Покой мне только снится

      19 марта 1944 — Новара, Северная Италия       Ну и куда он подевался?       Я бежала по базе ГИДРЫ в поисках Баки. Остальные уже заложили бомбы и велели нам выметаться поскорее, пока они их не подорвали. Этот план устроил всех, кроме Баки. Во многом потому, что обговаривали мы его по рациям. А вот у Баки…       Баки не отвечал. Дернье заявил, что не нажмет на кнопку, пока каждый из нас не отчитается, что покинул пределы базы. Это давало нам небольшой запас времени на поиски; Стив, рассудив, что еще функционировавших солдат ГИДРЫ на базе осталось немного, разрешил команде разделиться.       Поэтому я и бежала по коридорам, усиленно прогоняя страх того, что с Баки случилось что-то ужасное. Возможно, у него просто рация сбоила или он не настроил ее на нужную частоту.       Вероятно, в этом всё дело.       Может, ему вообще неработающая рация досталась.       Он в порядке.       Обязательно.       Должен быть…       Я замедлилась, когда поток моих мыслей принял опасный оборот. Он… Он ведь…       Я уставилась на обломки рации, разбитой и раздавленной на мельчайшие кусочки. Точно такие же рации были у каждого из нас. Должно быть, Баки ее обронил. Я посмотрела по сторонам, но нигде его не заметила. Да и следов его не наблюдалось. То, что я не увидела крови, было добрым знаком. Я не знала, куда пойти, но могла хотя бы утешиться тем, что он не ранен.       — Баки, — пробормотала я, массируя голову. — Куда ты подевался?       Сделав глубокий вдох, чтобы подавить все самые мрачные опасения, я побежала дальше. Сейчас я бы обрадовалась даже мельчайшему намеку, что он жив, чтобы успокоить бешеный стук моего сердца.       С ним всё хорошо. Определенно.       Я забежала за угол и оказалась лицом к лицу с двумя солдатами ГИДРЫ. Я раздраженно зарычала. Нет у меня на них времени!       Когда они вскинули автоматы, я схватила оружие того, что оказался справа от меня, и с легкостью вырвала его из рук. От резкого рывка меня развернуло, и я врезала стволом второму солдату, столкнув их автоматы дулом к дулу. В итоге оружие повалилось на пол, оставив солдат беспомощными и безоружными. Первому я заехала ногой в лицо, а второму врезала прикладом по виску. Оба упали быстро и бесшумно.       Спасибо, сыворотка.       Пробегая мимо ряда окон, я замедлилась и оглядела развороченный двор базы. Мысли метались в моей голове бешеными мухами. Может, Баки снаружи? Может, он догадался, что безопаснее всего будет покинуть здание, которое Дернье должен был рано или поздно взорвать? Я вытащила рацию и переключила ее на нужную частоту.       — Снаружи всё осмотрели? — спросила я, приглядываясь к воротам и пространству у стен.       — Я иду по периметру базы вместе с несколькими солдатами из числа тех, что мы освободили, — ответил Джим. — Пока что ни следа Барнса.       — Продолжим поиски, — приказал Стив.       — И не планировали прекращать, Кэп, — ответил Дум-Дум, и остальные его поддержали.       — Рации пока что не отключайте. Как только кто-то найдет Баки, все сразу же уходят, — сказал Стив, и я услышала нотку беспокойства в его голосе.       Не одна я места себе не находила от волнения…       — К слову, — начала я, чувствуя, как всё во мне сжимается от предстоящего признания, — Баки вряд ли откликнется сам. Я нашел его рацию. Разбита вдребезги, — ответом мне была тягучая тишина. Хотелось бы мне добавить, что есть и хорошие новости…       — Он где-то внутри базы. Мы его найдем, — голос Стива теперь звучал увереннее прежнего, но… это могло быть и напускным. Вероятно, услышанное потрясло его даже сильнее остальных.       Но Баки точно в порядке. Он не ранен. Он не ме…       Да хватит уже! Ты его найдешь! Или еще кто-нибудь!       Я побежала дальше, обыскивая каждое помещение и стараясь дышать как можно ровнее. По пути я наткнулась еще на нескольких солдат ГИДРЫ — но не на Баки. Остальные тоже пока ни о чем не докладывали. Я завернула за угол, мельком глянув по сторонам…       И резко остановилась, затаив дыхание.       В конце коридора Баки дрался с солдатом ГИДРЫ, отчаянно пытаясь оттолкнуть его прочь. Внезапно солдат обрушил сокрушительный удар прямо в ему лицо, сбив Баки наземь. С трудом приподнявшись, Баки глухо застонал от боли. Солдат тем временем присел, схватил лежащий пистолет и направил дуло прямиком в голову Баки.       Говорят, в подобных ситуациях время будто замедляется. Они врут. Будь так, я бы нашла способ ему помочь. Вместо этого я выхватила пистолет и вспомнила всё, чему меня учила лейтенант Хоукай. Две руки. Расправить плечи. Прицелиться. Нажать на спусковой крючок.       Прогремел выстрел, и я мельком заметила, как Баки отпрянул от пистолета, направленного на него. Но взгляд мой был приклеен к солдату.       Солдату, которого я застрелила.       Я чётко видела, как пуля пробила череп и как выплеснулась кровь, когда она прошла его насквозь. Мои руки бессильно опустились — прямо как солдат, свалившийся на пол.       — Эд!       Вид на труп мне перегородила чья-то грудь. Кажется, кто-то схватил меня за плечи. Почему в ушах так звенит?       — Эд! Эй! Эд!       — Две… zwei Sekunden, — выдохнула я, бросилась вбок, к окну, и распахнула его, после чего содержимое моего желудка вырвалось наружу.       — Эд…       Тяжело облокотившись на подоконник, я застонала и попыталась выкинуть из головы образ солдата ГИДРЫ. Это сработало всего на пару секунд.       — Дернье! Что случилось? — раздался из рации голос Стива.       — Это не я! — ответил Дернье, и я услышала, как где-то вдалеке разорвалась бомба. — Должно быть, детонатор на что-то среагировал!       — Но мы ещё не нашли Баки!       Я нащупала рацию, но тут накатила новая волна тошноты, и я сунула её Баки. Не успел он её схватить, как я вновь перегнулась через оконную раму.       — Я в порядке. Я с Эдом, — сообщил по рации Баки. Я смутно ощутила его руку у себя на спине.       — Баки! — с облегчением крикнул Стив. — Отлично, выметайтесь все оттуда, живо!       — Принял! — ответил Баки. — Ты слышал Стива, Эд. Надо уходить!       Здание сотрясло от второго взрыва. Черт…       Сосредоточься, Эд. Больше никаких мыслей о…       Сосредоточься!       Тяжело вздохнув, я выпрямилась и присмотрелась к постройкам за окном. Последовал ещё один взрыв, и, клянусь, прозвучал он куда ближе — опасно ближе. Баки продолжал тянуть меня за локоть, но я присмотрелась к выступу под окном.       Выступ. Крыша. Стена. Башня. Стена.       Так мы уйдём от любого взрыва.       Я глубоко вздохнула, вытерла рот рукавом, вырвала руку из пальцев Баки и взобралась на подоконник.       — Эд!       Я обернулась к Баки; он смотрел на меня, обеспокоенно распахнув глаза.       — Можем уйти от бомб, — кое-как объяснила я, указывая на выступ. — Пошли.

      Ноги у меня дрожали, но я всё же смогла долететь до выступа, рухнув на него животом. Баки оказался рядом мигом позже, но он хотя бы приземлился на обе ноги.       — Теперь куда? — спросил он, глядя по сторонам. Я указала наверх, на крышу склада. Баки прикинул расстояние на глаз, после чего повернулся ко мне.       — Высоковато. Давай я тебя подсажу, а ты меня затащишь.       И дать ему почувствовать автоброню? Ни за что. Я покачала головой, выпрямилась и прижалась спиной к стене.       — Лучше я тебя подсажу. Я… Не смогу… Руки… — Баки хотел было поспорить, но я уже наклонилась и сцепила пальцы. — Бомбы вот-вот взорвутся. Давай.       Он вздохнул, поднял ноги и поставил её на мои ладони.       — Ладно, — он выпрямился и упёрся одной рукой в стену, а другой — мне в левое плечо. — На счёт три. Раз. Два.       — Три.       Я закряхтела, удерживая его на весу, но всё же смогла приподнять Баки настолько, чтобы он ухватился за край крыши. Взобравшись на неё, он перевернулся на живот и протянул мне руку.       — Давай, Эд, хватайся за меня!       Я сглотнула и отшагнула. Больше места для разбега не было — только несколько несколько этажей свободного падения. Игнорируя страхи и дрожь в теле, я бросилась к стене и подпрыгнула. Оттолкнувшись от стены, я схватилась за протянутую руку Баки. Меня всё равно крепко приложило о кирпичную кладку, но я стиснула зубы и полезла с помощью Баки наверх. Как только я оказалась на крыше, мы оба рухнули на спины, тяжело дыша.       — Надо сказать, Эд, — с ухмылкой выдохнул Баки. — Ты тяжёлый.       Я нахмурилась.       — Отъебись…       Он прыснул в ответ.

      Но его улыбка тут же потухла, стоило прогрохотать новому взрыву — причём рядом с окном, из которого мы выпрыгнули лишь мгновение назад. Я перекатилась на живот и прикрыла голову от падающих обломков. Когда всё немного затихло, я открыла глаза и осмотрелась. Баки уже был на ногах и пытался поднять меня.       — Надо уходить!       Не выпуская моего запястья, он протащил меня по крыше склада, пока позади нас гремели новые взрывы.       — Стена! — крикнула я, указывая на ближайшую к наблюдательной башне. Запрыгнуть на неё было уже проще, но после приземления у меня подкосились ноги и я упала на колени. Баки не стал колебаться — схватил меня под левую руку и перекинул её через плечо. Мы вместе помчались к башне, и я была страшно рада, что к ней ведёт пожарная лестница.       Мы ринулись к ней; Баки сначала дал запрыгнуть мне и сразу же после полез сам. Спустившись на несколько пролётов, мы достигли её конца. Прыгать с такой высоты было опасно. Я несколько раз ударила левой ногой по нижней перекладине, но она стояла, как приваренная.       — Эд?       — Не поддаётся! — крикнула я, обхватывая лестницу правой рукой, и со всего маха прыгнула на нижнюю перекладину. По-прежнему ничего. Я посмотрела на Баки и открыла было рот, но именно в этот момент новый взрыв снёс верхушку башни.       Меня отбросило назад, но правая рука, как якорь, удержала меня на лестнице. Баки же повезло меньше. Я мельком заметила, как он пролетел мимо меня, и протянула левую руку, хватая всё, что могло под неё угодить.       — Баки!       Мне удалось вцепиться ему в запястье, и он повис. Автоброня заскрипела и впилась мне в плечо, и я сдержала стон. Могло быть хуже. Могло.       И стало.       Потому что лестница загромыхала и понеслась прямо вниз.       — Черт! — крикнула я, пытаясь отцепить правую руку. К счастью, мне это не удалось, а лестница опять застряла. От рывка мы оба едва не упали; спасла нас — в очередной раз — моя автоброня.       — Эд, — выдохнул Баки. Продолжая удерживать его за запястье, я опустила взгляд. Его глаза были распахнуты от страха, но смотрел он не на меня, а выше. — Башня!       Я даже не успела обернуться. Падающие кирпичи и обломки говорили сами за себя.       — Я сейчас тебя отпущу! — крикнула я, и Баки опустил голову, проверяя, далеко ли падать. Глянув на меня, он крикнул:       — Давай!       Я разжала пальцы, и он пролетел те четыре фута, что отделяли нас от земли. Приземлившись на спину, он перекатился от падающих кирпичей, а затем быстро вскочил на ноги и развернулся. Именно в этот момент я спрыгнула с лестницы. Я приземлилась справа от него, поднялась и уже была готова ринуться к лесу, как вдруг…       — Эд!       Меня внезапно оттащили в сторону, а место, где я только что стояло, накрыло оползнем из осыпавшейся кладки башни. Вот черт. Это… Это было близко!       — Ты в порядке?       Я кивнула, едва переводя дух, и отвернулась от груды кирпичей. Надо подумать о чем-нибудь другом. Подумать о…       Черт, только не о мертвом солдате!       Я перевела взгляд на Баки и попыталась подавить тошноту.       — А ты как? Нормально? — спросила я, вдыхая через рот.       — Да, и буду рад отсюда выбраться.       Я была всецело с ним согласна. Я согнулась напополам и уперлась ладонями в колени, чтобы отдышаться. Увы, из-за кошмарного привкуса во рту мне никак это не удавалось.       — Кстати, спасибо тебе, Эд.       У меня перехватило дыхание. Он ведь о… Я протяжно выдохнула, сжала кулаки и выдавила:       — Ага, всегда пожалуйста, — мне не хотелось это обсуждать. Не сейчас, во всяком случае. А лучше и вовсе никогда.       — Я серьезно, Эд. Я…       — Баки, я это понимаю. Просто… не желаю пока об этом разговаривать, — дыши. Сдерживай рвотные позывы. Приходи в себя. Баки какое-то время молча наблюдал за мной, словно вел внутренний спор. Мне же всеми силами хотелось избежать его расспросов. — Передай остальным, что мы выбрались, ладно?       Баки вздохнул и одарил меня взглядом, в котором так и читалось, что он меня раскусил.       — Значит, обсудим позже, — сказал он. Я кивать не стала, а только неопределенно мотнула головой, из-за чего Баки опять вздохнул. — Ладно, — пробормотал он и залез в карман. Он недоуменно замер, когда вытащил вместо рации пистолет. Затем он принялся обыскивать другие карманы. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он поднял голову и виновато посмотрел на меня. — Похоже, я потерял рацию… Но при мне твой пистолет.       Я простонала. Ну разумеется. Сначала он потерял свою рацию, а теперь и мою. И откуда у него мой пистолет? Я, что ли, сама отдала? Или я его выронила? В любом случае, прикасаться к нему совершенно не хотелось. Чтобы Баки это понял, я засунула руки в карманы и чуть отвернулась от него.       Надо подумать о хорошем. Что ж, мы выбрались с базы ГИДРЫ. Это определенно хорошо. Команда будет за нас волноваться, но мы по крайней мере живы и на свободе.       — Ты безнадежен, — с ухмылкой пробормотала я. — Такими темпами С.Н.Р. разорится, закупая на тебя рации.       — Я бы поспорил!       Я недоверчиво глянула на него, и он покачал головой, после чего я с застывшей ухмылкой пошла в направлении выхода с базы.       Думай о хорошем. Надо думать о хорошем.

_______________

      Я вернулась в наш импровизированный лагерь, держа в руках вязанку ветвей. Пошла я за ними, главным образом, чтобы выбросить из головы образ погибшего солдата Гидры.       Человека, которого я застрелила.       От этой мысли желудок вновь выворачивало, хоть в нем больше ничего не осталось. Примерно двадцать минут назад на меня напала сухая рвота, после которой я чувствовала себя еще более измотанной, истощенной и осознающей, что мне обязательно нужно что-то съесть. В ином случае я вполне могу лишиться сознания…       А я совсем не хочу, чтобы меня опять кто-то нёс.       Я думала, что приду в себя, если займу чем-то ноги и руки. Пройтись по лесу и пособирать ветки — чем не повод? Увы, эффект они дали обратный: в тишине леса у меня появилось чересчур много времени, чтобы поразмышлять о том, что я сделала.       — Барнс, у тебя патроны кончились?       Лагерь был еще далеко, но улучшенный сывороткой слух уже различал голоса. Они отвлекали, чему я была только рада.       — Патроны? — растерянно переспросил Баки.       — Да, потому что у шкета в пистолете одного недостает, — объяснил Дум-Дум. А зачем это он осматривал мой пистолет?       Потому что это его работа, нашептала на ухо логика. Он ответственен за наше оружие. Но мне всё равно не нравилось, что он вот так просто порылся в моих вещах…       — И мы все знаем, что он пистолетом не пользуется, — добавил Джонс. Повисло молчание, после чего Баки медленно произнес:       — Да. Тем не менее, это он из него выстрелил.       Другие промолчали, вероятно, не ожидав такого поворота. Черт, да даже я еще от этого не отошла… Еще и, как некстати, вновь забурчал живот. Да что ему всё неймется? Он должен был опустеть!       — Предупредительным? — предположил Джонс. — Кого-то спугнуть хотел?       Я остановилась, решив, что, если окажусь ближе, то выдам себя и они сменят тему. Моему любопытству совсем этого не хотелось. Не хватало еще одной назойливой мысли, которая меня часами донимать будет!       — Он выстрелил в голову, — Баки замолчал, а чужое бормотание я не разобрала. — На меня из засады напал солдат ГИДРЫ. Он держал меня на прицеле, когда Эд завернул за угол. Он не стал колебаться и выстрелил.       — В упор, что ли?       — Более чем за дюжину футов.       Уверена, восхищенно присвистнул именно Дум-Дум, но я погнала приятные ощущения прочь: я убила человека. Точка. Не важно, насколько кого-то впечатлили мои навыки стрельбы. Здесь нечему гордиться.       Хоукай вбила мне это в голову, когда я обратилась к ней за советом. Параллельно она дала четкую инструкцию, как защитить себя и других, если не будет возможности использовать алхимию. Наверное, она и не думала, что это мне когда-либо пригодится. Честно сказать, я тоже…       — Хочешь сказать, что Эд не только умеет стрелять, но еще и делает это метко? — спросил Джонс, и я отчетливо слышала удивление в его голосе.       — Может, случайно вышло? — предположил Джим. — Новичкам же везет?       Повисла пауза, после чего Баки ответил:       — В такую стойку случайно не встанешь…       О, так он заметил… Надеюсь, меня не заставят стрелять во время миссий, раз уж всплыло… всё это.       — И?..       — И ничего, — заявил Баки, не дав Джонсу произнести то, чего я так боялась. — Эд принципиально не хочет стрелять, и мы не можем его принуждать. Теперь мы знаем, что в случае чего он сможет воспользоваться пистолетом. На этом всё.       Спасибо, Баки.       — Он прав.       Я подпрыгнула на добрый фут вверх и уронила вязанку. Резко развернувшись и тут же приняв боевую стойку, я оказалась нос к носу — к груди, вернее — со Стивом. Он виновато улыбнулся и примирительно поднял руки.       — Прости, — он хмыкнул, и я опустила кулаки. — Мне казалось, ты меня слышишь.       — Очевидно, блять, нет, — пробурчала я, чем вызвала тяжелый вздох от Стива. — Что ты сказал?       — Что Баки прав. То, что ты умеешь обращаться с оружием, еще не означает, что ты должен его использовать на заданиях. Раз ты выстрелил, значит, другого выхода у тебя не было…       Я покачала головой.       — Нет. Выход был, но я до него не додумался. Я…       Стив положил руку мне на плечо и несильно его сжал.       — Я понимаю, Эд. Тебе не нужно передо мной объясняться.       И хорошо — я не особенно понимала, как сформулировать на английском все свои переживания. Суть их заключалась в том, что я не желаю решать, кому жить, а кому умереть. Мне и без того было нелегко оставлять бездыханных солдат в рушащемся здании. Я не должна была нажимать на спусковой крючок.       Стив продолжил, и я была рада слышать его голос — он меня отвлекал.       — Присоединившись к команде, ты четко дал понять, какие у тебя принципы, и я не прошу тебя их менять. Ты останешься важной частью команды вне зависимости от того, стреляешь ты или нет.       Я посмотрела на Стива и облегченно улыбнулась ему.       — Спасибо.       Он вновь сжал мое плечо.       — Эд… Послушай, я понимаю, что тебе, наверное, было очень нелегко спустить курок, но я благодарен тебе за это. Ты спас Баки. Я никогда этого не забуду, — он похлопал меня по плечу, после чего присел на корточки и подобрал упавшую вязанку. — Пошли к остальным, чтобы наконец уже развести этот костер.       Я застыла, прокручивая его слова.       Было очень нелегко спустить курок…       В этом-то вся проблема. Я даже не колебалась. Просто взяла и выстрелила.       Грудь невыносимо свело от боли. Похоже, меня опять вырвет…

_______________

      Едва наступила ночь и затихли звуки в лагере, как перед моими глазами вновь возник образ мертвого солдата. Мне вспомнился Зависть и его истинная форма. Вспомнилось то, как я выхватила пистолет и нажала на спусковой крючок.       Похоже, уснуть мне сегодня не получится…       Именно поэтому я вызвалась дежурить первой. Стив и Баки обеспокоенно посмотрели на меня, но я сделала вид, что ничего не заметила и села у костра, пресекая любые возможные разговоры в зародыше.       Несколькими часами спустя я так и продолжала сидеть на том же месте и смотреть в огонь. Языки пламени немного, но успокаивали меня, чем-то напоминая о полковнике. Мустанг… Ненавидел ли он себя? За Ишвар? Я никогда не спрашивала о том, что там произошло… Но я знала, что ненавижу сама себя, хотя убила всего одного человека. А скольких пришлось убить ему?       И как бы отреагировал Ал? Мы поклялись никогда не использовать философский камень, потому что он создан из человеческих душ. Разве убийство не равноценно ему? И в том, и в другом случае человека лишают жизни.       И я приложила к этому руку…       Возненавидел бы меня Ал?       — Пора меняться.       Я оглянулась и увидела, что рядом со мной сел Баки, прислонившись к бревну. Я покачала головой. С роем таких мрачных мыслей в голове и камнем на душе мне бесполезно идти спать.       — Я еще подежурю. Лучше поспи, Баки, — прошептала я. — Со мной ничего не случится.       Усевшись поудобнее у бревна, он сказал:       — Я так не думаю, Эд. Тебе тоже нужно поспать. У всех нас выдался тяжелый день. Черт, даже Стив спит!       Я лишь пожала плечами, продолжая смотреть в огонь. Маленькие язычки пламени плясали вокруг веток.       — Эд, надо поспать, — продолжал тихо настаивать Баки. Я провела ладонью по лицу и глубоко вздохнула, а затем подавила зевок.       — Не могу, — пробормотала я. Не важно, устало мое тело или нет, когда моему разуму нет покоя. Баки вздохнул, закинул голову на бревно и уставился в небо.       — Хотел бы я тебе сказать, что потом станет легче. Что это перестанет выедать тебя изнутри. Но это не так… Со временем начинаешь воспринимать это не так тяжко — во всяком случае, так вышло со мной — но шрамы на душе останутся. Я убеждаю себя, что это правильно, — я растерянно посмотрела на него. Он печально улыбался, продолжая разглядывать ночное небо. — Если мы не раскаиваемся за своим поступки, значит, мы не такие уж хорошие люди, верно?       Он был прав, хоть это и не приносило мне облегчения. Особенно с учетом того, что нам полагалось спасать людей, а не лишать их жизни.       — Баки, как ты с этим справляешься? — тихо спросила я, потирая глаза. Он глубоко вздохнул, прежде чем ответить:       — Принцип прост: если я этого не сделаю, пострадает кто-то из вас. Так же поступил и ты, Эд: ты выстрелил, чтобы тот солдат меня не прикончил. Именно это и не дает мне опустить руки, заставляет меня каждый день брать в руки пистолет и нажимать на спусковой крючок. Нравится ли мне это? Ничуть. Но я должен это делать и я с этим смирился. Как я уже сказал остальным, если ты взял за принцип не стрелять без крайней необходимости, то мы обязаны уважать твое решение.       Я молчала, глядя в огонь.       Эквивалентность.       Вспомнив это слово, я едва сдержала улыбку. Баки и остальные отнимали жизни у солдат ГИДРЫ, чтобы спасти жизни пленных, гражданских и всех тех, кто мог пострадать от действий ГИДРЫ. Я убила человека, чтобы спасти Баки. Можно ли такой логикой успокоить совесть?       К тому же, в тот раз, когда я не поступилась принципами и не стала убивать Кимбли, то чуть не поплатилась за это собственной жизнью. Готова ли я пожертвовать собой — или кем-то еще — лишь бы не убивать?       Я вздохнула. Повторись та ситуация снова, я бы определенно нажала на спусковой крючок.       Чтобы спасти Воющих коммандос.       Чтобы спасти Стива.       Чтобы спасти Баки.       — Эд? — я глянула на Баки, который теперь повернулся ко мне и пристально рассматривал… — Ты ранен?       Я неосознанно потирала шрам на боку, и он, должно быть, заметил. Я покачала головой и опустила руку.       — Нет. Просто… старый шрам.       Баки перестал всматриваться в мой бок и переключился на лицо, будто пытаясь разгадать, лгу я или нет.       — Баки, никаких свежих ран на мне не появилось.       Он приподнял губы в улыбке.       — То, как ты это говоришь, Эд, меня совсем не успокаивает.       Я невольно улыбнулась, но не стала ничего объяснять. Вместо этого я подавила еще один зевок и несколько раз моргнула, прогоняя сонливость. Баки тем временем вздохнул, пододвинулся ближе и положил ладонь мне на макушку.       — Ладно, храни свои секреты. Но это не изменит того, что я сказал. Раз таков твой принцип, мы будем уважать твое решение, как бы ты ни поступал.       Глубоко вздохнув, я кивнула.       — Спасибо, Баки.       Он улыбнулся шире и опустил руку, приобняв меня за плечи. Да ради всего… Мне охренеть как повезло, что он сидел справа! Еще немного — и он бы нащупал автоброню! Я не могу…       Я едва сдержала удивленный вскрик, когда он притянул меня к себе. Чудом увернувшись, я убрала правую руку за него. Дыхание у меня участилось: как от близости раскрытия, так и от нашей близости как таковой. Я сразу же почувствовала, как горят уши и щеки. На ум пришли непрошенные воспоминания о том самом вечере…       Вечере, когда…       Мы с Баки совсем его не обсуждали — времени не было. Да и мы почти не оказывались наедине, чтобы можно было поговорить о настолько важных вещах.       Ну, важных, во всяком случае, для меня.       Баки ни намеком обо мне не обмолвился, даже когда остальные предлагали ему пойти со мной, чтобы подыскать мне пару. На все расспросы он отвечал, что всё прошло лучше, чем он думал, — но только лишь.       Как будто ничего и не было.       Меня это устраивало. Тем меньше шансов, что кто-то случайно раскроет мою тайну. Можно было продолжать жить, как и раньше.       Так ведь?       Естественно. Поцелуй и танцы были исключительно ради миссии. Они ничего не значили. Да, я ответила на поцелуй, чтобы он вышел убедительнее. Верно ведь?..       Тогда какого хрена я сейчас сижу с раскрасневшейся рожей?       Наверное, всё дело в костре. Определенно. Мы слишком близко к нему. К угасающему костру, от которого и жара-то нет.       — Как думаешь, теперь сможешь уснуть? — тихо спросил Баки.       Нет!       Не в его объятьях! Но как бы мой разум ни отвергал возможность сна, тело бунтовало. Сделав глубокий вдох, я повернулась ровно настолько, чтобы прижаться к Баки и при этом случайно не задеть его правой рукой.       — Удобнее? — спросил Баки, и, хоть я этого и не видела, я точно услышала, как он ухмыльнулся.       — Отъе… — я широко зевнула. — …бись.       Он хмыкнул, покрепче обнимая меня за плечи. Даже несмотря на бешено бьющееся сердце и горящие щеки, я уже не могла приподнять веки, да и голова начинала заваливаться.       — Спи, Эд. Я подежурю.       Я покачала головой. Во всяком случае, подумала об этом. Не знаю, что конкретно я сделала, но усталость точно взяла свое, и я перестала с ней бороться.       — Я буду беречь тебя, Эд.       Казалось, что-то легонько коснулось моей головы, прежде чем я погрузилась в сон.