Гаснущие краски Безумия

      Запах дурманящей пыльцы ударяет в нос с новой силой, когда нога касается вымощенной камнем дорожки. Непреднамеренно глаза исследуют окружающую среду, цепляясь за всё подряд, ведь то, что открывалось взору, лицезревшему раньше не было ведомо.        — Почему именно этот район? — Вопрос прозвучал тогда, когда закрылась дверь, отделяющая дворцовую площадь от одурманивающего жилого района.       — Блисс? Крусибл ты уже видел, да и Деменция — сплошное разочарование и уныние…       Вот взять второй район — вернее, первый, ведь именно он встретил новоявленного гостя. Встретил своими затхлыми улочками, пахнущими застоявшейся водой, блёклыми домами, сухими и безжизненными деревьями, недружелюбными лицами…       И, кстати, о последних.        Проживающие были не столько не рады чужеземцу — скорее, их это не волновало, а может, те и вовсе не заметили, — сколько… Они будто бы унаследовали кислое выражение лица от кого-то.       А может, чего-то?        Мрачность и безнадёжность — вероятно, именно так можно было описать впечатление, что они оставили, или разочарование и уныние, как выразилась безумная.       И вот район.        Здания обвивали корни. Именно корни, ведь ни стволов, ни листвы это не имело, и растущие из земли деревья возрастали по стенам домов, обвивая те, словно плющ.        Или вот, к примеру, те же корни буквально проламывали собой стены города и, словно щупальцами огромного морского создания, спускались вниз к дороге, изогнувшись в неестественной форме и замерев в странном виде. По дороге к городу, когда чужеземец шёл по простирающейся дороге до самих стен, получилось исследовать хотя бы часть местности, а точнее, флоры. Она была… Не столько уродливой, сколько искажённой. Растущие грибы отличались большим размером и тем, что корни практически не утопали в земле, отчего те росли буквально на поверхности. Или взять ещё более большие грибы, которые служили в этом мире в роли своеобразных деревьев — они противоречили всему представлению о каком-либо адекватном восприятии природы, но в то же время очень подходили этому миру.       Это выглядело безумно, но уместно и в то же время восхительно…       А что же до фауны?       Животных чужак практически не видел, разве что пару раз слышал раскатистые звуки птиц, чьё-то кваканье и… Вот странное существо…       Был дождь, а по пути до города мужчине пришлось остановиться, ведь прямо на дорогу из густой травы выползло что-то медлительное. Распознать, что это, было трудно из-за тёмного времени суток. Существо было похоже на обычного краба, только чуть меньше; светлый панцирь, который блестел от воды, несколько ножек и клешни, отличалась от привычного разве что раскраска на бежевой броне существа — множественные круги, полосы и разводы; помимо постукивания клешней, особь будто бы стрекотала.       Некоторое время смотря на создание, странник подошёл ближе, осознавая, что существо было неопасным, ведь о какой опасности речь, когда тому самому требовалась помощь.       Существо полностью показалось из придорожной травы, поворачиваясь и давая понять, что за что-то зацепилось — то были корешки какого-то растения.       Неясно почему, но мужчина усмехнулся увиденному, наблюдая за этой картиной.       Делать было нечего, пришлось помочь — перерубив стебли и помогая освободиться от них, мужчина выпрямился и, некоторое время отслеживая реакцию и действия существа, обошёл его и направился дальше.       И больше на его пути никого не встретилось, видимо, из-за дурной погоды.       …Да и лес в такую погоду спит.       И вот, возвращаясь к району, что полностью отражал природу местности. Кроме всего прочего, область заполонял туман — чужак мог поклясться, что плотный смог всегда был в этом крае, являясь его составляющей и придавая ещё более хмурой атмосферы. В лесу это выглядело мрачно, но очень привычно в совокупности с окружением и плакучими ветвями деревьев, да и в районе так же; пелена обволакивала всё на своём пути, погружая и без того тёмные улицы района в ещё большую пасмурность.       Все окна были закрыты, будто жители не хотели их открывать, боясь чего-то, — может, той же влаги, оседающей на стёкла, — а узкие деревянные мостики, пролегающие кое-где по стенам, вели на крыши домов, давая понять, что на некоторых из них что-то было.       А вот второй район.        Помимо запаха дурманящей цветни, по улицам разносился аромат чего-то приторного, вкусного; не раз он замечал, как впереди идущая несколько раз шумно втягивала носом воздух, что-то бормоча себе под нос; цветущие растения и грибы, украшающие кварталы, плющ, уплетающий всё на своём пути, мох, который, видимо, из-за повышенной влажности, расстилался плотными коврами по камням, деревьям, мостикам и домам. Район был наполнен звуками журчания воды от маленьких водопадов, стены белокаменных домов, помимо ковров из мха, украшали тканевые ковры.       Удивили большие округлой формы камни, расположенные по стенам города, а в некоторых из них были проделаны точно такие же круглые углубления, откуда росли плакучие растения.       Но что еще больше удивило — по-своему светящаяся природа. К примеру, на грибах, некотором мху и растениях были заметны переливающиеся разным по цвету перламутром борозды, а флора вокруг отличалась непривычной… жизнью.       Это было невозможно объяснить — хотелось выйти за стены, чтобы лицезреть ночной лес…       Людей этого района чужак не видел — нога впервые ступила сюда ночью, — но…       — Эй, о чём ты задумался?        Мужчина отвлёкся, медленно посмотрев на девушку около себя.        Та стояла, сложив руки по бокам и склонив голову набок, и улыбалась ему такой улыбкой, что нижние и верхние веки почти соприкасались, закрывая глазные яблоки.        Это была самая широкая и яркая улыбка, которую он когда-либо видел.       Безумная? Нет, скорее, просто… жизнерадостная.       Подобие такого счастья он мог разглядеть только на лице своей сестры, когда та встречала его последний раз после долгой разлуки. Да и всю семью. Интересно, как они там в Скайриме? Прошло уже больше года с тех пор, как он их видел.       Усмешка на лице Авиная была понятна лишь ему: наверное, Ахлис была чем-то похожа на его сестрицу. У́льба была такой же черноволосой, почти с идентичными чертами лица, разве что выше той больше чем на голову и с зелёными глазами — н-да, ростом, как и Авинай, выдалась в отца, явно не в мать.       И вот, возвращаясь к жителям этого района. Если все те, кто населял этот мир делились на две группы — области, — то Ахлис несомненно относился к Мании.        Ведь эти области существенно отличались друг от друга.        Деменцию, как Авинай успел заметить, населяли угнетенные личности, почти каждый был в той или иной степени параноиком, а некоторые страдали от явных проблем с сознанием. Чтобы заметить это, хватило кратковременной прогулки по улицам в поисках дороги к твердыне местного Бога; чужеземец наслушался чуть ли не вдоволь про суицидальные мысли, смерти от какой-то хвори, которую приписывали «местному маньяку», потерю каких-то вещей и прочее. Яркости не было что ни на лицах, что ни в жизни, что ни в окружении — лишь мрак и безрадостность.        Мания же была разноцветной во всех смыслах этого слова. Жаль, горожан он не видел, но перед ним стояла жительница Мании. Мании ведь?        — Размышляю над вашим миром. — Авинай склонил голову, вглядываясь в лицо безумной, разглядывая его. — Скажи, если населяющие этот мир делятся на две группы, то ты относишься к Мании?        Ахлис удивилась почти вслух, распахнула глаза и вздёрнула брови.        — О-о-о, а ты понимаешь, как устроен этот мир! Ещё и отличия видишь! Да, Ахлис житель Мании.        Не было смысла и сомневаться.        Девушка издала приглушенное мычание, когда вновь широко улыбнулась, прикрывая глаза. Безумная перед ним на вид была обычной, но одна улыбка была ярче всей Деменции вместе взятой.        — А что-то между… — Мужчина прищурился, намеренно не договаривая.        — Это не принадлежать ни к тому, ни к другому? Хм-м-м… — Она тут же уловила суть услышанного и глубоко задумалась.        — Выделяюсь? — добавил Авинай, дав ей некоторое время на раздумья.       — Белая ворона, — резко выдала девушка, поднимая глаза на иноземца. — Так?        Несмотря на некоторый скрытый обидный подсмысл, мужчина поджал губы и, пожав плечами, кивнул. Ахлис вдруг щёлкнула пальцами и замотала головой.        — Не-а! Так не пойдёт! Я вижу это определение несколько… Неприятным. Может, сойдёмся на… Избранном? — Сказав последнее, она посмотрела на него так, словно сама же удивилась сказанному. — Хм, это, я думаю, подойдёт больше, ведь…       Но она вовремя замолчала, спрятав неподдельный интерес за улыбкой — её очень волновал и интересовал мужчина перед ней — его цели, путь до сюда, то, как он попал в мир Безумия…       Но нет, не сейчас.        — Так, ладно! Пойдём!        Безумная махнула на себя, зазывая. Через несколько шагов она завернула и остановилась около двери в гостиницу, отворяя её.        Зазвенел колокольчик, приделанный сверху, оповещая хозяев, что кто-то пришёл. Помещение было заполнено почти полностью, одна девушка только и знала мотаться туда-сюда, а на её подносе то и дело сменялась посудина.        Шумные гости что-то обсуждали, кто-то во что-то играл, громко голося и смеясь, на столах мелькали карты с игральными костями, в воздухе витал какой-то аромат…       — Эй, смотри по сторонам! — Какой-то мужик неуклюже толкнул Ахлис, отчего та пошатнулась, возмущённо взирая на него.        — Аккуратнее надо. — Авинай, успевая попридержать ту за локоть и опережая женские возмущения, кои вот уже готовы были вылиться наружу, отвёл её в сторону, тут же забывая про обидчика, который направился прочь. — Тут… Живо.        Он огляделся по сторонам, продолжая изучающе исследовать прихожую и помещение, неконтролируемо вбирая в себя побольше воздуха, будто пытаясь понять, чем так приторно пахло — запах не был неприятным, но слишком отчётливо давил на слизистую носа; Авинай понял, что вникнуть он вряд ли сможет.       — Да уж. — Ахлис, тоже быстро уняв надвигающуюся волну звонкого негодования, расслабилась и вновь натянула на себя улыбку. — Мне, как отшельнику, здесь тоже трудно.        — «Тоже»? — Мужчина улыбнулся и чуть наклонился, чтобы разглядеть лицо безумной. — С чего ты взяла, что мне здесь трудно?        — Хм? Правда? — Она тоже улыбнулась, поворачиваясь к нему. — А у вас там в мире тоже так по вечерам сидят? Что ж, тогда ладно! — Безумная прикрыла глаза и направилась вперёд.        Протиснувшись через несколько столиков, Ахлис незаметно для Авиная остановилась.        Мужчина ненароком засмотрелся на скромное убранство следующей комнаты. Местная трактирщица скрылась в тёмном помещении — видимо, кухне. На второй этаж вела широкая деревянная лестница, что было странно, ведь весь остальной интерьер был из камня; Авинаю показалось, что он видел ещё и подъём на третий.       Столики были забиты посетителями, откуда долетали обрывки неясных фраз. На стенах так же, как и снаружи, висели ковры, придавая уюта, а по некоторым углам стояли статуи, до этого ранее не виданные.       — Слушай, ты…        Мужчина посмотрел на девушку, только сейчас замечая, что она делала. За очередным столиком сидело трое человек, что-то громко обсуждающих, на столе стояли кружки и прочая уже опустевшая посуда — на одной из мисок лежала, судя по всему, причина едкого аромата — несколько тоненьких свёртков, один из которых дымился. Незаметно для гостей безумная вдохнула дым из чьей-то сигары с таким вожделением, что её щеки тут же тронул румянец.        — Ха-а-а… — Она опустила плечи, вдруг дотрагиваясь до носа снизу, и потёрла его пальцем. — Однако ядрёно…       — Ты что делаешь? — наконец спросил Авинай, вроде и понимая, что происходило, но в то же время наоборот — картина его озадачила.        — Я? — Словно только сейчас заметив его, она подошла чуть ближе, всё ещё держа палец у носа. — Да так, балуюсь. Дала себе установку, что вне дома Ахлис ни-ни. — Она поморщилась и, зажмурившись, помотала головой, а после ладонями, проходя мимо него и делая вид, что ничего не произошло.        Авинай проследил, как безумная прошла к стойке, только сейчас поднимая глаза к потолку — вокруг потолочных канделябров веяла дымная пелена.       Наконец добравшись до хозяина гостиницы, Ахлис звонко поздоровалась, облокотившись на стойку.        — Доброго вечера! Нам бы две комнаты!        Высокая женщина, до этого стоящая спиной и перебирая какие-то бутылки в ящике, замедленно повернулась, вытирая руки об светлый фартук на фоне тёмно-зелёного платья, и тут же дотягиваясь до почти идентичной миски с сигаретой, стоящей на бочке.       — И вам, мои гости! — отозвалась та хрипловатым голосом. На вид средних лет, тоже имперка, с тёмными волосами, забранными под платок; она медленно приблизилась к стойке, параллельно жадно затягиваясь свёртком. — Комнаты — это мы сейчас посмотрим…       Пепельница с сигаретой была поставлена на столик рядом со стойкой. Авинай, до этого наблюдая за столь зависимой женщиной, покосился на Ахлис, уже по её глазам догадываясь, что она хотела сделать.       Как только хозяйка заведения отвернулась, безумная привстала на носочки и аккуратно в силу своих умений потянулась за пепельницей, ставя её перед собой и уже втягивая чадный запах.       Авинай, искоса наблюдая за этой картиной и не скрывая своего отвращения к подобному действу, пренебрежительно скривил губы, но взгляда не убрал, будто непреднамеренно контролируя ситуацию.       В какой-то момент захотелось резко сорваться и отнять у неё предмет её обожания, но этого делать не пришлось: в самый последний момент Ахлис так же молниеносно поставила миску на то же место, выравниваясь именно в тот момент, когда женщина повернулась к ним, держа в руках книгу.       — Так, у меня есть две свободные комнаты на третьем этаже. Если устраивает, то я записываю вас и выдаю вам ключи. Годится?       Ахлис, будто опьянённая, посмотрела на Авиная помутневшим голубым взором, кивая.       — Я согласна, а ты?       Прежде чем задаться логичным вопросом, мужчина кивнул хозяйке, давая понять, чтобы та приступала к оформлению.       Ахлис улыбнулась, продолжая смотреть на мужчину. Авинай, зная, что она смотрела на него, некоторое время виду не подавал, но вот вдруг повернулся к ней.       Помимо того, что в этом мире все разговаривали на привычном Сиродилу языке, его волновало кое-что ещё:       — Ответь мне, Ахлис. — Чужое имя из уст звучало незнакомо и словно неясно, но приятно ложилось на язык. — Какая валюта на ваших Островах?        — Ха, что? — Ахлис фыркнула и, будто тут же протрезвев, распахнула глаза шире.        — Так, с вас будет сорок золотых за две комнаты! — словно специально отозвалась хозяйка таверны.       — Во, слыхал? — кивнула безумная. — Септимы.        Мужчина нахмурился ещё сильнее, погружаясь в размышления.        — А у вас разве нет? — изумлённо спросила она, придвигаясь боком к мужчине на два шага ближе. — Септим же на вашем этом Рубиновом троне восседает.        — И где связь? — Почему-то его не удивило, откуда та вообще знала про императорскую династию.       — Связь с Пелагием Безумным. Для вас он Ториз Пелагиус Септим, а для жителей Островов — давний друг нашего Бога и тот, кто и принёс сюда такую вещь, как валюту Септимы. — Девушка коварно усмехнулась, вдруг вознесла длань, привлекая на неё внимание Авиная, и игриво повела пальцами так, что между них буквально из ниоткуда оказалась знакомая обычная золотая монета; очертания гравировки на ней будто специально подсвечивались от свечей, доказывая, что это было. — Могу заплатить. Сейчас как наколдую!        Авинай, ещё с минуту пребывая в размышлениях, поморщился и помотал головой.        — Нет, не стоит. — Он быстро достал из своего рюкзака мешок и кинул его на стойку перед женщиной, которая уже их ожидала. — Здесь хватит.        Она заглянула в мешок и, ничего не говоря, — видимо, обрадовавшись его наполнению, — быстро убрала его под прилавок.        — Отлично! В таком случае я покажу вам ваши комнаты.        Оказавшись на третьем этаже, Ахлис отошла к дальней от окон комнате, но около двери остановилась, оборачиваясь.       — Ну пока! — Махнула она рукой и скрылась за дверью.       Открыв дверь своей комнаты, Авинай остался у порога, слушая отдаляющиеся шаги хозяйки гостиницы, спускающейся по ступенькам, и оглядел комнату. В помещении не было слышно шума с первого этажа, а запах существенно отличался от того, который был в главном холле, — и который успел уже порядком надоесть; аромат древесины и каких-то сладко пахнущих цветов — почему-то Авинай понял, что от запаха цветения ему никуда не деться в этой местности.       Сама комната была хорошо освещена: лился свет через панорамные окна, на специальном каменном пьедестале стояла небольшая такая же каменная ваза со светящимися грибами, — вероятно, запах которых и разносился по комнате, — Авинай никогда не думал, что такое растение, как гриб, может так выражено пахнуть. Книжные полки по одной из стен, по другой — шкаф. Большая кровать стояла по центру.        Мужчина медленно прошёл внутрь, продолжая исследовать комнату теперь на наличие… Особенностей.        Того, чего он ещё никогда не видел.        Ничего особо примечательного не было, разве что мелочи. К примеру, комната была выполнена в ярких тонах, а точнее, преобладающим был один — красный. Каменные стенки кровати были разными — если приглядеться, то по краям можно было увидеть головы неизвестных существ или гравировки по тому же камню.       Скинув рюкзак рядом со столом, Авинай стянул с себя верхнюю часть брони, облегчённо выдыхая и некоторое время так и простояв без движений, осознавая, как же хорошо было дышать в полную меру, когда твоё тело ничего не стягивает. На стол следом полетели наплечники и нарукавники.        Засучив рукава рубашки, мужчина стал рассматривать себя, ища возможные изменения.        Неважно какие. Оглядывая себя, он даже не понимал, что конкретно он искал — просто то, что выделялось. По его благоразумию должно было что-то произойти…       Но нет.        Следом он стянул рубаху полностью, оглядывая своё тело, будто параноик.       В Сиродиле, в Университете волшебства, их учили, что нужно обязательно отслеживать своё состояние, как физическое, так и психическое. Правда, учили этому, если при столкновении с магами на оппонента было что-то наслано, — чаще всего ему приходилось сталкиваться не с простыми учениками, к примеру, из того же Университета, — но никак не в том случае, если этот же оппонент попадал в другой мир.       Но, видимо, приевшаяся привычка давала о себе знать. Как ни крути, а мужчина знал, где он оказался, — он знал, что находился в Царстве Шеогората. Сам Авинай не был силён в знании Принцев Даэдра — даже не всех по именам знал, — но что-то слышал про Шеогората, опять-таки, всё том же Университете, — ученики часто болтают на такие темы, хоть и обсуждения подобного порой наказываются.       Так какова же, собственно, должна была быть реакция на произошедшее с ним? Принятие на себя того факта, что ты был в созданном измерении самого Принца Безумия? Осознание, что просто так тебе теперь не выбраться, а ещё и когда на тебя была возложена какая-то ответственная миссия?       Ответ — никакой. По каким-то неизвестным даже Авинаю причинам он не был удивлён тому, что сейчас происходило, и где он находился.       Необъяснимое спокойствие, не перерастающее во что-то большее. Может, и к лучшему оно? Наверное, так и есть.       Может, объяснение было таково, что Авинаю на пути что только ни встречалось — это и одержимые маги, и некроманты, уже утратившие человеческий облик, и разговаривающие камни душ, и странные измерения, созданные чародеями, в которые иногда приходилось лезть. Измерения эти порой на вид были более неприятными, нежели мир Безумия — к нему хоть и привыкнуть можно было.       И будто бы удивить чем-то было сложно. А может, Авинай не придавал сильного значения тому, где он теперь находился.       Осмотр не увенчался успехом, хотя в этом случае, наоборот, стоило успокоиться. Авинай надел рубаху, вновь поворачиваясь к комнате, параллельно прислушиваясь теперь к своим эмоциям, а ещё сильнее — к своему самочувствию.       Это тоже было важно; Авинай прокручивал у себя в голове воспоминания о чём-то сначала близком, потом далёком. Осознав, что всё было так же, он попытался задуматься и сконцентрироваться на чём-то конкретном, проверяя работоспособность разума.       Не сказать, что его обуял страх на тему того, что он уже мог терять рассудок, — но его всё равно волновал тот факт, что это могло произойти.       Или не могло? Может и так.       …Мужчина путешествовал по Скайриму — родному региону, — объездил весь Сиродил и бывал на границе Хаммерфелла.       Скайрим он любил как свой дом — он там родился и рос, помогая родителям с фермой. После учился военной подготовке и уехал в Сиродил, осознав, что сидеть на одном месте не его.       Дорога привела в столицу Империи Дракона — Имперский Город.        Стоило признать: удержаться там долго было трудно — столица, как самоцвет среди гущи камней, слишком ярко светит и слишком много шума вокруг себя собирает. Ты либо уедешь, либо сам город тебя поработит.       На удивление, но, видимо, Авинай на фоне её величия не потерялся — им заинтересовалась группа, разыскивающая могущественных магов по всему Сиродилу, кои угрожали жизням простых смертных — Алый пепел.        Фракция принадлежала к Университету волшебства, который сам не собирался с этим разбираться, потому и держал у себя отряд опытных воинов.        Хаммерфелл был посещён как раз на одном из подобных заданий.        И вот как раз одно из поручений привело его к странному островку в Нибенейской бухте. Сначала лодочник отказался плыть к нему, говоря и уверяя, что на треклятый, пропитанный безумием остров не стоит и соваться, потом стражник Бравила, стоящий у двери и не знающий, что с ней делать, — мужичок уже явно привык к ней за, как выяснилось, несколько дней наблюдений, но и уйти просто так не мог. Потом зазывающий внутрь голос, следом протестующий возглас того же караульного местного графства, чтобы тот не думал даже приближаться к порталу, а после и вход в другое измерение.        Авинай уверил себя, что то, что привлекло внимание Университета, было за этой «Дверью», поэтому ему ничего не оставалось, кроме как исследовать то, что было за нею.       Повышенная влажность воздуха и изменение температуры — это первое, что почувствовал Авинай, оказавшись в маленькой комнатке.        Сидящий в одиночестве мужчина медленно поднял на вошедшего глаза, ожидая дальнейших действий.        Взгляд же иноземца плавно переместился на прибор, что наполнял каморку единственным монотонным звуком, привлекая на себя внимание, — метроном.        Что удивительно, и что так и осталось неясным — почему он не вышел назад, и почему он так и остался в этом мире?        Ответа не было. А будто бы способность к размышлениям вернулась только тогда, когда, после разговора с камердинером, комната превратилась в стаю бабочек, кои взмыли в небо и разлетелись.        …Только тогда, когда портал позади исчез, вынуждая устремить взор вперёд — за высокие виднеющиеся вдали стены.       И вот, спустя чуть больше двух суток, он здесь — в сердце нового для него места.       Его прислали к острову, чтобы посмотреть, не было ли чего-то такого, что было бы полезно Алому пеплу, а в особенности — Университету.       И попробуй теперь пойми, что МОЖНО БЫЛО БЫ ответить на это…       Теперь даже как выбираться не знаешь.        Подумав об этом, Авинай еле слышно цокнул и закрыл глаза, пытаясь унять мысли, перерастающие в один комок головной боли.        Нужной или не нужной? А впрочем, какая разница. Изменить всё равно вряд ли уже что-то можно было.       …И способность к размышлениям пока оставалась при иноземце.       Осматривая комнату, взгляд остановился на каменной вазе, в которой росли ярко-горящие огненным цветом грибы — один побольше второго.        И Авинай мог поспорить, что такого днём он не видел…       Приблизившись к вазе, он дотронулся до шапки гриба, понимая, что на ощупь он был бархатный и тёплый, будто светильник…       В дверь несколько раз быстро постучали, на что мужчина посмотрел в сторону звука, наблюдая, как та приоткрывается, и из щели высовывается знакомая рука.        — А это я! Пустишь погостить?        Несмотря на некое вторжение, Авинай хмыкнул, коротко улыбнувшись.        — Валяй.        Ахлис тихонько зашла, закрывая дверь, и некоторое время просто стояла у входа, смотря на Авиная. Она тоже уже была без своей кожаной брони, в одной рубахе, а в руках что-то держала.       — Вот это за комнату! — Оглядев помещение, она подошла к столику около кровати и положила мешочек с золотом на него. — Ты же не думал, что Ахлис такая невоспитанная, верно?       — Могла бы и не отдавать.       — Ой, ладно! Ты чего это делаешь? — Недоумение после нескольких секунд наблюдений за Авинаем сменилось интересом, когда она подошла ближе к нему.        — Хочу кое-что проверить…        Авинай что-то зашептал себе под нос и вознёс ладонь, в которой образовался слабый сгусток энергии; поведя ладонью, он подставил под первую вторую, высыпая на неё немного снега.        — О, что ты умеешь! Так-так, ну и зачем?        Мужчина интригующе улыбнулся, словно готовясь удивить ребёнка фокусом, скатывая горсть замёрзшей воды в комочек снега.       — Мне вдруг стал интересен смысл твоих слов… — Он приложил шарик к шапке гриба, начиная водить по ней, и наблюдая, как под мокрой дорожкой поверхность растения гаснет, словно свет.        — Однако и впрямь догадливый! — воскликнула Ахлис, наблюдая за тем, что происходило. — В общем-то да, природа Островов не очень-то любит дождь и слякоть, но очень любит ночь… — Она посмотрела на Авиная, улыбаясь. — Тебе просто нужно оказаться за стенами города ночью…       Похлопав его по плечу, безумная нашла глазами кровать и, вдруг устало выдохнув и понурив плечи, направилась к ней.        — Надеюсь, ты не против… — сказала она, когда падающее тело почти коснулось кровати. — Ох, ну всё уже поздно… — Безумная подвинулась так, чтобы добраться до подушки, и запустила кисть руки под холодную подушку. — Как же хорошо-то… Ахлис не привыкла столько путешествовать, ой, а тут что ни час, то приключение…       Наблюдая за ней, Авинай медленно улыбнулся, не обратив внимания на такую шалость; отошёл к столу, не сводя с безумной глаз, и сел в кресло.        Удивительным был человек перед ним. По-своему безумным, хоть и причины откровенного помешательства ему пока разглядеть не удавалось, да и мало он её знал.       Хотя догадки были…       Уже успев пообщаться с некоторым населением этого Царства, Авинай понял, что к одним из этих некоторых чувство отвращения было сильнее, чем к другим. Неприязнь могло вызывать много чего: внешний вид безумца, причина столь видимой одержимости, манера речи, действия, отношения к чему-либо — и этот список можно было продолжать хоть до бесконечности; в каждом было что-то своё.       Ахлис не раздражала, хотя её энергичность иногда вызывала странные ощущения.       Усталость от человека. Пока он её не испытывал, хотя догадывался, что в скором времени мог заметить за собой что-то подобное.       Или вот, к примеру, хоть и малая доля, но отвращение к столь показываемой и явной зависимости. Авинай не питал ненависти к подобному — ему и в принципе было всё равно на это, — но то, как Ахлис вдыхала дым из чужой сигареты дважды, его удивило не самым приятным образом.       Ахлис открыла глаза, некоторое время смотря на Авиная, а потом резко посмотрела в окно, указав на него рукой.        — У тебя окна есть! — вдруг воскликнула она.        Авинай посмотрел в сторону окон, на дома района.        — Да, завидуешь? — По положению комнат, Авинай понял, что её комната была без них.       — Ой, какой! Да мне, знаешь, как-то всё равно!        — Ну-ну…       Ахлис махнула на него, поворачиваясь на спину и заводя руки под голову.        — Нет, Ахлис так точно уснёт. Я чего пришла, расскажи хоть, откуда тебя к нам занесло. Ты ведь из Предела явился?        Авинай молча кивнул.        — Ах, ну да! Предел… Как же это много всего, но и в то же время… — Она вознесла длань, привлекая на неё внимание Авиная, и помотала указательным пальцем. — Ни-че-го!       — Ничего?        — Конечно! Сам посуди! — Ахлис села. — Предел — это предел твоих мечтаний! Предел — это предел твоего взора, это само препятствие твоего передвижения! Предел он на то и предел, что замкнутые в него брошенки не могут сделать и шагу дальше, но для них это и предел их возможностей!        Мужчина и впрямь задумался.       — Но опять-таки, в то же время кто-нибудь может разорвать рамки, вырваться за них! Для него предел не будет таковым, ведь стены останутся позади.        Некоторое время думая, Авинай спросил:       — И что ты на это скажешь?        — Оу, мое мнение? О себе ведь ты хочешь услышать? — Безумная задумалась. — Хм… Я даже горжусь тобой, ты молодец! Ты стал этим «кем-то», вернее… Нет-нет, не так! Ты и есть этот «кто-то»! Поверь мне: возможности этого «кто-то» только на разрыве рамок не заканчиваются. Он способен на большее, и он сделает большее!        Пожав плечами, она упала обратно на подушку, смотря на мужчину.        И всё же мысли Ахлис были… другими. Нет, они не были неправильными, она просто по-другому смотрела на ситуацию — на само определение слова.       Для Авиная Предел — это граница, разделяющая одну местность от другой, некое преддверие.       Для Ахлис — то же самое, но плюсом шла её точка зрения, отличная от прочих, — собственное видение, другое понимание. Мнение не было мнением безумца, но человека.        — Ладно, а больше мне интересно — как ты Стража Врат убил? Ты… Нет, ну ты хоть понимаешь, что ты натворил, непутёвый?!        — А что не так? — усмехнулся он, относясь к её лепету как к чему-то несерьёзному.        — Что не так?! — Она вдруг вновь села, гневливо указав пальцем на окна. — Царство ты обрёк, вот что! Даже вопреки тому, что ты сотворил невообразимое, за что я могу тобой гордиться, всё равно! Страж Врат — наша защита! Да я тебе больше скажу, я таких как ты уже с ума свести успела! Правда, Ахлис не уверена, что они уже через пустые Врата прошли, но… Ой, да это же не важно, в самом деле!        «Да, с ума свести у тебя получится», — подумал про себя Авинай, подперев голову рукой.        — Если ты волнуешься насчёт того, что эти ваши Врата некому защищать, то зря: портал, ведущий из Тамриэля сюда, за мной захлопнулся.        Возмущение на лице безумной сменилось непониманием.        — Что?..       Авинай слабо пожал плечами.       — А в ваш мир только так попадали? Поздравляю, спокойствие вам обеспечено. — Несложно было распознать в голосе нотки безобидной издёвки.        Но Ахлис явно не поняла его и сейчас.        — Что тебе известно? — спросил Авинай, будучи явно озадаченным такой реакцией.        — Только то, что портал на Острова открыт всегда… — пробормотала она, но тут же замотала головой. — А впрочем, чего это я? Закрылся и закрылся, ладно! — Она отмахнулась, будто теперь ранее волнуемое её более не тревожило. — В каком же восторге кое-кто будет, м-м-м… — протянула безумная, упираясь взором в мужчину.       Он никак не отреагировал на её столь видимое внимание на него, но вот она вновь заговорила:       — Хм-м… Что же с тобой не так…       Казалось, это вырвалось из неё бездумно, случайно.       — О чём ты?        — Ты какой-то не такой. Ты вроде и вызываешь у меня положительные эмоции, но… Ну как же ты меня раздражаешь своим спокойствием! — тут же воскликнула она. — Тебя что, совсем не волнует тот факт, что ты в другом мире сейчас?!        — Нет.        — Да как же нет-то?! — всплеснула она руками. — Тут и небо другое, и область, и город, да и общество! Совсем всё равно? Никаких вопросов нет?!        Мужчина хмыкнул и поднялся со своего места, складывая руки за спиной, и приблизился к окну.        На улице сновала местная стража… Эти женщины вселяли своим видом… Неподдельное чувство уважения их Бога, их самих и закона их мира.        Двое воинов в золотых доспехах остановились прямо напротив окон, что-то обсуждая и куда-то указывая. Первая с факелом быстрым шагом направилась туда, куда указывала, вторая же вернулась на своё место.        Что интересно, и без того уникальная стража была различной — для каждой области своя; такая разная, но такая схожая.        Взгляд плавно поднялся вверх — на небо. Помимо звёзд на высоком небосводе по ночной глади плыли мириады ярко горящих пурпурным светил, некоторые из которых будто бы сбивались в ярко-горящие тучи, привлекая на себя внимание своим переливанием. Или, к примеру, выделялся большой разрыв во всё небо, будто разделяя его на две части.        Не было привычных лун, порой радующих глаза, Авинай не видел солнца из-за плохой погоды — разгулялось только ближе к ночи. Из-за одного из домов выплывала еле заметная большая туманная звезда.       Или вот, возвращаясь к тому же небу и областям: в каждой области небо было разным. В Блиссе — яркое и красочное, под стать своему региону, в Деменции же — пасмурное даже тогда, когда не было дождя, словно туман застилает собой небосвод.        А вот, возвращаясь к погоде…       Авинай усмехнулся, поворачиваясь к Ахлис, уже предполагая, как её разозлить.       — Почему же нет вопросов? Есть. Часто у вас дожди?        Ожидание на женском лице плавно сменилось ожидаемой реакцией — негодованием.       — Да ты!.. — Ахлис, пребывая в возмущении, резко отдёрнула покрывало с кровати, схватилась за думочку и кинула её в Авиная. — Что, в самом деле?!        — Эй! — Мужчина ловко поймал летящую подушку, целясь теперь в ответ в Ахлис, которая уже выставила руки вперёд. — А что не так?        — Меня поражает твоя… — Ахлис недоговорила, ловя летящую в ответ подушку, и, поймав, рухнула обратно на кровать, словно словив камень. — О, бог мой! Поражает твоя невозмутимость! Я разных видела, но таких — ещё ни разу!        — Разных? Позволь спросить, где?        — А вот не позволю! — Ахлис вновь поднялась, приглаживая выбившиеся волосы. — Разозлил! Ох…        Управившись с волосами, она затихла, некоторое время смотря на Авиная.        — И ты не скучаешь по дому?.. Дом — это же так хорошо…       На этих словах Авинай задумался, вспоминая, какой он, этот его дом.       — Я не был дома больше года. Регион, в котором я находился в последнее время, никогда не был мне родным.        — То есть у тебя сейчас нет места, которое ты зовёшь домом? — удивилась она.       — Есть, но не обязательно возвращаться туда каждый день, чтобы считать это место родным.        Ахлис понуро пожала плечами, согласно кивнув. Авинай же не показываемо удивился её реакции — это странно: увидеть в человеке то, что не ожидаешь, и то, что ему не свойственно.       Наверное, он сделал поспешные выводы. Ахлис заметно погрустнела, услышав от него не самую радостную новость, — будто разделила с ним его печаль. Авинай не думал, что она на это была способна, — как оказалось, зря.       — Я бы не выдержала столько. Ахлис вот по своей хижине в лесу уже скучает… — Некоторое время ещё помолчав, она посмотрела на Авиная. — Тебе, наверное, там понравится.        Он никак не отреагировал, но всё же коротко хмыкнул, когда она улыбнулась.       — Расскажи что-нибудь про ваш мир! — попросила она уже более радостно — более привычно для неё.       — Ты что-нибудь знаешь о нём?        — Только со слов мамы. Она, бывало, заглядывала туда…       Помимо того, что употребление слова «заглядывала» было в прошедшем времени, Авиная ещё и удивил смысл сказанного — будто человек мог выходить туда каждый день на короткий срок.        — Ладно, думаю, я найду, что рассказать тебе.