже сейчас этот человек кажется далёким, нереальным, как будто его и не было.       Но насколько родной отец должен совершить много ошибок, чтобы они заглушили боль потери и как будто ускорили время? Что им делать дальше? Объявится ли кто-то из тех, кого она по-прежнему боялась — неизвестно.       Но сейчас, лёжа на кровати рядом с человеком, который был единственным поводом для того, чтобы улыбнуться, она опять чувствовала себя опустошённой.       Снова грызла себя изнутри из-за неправильности происходящего, из-за своих танцевальных тренировок, из-за невозможности поддержать маму, как будто она оставила её одну. Хотя это был её выбор, и это было не так.       Как будто девушка в принципе отдалилась от всего мира, закрывшись где-то в своих четырёх стенах. Там, где ей комфортно, где на первый взгляд безопаснее, чем в большом страшном мире.       Егор был частью этого маленького безумия, в которое она превратила свою жизнь, единственным светом в нём. И это тоже убивало её изнутри. В последнее время ей как никогда казалось, что она портит его жизнь своим присутствием, своими проблемами. Из-за неё он больше устает, чаще раздражается, и вообще, столько проблем, что и не посчитать.       Все эти четыре дня, которые длились так долго, он всегда был рядом с ней. Несмотря на невероятно плотный график, кучу дел и планов, некоторые из которых пришлось перенести, он всегда оставался рядом.       Может, она и могла бы быть в одиночестве, позволить ему ездить на встречи, заниматься альбомом, решать дела своего бренда и просто ждать дома или снова и снова танцевать в студии, пока не перестанут держать ноги. Но она молчала, не отпускала его, не говорила, что справится, не просила не волноваться.       Она просто принимала его присутствие и тихо, молча радовалась, что он здесь, что он рядом. Возможно, это было эгоистично, да, но ей казалось это правильным.       Мысль о том, что с парнем что-то может случиться, как только он уйдёт от неё, не покидала её и тоже безумно тревожила. Кажется, все эти мысли собрались в один большой комок и породили невиданного зверя внутри девушки.       Страх и сомнения были сильнее, чем все те жуткие три года, с момента как её отец свернул куда-то не туда. Теперь у неё остались только он и мама, и потерять кого-то из них было бы невыносимо. Если ей придётся умереть самой — пожалуйста, пусть так, но не они. Они любили её, каждый своей любовью, каждый пытался показать, что он рядом: мама — в детстве, Егор, которого она никак не ждала в своей жизни, — сейчас.       Она повернула голову, выныривая из своих мыслей, как из тёмного омута. Посмотрела на парня, который продолжал мирно спать. Протянула руку и пробежала пальцами по его плечу, очерчивая такие знакомые татуировки.       Он даже не пошевелился и продолжал мирно сопеть. Ещё несколько дней назад она бы с удовольствием уснула под этот звук, прижалась бы поближе к его тёплому боку, обняла руками, закинула на него ногу, как любила делать это обычно, и сладко уснула. Сегодня даже его присутствие рядом не помогало. Этот день и эта ночь были какими-то особенно тревожными.       Она аккуратно села в постели, поставила телефон парня на зарядку. Его экран на мгновение осветил всю комнату. Часы показывали уже четыре.       Девушка в глубине души порадовалась, что через какой-то час на улице станет гораздо светлее. Может, на рассвете, когда солнце появится на небе, она сможет уснуть. Последние несколько дней было именно так: как только появлялось на горизонте солнце, её тут же невыносимо клонило в сон. Всё-таки есть что-то в темноте, что заставляет тревогу усиливаться.       Она медленно спустила ноги с кровати, раздумывая, сходить ли на кухню, может, выпить чашку травяного чая. В голове появилась мысль о том, что чай может помочь успокоиться или уснуть. Или, может, таблеточку снотворного? Всего лишь одну, просто чтобы как следует поспать.       Нет, эти мысли она откидывала всё время. Никогда раньше девушка не прибегала к помощи таблеток и сейчас не собиралась. Всё ещё слишком свежи воспоминания о том, как её отец пачку за пачкой уничтожал лекарства в надежде забыться и потеряться в том мире, который они делали ярче и чётче.       Запах больницы настолько отчётливо появился в воздухе, что её замутило, и захотелось открыть окно. Она поспешно вернула ноги обратно под одеяло, подвинулась ближе к парню и всё-таки, осторожно, чтобы не разбудить его, прижалась к его боку.       Обняв его, вдыхая родной запах, она прислушалась к дыханию. Тихое, ровное, спокойное. Где-то за окном поют сверчки, кажется, дождь уже закончился. Запах свежести проникает в комнату, где-то открыто окно.       — Эй… малышка, опять не спишь? — Его тихий голос, почти шёпот, всё-таки заставил её вздрогнуть. Девушка была уверена на сто процентов, что он спит. Она на мгновение застыла, не шевелясь, в надежде, что ему покажется, будто он ошибся.       Чёрт, если это она его разбудила, не простит себе. Егор — тот человек, который спит настолько мало, что кажется, у него вообще нет на это времени. Теперь ещё и она его разбудила…       — Прости… Я слишком громко думаю, да? — Она осторожно приподняла голову и уткнулась взглядом ему под подбородок, так что пришлось немного отклониться назад, но он не позволил ей этого сделать.       Парень обхватил её, притягивая ближе к себе, прижимая так, что она уткнулась носом в его шею. Теперь она не могла его видеть, только слышать и чувствовать, как бьётся его сердце.       — Нет… это не ты меня разбудила, если ты об этом. Просто пить хочу… — Он вздохнул. Она была готова поклясться, что он врёт. Как есть врёт. Скорее всего, это она его разбудила. Ей стало ещё хуже, неприятно от самой себя. И что только происходит с её эмоциями?       — Принести воды? — Она потёрлась носом об его кожу, снова вдыхая знакомый запах.       — Нет, сам схожу… А ты почему не спишь? Опять думаешь? — Его пальцы осторожно коснулись её волос, слегка поглаживая. Мышцы, которые всё это время были напряжены, потихоньку расслабились. Вот так легко и просто.       — Угу… Не могу, не знаю, что со мной, не понимаю… — Она тяжело вздохнула, и комната на какое-то мгновение погрузилась в тишину. Парень перестал гладить её по волосам, и она почувствовала, как его губы коснулись её виска. Он, кажется, о чём-то задумался. Девушка затаила дыхание, не моргая и, кажется, даже не дыша, чувствуя, как по коже пробегают мурашки.       — Мне тоже тревожно… — Он снова замолчал. Она протянула руку, несколько секунд смотрела, как лунный свет освещает его кожу, делая её гораздо бледнее. Эта ночь была особенной тем, что тёмные шторы не были закрыты, и свет большой луны, выползшей из-за тёмных туч, освещал половину комнаты и часть кровати, на которой лежал парень. Она снова провела пальцами по его татуировкам, мысленно представляя, как нарисует их на бумаге, в попытке выкинуть всё остальное из головы. Перед её внутренним взором возникли простой карандаш, большой лист бумаги и аккуратные тонкие линии, которые она выводит одна за другой своей рукой.       — Всё хорошо… — тихо произнесла она, словно в пустоту.       — Правильно… Всё будет хорошо. Ты же помнишь, что я с тобой? — Она застыла на мгновение, а потом всё-таки подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо, и чуть отодвинулась.       — Спасибо, я помню. Как и я. Прости, что я такая отстранённая, просто не знаю… — Она прикрыла глаза на мгновение, но потом снова посмотрела на Егора.       — Не говори ерунду. Это вся ситуация в целом раздражает, она напрягает, я понимаю. Кстати, что касается новостей… Пора прекратить всю эту хрень. — Он вздохнул, откинул одеяло и сел на кровати, пробегая пальцами по своим волосам, которые спутались и завивались от сна. Она тоже откинула одеяло, но не села, а растянулась на кровати, потягиваясь.       — Ты о чём? — спросила она, приподняв бровь.       — Я о том, что пора завязывать со всеми этими предположениями и слухами. Если не можешь предотвратить безумие, значит, его надо возглавить, да? Или как там? Чёрт знает, короче… Мне просто надо объявить тебя моей официальной девушкой во всеуслышание, громко, желательно взять рупор и встать где-то на Красной площади, чтобы всем было слышно. Только тогда куча людей в комментариях перестанет называть тебя шлюхой, а видео и фотографии не будут гулять повсюду. Я терпеть не могу читать новости о себе, все эти статьи и прочее, но сейчас я прочитал парочку. И за каждое предложение в них я готов открутить кому-то голову… — Он запнулся, не продолжив предложение, видимо, не желая переходить на нецензурную лексику. Она повернула голову, закинула одну ногу на другую и вздохнула.       — Звучит так, как будто у тебя нет выбора… А если что… — Ей стало неловко, и она замялась.       — Мне всё равно, если что. Пусть говорят и думают что хотят, мы это вроде уже выяснили. — Она прикрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, моргнула, и, когда снова открыла глаза, яркий свет луны загораживало возмущённое лицо парня. Его волосы свисали по обе стороны лица, отбрасывая причудливые тени на ближайшую стену.       — Эй, не так поняла, что я имел в виду! — Его руки внезапно оказались по обе стороны от её плеч, словно загоняя её в ловушку, не давая возможности выбраться, будто она собиралась бежать.       — Мне нравится проводить с тобой время, засыпать и просыпаться вместе. Ты очень комфортная. У меня чувство… чувство, будто ты мой человек. Кажется, это очевидно, и я не собираюсь выбрасывать тебя из своей жизни. — Она почувствовала, как её сердце ускорило ритм, и не смела пошевелиться или вдохнуть. Его слова были настолько приятными, тёплыми и родными, что ей хотелось сказать что-то в ответ, но она боялась. Боялась, что это будет слишком много, что её эмоции могут его отпугнуть. Бред, точно бред. В его глазах, таких чистых и тёплых, несмотря на их прохладный оттенок, она видела, что он испытывает те же эмоции, что и она сейчас. Что он чувствует то же самое. Просто называет это по-своему.       — Егор? — наконец, робко произнесла она.       — Аа? — отозвался он, слегка удивлённый её тоном.       — Ты же знаешь, что это называется любовь? — Она слегка улыбнулась, наблюдая за тем, как он на мгновение замер, а затем наклонился так, что она буквально ощутила его дыхание на своих губах.       — Настя… я знаю, как это называется, конечно знаю… — Он снова замолчал, погружая комнату в тишину. — Я просто боюсь этого слова. — Он вздохнул и наконец осторожно коснулся её губ лёгким, почти невесомым поцелуем.       — Все мои последние отношения за эти несколько лет были сплошным разочарованием в девушках. Я понимаю, что сам не подарок, не отрицаю, но у меня теперь какое-то отторжение ко всему, что называется… словом «любовь». Кажется, как только ты произносишь это слово, всё меняется. Ваши отношения становятся другими, и всё кажется гораздо сложнее. Появляются какие-то проблемы, вы начинаете искать друг в друге минусы, а из-за этого возникают ссоры и скандалы. А потом это уже не любовь… это привязанность, которая копит обиды и злость, пока всё просто не кончается… на хрен. — Он продолжал смотреть на неё, а она застыла на мгновение, осмысливая его слова.       — Тогда у меня есть предложение… — Она чуть улыбнулась и провела рукой по его волосам.       — Предложение?       — Угу… Давай тогда не будем называть это любовью? — Она улыбнулась и снова невесомо коснулась его губ, ощущая себя абсолютно лёгкой, словно счастье незаметно подкралось к ней в этот момент уединения. И вот уже ни тревожных мыслей, ни чувства беспокойства, как будто их и не было.       — М-м-м… понял… я тебя понял. Тогда, может, «меньше чем три»? — Он чуть улыбнулся, перехватив её запястье.       — Я тебя меньше чем три… — Он улыбнулся ещё шире, и девушка снова почувствовала, как сердце бешено колотится в груди.       — А что? По-моему, так звучит гораздо лучше. Меньше чем три… — Егор тоже улыбнулся в ответ. Снова потянувшись, она коснулась его губ, ощущая их вкус и вдыхая лёгкий остаточный аромат парфюма. Обхватывая шею руками, она чувствовала себя по-настоящему лёгкой. Как за несколько минут проблемы могут превратиться в пыль, а мысли — в ничто.       Она ощущала, как его руки обнимают её, как парень падает на кровать, перекатываясь на свою половину, и тянет её за собой, прижимая к себе.       Его руки начинают не спеша блуждать по плечам, рукам, забираясь под футболку и хозяйничая у неё на талии, заставляя мурашки усиливаться. Вместе с сердцем ускоряется дыхание. Его губы, которые, кажется, она уже успела терзать настолько, что они, как и её, были искусаны от жадных поцелуев, постепенно переместились на шею. Его дыхание щекотало кожу, а внутри зарождалось то самое обжигающе горячее чувство, заставляющее окончательно потеряться во времени и забыть обо всём и обо всех.       Её пальцы снова бегали по его торсу и груди. Взгляд периодически падал на его лицо в тусклом свете луны. На улице, кажется, опять начался дождь, выполняя роль негромкой расслабляющей музыки.       Луна постепенно пропадала — её вновь закрывали массивные чёрные тучи, заставляя комнату погружаться в полный мрак. В темноте все эмоции и ощущения становились ярче, так что каждое прикосновение обжигало ещё сильнее. Когда её губы касались его кожи, когда его поцелуи проникали в саму душу, пока девушка, сидя на нём, ощущала его возбуждение, всё казалось простым. Таким лёгким, как будто так должно было быть всегда.              До той секунды, пока в уютной тёплой тишине квартиры не раздался гулкий, громкий звонок домофона. Настолько громкий, что они оба одновременно вздрогнули, и волшебное ощущение пропало, как будто его и не было.       Внутри снова зародилась тревога, волной накрывая её так, что даже вздохнуть получилось не с первого раза. Или это просто дыхание было уже настолько частым, как будто она пробежала несколько километров без остановки.       Парень замер, его губы застыли где-то в районе её груди, футболка уже валялась на полу. Она зависла, запутавшись пальцами в его волосах, и прислушалась, затаившись, как будто ожидала, что прямо сейчас что-то произойдёт. Но всё ещё ничего не происходило — просто раздался ещё один громкий, гулкий звонок в тот самый злосчастный домофон.       На улице гром прогремел, комнату осветила яркая вспышка молнии, дождь усилился, небо окончательно затянуло тучами. Рассвет, который должен был уже понемногу наступить, чуть задерживался, и комната всё ещё была погружена в серый мрак. Часы показывали половину пятого утра.       — Ты это слышал? — она почему-то заговорила шёпотом.       — Слышал… — дыхание парня тоже было частым и прерывистым. Он отстранился, протянул руку, взял телефон и посмотрел на пустой экран блокировки, на котором не было ни одного пропущенного звонка или уведомления. Кто мог прийти в такое время без предупреждения? Это настораживало и заставляло внутри подниматься чувство тревоги.       Они оба сели и снова прислушались. Звук никуда не делся, он всё ещё звенел снова, снова и снова. Успокоившееся было сердце снова быстро забилось.       — Сиди тут, я пойду посмотрю, кто там. — Егор поднялся, окинул себя взглядом, схватил футболку, в которой девушка спала, и надел её на себя. Быстро направился к выходу из комнаты, по пути включая свет в коридоре. Его яр на секунду дезориентировало её. Несмотря на то что в комнате всё ещё было не так светло, это заставило её зажмуриться. Теперь вместе со звуком раздражал ещё и свет. Да и вообще, вся эта ситуация — кому они нужны в такое время?       Сидеть здесь и ждать непонятно чего она точно не собиралась. Так что тоже поднялась, протопала в гардеробную и схватила вешалки, один из своих сарафанов, в котором обычно выбегала с утра в магазин за свежими круассанами или сливками для кофе. Свет загорелся почти во всей квартире. Она на всякий случай схватила мобильный телефон, готовая звонить куда угодно. Хоть маме, хоть в 911 или куда там надо звонить в случае чрезвычайной ситуации, лишь бы просто быть готовой ко всему.       Хотя если сейчас откроется дверь, и ей выстрелят прямо в лоб, вряд ли она успеет кому-то позвонить. Вот опять эти дурацкие мысли и мурашки совсем уже не от лёгкости и эйфории. Пока она размышляла, парень уже поднял трубку домофона, нахмурился и повесил её обратно.       — Чего там? — она подошла и остановилась возле входа в ванную.       — Но когда я сказал сидеть здесь, я имел в виду кровать и комнату! — Он со вздохом снова провёл по волосам.       — Ага, чтобы тебя здесь в одиночку прихлопнули? Давай честно, если нас захотят убить, моё нахождение в кровати их никак не остановит.       — Да отлично, давай по-честному, ты думаешь, убийца настолько вежлив, что звонит в домофон? — Он нахмурился. Оба замолчали на какое-то мгновение.       — Так ты не открыл?       — Не-а… А кому я буду открывать, если никто не отозвался? — Он пожал плечами, оттолкнулся от стены и пошёл на кухню, видимо, чтобы всё-таки наконец-то попить. Открылся холодильник, загремели кружки в шкафу.       Когда она уже собиралась нажать на ручку ванной комнаты и её сердце успокоилось, раздался стук в дверь. Громкий, частый, требовательный стук в дверь. Он заставил её подскочить на месте, и девушка с такой скоростью подбежала к входной двери, что, наверное, со стороны могло показаться, что она хочет её вынести как минимум.       Замерло, и опять в квартире наступила тишина. Они оба прислушались уже в разных концах помещения. Стук снова быстрый и настойчивый повторился.       В конце концов, от того, что они будут здесь стоять и гадать, ничего не изменится. Пришли к ним, и да, видно, чем быстрее они узнают, кто это, тем быстрее всё кончится. Чего бы там ни было.       Она даже не подумала смотреть в глазок — идиотский поступок, бесспорно, но он был совершен. Резко прокрутила замок три раза, даже сосчитала, мало ли ошибётся ещё, и дверь не откроется. Нажала на ручку и уже приготовилась увидеть кого угодно, услышать что угодно или получить ту самую пулю в лоб.       Сердечный ритм подскочил до каких-то небывалых показателей. Она застыла, задержала дыхание и растерялась. Растерялась и не сразу поняла, что делать, просто продолжала стоять и смотреть.       Услышала сзади себя шаги, но даже не обернулась. Она смотрела на девушку. Всего лишь обычную девушку, она была вся мокрая, кажется, испачканная в грязи и безбожно пьяная. Настолько пьяная, что, чтобы устоять на ногах, ей приходилось держаться за стену.       За её спиной в ярко освещённом подъезде отчётливо были видны следы, которые вели от самого лифта. Девушка просто стояла и смотрела на неё молча, не говоря ни слова, как будто это был какой-нибудь первосортный ужастик.       — Ами? — раздалось у Насти за спиной, и она вздрогнула. Не ожидала, что Егор будет так близко. Девушка подняла голову, убирая мокрые волосы с лица. Всё-таки на улице разыгрался нешуточный дождь, с девушки буквально ручьями текла вода, но она, кажется, этого не замечала.       Она подняла взгляд и устремила его прямо на Егора за настенной спиной, и сделала шаг вперёд с намерением подойти, но чуть не упала. Добравшись сюда, верила, что без приключений.       — Его-о-о-ор, я… я… у меня… — Она снова сделала шаг вперёд, и на этот раз вышло гораздо лучше, так что девушка переступила порог. Переступила и замерла. Настя поспешно протянула руку и закрыла дверь за её спиной, ещё не хватало, чтобы соседи это увидели.       И вообще, по-хорошему, следы в подъезде нужно бы убрать, ведь это главная улика, которая ведёт прямо к двери их квартиры. Так приятно звучала мысль в голове — их квартиры.       — Так чего-то ни о том она думает. Какие следы, какая квартира, что эта девушка здесь делает? В такое время, может, у неё что-то случилось?       — Амина, ты чего? Эй, стой, тихо, что случилось? — Егор попытался оттянуть девушку за плечи, чтобы помочь ей прийти в себя. Со стороны это выглядело жутко, так что Настя подошла и положила руку ему на локоть, заставляя отступить в сторону.       — Эй, стой, подожди. Амина? Я Настя… У тебя что-то случилось? — Настя хотела говорить с девушкой как с маленьким потерявшимся ребёнком, потому что она выглядела именно так. Взгляд потерянный, на лице растеклась тушь и вся косметика, выглядело это жалко. По-другому и не назвать, так что сердце сжалось. Девушка явно плакала и не один раз.       — Я… я знаю, кто ты. Знаю я… прости, пожалуйста, прости меня… Егор, умоляю, я это всё так… — Она вдруг резко, как будто силы закончились, практически рухнула на пол. Настя пошатнулась в попытке её подхватить.       — Эй, тихо так… ты что это? — Егор присел на корточки напротив Насти, сделав шаг в сторону. Всё-таки девушка пришла к нему и что-то от него хотела. Внутри кольнуло неприятное чувство — ревность? Она сжирала все эмоции на своём пути. Девушка пыталась взять себя под контроль; сейчас не время для этого.       — Егор… ты такая сволочь… ты не представляешь, как я тебя ненавижу! Ты просто конченная сволочь! — Девушка снова всхлипнула.       — Хорошо, спасибо, я понял, ты хотела мне это сказать? — Голос Егора не звучал недовольным, раздражённым или обиженным, скорее участливым. Взгляд был всё ещё тревожным. Он схватил девушку за запястье и потянул наверх с намерением поднять её, но она сопротивлялась.       — Нет, нет, нет! Ты не понимаешь, слышишь? Ты меня не слышишь? Ты конченная скотина! И я тебя ненавижу! — Она размахнулась, видимо, с намерением ударить его, но в какой-то момент передумала. Опустила руки бессильно, как будто силы и правда закончились, вздохнула, всхлипнула, прикрыла глаза и облокотилась на стену, взмахнув волосами и разбрасывая во все стороны брызги.       — Но всё же прости… Люблю, но она… она иногда делает тупые вещи, все мы делаем, и ты тоже, и я… и она. — Амина бросила взгляд на Настю. Этот взгляд, кажется, был более ясным, хоть девушка в этом всё-таки сомневалась.       — Так хватит! Давай, ты сейчас поднимешься, переоденешься, мы нальём тебе чаю, и ты расскажешь, что происходит, а? Заболеешь, а потом я такая скотина в этом виноват буду. — Егор снова попытался поднять девушку, и на этот раз она, кажется, не так сильно сопротивлялась. Она мелко подрагивала, видимо, замёрзла, потому что очевидно, что сильно промокла.       Прихожая наполнилась удушливым запахом перегара. Судя по виду и поведению, она выпила немало.       — Ты же вообще в последнее время вроде не пьёшь… — Егор вздохнул, опустил взгляд и наблюдал, как девушка безуспешно пытается стянуть кроссовки, которые когда-то были белыми. Шнурки были затянуты так сильно, что ей это не удавалось. Она безуспешно дёргала сначала одной ногой, потом другой, обречённо вцепив руки в косяк.       — Стой уже и не шевелись, а то я сам тебя прихлопну. — Он обречённо вздохнул. Настя наблюдала, как парень спокойно наклонился, расшнуровал сначала один кроссовок, потом другой, и даже придержал девушку, помогая ей снять их. Он слегка приподнял её над полом, не давая возможности наступить в грязную лужу, которую она сама же оставила. Затем он передвинул её в другой угол, как какой-нибудь торшер.       — Чай? А у вас есть вино? Или… текила? — Она обречённо посмотрела на Настю, которая вздохнула. Вот и поспали в принципе пару часов.       — Прости, конечно, но тебе, наверное, уже хватит. Давай, я дам тебе во что переодеться. Полотенца, идём… — Она протянула обе руки девушке. Та, покосившись, протянула свою в ответ.       — Переодеться может, я… да, но… — она снова вздохнула. Настя только отмахнулась.       — Расскажешь всё сразу после того, как переоденешься, ладно?       — Да, я просто хотела… я… Егор! — Девушка резко повернула голову, как будто боялась, что его кто-то украдёт или он сбежит.       — Он никуда не денется, мы вернёмся, ладно? Переоденемся в спальне, и ты вернёшься сюда, и вы поговорите. Ты скажешь ему всё, что хочешь сказать, ну или всё, что ещё не успела сказать. Ему нужно убрать всё, что ты натворила, иначе у нас будут проблемы с соседями. — Девушка, как будто только заметила, что развела настоящую грязь на светлом полу, несколько секунд посмотрела на грязные кроссовки. Потом обречённо кивнула и послушно потопала в спальню.       Там она опустилась на край кровати, практически чуть не упала, и медленно принялась стягивать влажные джинсы. В комнате стояла гробовая тишина. Настя достала из гардероба ещё один сарафан, большое махровое полотенце и бросила его девушке. Подошла и начала помогать растёгивать многочисленные мелкие пуговички на чёрной блузке, чтобы ускорить процесс.       На улице уже начинало светать, и ей, как и последние несколько дней, привычно хотелось спать. Она присела на корточки, убирая мокрые волосы девушки и растёгивая последние пуговицы.       — Настя, Настя, Настя… А как он ласково тебя называет? Меня вот Ами… а тебя? — Девушка застыла, подняла взгляд, посмотрела на Настю и всё-таки стянула с себя блузку, бросив её на пол.       — Я просто Настя… — она вздохнула, снова как-то растерянно. Секунду ей стало неуютно.       Девушка наконец-то справилась с джинсами и забралась в предложенный Настей сарафан. Настя взяла полотенце и осторожно накинула ей на плечи, чтобы вода с мокрых волос не стекала на кожу.       — Прости… я такая жалкая, наверное, да? Просто все эти фото, видео… Ты не должна была, она не должна была… — Девушка вздохнула и снова заморгала.       Настя достала из ящика прикроватной тумбы пачку салфеток, открыла её, достала сразу много. В комнате разнёсся приятный ягодный запах, лучше, чем запах вина. Она протянула руку и осторожно коснулась щеки девушки, аккуратно стирая следы косметики, очевидно, что сама она на это не способна.       Смешанные чувства снова боролись внутри; ревность окончательно ушла, теперь остались жалость и любопытство. Настя видела её многократно в интернете, знала, кто она такая, но сейчас, увидев её вблизи, её лицо было очевидно. И всегда девушка казалась жизнерадостной, хоть и брюнетка, не интересовалась её творчеством, а сейчас она была какой-то совсем другой.       — Эти фото и видео — это ты? — Салфетка застыла где-то в районе левого глаза; Настя, кажется, слишком стиснула её пальцами. Если бы это был какой-нибудь предмет, например, стакан, он точно бы треснул. Настя почувствовала неприятные эмоции.       — Нет, нет, я… Лиза, это Лиза. И я, я ненавижу Егора… ненавидела винила его за то, что сама не могла себя признать… А он… он ведь хороший на самом деле, просто иногда делаю фигню… И я тоже… А тебя я вообще не знаю, кто ты такая. — Девушка снова вздохнула и, кажется, всхлипнула.       — Это не ты? Лиза, хорошо, ты так об этом переживаешь. В этом ведь нет твоей вины, не так ли? Или я что-то неправильно понимаю? — Настя осторожно взяла девушку за подбородок, которая даже не думала сопротивляться, и стерла последние следы косметики, выбрасывая салфетки.       — Просто я могла бы… Я могла бы предотвратить это, наверное. Мне неприятно… Я не знаю, может, ты считаешь меня сукой, но я неплохой человек, ладно? Я бы не стала… Но… — Она снова вздохнула.       — Я вообще ничего не считаю. Прошлое должно оставаться в прошлом. Если ты этого не делала, значит, ты в этом не виновата. Но успокойся.       — Но… он теперь ненавидит меня. Ненавидит, да? Так как я когда-то ненавидела его. Я знаю это чувство, оно мерзкое и неприятное. Я не хочу, чтобы наше общение так и закончилось. Мы столько лет дружили, и всё это… эта проклятая грёбаная любовь… — Она поморщилась, каждое слово давалось ей с трудом.       — Нет, слышишь, он на тебя не обиделся… Он злится только на то, что ты запачкала его паркет. Вот это да, серьёзное преступление, юная леди. — Настя постаралась улыбнуться, но получилось это не очень.       — Идём, я налью тебе чай. Ты сама у него спросишь. А потом мы все пойдём спать, хорошо? Уже очень поздно, и сегодня у Егора много работы.       — Ладно… Наверное, да, ты права… — Амина протянула руку, одной придерживая полотенце на плечах, а другой вцепившись в Настю, так как свои ноги по-прежнему не хотели её держать. Да, ей бы точно по-настоящему выспаться.       Через пару минут они вошли в гостиную, и Настя аккуратно помогла Амини сесть на диван. Девушка тут же упала на него как мешок с картошкой, поджала под себя ноги, устроившись в позе эмбриона, и обняла одну из маленьких подушек, которыми они иногда по вечерам предпочитали кидаться друг в друга.       — Спасибо… Я и правда, кажется, замёрзла. И чай… а есть с малинкой? — Настя посмотрела на неё, улыбнувшись. Вот бы ей такое упорство в пьяном состоянии. Подошла, взяла аккуратно сложенный плед, большой пушистый и уютный, и накрыла им девушку почти с головой. Подсунула подушку поудобнее.       — Кажется, есть. Ты подожди здесь, ладно? Я налью чай и принесу сюда.       — Егор?       — Он тоже скоро придёт с горячим чаем, и вы поговорите, ладно? — Снова было ощущение, как будто она разговаривает с маленьким ребёнком. Девушка на диване только тяжко вздохнула, откинула влажные волосы назад и прикрыла глаза. Вцепилась пальцами в плед, как будто только он удерживал её в этой реальности, и начала часто дышать, кажется, снова всхлипывая. Неприятное ощущение захватило Настю. Всё это чертовски странно. Она осторожно вышла и прошла на кухню, где Егор уже ставил чайник.       — Ну что там? — спросила Настя.       — Ни хрена не поняла, если честно. Что-то про фото, видео, какую-то Лизу. И она думает, что ты обиделся. Если покороче… — Девушка бросила взгляд на чайник.       — Лиза? Бля… знаю такую. Я так полагаю, ей чай уже не нужен? — Он поставил три чашки на стол и, застыл с одной из них в руках, не зная, убирать обратно в шкаф или всё-таки наливать кипяток.       — Но она вроде как ждёт, но мне кажется, уснёт. Так что… — Девушка махнула рукой, давая понять, что кружку всё-таки можно убрать, и упала на стул со вздохом.       — Она правда переживает. Переживает за то, что, я так понимаю, она не сделала. Интересно, все твои бывшие такие… — Ей поднесли ароматную чашку имбирного чая, и она тут же сделала глоток.       — Не-а, не все. Я, если честно, удивлён, что она так об этом думает. Если это правда сделала Лиза, то, блин… Но она ведёт себя так, будто сама в этом виновата. — Егор пожал плечами и тоже сел за стол. Ранний завтрак, так сказать. — Выспится, поговоришь с ней. Она явно пришла к тебе и чувствует себя виноватой. Неважно за что, надо с этим что-то делать. Не просто же так она напилась. Да и вряд ли причина только в том, что её подруга слила чужие фотки. Там, наверное, есть что-то ещё. — Она сделала ещё один глоток горячего чая и прислушалась. Из гостиной доносилась полная тишина.       — Посмотрим… Блин, съёмки через 5 с половиной часов. Как думаешь, получится поспать? — Он обернулся, посмотрел на часы.       — Надеюсь, всё скоро кончится, у тебя станет меньше работы, и мы отдохнём. Хотя мне от чего отдыхать… — Она поморщилась.       — Нам обоим нужен отдых. Как я хочу к морю, взять машину, включить музыку, покататься по ночному городу… — Егор мечтательно прикрыл глаза.       — Угу, море — это круто, мне понравилось. — Она улыбнулась.       — И знаешь, даже несмотря на все эти обстоятельства, на бассейн у меня тоже аллергия нет. — Улыбка стала чуть шире. Парень застыл с чашкой возле губ и тихо засмеялся. Как всегда, от его негромкого смеха по коже побежали мурашки.       — А, понял, вот так вот, да? Понял… Намёк принят. — Он допил свой чай, поднялся и закинул крошку в посудомойку. Девушка тоже сделала ещё пару глотков, отодвинула чашку в сторону. Напиток приятно согрел, и изнутри их никто не собирался убивать, да и в целом всё вроде как спокойно. И правда, нужно спать. Она поднялась, закинула по пути грязные кроссовки в ванную и остановилась в гостиной, где Егор, облокотившись на косяк, наблюдал за мирно спящей на диване Аминой, вцепившейся в плед. Они тихо выключили свет, прикрыли дверь и на цыпочках прошли в спальню. Девушка с разбега плюхнулась на кровать.       — Спа-а-а-а-а-ать… — расслабленно потянулась. Странно, на улице уже совсем посветлело, неужели это в её голове несколько часов назад были тяжёлые мысли? Бред какой-то, как будто всё это сон. Парень упал рядом, заставив матрас подпрыгнуть, и тут же грёб её в охапку.       — Спать! Если пошевелишься, не поеду на съёмки и затрахаю до смерти, и это будет исключительно твоя вина. — Он уже закрыл глаза и довольно уткнулся в подушку. Она проснулась с мехом, отмечая мысленно, что угроза в принципе и очень даже ничего.

***

      — И как?       — Да мне в целом насрать как! Это твоя проблема, слышишь, твоя! — Алекс недовольно поморщился и переступил через лежащего на полу мужчину.       — Моя? Ты совсем охерел, а? Ты его замочил, а проблема моя? Ты вообще представляешь, какие тебя ждут проблемы? — Незнакомый мужчина с яростью бросил папку на стол в большой гостиной, где они сейчас находились. Рассвет. Новый день, новые проблемы, здравствуйте.       — Проблемы? По-моему, я решил нашу главную проблему. Тебе так не кажется? Не нуди, пожалуйста. Просто сожжём этот чёртов дом и все проблемы. Так сложно? Или тебя всему учить надо? Давно ли… — Алекс снова недовольно поморщился. Он искренне не понимал, почему должен тратить время на такие простые объяснения. Его старый давний друг Антон, по совместительству один из лучших юристов и адвокатов во всей Москве, был сегодня крайне тупым. По-другому Алекс его назвать просто не мог. Антон постоянно что-то спрашивал, требовал объяснений и вот как сейчас паниковал на ровном месте, хотя причин для этого не было.       — Просто сжечь? Вот так вот просто взять и сжечь особняк на 170 квадратных метров посреди дня? А если мы этого не сделаем, ты сядешь в тюрьму сегодня, и ни одни мои связи, ни твои деньги тебе не помогут, в курсе? Здесь повсюду твои отпечатки. Как и мои, куда ни плюнь. Да даже на этом пистолете. Какого хрена ты его пристрелил? — Мужчина снова опустил взгляд на лежащего на полу Дениса, в чью голову несколько минут назад выпустили пулю. В чёрных джинсах и белой футболке с окровавленными пятнами, как сломанная кукла, он валялся на бежевом ковре.       — Он меня задолбал. У меня нет времени, понимаешь? Деньги — это время, а я их и так уже слишком много потерял. Этот придурок Марк не сказал мне код от сейфа. Эта тварь его знала, а я думал, мы с ним в одной лодке, но, как оказалось, нет. Наивный алкаш преследовал какие-то свои цели, о которых забыл мне сообщить, наверное. Неправильный выбор, неправильный.       — Именно поэтому его ты тоже прикончил, да? — Антон вздохнул, схватил несколько пустых бутылок из-под виски со стола и закинул их в мусорный пакет. С громким неприятным звуком стекло билось друг об друга.       — Именно так. Он меня достал, путался под ногами, перестал приносить пользу. К тому же ещё и в участок угодил. Ты думаешь, я мог бы быть уверен, что он не ляпнет ничего лишнего? За бутылку водки или парочку упаковок антидепрессантов он был готов продать родную семью. Я не мог так рисковать.       Алекс продолжал расслабленно сидеть на диване и подтягивать янтарную жидкость из своего бокала. Выдержанный, вкусный виски с лёгким терпким привкусом — то, что нужно в такое время, когда решены настолько серьёзные дела. На тело накатило приятное чувство усталости, и лечь бы поспать, но на сон совершенно нет времени.       — То есть ты все проблемы собираешься решать пулей в лоб? А ничего, что тот чувак — один из надзирателей или как их там называют? Он может резко вспомнить, что молчать необязательно, можно заговорить. Тогда ты превратишься в машину для выкачивания денег, каждый раз будешь платить за молчание? Или его тоже устранишь, как этого? — Мужчина бросил взгляд на труп на полу. Денис, конечно, его раздражал, но увидеть его мёртвым сегодня он точно не ожидал.       Из этого парня можно было получить выгоду, а его бизнес, который процветал и приносил небывалые деньги, нужно было забрать основательно, особенно если собираешься в дальнейшем с этим что-то делать. Алекс просто потерял терпение; не умеет этот придурок ждать, и, походу, именно это его и погубит. Что им теперь делать? Вот так просто прибрать к рукам после таинственного исчезновения владельца одного из самых крупных банков их дела явно не получится.       Денис не был дураком, и кто знает, какие бумаги они ещё не нашли и что хранится в сейфе, который им так и не удалось открыть. Всё это напрягало. Возможно, его смерть будет напрасной, в чём Антон уже практически был уверен на сто процентов. Информации они тоже никакой не получат. Марк умер, его дочь бесполезна, жена тем более, если не считать украшений, о которых ещё предстоит поговорить. Теперь и Денис, который мог хоть что-то прояснить, или, на крайний случай, из которого можно было выпытать хоть что-то, тоже не скажет ни единого слова. Всё благодаря нетерпению Алекса.       — Слушай, давай ты не будешь меня учить, ладно? Делай свою работу, я свою, и каждый из нас будет счастлив, хорошо? Какого хрена ты занимаешься здесь уборкой? Скоро на этом месте не останется ничего, кроме щепок, — Алекс брезгливо поморщился.       — Хочу себя хоть чем-то занять, уж больно меня раздражает твоя рожа, — Антон вздохнул, всё-таки подошёл к столику и тоже взял бутылку, только не стал наливать в стакан, а просто сделал глоток из горла.       — А вот ты такой предусмотрительный, всё у тебя под контролем, да? Я промолчу о нелогичности некоторых твоих действий, ладно, хрен с ним. Но ты же не можешь реально просто прибить всех, кто тебе не нравится. Такое рано или поздно выбесит даже нашу бестолковую полицию. Они и так работать не хотят, а ты фактически прыгнешь им в руки.       — То есть ты всё-таки считаешь меня идиотом? — Алекс начал всерьёз раздражаться. Нужно было как можно быстрее заканчивать здесь и валить отсюда, допивать этот чёртов виски, ехать в офис банка, смотреть, что ещё припрятано, какие скелеты в шкафу у Дениса он найдёт, и что будет в сейфе. Только в этом особняке ему удалось обнаружить за последние полтора часа два тайника и тот самый сейф, к которому всё никак не было возможности подобраться уже как полгода. А этот придурок никак не хотел договариваться. Теперь у него никто не спросит разрешения, да и не у кого спрашивать.       — Ладно, хорошо, ты не глупый. Ты просто импульсивный. А что ты будешь делать с мальчишкой? — Антон вздохнул.       — С каким мальчишкой? — переспросил Алекс.       — Ну, с этим, его ухажёр дочки Марка. Он там вроде как знаменитость какая-то, бабок у него немерено, побольше, чем у тебя, кстати, походу, — Антон усмехнулся. — Он нанял кучу людей, что-то ищут, несколько раз приходили в офис Дениса. Ты думаешь, он не будет копать? С его связями и деньгами, вполне возможно, что он до тебя доберётся. Мальчишка, судя по всему, неглупый и очень упрямый, готов тратить бабки направо и налево, лишь бы достичь своей цели. Боюсь, что такие иногда реально психи. Сумасшедшая мажорская гремучая смесь.       — Егор? Точно, его вроде Егор зовут. Пфф, я тебя умоляю, всё просто. Убрать его, конечно, по-тихому не получится, слишком известная личность. Его хватятся минут через десять, это всё усложняет, но не делает задачу невозможной. Можно и по-тихому убрать, пока не мешает. Да, ищет, я знаю, и неплохо ищет, но не настолько, чтобы меня раздражать. Сейчас главное — разобраться с делами Дениса, а через недельку, если будет сильно докучать, есть у меня в запасе парочка красивых девиц, думаю, они быстро решат проблему. Да, придётся потратиться, но мне не привыкать. Ходить по головам — привычное дело, — Антону захотелось сплюнуть. Всё-таки этот придурок ведёт себя как маленький наивный мальчик, который просто не хочет понимать очевидных вещей. Всё просто: как игрушка, я её сломаю, а потом спрячу и буду надеяться, что никто не найдёт и не отругает.       — Девицы? Шлюхи, что ли? Ты думаешь, ему это интересно? Он вроде как за этой бегает. Ну, та, которая пыталась волосы поджечь, Настя, — Антон всё-таки обошёл диван, схватил Дениса и, как мешок, потащил в дальний угол комнаты вместе с ковром. Тело посреди гостиной его сильно нервировало.       — Да насрать, что ему там нравится. Пустить пулю в голову я ему не могу, связать и утопить тоже — слишком заметно. Скажем, представь: красивый, знаменитый, успешный, богатый, весь такой прекрасный кумир миллионов девочек. А тут — уупс, громкий выпуск новостей. Известного музыканта кумира миллионов, в приступе ярости убила любимая девушка, застукав его в номере отеля в центре Москвы с другой, и бла-бла-бла. Ну, что-нибудь типа того, ты понял? Это я так чисто фантазирую. Тогда мы избавимся и от мальчишки, и от дочки Марка, хотя я сомневаюсь, что она что-то знает. Девочка, скорее всего, бесполезна. Из матери её вот выжить бы, где ожерелье. Да, где-то прячется, пока не могу узнать где. Как только найду адресок, сразу отправлю туда своих людей. Пока пусть порадуется тишине, — Алекс оскалился.       Антон хлопнул себя по лбу. С кем он связался, с кем он связался. Вздохнул, вытер лоб и хлопнул в ладоши, как будто собирался с мыслями.       — Так, ладно, хватит сидеть здесь и бухать! Поднимайся, сейчас мы ничего сделать не можем. Я сомневаюсь, что до вечера кто-нибудь будет искать Дениса. Вон, вместе с ковром его в подвал. Вечером отправлю ребят, сожгут здесь всё к чертям. Пока есть целый день, чтобы обыскать хорошо все комнаты. Может, ещё что-нибудь полезное найдём. Документы, пароли, всё, что найдём — компьютеры, ноутбуки. Любая папка, любой файл может оказаться полезным. Мне нужно проверить документы, может, этот придурок завещание оставил. Вот весело будет. Тогда ты точно будешь в пролёте. Плевать, партнёр ты или нет, останешься при своей доле, если вообще не с чем.       — Блядь, ты заебал! Ты меня раздражаешь, давай уже тащи этого придурка в подвал и поехали. Нужно забрать сейф, — Алекс поднялся с места и бросил наполовину полный бокал, заставив его разбиться вдребезги.       — Ладно, допустим, два сейфа ты взломаешь. А что будешь делать с банковскими ячейками? У него их целых две, и обе закрыты. Сомневаюсь, что кто-то даст тебе туда доступ.       — Антон! — Алекс схватил ту самую бутылку и бросил её в мужчину, стоящего на другом конце комнаты. Тот успел увернуться, просто покачав головой. Страшно представить, что должно произойти, чтобы Алекс остановился. Жажда денег полностью его поглотила.       Антон вздохнул, открыл дверь в подвал. Класс, ещё и света нет. Самому бы шею не свернуть. Но чем быстрее они тут закончат, тем быстрее пропадёт это неприятное чувство, и они уберутся отсюда к чёртовой матери.       Глубине души ему было жалко Дениса. Когда-то они неплохо общались. Денис казался неплохим парнишкой, до тех пор, пока не начал представлять угрозу Алексу.       Алекс всегда, если бы играл честно, был бы позади. Из-за отсутствия правильного мышления или целеустремлённости. Ему всегда хотелось получить всё и сразу, как можно быстрее и в большем объёме.       Они были знакомы так давно, и этот человек никак не менялся. Если только в худшую сторону. И всё равно Антон продолжал считать его своим другом, потому что более близких друзей со времён школы у него, наверное, так и не появилось. Он всегда был слишком занят карьерой.       Алексу же всегда нужны были, если деньги, то самые большие, если должность, то самая высокая. Но кроме как брать это грубой силой или деньгами, он не знал других способов. Просто не умел или не хотел, было слишком лень. Зачем учиться, если за лишние 5000 это может сделать кто-то другой.       Сам Антон превратился в ту самую пешку. Успешный адвокат и юрист, услугами которого пользовались тысячи людей ежемесячно, сейчас по приказу своего лучшего друга тащит труп в подвал и даже не думает о том, чтобы сообщить об этом в полицию.       А может, в какой-то момент Алекс посчитает и его опасным? Ему тоже просто пустят пулю, позабыв о том, что они друзья. Эта мысль ужаснула.       Антон оставил тело на лестнице, так и не спустив его окончательно в подвал. Поспешно закрыл дверь и покинул дом следом за Алексом.       Дом, под которым через считанные часы не останется ничего, как и от его владельца. Просто потому что Денис был чуть более целеустремлённым, возможно, более умным. Где-то в глубине души хотелось верить, что предусмотрительным.       Алексу нужен был урок, но настолько, насколько он был нужен, настолько же страшно было представить, что этот человек может сделать, чтобы достичь своей цели.

***

      Егор сжимал пальцами руль и чувствовал, как его снова охватывает чувство тревоги. Несмотря на то что он сегодня чертовски устал, хреновые мысли продолжали лезть в голову. Он всегда пытался казаться спокойным, уверенным, в попытке облегчить тяжёлое эмоциональное состояние девушки. Ему было важно, чтобы у неё всё было хорошо, важно, чтобы она чувствовала себя защищённой.       Он работал, работал и снова работал, отдаваясь полностью в надежде, что дела помогут заглушить переживания. Но они не помогали. Тревога за её жизнь, ощущение, что впереди неприятности только большего масштаба, никак не покидала.       С момента того, как к нему на порог заявилась пьяная Амина, прошло уже три дня. Три долгих дня, которые в целом прошли и правда спокойно — никаких происшествий, всё шло своим чередом: бесконечная работа, планы. Настя, кажется, потихоньку отстыла. Он перестал просыпаться по ночам и подолгу наблюдать за тем, как она ворочается, смотрит пустым взглядом в потолок с невозможностью уснуть. Это его всерьёз испугало.       В моменты, когда она совсем не замечала, что он не спит, а подолгу наблюдает за ней, ему было страшно. Страшно, что она сорвётся, и в один прекрасный момент он увидит у неё в руках пачку таблеток или бутылку алкоголя. Его девочка была сильной, он всей душой верил в это. Каждый раз, возвращаясь домой, он твёрдой рукой проворачивал ключ в замке и знал, что, кроме тёплого ужина, он не увидит там ничего.       Ничего такого, что могло бы повергнуть его в ужас. Он знал это, но всё равно какой-то частью себя боялся. Девушки — хрупкие создания, и сломить их, даже пусть очень сильных, иногда способен какой-то короткий отрывок жизни, который, возможно, кто-то другой даже бы не заметил. Какие-то пару минут могут перевернуть всё с ног на голову. Именно этих пары минут Егор боялся.       Но сегодня его тревога была непросто так. Не из-за того, что он переживал, что, возможно, вернётся домой и что-то будет не так. Нет, сейчас, когда он ехал за рулём своей машины, впервые за долгие дни, стоя в пробке, он наблюдал автомобиль. В своём зеркале заднего вида он наблюдал автомобиль, который не переставая следовал за ним уже который день — в любую точку, в любое место, куда бы Егору не захотелось поехать.       Сначала он списал это на переживания и паранойю: столько всего вокруг происходит, работа, отсутствие сна, Алекс и Денис, которые бродят непонятно где и угрожают его девушке. Да, он обратился ко всем своим знакомым, которым только мог обратиться за помощью. Благо за долгие годы ему повезло повстречать самых разных людей из разных отраслей, и некоторые из них даже были ему должны, если это можно так назвать. Сейчас это было очень кстати. Никому и никогда из них прежде он не обращался, но сейчас всё было по-другому.       Ситуация накалялась, страх усиливался, и казаться слабым в этой ситуации он уж точно не хотел.       Этот автомобиль просто напрягал и раздражал тем, что его владелец или просто водитель, кто бы ни был, не пытался скрываться. Этот кто-то не пытался сделать вид, будто просто проезжал мимо. Нет, наоборот, мужчина, лицо которого ему за эти несколько дней удалось разглядеть в мельчайших деталях, как будто пытался показать: «Эй, смотри, мальчишка, я здесь. Я слежу за каждым твоим шагом, и не дай бог мне что-то не понравится».       Вот как раз-таки это и бесило.       Сейчас, когда он проехал почти через всю Москву, остановившись в одном из уютных спальных районов на почти пустой парковке, Егор снова наблюдал этот чёртов автомобиль. Кажется, он ни на секунду его не оставлял. Закрадывалась мысль, что он и ночью дежурит возле подъезда — этот человек вообще когда-нибудь спит?       Он достал ключи из бардачка, вышел из машины и спокойно направился к подъезду, надевая солнечные очки. Сегодня был как никогда ясный солнечный день. Если бы не злосчастная чёрная авто, следившая по пятам, может, он бы и порадовался голубому небу и сухому асфальту. После нескольких дней дождей это действительно было можно считать подарком — солнце светило, но не настолько, чтобы изнывать от жары.       Поднялся наверх и остановился возле двери в квартиру. Прокрутил ключ, прошёл внутрь и вдохнул этот чудесный запах. Запах свежего дерева, новой мебели и чистоты. Светлые стены, распахнутые окна до потолка, пропускающие яркий солнечный свет в квартиру.       Парочка больших, просторных спален. Гостиная, в которой наконец установили тот самый диван, который он ждал практически два месяца. С него даже всё ещё не успели снять плёнку. Именно он и распространял этот удивительный запах свежей древесины. Новая мебель всегда приятна.       Парень даже не поленился надеть бахилы, чтобы не пачкать чистый пол. Скорее всего, совсем недавно здесь провели уборку. Медленно прошёл по комнатам, включая свет, открывая двери и окидывая внимательным взглядом буквально каждый угол.       Эту квартиру он купил полтора года назад, но занялся её ремонтом только три месяца назад. Хотел изменить свою жизнь, создать новую обстановку — больше света, больше пространства, уединение. Чтобы никто не знал, где он живёт. Это должно было стать его личным местом спокойствия в большом шумном городе.       Сейчас, когда ему есть к кому возвращаться, эта квартира приобретала ещё больший смысл. Хотелось быстрее закончить с ремонтом, чтобы с жизнью ушли не только проблемы, но и неправильные люди. А на смену им пришли спокойствие, свет и что-то новое. Смена места жительства — что может быть лучше, когда начинаешь новую жизнь?       Так что последние полтора месяца Егор, помимо работы, только и делал, что пытался контролировать ремонт. Постоянно что-то сдвигалось или происходило из ряда вон выходящее. Сегодня утром, когда ему сообщили, что почти вся мебель на месте, он вздохнул с облегчением. Оставалось совсем немного — декор. Белые стены, конечно, хороши, но выглядели пустыми и безликими.       Он прошёл на кухню, провёл ладонью по столешнице, остановился, покрутил один из высоких барных стульев. Перед мысленным взором уже возникла картинка: девушка в его футболке, с такой любимой улыбкой, колдует над пышным омлетом с сыром под негромкую музыку. Эта картинка была настолько яркой, что заставила его улыбнуться.       Эта девушка, казалось, идеально дополнила бы обстановку. Теперь хотелось собрать свои вещи, схватить её в охапку, засунуть в машину и переехать сюда прямо сегодня!       Начать новую жизнь сегодня же, несмотря на все проблемы. Плевать на придурков, на следящего за ним мужика, на незаконченный альбом, съёмки фильма, развитие брендов — на всё плевать. Приехать сюда, собрать вещи и улететь на море. От этих мыслей стало ещё теплее.       Он тихо прошёл к выходу, выключая за собой свет, и снова улыбнулся. Интересно, какая у неё будет реакция? Наверное, он снова увидит ту самую любимую улыбку. Эта девушка стала для него чем-то большим, чем просто отвлечением от внешнего мира.       Когда это произошло, он сказать не мог, ведь всё случилось так быстро и стремительно. Да и разве это важно? Она стала частью его жизни, частью, которую он не готов терять и готов сделать всё, чтобы её сохранить. Он долго шёл к тому, чтобы наконец чувствовать себя счастливым и спокойным, несмотря на хаос вокруг.       И сейчас, когда он полностью погружается в этот океан эмоций, сомневаться не стоит. Проблемы всегда будут: одни решатся, другие появятся. Но если в момент их появления он будет чувствовать себя так же, абсолютно счастливым и с желанием возвращаться домой, он точно справится со всеми трудностями.       — Ведь за каждым мужчиной стоит ещё более сильная леди… — тихо произнёс он, и слова эхом отдались от стен пустой квартиры.       Она действительно сильная. Настолько, что помогает ему бороться с его страхами, даже не подозревая об этом. Он не надеялся снова полюбить, не хотел испытывать боль. Но она... Она другая. И тот дождь, та ночь — теперь он даже начал немного больше любить дождь.       Он снова улыбнулся и направился к выходу, но вдруг остановился у одной из пустых комнат. Светлые стены, паркет, открытое окно. А к чёрту дизайнеров! Вдруг захотелось, чтобы она пришла сюда с ним прямо сейчас. Может, вместе пройти по магазинам? Или спорить о том, какую кровать лучше выбрать? Эта мысль тоже вызвала улыбку. Никаких дизайнеров — пусть всё будет так, как понравится ей. Или, может, как понравится им обоим. Да,точно.       Он бросил взгляд на комнату с закрытой дверью, кивнул своим мыслям и поспешно закрыл дверь, убедившись, что всё в порядке: мебель на месте, никакого мусора, а сантехника в ванной наконец-то установлена полностью. Что ж, этот день и правда теперь можно считать неплохим. Ещё совсем немного, и они приедут сюда вместе.       Спустился на парковку, сел в машину и задумался, не спеша заводя мотор и покидая уютный, тихий двор. В этом доме ещё не жило столько людей, как в многоквартирных многоэтажках города, поэтому здесь было очень спокойно, мало машин. Хотелось верить, что так будет как можно дольше.       Вообще, купить бы дом, но сейчас это сложно. Но когда-нибудь обязательно он и до этого дойдёт. Тогда уж точно будет полное уединение и покой.       Парень вздохнул, прикрыл глаза на мгновение и достал телефон из кармана. Кажется, все страсти улеглись, новостные ленты больше не пестрят его именем, по крайней мере не так часто, но всё равно неприятный осадок присутствовал.       Разблокировал смартфон и несколько секунд внимательно всматривался в экран. Всего лишь несколько шагов, легко, уверенно, и рука совсем не дрогнула.       Чёрт, это ощущение, как будто тебе 15. Открыть галерею и выбрать одно из любимых фото, а у него их было много. Егор хранил все. Сколько совместных селфи они сделали? Когда-то давно, на крыше возле того самого бассейна, где они проводили столько времени в свои первые встречи. Любовались ночной Москвой, наслаждались тишиной и тёплой водой.       Дубай, океан, счастливая девушка, огромная сладкая вата в парке и ещё несколько десятков трепетных фотографий. И на всех он тоже улыбался. Приятно видеть свою улыбку.       Он выбрал одно из них и зашёл в свой Telegram-канал. Задумчиво пальцы застыли над клавиатурой. Он раздумывал, что написать, отвёл взгляд от экрана и снова взглянул на пустую парковку, заметив автомобиль, который, как и ожидалось, никуда не делся.       С громким урчанием завёл мотор и быстро пробежал пальцами по клавиатуре. Писать огромный пост казалось неправильным, детским садом или попыткой оправдаться. Он никому ничего не должен, чёрт побери! Пусть все всегда понимают так, как хотят, главное, что он знает, как есть на самом деле. Его семья и близкие.       Создал новый пост, прикрепил понравившееся фото и добавил простую короткую фразу: «Когда мы с тобой вдвоём — это меньше чем три…» — <3 🫶🖤.       Нажал одну кнопку — «опубликовать». Всё, опубликовано 1 минуту назад. Улыбнулся, убрал телефон в сторону, даже не думая читать многочисленные комментарии, которые, он был уверен, полетели сразу же.       И вздрогнул, собираясь выезжать с парковки, когда услышал уверенный стук в окно. Повернул голову и увидел за стеклом мужчину из загадочного авто. Вздрогнул от неожиданности.       Медленно опустил стекло и, не снимая очков, через тёмное стекло внимательно посмотрел в лицо незнакомца.       — Ну… — парень вздохнул. Так надеялся, что этот день закончится спокойно. Мужчина несколько секунд смотрел на него, а потом просто покачал головой и молча протянул белый запечатанный конверт. Егор не торопился взять его в руки.       — Это что? — парень старался звучать спокойно, хоть внутри, конечно, зародилось чувство тревоги. Незнакомец не выглядел сильно угрожающе, скорее настораживал сам конверт. Там же не бомба? Хотя это уже слишком.       — Алекс просил передать, — мужчина не дожидался, пока Егор возьмёт конверт, просто отпустил его, и тот упал буквально Егору на колени. Незнакомец развернулся и снова зашагал к своей машине, уселся за руль, но не торопился выезжать с парковки. Конечно же, ждал, пока Егор тоже уедет.       Парень немедленно осмотрел конверт со всех сторон, не находя на нём ни одной надписи, оторвал край и достал оттуда самый обычный тетрадный лист. Бред, нельзя было просто позвонить, написать сообщение или передать через этого громилу? К чему весь этот цирк, пронеслось в голове. Развернул листок и увидел аккуратный почерк с угловатыми буквами.       Текста на листке было немного. Содержание вполне ожидаемое:       « Надо встретиться завтра в 22:30. Надеюсь, в твоём графике найдётся для меня пару минут, хотя не думай, что у тебя есть выбор. Девчонку с собой не брать, вообще никого не брать. Притащишь за собой полицию — она умрёт. Не советую проверять… Узнаю, что с тобой хоть один человек, — встреча не состоится. И девчонка умрёт. Жду с нетерпением нашей встречи. С уважением, Алекс.»       Егор вздохнул, разорвал листок на несколько частей и выбросил в окно. Как будто это могло бы изменить обстоятельства, и ему не пришлось бы никуда ехать, и вообще не было этого идиотского письма.       И правда, цирк по-другому не назвать. Испугался? Испугался, за её жизнь. Кто знает, что этому придурку нужно и на что он способен, догадки — одна страшнее другой. Он как никто знал, человек ради денег действительно готов убить, и это не просто выражение. В его окружении были разные люди, а у тех самые разные знакомые.       22:30? И правда, похоже, придётся освободить время в графике. Всё-таки завёл машину и тут же набрал бешеную скорость, выехал с парковки. Спина тут же вжалась в спинку сидения, где-то справа засигналили, но он просто покрепче обхватил пальцами руль.       Домой. Сейчас ему просто нужно домой… До завтра ещё целые сутки. За это время, наверное, можно столько всего успеть. Ведь так?