ненависть.

Руслан проснулся, когда за окном ещё царила мрачная предрассветная тишина. Он не ощутил присутствия чужого тела рядом и облегчённо выдохнул. Он открыл глаза и внимательно оглядел комнату. Не дождавшись конца мысли, он резко обернулся, и сердце его застучало быстрее. В углу, в кресле, сидел Даня, погружённый в экран своего телефона. Его лицо было освещено холодным светом, и он, казалось, совсем не замечал, что Руслан проснулся. Шум, исходящий от его пальцев, казался для шатена единственным реальным звуком в натянутом молчании.  В груди у него внезапно вспыхнула новая волна ненависти. Он надеялся, что Даня уже ушёл. Руслан так не хотел его видеть, слышать его голос или ощущать ту тёмную ауру, которая возникала каждый раз, когда они были вместе. Но вот он здесь, сидит спокойный и уверенный, погружённый в свой мир, словно ничего не произошло. Руслан прижал руки к голове, чувствуя, как боль, словно раскалённые иголки, проникает через его мозг. Ступени того, что он не спал, враги его здоровья, мешали ему привести мысли в порядок. Сушняк настиг его внезапно, словно высосал последние капли воды из организма. Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул, стараясь игнорировать всё, что его окружает. — Ты очень плохо спал, — Неожиданно раздался голос Дани, прерывающий его мрачные размышления.  Он не ответил, просто развернулся в другую сторону, снова захлопнув глаза, словно это сможет приостановить поток ненависти, который захлёстывал его. Он не хотел вовлекаться в разговор, не хотел слышать ничего от Кашина. Предоставив тишину гневу, он не заметил, как крепко сжал кулаки, чувствуя, как уходит вся энергия. — Руслан, – Произнёс Даня, на этот раз его голос стал мягче, как будто он чувствовал, что тот не в настроении. — Ты в порядке?  К этому Тушенцов не был готов. Вопрос был непростым, и на него не было простого ответа. Он снова открыл глаза и всмотрелся в силуэт Дани, его пронзительный взгляд изучал его, словно искал ответ. — Не трогай меня, – Буркнул Руслан, голодный на горечь и презрение. — Просто оставь меня в покое. Слова выпали из его уст, как щепки осколков стекла. Узнав, что ярость становится ни на что не годной рапирами, Руслан почувствовал, как обида снова поднимается в груди, готовая ворваться в разговор. Но стоило ему на мгновение углубиться в эти чувства, как он уставился в пол, надеясь, что Кашин поймёт намёк и смирится. Даня молчал, и Руслан почувствовал, как вскипает над ним противоречие — он так хотел, чтобы этот момент завершился, но, в то же время, приходилось принимать, что этого не произойдёт. Тишина продолжала постепенно разрастаться, бесконечно дестабилизируя шатена. Руслан, уже не в силах сдерживать свой гнев и раздражение, внезапно произнёс:  — У тебя есть наркотики? Этот вопрос заставил Даню замереть на месте. Он поднял голову, его глаза расширились от шока, словно он не мог поверить, что он решился это спросить. — Зачем тебе? – Проговорил он, его голос стал суровее, в нём зазвучала нотка предостережения.  Руслан лишь спокойно пожал плечами, его лицо оставалось бесстрастным, хотя внутренний шторм бушевал у него в голове.  — Хочу забыть тебя, – Произнёс он таким тоном, как если бы говорил о чём-то простом, о чае или кофе. Но в данных словах таилась вся сила его ненависти. Не дождавшись ответа, Даня вскинул взгляд, и его сигналы терялись в пространстве. Он словно боролся с рвущими его эмоциями, и в конце концов, будто принимая решение, подошёл ближе к Руслану и лёг с ним рядом, прижимая его к себе. Тушенцов почувствовал, как тепло чужого тела расползается по его коже, и это было словно холодный душ в жаркий день — противно и невыносимо. Он не хотел ни близости, ни связи, ни даже этой ненависти, что возникала между ними. Всё внутри него тянулось к свободе.  — Руслан, – Начал Даня, нервно засмеявшись, его голос звучал неуверенно. — Зачем так резко?  — Сука, ты не пони… – Начал Тушенцов, но Кашин попытался его перебить. — Руслан, послушай, – Проговорил он, но шатен не собирался ему давать слова. — Сука, я же знаю, что они у тебя есть, Кашин! – Закричал он, несмотря на пульсацию боли в голове. Его руки непроизвольно схватили Даню за плечи, сжимая их так сильно, что, казалось, он мог продавить его до самой земли. Даня лишь пожал плечами, отступая внутрь своих мыслей, оставляя Руслана в гневе. Он не хотел отвечать, не хотел чувствовать это постоянное давление. Руслан, сидя в лежачем положении, снова яростно воскликнул, душа его кричала:  — Сука, они ведь у тебя есть! Этот крик вышел из глубин его существа, полон отчаяния и злости. Но рыжий остался безразличным, его взгляд блуждал по стенам комнаты, как будто он искал там смысл, который так и не мог найти. — Я не знаю, о чём ты говоришь, – Произнёс он тихо, незаметно отстраняясь от Руслана, и его голос звучал так, будто он уже сдался.  Тушенцов ощутил, как его собственные слова попали в пустоту. Он задыхался от этой беспомощности, от того, как борьба с самим собой обостряла ненависть к Дане и к нему самому. Неприятие, которое взбиралось вверх, словно всевозможные недуги, заполонили его внутренний мир. Эти мысли вновь стали бить по его внутренним стенкам, заставляя Руслана понимать: то, что между ними, просто гнёт душу и сознание. И он не знал, как от этого избавиться. Руслан резко встал с дивана, в его глазах вспыхнула ярость. Он смотрел на Кашина сквозь агрессию. — Я всё равно найду, чем въебаться, Кашин! – Крикнул он, не скрывая своего недовольства, даже несмотря на боль, которая разрывала его голову.  В этот момент Даня резко потянул Руслана за руку, возвращая его обратно на диван. Его хватка была сильной, и он почувствовал, как чужие пальцы сжали его запястье, оставляя на коже следы напряжения.  — Руслан, хватит играть ребёнка, – Произнёс Кашин, его голос теперь звучал угрожающе, как будто он уже начинал выходить из себя. Но Руслан не собирался сдаваться. Он всё ещё боролся за свою свободу, пытаясь вырвать руку из чужой хватки. — Ребёнка здесь играешь только ты, думая, что тебе всё дозволено! – Прокричал он, стараясь не думать о том, как его собственные слова лишь усиливают конфликт. От резкой боли, когда Даня ещё сильнее сжал его запястье, Руслан зашипел, и, чувствуя, как злость переполняет его, добавил:  — Отпусти меня! Вместо того, чтобы отпустить, Даня потянул его к себе ближе, и Руслан оказался рядом с ним, будто каким-то образом застыв в этом моменте. Он схватился за его руку, как будто это помогло ему создать хоть какую-то защиту от всей ситуации, которая происходила между ними.  — Ты не видишь, что они сделали со мной? – Произнёс Даня с горечью и усталостью в голосе, его глаза искали ответ, словно в них таилось всё понимание мира. Руслан в конечном итоге остался в конфликте: он чувствовал желание отстраниться, избежать всего этого, но в то же время никакие слова не могли покинуть его плоскую поверхность общения. — Это ты сделал с собой, – Наконец сказал шатен, но его голос звучал слишком низко, чтобы это было убедительно. Он чувствовал, как ненависть к Дане сменяется чем-то более глубоким, не поддающимся объяснению. Хотя его внутренние импульсы оставались полными дикого гнева, теперь в них начинала пробуждаться даже не жалость, а что-то, что больше походило на понимание.    Даня вновь отстранился, посмотрев на Руслана с удивлением. — Я сделал выбор, да, – Продолжил Кашин, и в его голосе послышались нотки раздражения. — Но ты не можешь заставить меня взять на себя чужие ошибки. — Я просто хочу, чтобы ты оставил меня в покое, – Ответил Руслан, но слова уже выходили из него с отсутствующими интонациями.  Каждое мгновение между ними только усиливало сложный узел, который они связывали официальными друг перед другом. Нахлынувшие эмоции всё больше подавляли их, заставляя Руслана осознать, что он не может просто отвернуться от Дани — от его присутствия было никуда не деться. Каждый взгляд, каждое прикосновение, каждое слово, которое они произносили, становились частью их общей истории, в которой было не просто право, а гораздо больше — привязанность, возможно, даже любовь. Хотя в этом состоянии они оба были как в плену, Руслан продолжал ощущать, как этот конфликт начинается внутри него — страх и ненависть, которые медленно превращались в нечто более есть, чем простая ненависть. Даня резко приблизился к Руслану и, наклонившись, попытался нежно поцеловать его. В эту секунду мир вокруг них замер. Парень резко вздрогнул от чужих действий, хотя уже к подобным выходкам нужно быть готовым. Чувства захлестнули Тушенцова, но он не ответил на поцелуй, лишь медленно отстранился, стараясь не разжигать конфликт.  — Я устал от тебя, Даня, я просто устал, – Выдохнул он, опустив глаза на пол, прижимая к груди свои отчаянные чувства. В его груди разразилась буря ненависти и отвращения к тому, что происходило между ними. Эта принудительная нежность угнетала его всё больше и больше. Даня, уставший от постоянной борьбы, лишь понимающе кивнул, его голос звучал мягче.  — Руслан, я же сказал тебе, что заставлю тебя себя полюбить. Эти слова вызвали у парня вспышку гнева. Он резко выдернул свою руку из чужой хватки и направился к двери.  — Нет, Руслан! – Крикнул Даня, схватив его за плечо, остановив его в одном шаге. Он смотрел в глаза шатену, и в его взгляде читалось что-то большее, чем просто нежность. Это было отчаяние. — Ты уйдешь отсюда только со мной, – Заключил Даня твёрдо, его голос звенел в воздухе, как призыв к действию. Руслан, испытывая невидимый груз, сдался. Он взглянул на него, полон ненависти и боли, и произнёс:  — Даня, я тебя не люблю. Я никогда тебя не любил и никогда не полюблю. Кашин лишь сильнее сжал его плечо и натянул улыбку, которую Руслан с трудом мог назвать искренней.  — А кого ты любил? Эту наркоманку? – Сказал он, намекая на Настю. Эта фраза окончательно взорвала Руслана. В один момент все его сдерживаемые эмоции вырвались наружу. Он ударил Даню кулаком в лицо, не думая ни о чём, кроме того, чтобы освободиться от этого внутреннего напряжения. Даня отшатнулся от удара, его лицо искажалось болью и недоумением. Но Руслан, охваченный гневом, не собирался останавливаться. — А чем ты отличаешься от неё? Чем ты, сука, отличаешься?! — Заверещал он, его голос эхом раздавался в замкнутом пространстве. Каждое слово вырывалось из его ушей, словно стрелы, предназначенные только для того, чтобы ранить. Даня, отступив назад, вытер кровь с губ, глядя на Руслана с удивлением.  — Чем я отличаюсь? – Спросил Даня, в его голосе звучала обида. — Я не собираюсь тебя ранить, Руслан. Я...  Он не дал ему закончить. Его гнев, подобно лавине, сбивал с ног все чужие попытки наладить разговор.  — Нет, ты только и делаешь, что ранишь меня! – Закричал Руслан, каждый из его слов натирал боль, будто ещё одна старая рана. — Твоя любовь – это не забота, это насилие!  Даня, с чувством голода в сердце, полон решимости. Он понимал, что их связь была больше, чем просто ненависть и конфликт. В её основе лежали привычки и внутренние страхи, которые постоянно терзали их двоих. — Руслан, – Произнёс он, искренность подавляла его голос. — Я всё ещё хочу быть с тобой. Я хочу помочь тебе. Тушенцов, глубоко в глазах которого продолжало бушевать тщетное отчаяние, продолжил:  — Ты не знаешь, что ты делаешь! – Кричал он, его голос вдруг обрел топотливую ярость. — Ты не знаешь, что ты из себя представляешь!  Они оставались на перепутье, внутренние споры о том, что было между ними, продолжали отравлять воздух. Каждый из них мучился от этой необходимости признать собственные чувства, но при этом так боялся их. Внутренний баланс поддавался, и каждая фраза лишь подлила масла в огонь. Руслан вышел из комнаты, гнев и разочарование всё ещё пылали в его груди. Даня, не желая отставать, поспешил за ним. В квартире было тихо — раннее утро, и все ребята ещё спали, погружённые в свои сны.  Руслан, надев куртку, бросил взгляд в зеркало. Его отражение казалось чужим, как будто он смотрел на кого-то другого, а не на себя. Он тяжело вздохнул, настраиваясь на уход. — Я собираюсь идти домой, ты можешь меня не преследовать? – Произнёс он, закатывая глаза и цокая языком, чувствуя, как ненависть к этой ситуации нарастает. Даня нахмурился, но потом его лицо озарила улыбка.  — Русь, я просто тебя провожу и убежусь, что всё нормально, – Сказал он, и в его голосе сквозила настойчивость, которая почти сводила шатена с ума. Тушенцов замолчал, его внутренние чувства разрывались на части. Он ненавидел эту якобы показушную заботу, которая обостряла его после каждого всплеска гнева. Это было как капля, которая переполняла чашу — он не мог вынести больше, чем уже испытал. Молча он надел обувь и вышел из квартиры, чувствуя, как холодный воздух остужает его раскалённые эмоции. Даня последовал за ним, его шаги звучали столь же настойчиво, как и его чувства. На улице свежий, чуть холодноватый воздух бодрил Руслана, но ни на мгновение не смягчал его состояние. Он зажёг сигарету, вдохнув дым и позволяя ему помочь унять внутреннюю боль, смешанную с гневом. Он шагал вперёд, оставляя за собой тишину, в то время как Даня шёл рядом, наблюдая за ним. Этот ход событий вновь подтолкнул Руслана к размышлениям — он чувствовал себя в ловушке: его внутреннее «я» боролось с необходимостью сбежать от всего этого. — Ты не должен это делать, – Начал Кашин, глядя на парня, который со страстью затягивался сигаретой, будто это был последний способ получить немного контроля над ситуацией. — Не «должен делать»? – Прокомментировал Руслан, его голос звучал резче, чем он хотел. — Что ты знаешь о том, что я должен делать? Ты не понимаешь меня. Даня остановился на секунду и посмотрел на Руслана с сожалением.  — Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности, Руслан. Я волнуюсь за тебя. Он обернулся, его глаза метали искры.  — За меня? С каких пор ты начал волноваться за меня? Всё, что ты делаешь, это тянешь меня в ад! — Я не тяну тебя в ад! – Резко ответил Даня, не отступая перед чужой анрессией. Его глаза расширились от эмоций, и он, казалось, понимал, что каждая фраза находится у края острия. — Да, ты это и делаешь! Ты продолжаешь лезть в мою, блять, жизнь, когда я только пытаюсь отдалиться, – Руслан шагал дальше, а вокруг воздух наполнялся нарастающей напряжённостью.  Даня часть пути шёл рядом, продолжая наблюдать за Русланом, их шаги были в унисон, но каждый шаг шатена олицетворял его стремление к свободе. — Я не могу просто оставить тебя одного, когда ты так себя ведёшь, – Продолжил Даня, чувствуя, как его сердце сжимается от беспокойства. Руслан лишь скривил губы, не желая углубляться в размышления о том, что эта забота просто бесила его. Он затянулся, стараясь унять внутреннюю боль и обиду, которая лилась из него водопадом. Тушенцов бросил окурок на землю и растерзал его подошвой.  — Я сам знаю, что делать. Просто отъебись от меня, Даня!  С этими словами Руслан ускорил шаг, оставив Кашина с его заботой, но так и не в силах игнорировать то, как этот человек безжалостно проникает в его жизнь, разрушая всё, что казалось когда-то знакомым и успокаивающим. Руслан проводил остаток пути молча, его шаги были быстрыми и напряжёнными, как будто он пытался сбежать не только от рыжего, но и от собственных мыслей. Даня следовал за ним, тихий и невидимый, словно призрак, который не давал покоя. Каждый шаг шатена ознаменовывался внутренним конфликтом — он ненавидел это слежение, ненавидел ту связь, что всё ещё существовала между ними. Когда они подошли к подъезду Руслана, он не выдержал и, сквозь зубы, сказал:  — Доволен? Теперь уходи. Он поднялся по ступенькам на крыльцо, но не осмелился оглянуться. Железная дверь захлопнулась за ним, оставив Кашина снаружи, и в тот момент он почувствовал облегчение, будто вдруг исчезла тяжесть, давящая на грудь. Теперь в квартире царила тишина, которая напоминала о том, насколько его раздражало абсолютно всё. Он провёл рукой по лицу, пытаясь избавиться от настойчивого чувства, что вся его жизнь — сплошной провал. Руслан ощущал, как внутри него разгорается желание перевернуть свою жизнь с ног на голову, и придать ей совершенно новый смысл. Он больше не хотел встречать Даню, не хотел существовать в этом запутанном лабиринте страха и ненависти. Руслан зашёл в свою ненавистную обитель, и, судорожно выдыхая, закрыл за собой дверь. Он взглянул в зеркало: отражение показало ему болезненный взгляд, который и сам его пугал. Усталость акцентировалась обветренными губами и небольшими следами гематом на лице, образовавшимися от постоянных стычек с окружающей реальностью. Мешки под глазами вызывали лишь горечь — они выдавали постоянное отсутствие сна и стресса, который давно стал его постоянным спутником. Поняв, что ему нужно изменить хоть что-то, Руслан психанул и быстро сбросил с себя все вещи, бросив их в сторону. Мгновение спустя он переоделся в более комфортную домашнюю одежду, словно менял не только одежду, но и внутреннее состояние. Сбросив на себя одеяло, он лёг на кровать, беря в руки телефон. В голове вертелась мысли о том, что нужно развеяться, забыться чем-то мощнее, чем алкоголь. И тут же он вспомнил о Славе, который за небольшие деньги поставит тебя на другую дорожку твоей жизни.  CMH606 7:02 слава привет, у тя есть че? На мгновение он задумался, что бы могло ему понадобиться: таблетки, которые у Славы всегда имелись под рукой, или что-то более сильное. Он откладывал телефон обратно на подушку, пытаясь унять тремор в теле. Пока тишина вновь окутала квартиру, он продолжал размышлять, как же он мог оказаться в такой ситуации, и что в его жизни действительно зашло в тупик. С каждым мгновением ему становилось всё труднее справляться с движением не всегда позитивного мгновения; он чувствовал, как тьма обступает его со всех сторон, поглощая последнюю надежду на спасение. Вспышка на телефоне мигнула, свидетельствуя о пришедшим уведомлении. Парень потянулся за телефоном и быстро зашёл в чат. слава кпсс 7:05 Рус, только лично. Пиши время и место Он долго сидел в тишине, задумавшись. Мысли расползались по голове, как тёмные облака, заполняя пространство между его ушами. Ему хотелось выбраться из этой дыры, которую он сам же выкопал, и наполнить её чем-то, что смогло бы вернуть ему чувство живости. Как будто сегодня только и ясно, что его жизнь — сплошная последовательность серых дней, бесполезных встреч и пустых разговоров с Даней. Руслан коротко вздохнул, размышляя о том, как давно он не испытывал этого искреннего чувства эйфории, простого кайфа от жизни. Казалось, всё, что его окружало, теряло остроту, и он просто существовал — как оболочка, лишённая внутреннего содержания. Не чувствовал себя живым, не чувствовал, что кому-то нужен. Он снова посмотрел в зеркало. Глядя на своё отражение, Руслан ощущал себя полным разочарованием, недоразумением, дырами, в которые кто-то когда-то вложил надежду и мечты, а теперь не осталось ничего, кроме пустоты. Обветренные губы, синяки на лице и мешки под глазами — вся эта картина говорила о том, что он долго находился в состоянии самозабвения. Понимание того, что его существование стало зеркалом чувства нереальности, навалилось на него тяжёлым грузом. Он захотел заполнить эту дыру синтетикой — чем-то, что даровало бы иллюзию яркости и жизни, пробуждало стремление снова испытывать эмоции. В смерти, которую он размышлял на углу мысли, ему с каждым разом становилось всё легче принимать идею о том, что наркотики были единственным решением.  Но Руслан знал, что Даня — это полное олицетворение следствий, которое никаким образом не подходит к нему. Он не собирался стать таким, как Кашин; он не хотел оказаться в ситуации, где всё его существование сводится к зависимости от веществ и постоянному угнетению.  Он снова поднял телефон, попытавшись набрать сообщение, но его руки задрожали. Трудно было пересилить желание. Первый шаг к тому, чтобы написать время и место, чтобы встретиться со Славой и погрузиться в тот мир, где всё кажется простым и беззаботным, в мир, где доза гарантировала того, что хотя бы на миг он забудет, кто он есть, и что с ним произошло. CMH606 7:08 приходи ко мне Наконец, отправил он, и в тот же миг его сердце забилось быстрее, как будто он уже сделал свой выбор. Руслан понимал, что выбор этот непростой, но что-то внутри уговаривало его: «попробуй, это просто немного радости». Пока он ждал ответа, ощущение тоски снова разбудило внутреннюю бурю. Он понимал, что сейчас важно не упустить эту возможность, не позволить себе вновь быть поглощённым осознанием. И хотя у него всё ещё оставалось время подумать, решительность вернулась. Тушенцов встретил Карелина на пороге своей квартиры. Слава, выглядевший не так плохо, как Руслан, вошёл в квартиру, и его привычная улыбка немного успокаивала. Они пожали руки. — В этот раз кому покупаешь? – Весело спросил Слава. — Надеюсь, не Кашину. — В голосе его была нотка лёгкости. Руслан покачал головой и, выдыхая, ответил:  — Сам хочу попробовать.  На мгновение воцарилась тишина. Слава округлил глаза, его лицо вдруг стало серьёзным. Он быстро просканировал Руслана взглядом, будто пытался увидеть, что происходит внутри его разума.  — Серьёзно?  Вопрос повис в воздухе. Тушенцов не ответил. Он знал, что каждый его шаг был проверкой на стойкость. Он почувствовал, как напряжение снова охватило его, подобно тому, как мрак охватывает костёр, вдыхая его жизнь.  — Руслан, я бы не советовал тебе вступать на эту дорожку, – Настойчиво произнёс Слава, его голос стал мельчить, преисполненный тревоги. — Ты ведь видишь, что наркотики делают с людьми. Вон, тебе живой пример рыжей головы.  Руслан вспоминал Кашина — их последние встречи, разборки, полные ненависти и боли. Ощущение, что Даня олицетворяет собой наркотик, которое многими было названо «другом», пугало, но его ненависть заставляла идти дальше. Слишком долго он старался убедить себя, что ненависть к рыжему — это решение, но он не хотел бы оставаться под её владычеством. — Да, я вижу, что происходит, – Ответил Руслан, его голос звучал ровно, даже помимо всей внутренней борьбы. — Но я хочу попробовать сам, понять, что это такое.  Слава чуть покачал головой, словно пытался перенастроить парня, достучаться до него.  — Ты десять раз подумал? Есть много способов почувствовать себя живым. Об этом можно поговорить, мы могли бы обсудить что-то, что не вредит.  Руслан не собирался слушать — он был полон решимости. Неожиданно в его голове вспыхнула мысль: «Почему бы и нет?». Этот вопрос уже не позволял вернуться назад.  — Слава, я знаю, что ты, возможно, хочешь помочь, – Произнёс Руслан, глядя ему в глаза. — Но я хочу это сделать. И я доверяю тебе.  Слава вздохнул и ненадолго отвёл взгляд, словно искал что-то в воздухе. Руслан видел, как он борется с собой, и в этот момент он не понимал, почему это так важно. Он чувствовал, как они оба стоят на грани чего-то: один — готовый поддержать его, другой — стремящийся к быстрым выборам, воплощенным в чём-то запретном. — Ладно, – Наконец заключил Слава, его голос стал мягче. — Если ты настаиваешь, я не могу тебя остановить.  Руслан вздохнул, чувствуя, как дыхание начинает успокаиваться, и в тот же миг осознав, что это не решение, но скорее способ наконец испытать что-то, что его мораль однозначно осуждает. — Пойдем. Руслан и Слава, проходя в комнату, ощущали, как напряжение витает в воздухе. Все эмоции, что за последние дни накапливались в шатене, словно поднялись на поверхность — страх, волнение, но и парадоксальная надежда на то, что это даст ему ощущение жизни. Карелин, сняв рюкзак, быстро достал из него два зип-лока: один с белым порошком, другой — с цветными таблетками, которые переливались на свету, как конфеты. Он положил их на стол и, потянувшись к порошку, сказал: — Я бы посоветовал тебе самый обычный амфетамин. От него не так сильно течёт колпак, как от экстази. Да и эффект тоже более контролируемый. Руслан кивнул, доверяя ему, который, казалось, знал, о чём говорил. Он понимал, что делает что-то запретное, но в то же время внутри него росла уверенность, что это шаг в верном направлении — шаг к легкости, которую он так давно искал. Собрав последние деньги, Руслан достал их из кармана и передал Славе. Сердце колотилось в груди, страх и предвкушение переплетались в голове. Карелин взял деньги и, немного встревоженно оглядев Руслана, вручил ему пакетик с порошком. — Главное, не переусердствуй, – Предупреждал он, уже зная, что его слова могут не помочь. — Если ты почувствуешь что-то странное, сразу попытайся вызвать врачей. Руслан кивнул, хотя чужие слова уже не доходили до его сознания. Все мысли кружились вокруг первого вдоха, фразы «чувствовать себя живым» и ожидания, которые накрывали его, как волна. — Спасибо, Слава, – Сказал он тихо, его голос дрожал от волнения. Он знал, что за пределами этой комнаты ждала новая реальность, и он был готов к этому. Карелин, всё ещё обеспокоенный, наблюдал за Русланом, будто со стороны готовясь к тому моменту, когда тот, наконец, позволит себе потеряться в этой новой вселенной.  Тушенцов отложил пакетик обратно на стол, чувствуя, как его сердце с каждым моментом начинает биться быстрее. Боязнь и желание заполнили его, расправляясь как кошмар, не позволяя расслабиться даже на мгновение. Ему хотелось закрыть глаза и вскоре оказаться в другом мире, где бы он просто чувствовал — чувствовал себя по-настоящему живым.  — Поосторожнее, а? – Произнёс Слава тихо, провожая Руслана глазами, и в этот миг что-то в его взгляде заставило шатена замедлить шаг на мгновение, дать себе передышку в этом хаотичном танце эмоций. Прощаясь с безопасной частью себя, Руслан вновь вернулся на порог неверных решений. Где-то внутри него уже начинали шевелиться тревожные мысли о том, куда это может его завести. Но затем он почувствовал себя пустым — той самой дырой, которую так хотел заполнить, и на мгновение эти мысли оставили его. Сквозь порывы волнения и неопределённости, он знал, как важно освободиться от всего этого и попробовать, как это — просто быть. Это решение стало последним шагом в мир, о котором он так давно мечтал. Руслан остался один в своей комнате, и тишина, которая его окружала, вдруг показалась невероятной. Он откинулся на кровати, взволнованно вдыхая воздух, наполняя свой разум невидимыми порывами. Всё внутри него колотилось от предвкушения и трепета. Как только Слава хлопнул входной дверью, Руслан взял телефон, взял пакетик со стола, открыл его и, присев на краю кровати, аккуратно высыпал на экран мобильного, разровняв пластиковой картой, формируя «дороги». В этот момент он словно прощался с собой прошлым, с тоской и мучениями, которые так долго его преследовали. Согнувшись, он опустил нос к порошку и начал медленно вдыхать одну за другой — резкий, пылающий жгут пронзил слизистую, и Руслан поморщился от невыносимого жжения. Он потер нос, стараясь смягчить боль, но уже в следующий момент он осознал, что это лишь начало его нового пути. Каждую секунду он ощущал, как проблемы, которые так долго его мучили, уступают место лёгкости. Этот эффект был поразительным и ошеломляющим. Постепенно он начал отпустил мир вокруг себя, и всё стало казаться ярче. Цвета, звуки и ощущения переплетались, создавая галерею жизни, которую он прежде не замечал. В его голове вспыхнула новая энергия — мир стал динамичным и интригующим, где каждый уголок таил в себе новые возможности. Он встал, ловя себя на том, как настроение меняется на глазах, и ему захотелось двигаться. Руслан начал метаться по комнате, чувствуя, что у него теперь есть силы — силы, которых ему так не хватало. Он крутился, смеялся над обыденностью, и эта экзотика наполнила его новыми надеждами. Улыбка расползалась по его лицу, поднимая настроение до небес. Каждый шорох, каждый звук наполнял его радостью, и он хотел делиться этим новым состоянием с кем угодно. И он понимал — это только начало, только проблеск того, что может произойти с ним. Среди всех этих еле уловимых эмоций он вдруг почувствовал себя важным, живым. Он снова сел на кровать и стал дышать глубже, облокотившись на стену и позволяя себе насладиться каждым мгновением. Как будто глупость и безумие, которые ранее его сжимали, просто исчезли, оставив пространство для чего-то нового и лучшего. У него появилась любовь к этому состоянию, к этому ощущению — и всё вокруг напоминало, что жизнь имеет право на яркость и интенсивность. Руслан поднялся, уже не чувствуя тяжести от своего прошлого. Каждое действие стало шепотом в потоке ярких воспоминаний, которые разбудили в нём тоску по жизни, к которой так долго стремился. Остаток своего дня Руслан провёл в состоянии, которое можно было бы назвать настоящим экстазом. Каждое движение, каждое задание, которое раньше казалось рутиной, теперь наполнялось смыслом и радостью. Он уселся за стол с тетрадями, достал книги и бумаги, воспринимая их как невидимые ключи к новым возможностям.  С каждым словом, с каждой прочитанной строчкой ему казалось, что он проникает в глубь знаний, словно исследует новый, полный жизненных открытий мир. Он отрешился от привычной лени и усталости, которые так долго тяготили его. В этот момент ему казалось, что мысли сами собой складываются в логическую цепочку, и он понимает задание словно видит его в многомерной проекции. Быстрый темп работы подстёгивал его, и шатен смеялся в процессе, открыл для себя ранее потерянную радость. Он сосредоточенно писал и решал задачи, будто стал маленьким инженером с планами создания собственного мира, который только он мог бы построить. В моменты, когда работа начинала казаться слишком сложной или утомительной, он выдыхал и вновь входил в это состояние. Состояние эйфории позволял ему преодолевать преграды, которые раньше казались слишком высокими. Лень терялась где-то в дальнем углу его памяти, а на её место вставала энергия и стремление к самовыражению. С тем, как день переходил в вечер, Руслан чувствовал, что жизнь вдруг наполнилась новыми оттенками. Он стоял у окна и смотрел на улицу, где вечернее солнце золотило всё вокруг. Каждый элемент был живым и полным — деревья шептали, а небо словно обещало ему что-то большее. Как только вечер закончился, он вернулся к столу и, закончив работу, наконец, удовлетворённо вздохнул. Эти заслуженные мгновения радости и легкости, которые заполнили его внутренний мир, позволили забыть о всем.  С хорошим настроением он улёгся в постель, чувствуя, как остаточный эффект наркотика тянет его в объятия глубокого сна. Погружаясь в сны, он обнаружил, что они были яркими и красочными, словно отражали новую реальность, которую он открыл. Сны вели его по экзотическим местам, рядом с которым будничная жизнь выглядела просто серой обыденностью. Каждое яркое изображение, каждая мелодия, которую он слышал во сне, подчеркивали его чувство свободы. Руслан знал — он всё ещё там, где должен быть, но теперь это было больше, чем просто существование. Это было полноценное ощущение жизни, хотя бы на краткий миг, что давало ему возможность мечтать и стремиться к чему-то большему.