Гаснущие краски Безумия

      Оказалось, что Зедилиан был выведен из строя; буквально нужное в мире безумия здание превратилось в заброшенный форт, будучи полностью непригодным для использования.        И с этим пришлось повозиться, но Ахлис смогла и из этого выгадать для себя пользу. К примеру, испытать несколько новых магических трюков…        Несмотря на некое веселье, после встречи с Килибаном оно продолжалось. Пришлось, как выразился Шеогорат, помочь искателям приключения влиться в Царство, заодно и лицезреть приятные картины.        — …Какая комната тебе понравилась больше всего? — спросил Килибан, наблюдая, как безумная останавливается у лестницы, непонятно от чего отряхиваясь.        — Вторая. Камера Алчности! — Она щёлкнула пальцами, посмотрев на него. — Эти ключи — что-то с чем-то! Должна признать, я поражена!        — Ну и чу́дно! — развёл перед ней руками мер. — В таком случае всё, спасибо за помощь! Ах да, и ещё: — Хранитель скрылся за поворотом; Ахлис из любопытства выглянула и обнаружила маленькую комнатку.        Заявление о том, что отсюда безумной не выйти, пока «приключенцы» не будут приняты в Царство, — слегка озадачило, и если бы не её цель, что сюда и привела, то от горя пришлось бы использовать магию. Благо была одна такая, на крайний случай…       Помимо этого, пока хранитель резонатора объяснял и разъяснял суть работы Зедилиана, он упомянул, что работу с искателями приключений брал на себя Страж Врат, а тут вдруг появились чужаки. Ахлис сразу припомнила ту встречу ночью; разумные мысли присутствовали, хотя о каких разумных вещах могла идти речь? Врата Безумия и без Стража… Бред.        Но не вязалось. Ничего. И приходилось оставлять подобные мысли на потом. И предстоящая встреча во дворце грела душу…       Калибан вышел из комнаты с небольшой сумкой.        — Здесь тебе за труды.        — Опа! — Безумная приняла мешок и заглянула внутрь, рассматривая небольшой кожаный чехольчик с отмычками, несколько зелий и золото в кармашке. — Неплохо, — протянула она, читая бирки на бутылочках и вынимая что-то поблескивающее из другого кармана. — Так-так, а это уже интереснее!        Это оказалось украшение интересной формы и вида.        — Отлично! Благодарю!        Мешок убрался в большой походный рюкзак Ахлис: она вдруг задумалась над тем, сколько всего может в него уместиться? Безумная бродила по миру часто, но не путешествовала. В её случае это имело разное значение — бродила в поисках трав, кои так нужны в алхимии, шерстила леса для вдохновения, которое нужно уже художнику. Хотя как посмотреть: вдохновение в алхимии тоже вещь значимая, особенно когда творец, уже забрав волосы, надев потёртый заляпанный фартук и вооружившись всеми необходимыми инструментами, стоит перед алхимическим столиком, рассматривая компоненты, а сам понимает, что он не понимает, чего хочет от самого себя же. Желание творить и отсутствие идей — порой это порождало… Интересное.        Безумное.        А вот длительно путешествовать… Ни разу. Вот как знала: Ахлис набрала с собой кучу всего, будто заблаговременно ожидая и подготавливая себя к тому, что своего домика ей ближайшее время не видать; не один день из жизни выпадет.        А дома хорошо. Дома всегда пахнет чем-то приятным, гамак на дереве рядом покачивается, обычно тихо, беззвучно. Есть большие холсты под корнями гриба, что был рядом, есть краски и кисти. Костёр с котелком, стог сена… Ахлис никогда не понимала, зачем он, но на нём было приятно лежать: смотреть, как заходит солнце, и прожёвывать травинку.        А ещё дома Янтарь. Янтарь ждёт её, Янтарь всегда рада ей.        Да и Янтарь всегда с Ахлис, просто та не привыкла к новой для неё обстановке. Пора бы приучить, так глядишь, обрамлённый жёлтым хвост будет всегда следовать за хозяином.        — Эй, черноволосая!        Уже на выходе из приёмной, Ахлис кто-то окликнул, вызывая гулкое эхо в помещении.        Это был данмер, что чокнулся на ключах. Он стоял, держась за прутья камеры так, что готов был буквально «вылиться» сквозь щели, будто вода.        — Да-да! Сюда!        Безумная выдавила едкую усмешку и приблизилась на безопасное для себя расстояние.        — Что, накрылось твоё обогащение? Жаль…       — Помоги мне! — перебил он её. — Вытащи меня отсюда, и я обещаю с тобой поделиться! Богатствами! Там много! Много! — Нового безумного не волновал тот факт, что безумная же перед ним прекрасно знала о клетке с золотом.         Теперь Ахлис поморщилась, рассматривая внешний вид эльфа. Суженные зрачки, лопнувшие сосуды в глазах. Тот почти не изменился внешне, зато внутренние изменения давили на хрупкую оболочку личности, буквально кроша её. Безумие не было к лицу новому привычному жителю Островов, нет, хотелось стереть эту обезумевшую физиономию, чтобы та не отравляла хотя бы настроение своим видом. Безумец в мире безумия обычно — чаще всего — держит лицо, по нему не скажешь, что с ним что-то не так. Ну а этот…       Ахлис продолжала с нескрываемым омерзением рассматривать безумца перед собой, будто желая, чтобы тот исчез.        А этот нет, и ведь никакого понимания, где находится, хоть бы прятал своё вожделение.        Да и сзади него два типа выглядели не лучше: в полном отрешении от внешнего мира.        — Ещё чего! — воскликнула безумная спустя продолжительное время. — Вертела я вас — искателей приключений, да жаль, не на чем! — Тут Ахлис звонко рассмеялась и махнула на него рукой, собираясь уходить.       — Нет, стой! — Девушка дёрнулась, когда эльф ударил по решётке так, что та заметно задрожала; с потолка посыпалась пыль вперемешку с камешками. — Ты не можешь так просто уйти!       — Это ещё почему? — Но тут безумная обратила внимание на что-то оранжевое за его спиной, а точнее…       Взгляд снова упал на двух дружков обезумевшего. Воришку было даже жаль — похожих на себя почти всегда жаль. А вот орк… Ахлис было плевать на того, кто носил вещь, выглядевшую явно поинтереснее, чем её носитель. Да о чём была речь — меч на поясе орка буквально затмевал всё на свете своим ярко горящим в темноте камнем.        Зависть, желание обладать этой вещью, желание получить её, коснуться буквально вылилось в гнев, когда Ахлис дёрнулась, как от тока, поддаваясь вперёд, но тут же взяла себя в руки, пряча вспыхнувшее вдруг безумие под ухмылкой.        — А ты знаешь… — Девушка, смекнув, посмотрела на эльфа, широко раскинув руки. — А ведь и правда, как я могу уйти? — Она подошла ближе, смотря на данмера, будто заворожённая. — Я тебе помогу! Но с одним условием: у твоего друга меч. — Ахлис посмотрела за спину собеседника; эльф уставился на оружие громилы.        Это страшно, когда под натиском желания или эйфории отключаются инстинкты самосохранения. Вот как сейчас.        Ахлис ведь стояла почти касаясь носом прутьев камеры, лишь желая быть ближе к тому, без чего теперь уходить не хотелось.        Страшным был один из исходов: как мер резко хватает ту за воротник рубашки и в лучшем случае просто вынуждает свою жертву попытаться вырваться, а в худшем…        Но чистое везение срабатывает в этом разе. Жаль, удача работает не всегда.        Ахлис оторвала взгляд от предмета внимания и посмотрела на эльфа.        — Возьми, укради, принеси его мне! И я обещаю, что решётку уж я точно открою!         Несколько секунд просто смотря на неё, мер дёрнулся и подорвался с места.        Ахлис безумно улыбнулась, отходя на два шага назад — кто знает, зачем, может, догадалась задуматься о своей безопасности, — ожидая, когда её интересующее преподнесут ей словно на блюдечке.        — Да-а…        Орк не заметил, как эльф ловко отцепил ремень с ножнами и мечом и побежал обратно к решётке.        — На, бери и открывай! — Он просунул нужное через просветы прутьев, вновь судорожно хватаясь за железо.        — Отлично! — Ахлис вновь сдала назад. — А то даже мои плутовские пальцы бы до туда не добрались… — Девушка, не удосужившись рассмотреть находку, посмотрела на эльфа. — Хоть бы догадался отдать после того, как решётку открою! А так спасибо! Пока-пока!        До данмера не сразу дошло, в чём было дело, но когда гримаса надежды и наивной радости постепенно сменялась на осознание и злость, Ахлис оставалось лишь улыбнуться и пожать плечами с тихим смешком.        — Стой! Дрянь, выпусти меня! — Эльф разорался не на шутку, желая вырвать решётку с корнем.        — Ещё чего! Бывай! — Вновь пытаясь скрыть истинные эмоции — на этот раз неподдельное чувство страха, — девушка попыталась побыстрее скрыться из поля зрения эльфа, надеясь, что тот затихнет.        Но нет.        Стараясь не обращать внимания на безумца, Ахлис, остановившись на лестнице, потянулась к новой игрушке.        — Та-а-ак, а ну-ка… — Ахлис вынула меч из ножен, рассматривая невероятной красоты лезвие и камень на рукояти. Жемчужина меча завлекала, беря на себя всё внимание смотрящего. И не только внимание: подрагивающие женские пальцы потянулись к камню, желая дотронуться до неизвестной драгоценности. Это был тёплый на ощупь камешек, явно теплее, чем весь меч.        — Ну просто восхитителен! Хоть я и не пользуюсь мечами, но эту вещь оставлю!        Где-то в глубине руин послышался звук, сравнимый с грубым стеклянным скрежетом, от которого Ахлис дёрнулась.       — Что это?.. — Она обернулась и с негромким удивлением отшатнулась к стене, наблюдая, как на верхней площадке буквально из пола вырастает кристалл, выше её почти в три раза. То, что она видела за сегодня — ключи с потолка, куча гнарлов или комната с мертвецами — не так въелось в память своей атмосферой, как… Это. Серая непримечательная глыба выросла из неоткуда, проломив собой каменную кладку пола, словно поблёскивающая друза всегда там и была — под землей.        — Очень похоже на Судный резонатор… — молвила себе под нос безумная, поворачиваясь в сторону шума у главного входа.        Девушка округлила глаза, наблюдая, как из-за поворота выбегают трое странных существ, облачённых в неизвестные для неё доспехи. Единственное, что можно было заметить, — схожесть тех самых доспехов с кристаллами. Безумная только и успела откинуть ножны в сторону и приготовилась защищаться оружием, которым и владеть толком не умела.        В ход пошло всё: магия, кинжалы, лук; меч пригодился лишь в последнем случае.        Прибывший на подмогу Килибан откинул третьего рыцаря магией, а девушка, вонзив меч во второго, почувствовала, как сначала сжимающую рукоять меча руку, а потом и все тело наполняет странная сила.         — Эй, ты в порядке?        Но девушка не отреагировала и, выпрямившись, рассмотрела клинок.        — Удивительно даже для меня… — тихо проговорила она, наблюдая, как кровь стекает по лезвию и зубчикам, имитирующим настоящую зубастую пасть.        — Эй!        — Да сколько можно! — Резко развернувшись, безумная ловко выхватила кинжал и метнула его в источник голоса. — Надоел своим ором, думать мешает! — И снова посмотрела на оружие в руке.        Но ничего не изменилось: камень сверкал, меч остался неизменным, разве что кровь, обагряющая лезвие, достигла пальцев.       — Надеюсь, я не сильно напугала? — Только спустя время Ахлис посмотрела на стоящего наверху Килибана, который ожидал, пока безумная закончит.        — Нисколько! — Он обернулся и посмотрел в сторону мёртвого эльфа. — Жаль, конечно, что мёртв, но, боюсь, я бы тоже долго не выдержал. Ты неплохо метаешь кинжалы, — заключил хранитель, пытаясь примерно прикинуть полёт оружия.        Так метнуть нужно уметь. Только после этого жеста эльф понял, что перед ним стоял не обычный сельский человек, а какой-никакой воитель, пусть и хрупка была её внешняя оболочка. Ну конечно! Как лорд Шеогорат мог выслать от себя первого попавшегося человека?       Никак.       Вследствие этого и вопросов по типу: «Юное дарование убивает людей, разве ей не страшно?» или, что ещё банальнее: «Всё ли в порядке?» у Килибана более не возникало. Именно более, ведь последний напрашивающийся ранее вопрос был же и первым озвученным.       Это «юное дарование» было далеко небезобидным, явно не впадающим в панику при виде крови или убийств людей. А последний факт был ещё хуже.       И один мёртвый искатель приключений — по сути, ненужная жертва — чего стоил.       — А это? — Безумная, никак не отреагировав на похвалу, окинула глазами мёртвые тела. — Это ещё что за ходячие доспехи?        — А ты не знаешь? Рыцари Порядка!        — Какого порядка?..       Эльф всплеснул руками и чуть отвернулся, но тут же махнул рукой.       — Неважно, но это значит, что тебе пора к своему лорду! Нужно сообщить ему о том, что они уже здесь!        — А Зедилиан?        — А то, что здесь — моя забота. Иди!       Хранитель скрылся за поворотом, оставляя безумную с кучей вопросов и заблуждений. Растущие из земли кристаллы эльфа не удивили, будто что-то подобное он уже видел; Ахлис слышала, что внутри руин кристаллы тоже появились, что было ещё чуднее.       Более того, он знал, кем были незваные гости, а вот Ахлис ни разу не слышала о них, тем более, что, судя по реакции хранителя, должна бы.        Продолжая хмуриться, Ахлис покинула форт, но своя сторона характера взяла верх: безумная быстро выкинула ранее волнующее из головы. Да и какое может быть дело, когда в руках не абы что, а сокровище!       — Так, заверните, пожалуйста! — Уже на улице призвав рюкзак и вынув какую-то тряпицу, Ахлис обернула ею меч, оставив находку до лучших времён. — Ладно, мне бы надо на вечеринку во дворце успеть, и я, кажется, знаю, что можно сделать!..       Магия на крайний случай — часто помогала.        Выйдя с моста на дорогу, Ахлис ещё несколько раз проговорила себе под нос нужное заклинание, пока не вспомнила его точную формулировку.        Вознеся руки и отчеканив слова уже громче, безумная почувствовала, как земля уходит из-под ног, пространство вокруг сужается и плавится, подобно воздуху от огня.        Ноги коснулись уже твёрдой поверхности дворцовой площади.       — Ох, я вдруг вспомнила, почему не люблю эту магию… — проворчала девушка, поднимаясь на ноги и отряхивая руки. — Зато время не потеряла!       Ахлис посмотрела на небо, подмечая, что солнце осталось на том же месте, постепенно катясь к кромке горизонта. Ощущения после подобного перемещения всегда были странными. Там, на болотах Деменции, всегда пахло сыростью, мхом и чем-то кислым, а здесь же — во владениях Бога — спокойствием и, на удивление, запахом приторной пыльцы. Звуки леса — птиц и зверей — сменились еле долетающими голосами с городских районов Блисса и Крусибла; Ахлис всегда удивлялась тому, что дворец находился будто под куполом тишины и умиротворения, что защищал важнейшее место Островов.       Голову не покидал незнакомец, нарушивший тихую идиллию ночью, когда нарвался на лагерь безумной. Не столько волновал человек, сколько его цели и отправная точка. Именно отправная точка: незнакомец был чужаком, в этом Ахлис была уверена. Мужчина ночью либо случайно проговорился, либо и не преследовал цели уклоняться от раскрытия своей личности и выдал буквально в лоб, что «их» Бога он знать не знал.        А это уже наталкивало на другие доводы: неужели кому-то удалось оставить Врата Безумия без надзора? Тогда нормальный человек в мире безумия ещё безумнее, чем благословенные Шеогоратом.        Ступив на порог дворца, девушка глубоко вздохнула и выдохнула, радуясь, что с поручением было закончено; её привлёк неизвестный звук, слышащийся слева. Это оказалось тем, о чём говорил Килибан: фокусирующий кристалл, появившийся здесь буквально по щелчку пальцев (что, вероятно, так и было). В голову врезались воспоминания о Рыцарях, от которых безумная поморщилась, но тут же улыбнулась.        — Да-а, какая интересная вещица! — Будто малое дитя, Ахлис потянула руку к парящему маленькому обелиску, но замерла, услышав голос Бога:        — Превосходно! Тогда советую начать со знакомства с герцогами!       Услышав это, Ахлис отдёрнула руку и выровнялась, некоторое время наблюдая за движением диковины.       — Знакомство с герцогами… Минуточку!       Будто только что вспомнив о своём столь скором возвращении, Ахлис сбежала по лестнице в зал, взирая на знакомого незнакомца…       — Добрый вечер! — Девушка развела руками, подходя к обернувшемуся к ней мужчине — тому самому, с которым они встретились в лесу.        — Ахлис! — Шеогорат, не поднимаясь с трона, ударил тростью по полу, призывая ту внимать. — Как ты смеешь встревать в разговор?!        Безумная выставила руки вперёд и, коротко поклонившись, развернулась на одних пятах назад.        — Прошу простить! — поспешно молвила она, желая побыстрее уйти.        — Хотя стой! — возразил Бог. — Ну-ка вернись на место, дело есть.       Уже с улыбкой до ушей, Ахлис вновь подошла к мужчине и вдруг, будто получив разрешение на действия, еле ощутимо толкнула того в бок.        — Вот так встреча! И Ахлис успела, как и планировала! Не боишься, что сейчас по кусочкам отправят обратно?        Сказанное было… Как минимум неприятным и пугающим, но молчаливый собеседник никак не отреагировал, даже виду не подал. Куда больше его удивило то, как сказанное было сказано — с ехидством и почти шутливым насмехательством.        — Вряд ли. — Хаскилл, всё это время присутствуя при разговоре, решил ответить за него. Побудило личное желание, а может, слишком долгое молчание.        — Почему ты вдруг думаешь, что отсюда я уйду не своими ногами? — Мужчина сложил руки на груди, при этом, что странно, улыбнулся, смотря на низкорослую девицу. Насмешка была почти такой же, как у безумной, дабы… Не отставать?        Ахлис же, боясь молчания Бога, посмотрела на Шеогората.        — Я так понимаю, Предел теперь без защиты? — озвучила она то, о чём давно думала. Само определение: «Страж Врат мёртв» — вызывало беспокойство даже у неё, поэтому этой формулировки она старалась избегать. Не то чтобы произносить боялась, но даже думать.       — Верно, — отозвался Безумный Бог. — Но это мы потом исправим!       Подтверждение страшного удивило Ахлис, и той пришлось сдержаться, чтобы не высказаться вслух. Но спокойствие на лице Шеогората буквально заверило её, что как будто бы так и должно быть. Всё было в норме, да и Зедилиан теперь функционировал.       — Ахлис, что там с Зедилианом?        — Всё в порядке. Активирован, искатели приключений в клетке, правда, один пострадал… И ещё: на Ахлис напали Рыцари Порядка.        С места, где стояла безумная, трудно было распознать реакцию Бога на эту новость, но всё же не заметить, как золотые глаза распахиваются шире, а густые седые брови поднимаются вверх, было проще простого.       — Уже? Хотя я не удивлён, — ответил он, хотя Ахлис могла бы вслух с этим поспорить. — Что ж, тогда вам обоим есть чем заняться!        — Нам?! — Ахлис не удивилась своей новой компании, но расстроилась от поспешного осознания того, что домой ей в ближайшее время не вернуться.        — Ну да. Думаю, вы оба справитесь! А если нет, то беды не избежать. Поверь мне, моя маленькая колдунья, беда нависнет над всем Царством. — Шеогорат поднялся с трона, делая пару шагов вперёд, но почти сразу останавливаясь и упираясь на свою трость. — И ВЫ должны приложить все усилия, чтобы плохого конца для ВСЕХ НАС избежать! Ну, неминуемо пострадает разве что один из нас… Но это не важно! Важно лишь то, что я приказываю, а требую я, чтобы вы немедленно приступили к своей обязанности! С этого дня и минуты — это ваша обязанность! Не больше, не меньше! Всё, разговор окончен.       Ахлис посмотрела на рядом стоящего имперца, который, в отличие от неё, удивлён не был.       А может, просто не показывал это так ярко, как девушка.        — Нашего нового жителя, — продолжил Шеогорат, чуть откидываясь назад, так что теперь буквально смотрел на них свысока, — нужно посвятить в дела нашего Царства, и, надеюсь, с этим ты всенепременно справишься, Ахлис.        Это звучало как наставление, которое безумная безоговорочно приняла, но полностью растерялась.         Очнулась она только тогда, когда оказалась на улице: прохладный ветер тронул пряди волос у лица, вынуждая отбиваться от них, выплёвывая и стараясь заправить за уши.         Мужчина вышел вместе с ней; остановился, осматривая дворцовую площадь и всё, что к ней прилагалось. Ахлис, закончив с насущным делом, без злого умысла разглядела спину своего нового напарника, как вдруг коварно улыбнулась и обошла его, вставая впереди.        — Ну как тебе Острова? — спросила она, видимо, как это обычно и бывало, полностью утратив концентрацию внимания на ранее волнуемом. — Колоритно ведь, не правда ли? Точно ярче, нежели твой мирок! — Девушка вдруг ткнула его в грудь рукоятью кинжала, ей не принадлежащему; кинжал был умело, по-дружески выкраден из-за пояса мужчины.         Смотря на своё оружие в её руках, имперец не удивился и не торопился его забирать.        — Что тебе известно о моём огромном мире? — на предпоследнем слове он сделал акцент. — Тамриэль больше вашего мира в несколько раз.        Ахлис же звонко рассмеялась.        — Да ты что, не смеши! Мал и скучен! Деревья, реки, реки, деревья. Что может быть интересного, даже если он и больше?        Мужчина промолчал, решив не реагировать и не отвечать; забрал свой кинжал и направился к лестнице.        Девушка же резво последовала за ним, но в какой-то момент остановилась, наблюдая, как тот молча опускается на ступеньку.        Впервые за долгое время Ахлис почувствовала чувство вины, угрызение совести, скребущееся кошкой где-то внутри и задевающее разумную часть мышления. Оно растекается по телу, подобно яду, горчит и отравляет.        И есть на это лишь одно противоядие.        — Ладно, Ахлис не хотела тебя расстраивать. — Что удивительно, безумная подошла к нему и совершенно спокойно коснулась мужского плеча, не спускаясь ниже, но заглядывая так, чтобы получилось рассмотреть выражение лица сидящего. Как это часто бывает, осознание сказанного и то самое горькое послевкусие наступает при виде взгляда, мимики или телодвижений того, кого ты обидел. А ты не хотел, даже не задумывался. А ещё часто бывает жалость, но к этому чувству уже были вопросы: нужна ли была жалость от обидчика той же жертве? Скорее, тот беспрекословно принял бы понимание.       Мужчина же коротко глянул сначала на руку, потом на девушку, так и смотрящую на него, и отмахнулся, как от чего-то неважного.        Нахмурившись, Ахлис выровнялась, продолжая смотреть на имперца. Видимо, слова всё же задели, и вряд ли вина теперь была на безумной. Бывают моменты, когда человек уже не виноват, а та самая жертва сникает под тяжестью уже не слов, а дум и размышлений. Едва ли в этом была чья-то вина.       Ахлис вздохнула и понимающе опустилась рядом с ним. Первые несколько секунд глаза блуждали в поисках, за что бы можно зацепиться, потом ещё некоторое время девушка рассматривала свою обувь — утянутые ботинки без подошвы — на признак повреждений. Занятие, что было выбрано лишь для растягивания времени, быстро надоело, ведь куда интереснее было кое-что другое.        Человек рядом сидящий. Он же нормальный.        Будто боясь реакции со стороны, Ахлис рассматривала рядом сидящего искоса, на первый взгляд ничего интересного не подмечая. Стоило только сдаться и повернуться полностью, безумная почти нахально стала цепляться за всё подряд в образе иноземца.        Вот профиль лица, вздёрнутый нос, вокруг глаз будто чёрные тени, или то были круги от недосыпа? Бледный цвет кожи, но не белее, чем у безумной, чёрный цвет непослушных волос, спадающих на лицо. Но не чернее, чем у безумной. Интересно, они ему не мешали вот так вот? Вряд ли, а может, привычка.        Светлые глаза, почти голубые, но не светлее, чем у безумной.        Выражение лица было расслабленным, не выражало ничего, кроме… Да вообще ничего. Лишь иногда мужчина хмурился, словно вспоминая что-то. Если бы это было что-то приятное, то он вспомнил бы это с улыбкой? Тогда это что-то неприятное?        Чужак выглядел молодо, при этом Ахлис могла бы поспорить: тот видал за свою жизнь немало. Не нужно было быть особо наблюдательным, чтобы понять и увидеть это.        Вот, к примеру, реакция на происходящее. Во дворце он держался ровно, даже несмотря на то, что перед ним восседал сам Бог. Сложилось ощущение, что он не раз видел их, этих богов. Ахлис вдруг вспомнила взгляд чужака на Шеогората — взгляд, которым смотрят на обычного человека, но никак не на божество. Рядом сидящего абсолютно не волновало, кто перед ним стоял, и будь это нищий в подворотне Нью-Шеота, Ахлис была уверена: взор бы не изменился. Но не каждому удастся удержать спокойствие что в голосе, что во взгляде. И именно спокойствие вызывало не то чтобы недовольство — но уважение. Человек не поддался панике, не взвыл к кому или чему-либо. Не было радости, печали, гнева или непонимания.       И послевкусия.        Даже сейчас, сидя здесь возле твердыни Безумного Бога, чужак явно не об этом мире думал…       Не волновал он его, что ли, хотя правильнее было бы не так.         Не пугал.        Нечем было? Что, он и не такого повидал за свою жизнь? Может, мало увидел он от этого мира — крупицу того необъятного, — а может, ему и правда было плевать.         — О чём ты думаешь?        — О своём доме.        Ответ был не уклончивым — прямым и честным.        А ведь Ахлис так и думала. Выходит, и правда не волновал? Хотя, когда теряешь вещь и получаешь на замену ей новую, то не сразу забываешь о старой.        Если и вовсе забываешь.        А ведь старая лучше. Она привычнее. Даже не так важен внешний вид, вкус, цвет, его внутренности. Старое, даже если оно и не лучше, будет грызть тебе если и не совесть, то доберётся до твоих воспоминаний; вывернет те отрывки упоминаний о себе и вынудит воспроизвести их, роясь и копаясь во всём подряд.        Захочешь забыть хотя бы цвет — так и то не даст. По своей ли воле, а может, по воле того, кто носит эти воспоминания. Бывает ведь и сам носитель скребёт себе душу и совсем не почём зря. Старое хочется помнить, к старому вновь и вновь хочется прикоснуться, старое хочется вернуть. Порой единственным способом прикоснуться к этому старому является возвращение к воспоминаниям; делаешь себе хуже, причиняешь боль и мучения, но зато помнишь и не позволяешь себе же забыть.       — Как хоть зовут тебя? — спросила Ахлис, чуть наклоняясь. Вопрос был задан только после того, как мужчина шумно выдохнул и посмотрел куда-то вперёд, что означало конец его размышлениям.       — Авинáй Хлáриданн. — Он посмотрел на неё, но спрашивать о её имени не стал, ведь не раз слышал его.        Безумная же сама встала со своего места, спустилась с нескольких ступенек и встала перед ним, склоняя голову в изящном поклоне.        — Ахлис Ниривéнус. Колдунья, потомственный алхимик, акробат, вор и… Художник. — На последнем она улыбнулась; стало ясно, что это было самым важным. — Я так понимаю, поработать нам придётся вместе, так что Ахлис — теперь твой проводник! Ахлис тебя проведёт! — сказала она словно заведённая, уперевшись руками в бока, закрыв глаза и широко улыбаясь.        Авинай тихо хмыкнул, рассматривая её и вдумываясь в услышанное. Странным было то, что о себе она говорила от третьего лица, хоть и от первого проскальзывало.        Это была низенькая девушка, на вид молоденькая, едва достигшая совершеннолетия. Чёрные короткие волосы, голубые глаза… Напоминали лишь одно — то, чего здесь мужчина не видел. На светлую рубашку была накинута лёгкая кожаная броня, такие же лёгкие поножи, нарукавники и наколенники, невысокие сапоги без подошв.        Но куда интереснее была… Сама она. Её характер, её натура.        Мужчина вдруг вспомнил, как добра и гостеприимна была безумная тогда, в лагере ночью. А тут первое, что он от неё услышал, — предостережение, при этом сказанное с улыбкой.        Этакая двойственность.        Но безумные слишком ревностно относятся к своему же безумию. Миру? Богу? Это он хорошо понял, даже будучи лишь в Пределе, там, где соприкосновение со своим богом почти не ощущаешь. Да и со своим ли?       Мир безумия, а население же в нём считает, что это норма. Банальность и нормальность суждения — так и должно быть.        Ахлис, не получив ничего в ответ, поджала губы и распахнула глаза.        — Идёт ведь?.. — Она протянула руку, вновь улыбнувшись, но на этот раз с нескрываемыми сомнениями.       А может, не вышло скрыть.        Авинай не планировал отказываться, но реакция девушки его удивила: безумная… Засомневалась.        Сомнения людям присущи, обычным… Да и необычным тоже, но вот безумная перед ним выглядела так, словно ничто и никто не мог поставить её в тупик, не существовало в их мире того, что могло бы испортить ей настроение, не могло удивить, не могло заставить усомниться в чём-то.        Одним словом — личность перед ним стояла яркая, жизнерадостная.        — Идёт. — Он пожал ей руку, только после прикосновения к чему-то холодному замечая на безымянном пальце безумной большое золотое кольцо.        То походило больше на перстень, на верхушке которого было что-то выгравировано.        Как только мужская рука коснулась руки Ахлис, та переменилась в лице, вновь излучая уверенность и безрассудство.        И ни тени сомнений.        — В таком случае у меня предложение! Давай сходим к Тейдону! Отличный мужик, и рисует отменно! Хотя… — Девушка вдруг замолкла, осматривая мужчину. — Думаю, это можно оставить на потом. Ты всю ночь до города добирался?        — Да, пришлось. Дождь помешал.        — Хм, ну да. Да и лес в такую погоду спит.       Ахлис задумалась, а Авинай подивился последнему сказанному безумной.        «Лес — спит?» — повторил он про себя, пытаясь понять смысл этих слов, но безуспешно, а спросить не успел.        — В таком случае предлагаю отдохнуть, я тоже устала. И Ахлис знает очень хорошую гостиницу!