Эффект бабочки (ft. Ло Бин-ге)

На бумаге Ло Бинхэ должен быть счастлив, потому что впервые в жизни он нравится своему шизуню и тот гордится им — это потрясающе, это всё, чего он когда-либо хотел. И всё же это оставляет горько-сладкий привкус во рту, потому что он нравится ему по неправильным причинам. Имя этих неправильных причин? Мин Фань. С самого начала он понял, что с его прежним шисюном что-то не так. Тот Мин Фань, о котором он вспоминал, был шумным, несносным, искателем внимания, с простым лицом, в котором не было абсолютно ничего хорошего или примечательного. Но этот Мин Фань? Он был… он был таким… аргх… слов не хватит, чтобы описать, насколько он был милым и раздражающим одновременно. Но, возвращаясь к главному вопросу, почему он понравился шизуню в этот раз: всё дело было в чертовом обаятельным красавчике, который занял место шисюна — потому что Ло Бинхэ отказывался верить, что Мин Фань в его воспоминаниях был тем самым, который медленно доводил его до безумия… Когда Ло Бинхэ наконец представили его шизуню и Мин Фаню, который, судя по всему, радостно следовал за шизунем после того, как ему разрешили — подкупив сладостями — съесть несколько конфет, он понял, что вблизи Мин Фань для описания было одно слово. Красивый. Несмотря на все сладости, которые, как он слышал, Мин Фань ел ежедневно — несмотря на все попытки шизуня остановить его — в нём не было ни капли детского жира, который он имел, даже будучи взрослым, когда Ло Бинхэ убил его. Он был весь нежный, излишне стройный, с бледной кожей, большими глазами лани с длинными ресницами и тонкими мышцами, которые одежда обтягивала, как… Постойте, Мин Фань не должен был быть таким красивым! Он должен был быть простым и скучным, а не заставлять Ло Бинхэ сомневаться, что Шэнь Цинцю — не единственный мужчина, который ему нравится… плохие мысли, плохие-плохие-плохие. Но хуже всего было то, что Мин Фань не только выглядел по-другому, но и вёл себя по-другому. — Шиди! — Мин Фань окликнул его после занятий, и Ло Бинхэ рефлекторно открыл рот, чтобы успеть получить конфету из запретной руки. Ло Бинхэ хотел бы сказать, что он сопротивлялся вновь обретённому очарованию Мин Фаня, но мужчина не мог сделать слишком многого, когда симпатичный юноша, который всегда улыбался и угощал тебя конфетами, хотел твоего общества, особенно когда, очевидно, он хотел только твоего общества — Ло Бинхэ солгал бы, если бы сказал, что не чувствовал себя потрясающе, зная, что даже когда все его боевые братья и сестры знали Мин Фаня с давних пор, Мин Фань наслаждался его обществом гораздо больше с ним. Ло Бинхэ размышлял о том, что, возможно, этот Мин Фань был его Мин Фанем из первоначальной временной линии, и теперь он либо пытается стать его другом, чтобы он не убил его, либо пытается заставить его расслабиться и убить его, прежде чем Ло Бинхэ сможет убить его снова. Но… — Тебе понравилось? Это был подарок от чжанмэнь-шибо, он сказал, что эти конфеты очень редкие, поэтому я хотел разделить их с шиди, — Мин Фань с глупо большими глазами был слишком искренним, чтобы лгать. Ло Бинхэ не был идиотом, он знал, что люди могут притворяться и лгать, особенно когда на кону стоит их жизнь, но по этой же причине он хорошо научился определять, когда кто-то притворяется, и в Мин Фане не было абсолютно ничего, что могло бы указать на то, что он притворяется. Значит, либо Мин Фань был мастером лжи и настолько хорошо играл, что это даже могло его одурачить, либо Мин Фань просто был другим. — Они довольно вкусны, шисюн, — наконец сказал он, глядя на эту глупую улыбку, от которой ему захотелось взять что-нибудь в руки или разбить лицо о дерево — или о чьи-то губы, но не слишком жестоким способом. Но, опять же, главная проблема заключалась в том, что Шэнь Цинцю, пиковый лорд, бессмертный культиватор, был, безусловно, заботливым отцом и имел избалованного ребёнка — Мин Фаня — которого не знал, как контролировать, и именно тогда появилась роль Ло Бинхэ. Итак, Шэнь Цинцю беспокоили три проблемы с Мин Фанем: во-первых, то, что тот исчезал с лица земли, как только кто-то отводил от него взгляд; во-вторых, то, что Мин Фань не мог нормально питаться, чтобы понравиться Шэнь Цинцю; и третье, более важное: по крайней мере раз в месяц Лю-шишу похищал Мин Фаня, чтобы отправиться на ночную охоту на неопределённое количество времени. У Ло Бинхэ удивительным образом нашлось решение всех этих трёх проблем. Первая была просто совпадением. Ло Бинхэ хотел зайти в свою старую комнату — деревянную хижину, чтобы побыть одному и обдумать всё новое в секте, поэтому можно представить его удивление, когда он обнаружил там Мин Фаня, который вязал и ел конфеты. А поскольку по какой-то нечестивой причине он понравился Мин Фаню, тот пригласил его сесть рядом и поделился с ним своими конфетами, предложив научить его вязать, и поскольку Ло Бинхэ видел, что их шизунь носит много вязаной одежды и аксессуаров, он решил принять это предложение. По случайному совпадению, а может, и по воле судьбы, когда Ло Бинхэ уколол палец спицами, пустив кровь, Мин Фань первым делом принялся зализывать его ранку и подносить палец ко рту. Ло Бинхэ был слишком ошеломлен, чтобы говорить или двигаться, поэтому его кровь была внутри тела Мин Фаня, а значит, Ло Бинхэ всегда мог знать, где тот находится. И когда Мин Фань забредал куда-нибудь, а его шизунь начинал его искать, Ло Бинхэ просто использовал кровяных паразитов и разыскивал его. Если кому-то и показалось странным, что у Ло Бинхэ есть радар для Мин Фаня, то никто не высказался по этому поводу. Вторая проблема была слишком проста: Мин Фань был привередливым гурманом, который, как многие избалованные дети, предпочитал есть сладости, а не еду. Но, видимо, Ло Бинхэ готовил достаточно вкусно, чтобы убедить его съесть всю порцию. А почему Ло Бинхэ готовил для Мин Фаня? Просто он хотел приготовить для своего шизуня, но, видимо, Мин Фань съел всю свою порцию вместе с их шизунем, поэтому Ло Бинхэ пришлось сделать для него дополнительную порцию, и под впечатлённым взглядом шизуня Мин Фань впервые съел всю свою еду. С тех пор Ло Бинхэ стал практически личным поваром для шизуня и, соответственно, Мин Фаня. К чему он до сих пор не знал, как относиться. И третьей проблемой было благополучие. Ло Бинхэ слышал о ночных охотах Лю-шишу и Мин Фаня, и видел, как лорд пика тащил за собой шисюна, но в этот раз ему это не слишком понравилось. — Шисюн этого шиди не сможет уйти в этот раз, — сказал он, потянув Мин Фаня за одежду и взяв его на руки… почему он такой легкий? Неужели ему нужно было добавить больше белка в их еду? — А с чего бы нет? — Лю Цинге поднял бровь, глядя на него так, словно тот был просто грязью под ботинком, и, возможно, теперь он лучше понимал, почему Шэнь Цинцю решил прикончить его, когда у него была такая возможность. — Шисюн обещал помочь этому шиди с формой меча, — Ло Бинхэ не нужна была помощь, но было что-то прекрасное в том, чтобы видеть, как Мин Фань использует свой меч, это было почти как осторожный и тонкий танец, за которым Ло Бинхэ с удовольствием наблюдал. — Попроси своего шизуня помочь тебе, — сказал мужчина, пытаясь схватить Мин Фаня, но Ло Бинхэ двинулся в сторону. — Шизунь и так слишком занят, этот ученик не смеет его беспокоить, к тому же Лю-шишу должен воспользоваться этой возможностью и взять кого-нибудь с своего пика, — ответил Ло Бинхэ, глядя на брата своей жены, который смотрел на него прямо в ответ. — Они мне не нужны, мне нужен Мин Фань, отдай его, — потребовал Лю Цинге, и Ло Бинхэ подумал, не поступить ли ему разумно, поставить Мин Фаня и отпустить его с лордом пика, но… Ло Бинхэ сейчас находился в теле подростка, а подростки делают глупости, вот он и решил сделать глупость. — Нет, — ответил он, крепко схватив Мин Фаня, и, прежде чем Лю Цинге успел отреагировать, убежал с главным учеником на руках. Лю Цинге понадобилось полсекунды, чтобы понять, что происходит, и броситься за ним в погоню. Так что да… это был не самый гордый момент, но он вошел в привычку. В его защиту можно сказать, что шизунь был доволен его действиями, а Мин Фань просто посмеялся, так что никто не пострадал. В общем, Ло Бинхэ понятия не имел, что происходит в этой секте, но приспосабливался.