Гаснущие краски Безумия

      — А ты знала, что Тамриэль — это лишь малая часть необъятного Нирна?

      — Чего?!

      Авинай рассказывал о лесах и реках Сиродила, о том, как природа каждого имеющегося графства отличается друг от друга, отражая характер местности, в которой стоит город. О заснеженных местностях близ границы с Северным регионом, о непроглядных лесах графства, отражающего нрав и культуру народа тёмных эльфов. О белом портовом городе на берегу моря, о графстве, располагающемся на холме, о городе большого дуба и о том, что славится своими винами и виноградниками; о городе с счастливой статуей и том, что флорой очень похож на тёмную сторону мира Безумия.        Он рассказывал о столице, о том, как шпиль Имперского Города можно увидеть из каждого уголка Сиродила, о том, как Башня Белого Золота закрывает собой небосвод, когда смотришь на неё из районов города.        Иноземец описывал природу Сиродила — её живописные места, которые порой можно встретить в лесу, реки, впадающие в озёра, водопады, спадающие с горных ручьёв, или поляны из самых разных цветов. Руины древних городов, крипты и забытые людьми красивейшие пещеры.       — А ваш мир не так уж и мал…       Ахлис сидела на полу и уплетала какой-то яркий фрукт. Весь рассказ она внимательно слушала, иногда задавая уточняющие вопросы; Авинаю пришлось самому себе признать, что это ему льстило.       А ещё он понял, что безумная перед ним вызывала у него смешанные чувства: это был неясный ему человек, подталкивающий к осознанию, что она удивляла и ещё не раз удивит своими внезапными выходками. Там, в лесу, впервые её встретив и увидев, как она первая опускает оружие, Авинай разглядел в ней некоторую безобидность, хоть потом и пришлось задуматься над тем, что тогда делал такой безобидный человек в лесу в одиночестве. Ещё и женщина, хотя она тогда ясно дала понять, что за себя постоять в состоянии. Позже, во Дворце, она намекнула ему, что ожидала «веселья», а не разговоров, — проще говоря, надеялась, что живым он из твердыни Безумного Бога не выйдет.       Это не разозлило и не напугало, да даже не вынудило обозлиться за такое на человека, ведь виной всему были лишь твои завышенные ожидания, первое и — порой, как в этом случае, — обманчивое впечатление.       Но позже произошло кое-что ещё — да и происходит дальше, — то, что вынудило вновь задуматься: может, стоит остановиться и не делать пока вообще никаких выводов на счёт этого человека?       Понимание.       Человек не без минусов — и это верно, точно так же, как и не без плюсов. Вряд ли у всех есть чёткое равновесие между двумя этими ипостасями — чего-то будет меньше, а чего-то больше, или наоборот.       Но было то, что вынудило понять: всё же безумная перестала желать ему смерти. Причина? Её осознание, что его помощь ей пригодится, — безобразный цинизм, — но…       А может, просто не стоит придавать этой её выходке такого серьёзного внимания? Может, это был азарт из-за неизвестности, такого же первого впечатления, хотя и стоило признать: вероятнее всего, это ожидаемая реакция от того, кто видит чужака перед собой, пусть и неагрессивно настроенного.       Нужно было понаблюдать.       Ахлис вдруг выровнялась, отложила фрукт на тарелку рядом и отряхнула руки.       — Сейчас я тебе кое-что покажу.        Прочитав заклинание и взмахнув рукой, на пол около стола упала большая сумка с множеством карманов и прочей висящей на ней утвари.        — Та-а-ак… — Ахлис полезла в сумку, громко что-то в ней ворочая, но вот радостно воскликнула и вынула из неё карточку, постепенно разворачивая в большой холст.        — А, я понял. — Авинай, уже видя это той ночью, когда наткнулся на безумную, стал наблюдать, как она кладёт перед ним развёрнутую карту.        — Да, на вот, посмотри. Ты спрашивал, где граница, которая разделает Манию от Деменции, а она вот. — Безумная провела пальцем по жирной линии почти по середине карты. — Это вот Ахлис изучала и рисовала, мир-то не маленький!        Авинай разглядывал некоторое время линию и всю карту целиком.        — То есть, — начал он, тоже проводя пальцем по линии. — Вот этот хребет и есть граница.        — Ага, а вот ближе к Нью-Шеоту Мания прорывается за горы и пролегает до самого Дворца.        Мужчина поднял на неё глаза, наблюдая, как она, не обращая на него внимания, снова роется в сумке, что-то бормоча себе под нос.        Его удивляло то, как порой она выражалась; он понимал её речь и надеялся, что так будет и дальше.       Что ещё его удивило, так это заклинание, которое безумная использовала, чтобы призвать рюкзак. Отсутствие поклажи его удивило ещё днём, ведь при первой их встрече вещи были; поразило то, что она могла скрыть её с помощью магии, что явно упрощало путешествия.       — Ладно, в случае чего будем пользоваться твоей картой. — Он решил пока не спрашивать про магию; вместо этого он посмотрел на безумную, коротко улыбнувшись.       Ахлис улыбнулась в ответ, наблюдая, как он встаёт и уходит к своей сумке.       — Чего ищешь?       — Карту.        — О-о-о! — Ахлис хлопнула в ладоши, растирая их и понимая, что сейчас увидит. — Тащи!        Подойдя к ней, мужчина показал ей чехол с заклёпкой и, сделав два шага назад, принялся разворачивать.        — Ты мне одеяло решил показать? — хихикнула она, наблюдая, как маленький чехол разворачивается в большое полотно.        На пол лёг большой пергамент, увидев который, Ахлис удивлённо воскликнула, подползая к нему.        — Это чего такое? Тамриэль?!        — Нет, это весь Нирн целиком. Смотри. Это — Тамриэль. — Мужчина, сев рядом с ней, указал на центральный остров, обводя пальцем Имперский Город в центре материка. — Это Сиродил. Вот тут Скайрим — здесь живет моя семья. Здесь Морровинд…       Авинай указывал на провинции, про каждую что-то рассказывая — где и какие проживали расы, какими владели языками, кратко знакомил с каждым местом.       — …Материк омывают океаны — Падомайский и Эльтерический.        — Океаны?        — Да. По сути, то же самое, что и моря, только больше в размере, менее солёные по берегам и глубже.         Ахлис, внимательно выслушав, вновь посмотрела на карту и через несколько секунд кивнула на неё.        — Ахлис и моря видит. Море Азуры… Это в честь даэдра?        — Выходит, что так. Откуда ты знаешь о даэдра? — Авинаю думалось, что она знала лишь своего бога.       — Мама рассказывала о них, — ответила она кратко, решив не вдаваться в подробности. — А это белое что… Атмора, что это?        — Материк вечных снегов.        — Вечных? Там всегда снег и холод?        Авинай не сдержал смешка, кивнув.        — Да. Раньше там жили норды, Атмора когда-то была их родиной. Раньше там было холодно так же, как и в Скайриме, но в середине Меретической эры на Атморе резко изменился климат на более суровый. Настолько, что даже норды не выстояли против таких холодов — да какие холода, материк покрылся вечными льдами, — поэтому они покинули его, перекочевав в Скайрим.        — То есть там… Вообще ничего нет, кроме снега и льда?       — Верно. В Скайриме ближе к берегу Моря Призраков тоже вечные льды, где сложно выжить.        Ахлис нахмурилась, вновь посмотрев на карту.        — А почему Море Призраков так называется?       — Нордские мифы утверждают, что там обитают существа, известные как «морские призраки». Видимо, отсюда и название.       Девушка понимающе кивнула, вновь начиная рассматривать полотно.        — А здесь часть материка тоже белая. — Безумная указала на Акавир, а точнее, на верхнюю часть материка.        — Да, насколько я знаю, Акавир населяет четыре нации. Одна из них, Камал, живёт в снегах.        Ахлис удивилась ещё больше, выровнявшись и молча рассматривая всё полотно.        Авинай же, отслеживая её реакцию, невольно улыбнулся.       — Невероятно… Этот ваш Нирн… Удивителен.        — Понравилось?        — Ахлис в шоке. Когда ты сказал, что покажешь карту, я явно такого не ожидала. Да, наши острова по сравнению с вашим миром ничтожно малы.       Авинай вновь хмыкнул, глядя на неё. Сейчас она чем-то походила на ребёнка, которого чему-то учили. Он понимал, почему она не знала всего этого, но всё равно не мог до конца принять того факта, что кто-то жил параллельно Нирну в другом измерении, даже не догадываясь, что где-то там есть огромный мир.       Вернее, она догадывалась и знала о Нирне, но, как оказалось, не знала его истинной площади.       — Похоже, ты много знаешь о каждом материке, но откуда? Или вы все это знаете?        — Вряд ли все, — пожал он плечами. — Всё это я узнал в Университете волшебства. Забавно, что этому нас, можно сказать, что обучали ученики, хотя и учителя порой что-то рассказывали… — Только через несколько секунд Авинай поднял глаза на Ахлис, которая, склонив голову набок, молча смотрела на него, в ожидании.        Не удержавшись, он тихо рассмеялся.        — Что смешного, я понять не могу?       — Меня умиляет то, что ты этого не знаешь, по объективным причинам, — добавил он в конце, кивнув. — Не думал, что кому-то буду это всё рассказывать. Ты ещё и так внимательно слушаешь, интересуешься.        Ахлис ничего не ответила, продолжая смотреть на него.        — В общем-то, Университет волшебства — это то место, где учат всем направлениям магии. Кто-то увлекается астрономией, следит за звёздами и лунами.       — Лунами? Мама рассказывала, что в Нирне есть небесные светила, которые так называются.        — Да. Луны освещают мир каждую ночь. Есть Массер — большая луна, и Секунда — луна поменьше. Они могут расти и убывать, а иногда плывут по небу вместе. А есть Магнус. — На этом моменте Авинай сделал паузу. — Солнце. Оно светит днём. На Островах днём светло. Почему?        — Тоже солнце, — пожала она плечами. — Но ведь мир Безумия — созданный план нашим Богом, потому и солнце не настоящее. Сегодня рассветет, в Блиссе будет солнечно, так что и солнце увидишь. Но только из Блисса! — добавила она. — Крусибл — это Деменция, а туман этих земель перекрывает небо, да и там всегда пасмурно.        Авинай кивнул, задумавшись.        — И кто ты тогда для Университета, если, как Ахлис поняла, не относишься ни к ученикам, ни к учителям?        — Я состою в отдельной группе, которая принадлежит к Университету, но не настроена на обучение. Архимаг — это главный маг, тот, кто управляет Университетом, создал группу «Алый пепел», которая должна заниматься вылавливанием некромантов и магов за пределами учреждения, кои угрожают жизням смертных. Мы воины, но впоследствии вышло так, что постепенно нас обучили магии, и если не учителя, то ученики.       — Ого… — удивилась девушка. — И как?        — Как справляемся? Во всяком случае, трудностей почти не возникает, мы принимает сообщение на поимку определённой личности от Архимага как заказ, который нужно выполнить; у нас есть те, кто выслеживает тех, кем заинтересовался Университет. После мы сразу отправляемся на нужное место, пленим мага и чаще всего доставляем его в учреждение, ибо почти все чернокнижники имеют или когда-то имели связи с Университетом.       Ахлис удивилась от услышанного.       — В Тамриэле с этим так строго… И как ты попал туда, если не местный?        — Меня обнаружил скитающимся по городу один учитель. Я сначала даже не понял, кто это был, ведь ни одежды, ни правил или нравов столицы тогда не знал. У нас завязался разговор, и он предложил мне пойти к ним в Университет. Я согласился, а мои услуги понадобились фракции. Потому я как-то и засел там.        — А почему она называется Алым пеплом?        — Один человек рассказывал мне, что первый боевой маг этой группировки позарился на поимку могущественного вампира. Он и правда нашёл его и даже вместе со своим отрядом убил. Вампир после поражения рассыпался в прах, который по цвету напоминал кровь. Отсюда и название — Алый пепел.        — Красный прах после вампира? Удивительно, он же всегда светлого оттенка.        Авинай улыбнулся, пожав плечами.        — Значит, на магов и некромантов охотишься… — Ахлис задумалась. — Н-да, Ахлис вряд ли, а вот моя мама тебя бы заинтересовала… Ну, не важно. Есть и другой маг, который мог бы заинтересовать тебя ещё сильнее. Ей нравится доводить своих жертв до смерти, некоторое время ждать, наблюдать за мёртвым телом, а потом воскрешать и вновь пытать. Эта женщина часто имеет связи с… Мертвецами.        — Некромант. Я понял.        Было видно, что Ахлис напряглась, нахмурившись.       — Не волнуйся. Я не питаю нетерпимости к тому, чтобы косо смотреть или убивать каждого мага на своём пути.        — И некроманта?        Тут Авинай не ответил.        — Эй!        — В этом мире — да. — Искоса глядя на неё, Авинай повернулся к ней полностью. — Некромантия запрещена, и не без причин.        — А Релмину интересуют не все. Знаешь, чужаков в этом мире в принципе не очень любят. Особенно она. И она рада каждому новому пополнению в своём запасе подопытных. Удивительно, что помимо результатов опытов ей ещё и всё это достаёт… Эстетическое удовольствие, скажем так.       Мужчина никак не изменился в лице.        — Ха! Но ты можешь не волноваться, Ахлис тебя ей точно не отдаст!        — Ладно, я запомню.        Ахлис лукаво улыбнулась, вновь рассматривая карту. Под Тамриэлем был материк Пиандонея, а слева — Альдмерис. О первом она ничего не знала, а, глядя на второй, догадывалась, что это была родина эльфов. Над Альдмерисом была Йокуда — скопление островков, омывающихся Морем Азуры и Морем Жемчуга.       — Слушай, Авинай… — Ахлис хотела спросить, но заметила, что мужчина, нахмурившись, смотрел в одну точку на карте.       Чуть наклонившись и заглянув в его глаза, она попыталась посмотреть туда же, куда и он, и поняла, что иноземец смотрел на сердце Тамриэля.       — Скучаешь? — спросила она, на что Авинай медленно поднял на неё глаза, всё ещё не выходя из раздумий.        — Что?        — Ты же на Имперский Город смотришь. Тебя там кто-то ждёт? Или ты по родным местам тоскуешь?        — Нет, никто. Скучаю? Не знаю, сложно пока сказать. Рядом с одним графством появился остров с дверью в ваш мир. Университет отправил меня туда, чтобы посмотреть, что происходит. Какой бес меня только протянул сюда?        — Может, это судьба?        Авинай посмотрел на неё.       — Ну не знаю, может, силы свыше решили, что именно ты должен вступить сюда, тем более что дверь за тобой закрылась. Возможно, наш мир именно тебя и ждал.       Некоторое время думая над такой формулировкой, он хотел спросить, но не успел.       — Ты не думала, что…       Авинай не договорил, ведь заметил, как в рюкзаке Ахлис что-то начинает ярко светиться, и вдруг по комнате пронёсся магический звук.        — А! Бог мой! — Ахлис, вскочив на ноги, хотела подбежать к сумке, но Авинай встал впереди неё, преградив путь.        — Подожди! Вдруг это опасно, если разрешишь, то давай лучше я.        — В моей сумке? Вряд ли… Дай всё-таки я сама посмотрю.        Авинай проследил, как Ахлис садится перед рюкзаком и через пару секунд звонко кричит, видимо, обнаружив причину произошедшего.       — Зараза! Не дай мой бог ты мне банки с красками потревожил! В первый же водоём полетишь у меня!        — Ты о чём?        — Нет, ну ты глянь на него, а! — Ахлис вынула из сумки что-то завёрнутое в рубашку. — Просто немыслимо, он ещё и… Фиолетовый. Стоп, что?!        Из ткани показалась рукоять, а после и весь меч целиком, — тот самый, который безумная удачно унесла с собой из Зедилиана.       — Что не так? — спросил Авинай, глядя на странного вида оружие.       — Этот камень — он фиолетовый! — Она указала на самоцвет на мече. — И эти каменья по краям, и навершие другое… — Ахлис рассматривала меч, крутя его со всех сторон. — Днём он был другим. И камни, и навершие было огненного цвета, а сейчас?        Авинай, всё ещё ничего не понимая, посмотрел в окно.        — Может, всё дело в часовом поясе? Днём солнце, вечером…       — Луны. — Ахлис посмотрела на него, улыбнувшись. — У нас нет лун.        Авинай пожал плечами, протягивая руку, на что Ахлис, не раздумывая, протянула меч ему.        — Откуда он у тебя? Эта вещь… Выглядит очень похоже на ваш мир.        — Это Ахлис обманула старого эльфа, которого свела с ума!        Авинай посмотрел на неё; Ахлис же улыбалась весело и непринужденно.        — А что? Искатели приключений, которые прибыли на Дрожащих островах. Им явно следовало помочь влиться в наше Царство, раз уж они решили здесь задержаться.        — Меня ты тоже с ума сведёшь? — Этот вопрос волновал его уже не первое время.        — Тебя? Хм… Вряд ли. Ахлис ты нравишься и таким.        Авинай, некоторое время смотря на неё, резко глянул на меч.       — Несмотря на некоторую схожесть, этот меч вряд ли имеет отношение к вашему миру, тем более что он был у искателя приключений из Тамриэля.       — И что? Он мог найти его здесь, на Островах.       Авинай помотал головой.       — Судя по стилю, это очень похоже на племя расы змеелюдей. Цаэски. Это племя занимает территорию южного Акавира.        Ахлис, недолго думая, подползал к карте, смотря на то место, про которое говорил Авинай.        — Вот оно как… Это значит, что… Эти искатели приключений прибыли из Акавира?        — Возможно, но это очень вряд ли. Вероятнее всего, этот меч числится как акавирский артефакт и был погребён с кем-то в каких-то руинах Сиродила. Однако это… Очень ценная вещь. Слишком ценная, я бы сказал.        — Забирай себе. Ахлис он все равно не нужен! Я предпочитаю кинжалы, на крайний случай лук. Хотя вообще я удираю при первой же удобной возможности.       Авинай посмотрел на неё, понимая, что для неё эта вещь вряд ли имела хоть какую-то ценность.       — Ты же его украла. Зачем было идти на риск, ещё и такой, ради вещи, которая тебя не интересует?       — Эстетическое удовольствие. — Она блеснула глазами, тут же с довольной улыбкой отворачиваясь к карте. — Тем более он ещё и такое вытворяет… Нет, я побаиваюсь теперь его. Лучше пусть у тебя будет.       Авинай, решив не спорить, отошел в сторону стола, отложил меч и рассмотрел ножны. По краям кожаного чехла были видны тёмные руны, рассмотрев которые, мужчина заметил некоторое сходство с языком цаэски, который он видел пару раз, но в глубинное изучение не вникал.        Ахлис же подползла обратно к своей сумке, что-то громко ворочая у себя в сумке и расставляя на пол.        «Наверное, стоит его сохранить и показать кому-нибудь в Университете. Вряд ли я что-то ещё пойму, нужно спрашивать сведущего в этом», — подумал он, продолжая рассматривать артефакт под светом звёзд, лившемуся из окна. Рукоять была ребристой из-за того, что будто бы была обмотана в чешую, камень по центру был обычным, но, в отличие от всего клинка, не нагревался, когда Авинай попробовал нагреть его теплом руки.       — Этот меч, судя по всему, имеет зачарование, но я не понимаю, какое. Ты что-нибудь знаешь об этом?       — М! — Она чуть обернулась. — Да, я тут заметила, что после убийства существа меч на носителя какой-то эффект накладывает, но Ахлис в этом не разбиралась, так что более сказать ничего не сможет.       Выслушав её, Авинай присмотрелся к мечу и заметил на эфесе еле заметные следы крови, забившиеся в мелкие борозды между чешуйками; почти сразу посмотрел на Ахлис, когда та что-то пробормотала себе под нос, а место, где она сидела, осветлила магия.        — Ты что делаешь? — Авинай чуть вышел из-за стола, смотря на неё.        — Я? — Ахлис повернулась к нему, продолжая что-то жевать. — Мне тряпка понадобилась, а под рукой не было…       Она отвернулась, убирая с колен чистый лист бумаги и засовывая его в альбом.        Он хотел спросить, о чём она, но не стал. Вместо этого он посмотрел в окно, наблюдая, как мириады скоплений мелких светил проплывают над домами.        — Кстати! — Ахлис щёлкнула пальцами и повернулась к нему, параллельно что-то рисуя в альбоме. — Тебе Шеогорат говорил что-то про Серый марш?        Авинай задумался.        — Нет, почти ничего. Ты вообще знаешь, что это?       — О, так это ещё лучше! — воскликнула Ахлис, всплеснув руками. — Нет! Ни Шеогорат, ни Хаскилл мне ничего не сказали. Первый ещё ладно, но то, что второй молчит, меня просто поражает… Нет, он сказал что-то, но я ничего не поняла, и это точно не моя проблема. А хотя, ладно!       Ахлис, скривившись, посмотрела на Авиная, разглядывая его.        — Проще говоря, я теперь вообще не понимаю, к чему мы тут будем что-то делать. Ахлис делает просто потому, что того пожелал её бог. Шеогорат многое дал моей матери, а потом и мне. Каждый день я пользуюсь его дарами, да я, ха, живу под его небом! Потому и попытаюсь сделать всё, чего пожелает его безумное величество. А вот ты! — Безумная ткнула грифелем в мужчину, почти сразу возвращаясь к альбому. — А вот ты не понимаю, почему всё ещё здесь. Ты не похож на человека, который испугается чего-то, потому и не из-за страха перед Шеогоратом здесь пребываешь.        Авинай удивился столь большому монологу от неё, продолжая слушать и наблюдать, как меняются её действия, голос и выражение лица. Движения руки стали более резкими, голос под конец стал выдавать нотки раздражительности, а Ахлис нахмурилась.       — Что с тобой?       — Ты о чём? — Она продолжила что-то черкать.       — Тебя что-то раздражает.        Ахлис не ответила, вдруг замерев и разочарованно посмотрев на свои руки и альбом; гневно зачеркнула всё то, что нарисовала.       — Да и подавись! — Альбом полетел в сторону от неё в стену, после удара упал на пол и растворился, будто иллюзия.       — Ахлис?       — И давно я разучилась рисовать?.. Что ж такое, просто немыслимо, такого никогда не было…       Авинай понял, что она его не замечает. Впервые он видел на её лице такую потерянность, хоть и знаком с ней был мало.        — Эм, да… — Ахлис наконец посмотрела на него. — Да, меня раздражает то, что я не могу нарисовать… — Но тут она посмотрела на Авиная, поджав губы, и отмахнулась. — А, в общем, не важно. Наверное, Ахлис просто устала.        Посмотрев на карту, Ахлис снова подползла к ней, рассматривая.        — Ты не ответил на вопрос. — Она ткнула пальцем в Имперский Город на карте. — Почему ты решил, что продолжишь свои странствия по этому миру?        — А у меня есть выбор? Вряд ли теперь меня кто-то просто так вернёт в Тамриэль.        — Ты хотя бы мог открыто протестовать по этому поводу, а так ты просто сдался, понимая, что тебе не оставили выбора.        — Нет, Ахлис. — Сказанное его не разозлило, а скорее вынудило дать понять, что она была не права. — Если бы я сдался, то я бы бездействовал. Что было бы, если бы я открыто заявил, что не собираюсь участвовать в том, что на меня возложили? Вряд ли меня бы отпустили просто так.       Ахлис опустила глаза на карту.       — Я думала, — начала она поникшим голосом. — Что тебе очень важно вернуться домой. Вернее, в свой мир. Я думала, что попавший сюда будет всеми усилиями добиваться, чтобы вернуться назад. Потому и сказала это. Разве это не так?        — Нет. — Он закрыл глаза и устало выдохнул, будто сам себя спрашивая: так это или нет, но в конечном итоге помотал головой и опустился на пол. — Это необдуманный поступок.        — Желать вернуться туда, где тебе свет мил?        — Необдуманно то, что человек хочет получить желаемое сразу. Я вступил на порог вашего мира по своей воле. Более того — по своей вине. Я мог бы этого не делать и сейчас был бы на своём месте. По дороге к вашей столице я много думал и понял, что назад дороги у меня нет. Что я смогу вернуться в Тамриэль лишь в одном случае — когда мне этот путь откроют, а меня не отпустят, пока я не буду вынужден исполнить волю вашего Бога. Ты меня понимаешь?        Она кивнула.        — Поэтому всё, что мне остаётся, — это идти дальше и ждать. Силы и терпение. Желаемое — возвращение в свой мир — я получу только тогда, когда мне позволят вернуться обратно в Тамриэль. А что было бы, если, как ты говоришь, я ещё там, во дворце, изъявил бы желание уйти, более того — заявил, чтобы меня вернули обратно? Меня либо уже не было бы, либо меня, как ты выразилась, отправили бы по кусочкам. А сейчас я здесь, живой. Пока.       Ахлис задумалась, глядя на него. Всё же он был прав, а Ахлис поняла, что ошиблась по поводу него; не все прибывшие на Дрожащие острова были одинаковыми.       — Ладно. Я поняла тебя. — Ахлис посмотрела на карту Островов. — Воля моего Бога нам известна, но, зная Шеогората, я могу сказать, что вскоре он всё равно поведает нам об этом Сером марше… Хм…       — Что-то не так?        Безумная ответила не сразу.        — Я просто задумалась кое о чем, но… Нет, бред какой-то.        Авинай пожал плечами, кивая на карту Островов.        — Что-то интересует? — спросила она, придвигая к нему нужное.        — Хочу изучить.        Ахлис, некоторое время рассматривая карту Нирна, запрыгнула на кровать напротив себя, продолжая её изучать.       Но её не покидала одна мысль, которая выедала и так ничего не понимающий разум.