ненависть.

Загородный дом Арины гудел, как растревоженный улей. Воздух был пропитан смехом, громкой музыкой и тяжелым запахом алкоголя, перемешанным со сладковатым ароматом травы, доносящимся из главной комнаты. Илья с Колей, словно два беспечных пингвина, пили пиво прямо из бутылок, запрокидывая головы. Девушки, щебеча и хихикая, бегали по дому, щелкая бесконечные селфи и снимая все происходящее на видео. Парни, развалившись на диванах, лениво потягивали алкоголь, закусывая его наспех сделанными бутербродами. Вокруг царил хаос, праздная суета, бессмысленная и яркая, как вспышка фейерверка. Руслан находился посреди всего этого бреда, чувствуя себя совершенно чужим. Он сидел в углу, бесцельно покачивая в руке стакан с кока-колой, и смотрел на вихрь тусовки отрешенным, почти безразличным взглядом. Ему было плохо, душно, он чувствовал себя так, словно его выбросило на берег после долгого шторма – измученным, опустошенным, лишенным всех сил. Единственное, чего он хотел, – это дождаться Славу. На тусовку его, конечно же, вытащил Илья, убеждая, что это лучший способ отвлечься. Руслан не сопротивлялся – ему было уже все равно. Он отчаялся окончательно. После той ночи Даня как сквозь землю провалился. На утро и следа его не осталось. Ни сообщения, ни звонка – ничего. Словно всё произошедшее было лишь страшным сном. Но пустота внутри Руслана, жгучая боль предательства никуда не делись. Они грызли его изнутри, напоминая о том, как легко можно разрушить доверие, как хрупкой может быть надежда. Он чувствовал себя потерянным, сломанным, словно кто-то вырвал у него часть души. Слава появился ближе к ночи, нарушая неумолимый поток вечерней суеты. На нем, как всегда, были черные оправы на глазах, придающие его образу легкую загадочность. Он зашел в комнату с каким-то другом, который, как Руслан успел уловить, звался Давид. Атмосфера в комнате сменилась – где-то в воздухе запахло новизной, как вдруг зазвучал голос Славы, здоровавшегося со всеми, словно старый приятель. Но когда очередь дошла до Руслана, от ее тепла как бы повеяло холодом. Тушенцов тихо поджал губы, и в его взгляде читалось некое отречение, словно этот момент был чем-то нелепым и недопустимым. Но, собирая в себе последние волны отчаяния и обиды, он все же пожал Славину руку. Илья, весёлый и немного запыхавшийся, подбежал к ним, словно солнечный лучик в этом немного мрачном моменте. — Рус, погнали ещё выпьем? — Радостно заорал он, прижимая шатена к себе ближе, как будто пытаясь разделить с ним свою энергию. — Тебе бы угомониться уже, — Подытожил шатен с тяжёлым вздохом, ролируя глазами на невидимые небеса. — Да ладно тебе, — Оживлённо фыркнул Илья, его голос звучал обиженно, как у ребенка, которому не купили конфету. Он тут же перевел взгляд на Славу. — Слав, пойдёмте? Слава слегка улыбнулся, пожал плечами, и для Ильи это был явный знак согласия. Как только он сдвинулся с места, Руслан почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он не мог упустить этот момент, это была суть, это было важнее всего. — Пошли, Слав, поговорим, — Сказал он, остановив его за плечо. Голос Руслана прозвучал более уверенно, чем он сам ощущал внутри. Быстрым движением головы он указал в сторону туалета, желая уединиться от лишних ушей, чтобы выговорить всё, что накопилось. Слава остановился и повернулся к нему, в его глазах сменилась выражение. Руслан чувствовал, как в нём растёт тревога, смешанная с надеждой. Он не знал, что именно хочет сказать, но понимал одно: тишина между ними больше не может затягиваться. Эмоции, подобно воробьям, стремились вырваться наружу, и он чувствовал в себе одновременно и страх, и необходимость быть услышанным, как никогда прежде. Руслан потянул Славу за собой, быстрым движением еле сдерживая нервозность, и увел в туалет, щелкнув замком на дверях. Маленькое пространство было залито тусклым светом, отражаясь от холодной белой плитки, которая холодно прижималась к спине Руслана, когда он облокотился на стену. Слава снял очки, держа их в руках, и начал перебирать оправу, словно искал в этом занятии успокоение. Руслан заметил, как его пальцы нервно скользят по металлу, и почувствовал, как внутри него стучит сердце. — Я знаю, что дело в Кашине, — Произнес Руслан громко и твердо. — Ну… В ком же ещё, — Вздохнул Слава, его голос нес в себе легкую долю иронии, когда он забегал глазами по помещению, словно там было что-то, что могло бы его спасти. — Слав, я не сдавал тебя, — Сразу предупредил шатен, привлекая взгляд Карелина. Он знал, что каждое его слово весит тяжело, побуждая к доверительной беседе. — Он догадался сам. — Да ладно, — Отмахнулся Слава, скрестив руки на груди, защищаясь от беседы, которая явно не входила в его планы. Его лицо охватила заминка, и Руслан понял, как его друг выстраивает невидимые стены. Тушенцов замялся, его глаза беспорядочно забегали по белой плитке, словно что-то выискивая. — У тебя есть с собой? — Спросил Руслан, словно волнение, которое сжало ему горло, придавая голосу искренности. Карие глаза, полные надежды, поднялись на Славу, а сердце забилось быстрее. — Есть, но давать я тебе ничего не буду, — Тут же отчеканил Карелин, его тон стал холодным и отстраненным. — Блять, ну Слав… — Руслан нахмурился, надломив брови и умоляюще смотря на друга. Это ощущение, что в его жизни опять что-то валится, было невыносимым. — Кашин не узнает, а если и попытается, то я скажу, что сам купил. Сходил за кладом. Руслан чувствовал, как его голова наполняется мыслями о том, что он слишком заебался, чтобы просто так сдаваться. Отношения с Даней оставили шрамы, и он не хотел, чтобы это стало нечто большим. Слезы на глазах стояли так близко, что было страшно, но он не мог себе этого позволить. Он знал, что сейчас только здесь, в этом замкнутом пространстве, они могли обсудить то, что терзало их обоих. Слава замялся, словно о чем-то глубоко размышляя. Руслан чувствовал, как напряжение в воздухе становится практически осязаемым. Слова, которые они произносили, висели в комнате, как острые иглы. — Я не хочу потом снова получить по лицу, — Твёрдо заявил Карелин, внезапно разорвав молчание и сделав шаг назад, словно отстраниться от проблемы. — Я же сказал, что он точно ничего не узнает, — Проговорил Руслан, его голос звучал нервно, и он заметил, как ладони начали немного покрываться потом. Каждое мгновение ожидания давило на него. — А если что-то спросит с тебя, то просто отрицай. Слава опустил глаза в пол, который казался таким белым и холодным, как его собственные мысли. Руслан продолжал смотреть на него с умоляющим взглядом, но внутри него разгорался огонь нетерпения. — Тем более, блять, его тут нет, — Добавил Тушенцов, стараясь внести в разговор хоть немного уверенности. Пожалуй, это было последнее, что он мог сделать, чтобы убедить Славу. Карелин слегка помялся на месте, облизывал губы, будто ждал этого момента слишком долго. В его руках появился пакетик с порошком – тот самый, к которому Руслан так жаждал прикоснуться. Слава, наконец, достал его из кармана, и шатен ощутил, как его сердце забилось быстрее. — Одну «дорогу», не больше, — Произнес Слава, внимательно наблюдая за реакцией Руслана, дожидаясь утвердительного кивка. Руслан кивнул, его внутренний голос шептал о последствиях, но сейчас он не мог чувствовать ничего, кроме возбуждения и надежды. Слава, словно скульптор, вылепил их судьбу, взял телефон, ссыпал туда немного порошка, а затем достал купюру и протянул парню. Внутри всё сжалось, когда Руслан схватил купюру. Он не мог поверить, что сейчас это происходит, что он стоит здесь с Славой, готовый вновь войти в этот мир – мир, который был одновременно пугающим и манящим. Тушенцов мигом наклонился над белым порошком, вдыхая его, и морщился от жжения на слизистой. Оно было резким, но в то же время вызывало ощущение сладкой освобождающей искры. Наконец-то. Это не алкоголь, который он лил в себя всю прошлую неделю, терзаясь пустотой и удушьем. Это было что-то иное; это было то, с чем он мог нормально дышать, ощущая, как напряжение медленно уходит, поднимая его на новые горизонты. В этот момент Руслан почувствовал, как к нему возвращается жизнь: мир вокруг перестал быть серым и безразличным. С каждым вдохом он словно делал шаг к чему-то новому, к тому, о чем давно мечтал, к свободе, которая сейчас могла быть всего на один выдох. Улыбка растянулась на лице Руслана, словно у довольного кота, которому удалось стащить со стола кусок рыбы. Он пожал Славе руку, чувствуя, как внутри разливается тепло, и быстрым шагом вышел из туалета. Его путь лежал на кухню, где Илья, Коля и Давид, расположившись за столом, весело звенели бутылками и наполняли комнату громким смехом. Появление Руслана сразу привлекло их внимание. — О, Давид, познакомься с Русланом, — Пьяно протянул Илья, закидывая руку на шатена и слегка приобнимая его, словно демонстрируя миру своего лучшего друга. Давид, широко улыбнувшись, протянул руку, которую Тушенцов крепко пожал, чувствуя, как энергия нового знакомства протекает сквозь него. — Приятно познакомиться, — Произнес Деймур бархатистым голосом, получая в ответ положительный кивок от Руслана. Парни расселись за столом, к ним позже присоединился и Слава. Под воздействием порошка, Руслан чувствовал себя необычайно оживленным. Он активно вступал в разговор, вбрасывал шутки, которые Илья радостно поддерживал, заливаясь своим характерным смехом. Внутри Руслана всё пело, мир казался ярким и интересным, он чувствовал, что может свернуть горы. — …Я же тебе говорю! — Упорно твердил Коля, его голос немного повышался от старания быть услышанным. — Это был именно тот парень… Казалось, Давид с Колей о чем-то спорили, но Руслан их уже не слышал. Его внимание привлекли тихие шорохи позади. Он оглянулся и увидел скромно улыбающуюся Настю. Сердце Руслана забилось чаще, адреналин в его крови забурлил с еще большей скоростью. Он чувствовал, как его тело наполняется энергией, а в глазах зажигается огонек азарта. — Подойди к ней, — Шепнул Илья Руслану на ухо, подталкивая друга к действиям. Руслан посмотрел на друга хитрым взглядом и слегка заулыбался. Он точно не знал, когда Настя приехала, может только что, а может час назад, но её появление пробудило в нём ещё больший спектр чувств и эмоций, разжигая внутренний огонь. Настя оглядела парней и, взяв с холодильника бутылку холодного пива, поспешила удалиться. Руслан, не раздумывая ни секунды, подскочил и тихо направился следом, словно хищник, выслеживающий свою добычу. — Кот мартовский, — Усмехнулся Коля себе в кулак, провожая друга взглядом, полным понимания. — Зато его сегодня ждёт классный секс, — Констатировал Илья, уверенный в успехе друга. — Если вообще ждёт, — Рассмеялся Коля, поднимая бутылку вверх и начиная речь для очередного тоста, не обращая внимания на происходящее вокруг. Руслан зашел в главный зал вслед за Настей. От неё пахло так же, как и тогда – сладостной ванилью, тянущейся за ней тонким шлейфом. Он присел рядом с ней на небольшой диванчик и слегка приобнял, чувствуя, как его сердце начинает биться чаще. — Руслан… — Настя замялась, поправляя прядь волос, и в её голосе прозвучала нотка удивления. — Что тебе? — Я скучал, — Признался Руслан, нежно кладя голову на её хрупкое плечо, наслаждаясь близостью. Настя молчала какое-то время, смотря в пол. Их тишину прерывала только громкая музыка и крики девушек рядом, создавая странный контраст с интимностью момента. — Я тоже, — Наконец, на выдохе произнесла она и снова замолчала, словно обдумывая свои следующие слова. Руслан, пьян и под воздействием веществ, чувствовал себя смелее, чем обычно. Его губы нежно коснулись её открытого плеча, посылая волны мурашек по её коже. Для Тушенцова всё происходящее казалось ярким, но нереальным сном – неощутимым, абстрактным, словно он наблюдал за собой со стороны. Он медленно полз губами к её ключицам, а вторая ладонь опустилась на талию, прижимая девушку ближе. Настя заметно стеснялась, судя по всему, еще трезвая, и это еще больше разжигало в Руслане желание. Он чувствовал, как внутри него нарастает волна возбуждения, смешанная с нежностью и предвкушением. Настя медленно взяла Руслана за руку, отставила бутылку на пол, встала и потянула парня за собой. Тушенцов, окрыленный, шел за ней, предвкушая продолжение вечера, но на выходе из зала его остановила чужая грубая ладонь. Он оторвал взгляд от красных волос девушки и перевел его на обладателя руки. Татуировки, словно боевые шрамы, сразу же сказали всё за себя. Данила. — Далеко собрался? — Кашин нагло улыбнулся, смотря на Настю, которая тут же замялась и отпустила руку Руслана. В воздухе повисло напряжение. — Отъебись, — тут же огрызнулся Руслан, схватив Настю за руку, словно защищая свою территорию. Шатен резко стряхнул с себя чужую руку и поспешил к лестнице вместе с девушкой. Они быстро поднимались по ступеням под пристальным взглядом Дани, который прожигал их спины. Руслан, чувствуя, как адреналин пульсирует в его венах, завел девушку в первую попавшуюся комнату и захлопнул дверь. Его крепкие руки тут же обвили талию Насти, прижимая ее к двери. Их губы сплелись в жадном, по-собственнически страстном поцелуе. Настя слегка отстранилась от такого напора, положив хрупкие руки на его плечи. — Русь, подожди… — Прошептала она, закусывая губу и опуская глаза в пол. — Что случилось? — Руслан заглянул в ее глаза, пытаясь найти там ответ, и почувствовал, как внутри него зарождается беспокойство. — Даня, кажется, не очень этим доволен… — Произнесла девушка с обидой в голосе. — Тебе не похуй? — Усмехнулся Руслан, перемещая ладони на ее щеки, пытаясь успокоить. — Насть, успокойся. Давай проведём время вместе, зачем ты обращаешь на него внимание? — В прошлый раз это закончилось не очень хорошо, — Настя посмотрела в карие глаза, и в ее взгляде читался страх. — Плевать, — Отмахнулся парень, прижимая девушку к себе еще ближе, пытаясь заглушить ее опасения. — Он ничего тебе не сделает, слышишь меня? — Физически может и не сделает, но он сам по себе очень хитрый, — Её голос стал тише и неувереннее, словно она сама не верила своим словам. Руслан тяжело выдохнул и прикрыл глаза, чувствуя, как внутри него нарастает раздражение. Выяснять отношения сейчас совершенно не хотелось. Он схватил Настю за талию и повел к кровати, желая забыть обо всем, кроме девушки в его объятиях. В этот момент он думал только о том, чтобы насладиться моментом и заглушить все тревожные мысли, которые пытались пробиться сквозь пелену возбуждения и алкогольного опьянения. Они страстно целовались, забывая обо всем на свете. Руслан нежно пускал свои руки по хрупкому телу Насти, словно пытаясь ухватиться за каждый ее кусочек, запечатлеть в памяти каждую линию, каждый изгиб. Его прикосновения были то осторожными и ласкающими, то жадными и требовательными, отражая бурю эмоций, бушующую внутри. Настя отвечала на его поцелуи с той же страстью, обвивая его шею руками и прижимаясь к нему всем телом. Воздух в комнате словно наэлектризовался, каждое дыхание, каждый вздох становились все более частыми и прерывистыми. Момент плавно переходил к близости, обещая им обоим забвение и утешение в объятиях друг друга. Внутри них обоих разгорался огонь, который грозил поглотить их целиком, стирая границы между реальностью и иллюзией, между страхом и желанием. Он то нежно входил в податливое тело девушки, то жадно вбивался в неё, слушая надрывистые стоны.  Настя тяжело дышала, откинув голову на подушку. Ее волосы, растрепанные и влажные, темным ореолом рассыпались по белоснежной поверхности. Руслан лежал рядом, нежно гладя ее по волосам. В воздухе витал сладковатый аромат их тел, смешанный с тонким запахом ванили, исходящим от Насти. Их момент близости наконец-то произошел. Пусть и по пьяне, пусть и под веществами, но Руслан был счастлив. Внутри него разливался теплый океан нежности и умиротворения. Он смотрел на Настю, любуясь ее красотой. В полумраке комнаты ее кожа казалась перламутровой, а губы слегка припухшими после страстных поцелуев. Он вспоминал, как прекрасно она двигалась, как извивалась в его руках, как тихо постанывала ему на ухо, и волна желания вновь прокатилась по его телу. Но сейчас ему хотелось просто лежать рядом, чувствовать ее тепло и дышать одним воздухом. Он закрыл глаза, наслаждаясь этим моментом близости и безмятежности, словно боясь, что он может раствориться как дым. — А что теперь? — Глухо спросила девушка, подтягивая к себе одеяло и прикрывая обнаженное тело. В ее голосе слышалась смесь смущения и тревоги. — Не знаю, — Пробурчал Тушенцов себе под нос, чувствуя, как эйфория начинает рассеиваться, уступая место непонятной тревоге. — Если это было на один раз, то можешь прямо мне об этом сказать, — Тихо продолжила Шпагина, устремляя взгляд в потолок, словно пытаясь найти там ответы на свои вопросы. — Я не хочу, чтобы это было на один раз, — Признался Руслан, пододвигаясь ближе к ее хрупкому телу, пытаясь вернуть ощущение близости. — Руслан… — Медленно начала Настя, закусывая губу, — Ты ведь под чем-то, да? Тушенцов замолчал. Его взгляд остановился на ее профиле. Внезапно он почувствовал, как внутри него все сжимается. — Да, — Честно ответил шатен, понимая, что этот ответ может все разрушить. — Значит, ты об этом и не вспомнишь, — Она тяжело вздохнула и начала искать свои вещи, разбросанные по кровати. В ее движениях появилась нервная торопливость. — Почему? — Руслан приподнялся, наблюдая за девушкой. Тревога внутри него нарастала с каждой секундой. — Я знаю об этом, Рус, — Она быстро надевала на себя вещи, избегая смотреть ему в глаза. — Я не хочу быть девочкой на один раз. В ее голосе звучала горечь и разочарование. — Насть, подожди… — Руслан хотел что-то сказать, объяснить, но девушка уже выскользнула за дверь, оставляя за собой лишь оглушительный звук захлопнувшейся двери. Он тяжело вздохнул и откинулся на кровать, чувствуя, как внутри него все обрывается. "Сука," — пронеслось в его голове. Как бы он хотел, чтобы у них все нормально сложилось. Но они как будто из разных вселенных, погрязшие в этой грязи, которая не позволяла им быть вместе. Он чувствовал себя опустошенным и потерянным, словно что-то важное ускользнуло из его рук. Руслан натянул джинсы и лежал, бездумно разглядывая потолок. Подушка рядом еще хранила запах духов Насти. Он остро ощущал, как сильно ему не хватает ее сейчас, как хочется быть рядом, обнять, успокоить. Из размышлений его вырвал скрип открывающейся двери. Он повернул голову и увидел на пороге Данилу. Тот стоял, довольно улыбаясь, и это зрелище заставило Руслана тяжело вздохнуть и закатить глаза. Присутствие Кашина сейчас было последним, чего ему хотелось. — Плохо девчонку потрахал? — Усмехнулся рыжий, садясь на кровать в ногах у Руслана. — В смысле? — Вяло отозвался шатен, не понимая, к чему он клонит. — Ну, она там плачет вроде как, — хмыкнул Данила, пожав плечами. — Серьезно? — Руслан резко подскочил с кровати, намереваясь выйти из комнаты, но сильные руки Кашина удержали его, усаживая обратно. — Угомонись, — твердо сказал Данила, заглядывая Руслану в глаза. — Лучше расскажи, что случилось? Руслан тяжело выдохнул и опустил взгляд, избегая прямого контакта с Даней. Он боялся, что тот увидит в его глазах правду, несмотря на полумрак комнаты. — Она думает, что для меня она просто девочка на один раз, — Глухо произнес Руслан. — Да ладно тебе… — Он положил руку ему на плечо и легонько погладил. – Я тебе еще давно говорил, что ничего хорошего из этого не выйдет. — Спасибо, умеешь поддержать, — хмыкнул Руслан, сбрасывая с плеча чужую руку. В его голосе слышалась горечь и раздражение. Поддержка от Кашина сейчас была ему совсем не нужна. Данила слегка замялся, а затем, неожиданно для Руслана, обнял его. Шатен сразу почувствовал резкий запах алкоголя, исходящий от него. Это вызвало у него приступ отвращения. Он быстро вывернулся из объятий. — Дань, без рук, — Холодно предупредил Руслан. — Да хорош уже вести себя как целка, — Грубовато ответил Даня, пристально разглядывая его лицо. — Что, прости? — Переспросил Руслан, надеясь, что ослышался. Слова Кашина резанули его, заставив внутренне сжаться. — Говорю, хватит ломаться как девчонка, — Повторил Даня, подсаживаясь ближе. Алкогольное амбре ударило Руслана в нос, вызвав приступ тошноты. — Мы же оба знаем, что между нами… — Между нами ничего нет, — Перебил его Руслан, отсаживаясь подальше. Он чувствовал, как кровь стынет в жилах. В этих словах, в этом взгляде было что-то, что вызывало у него холодный ужас. Даня усмехнулся, и эта усмешка не достигла его глаз, оставаясь лишь кривой гримасой на губах. — Не притворяйся, Руслан, — Сказал он, голос стал хриплым, низким. — Ты же сам знаешь, что это не так. Мы всегда… Руслан не дал ему договорить. Он резко оттолкнул Даню от себя, вложив в этот толчок всю свою силу и отвращение. — Не смей, сука, — Прошипел он, голос дрожал от ярости. —Даже не думай. Даня пошатнулся. Он смотрел на Руслана с недоумением, словно не понимая, что происходит. Выражение пьяной веселости исчезло с его лица, сменившись чем-то непонятным, пугающим. — Ты чего? — Спросил он, и в его голосе проскользнули обиженные нотки. — Я же… я же просто… — Просто заткнись, — Прорычал Руслан, отвернулся и быстрым шагом вышел из комнаты, оставив Даню в одиночестве. В голове шумело, сердце колотилось как бешеное. Ему нужно было увидеть Настю, убедиться, что с ней всё в порядке, извиниться перед ней. Слова Дани вызывали у него тошноту и отвращение, и он хотел как можно скорее смыть с себя этот грязный осадок. Девушки, застав Руслана у двери комнаты, где находилась Настя, решительно преградили ему путь. Они объяснили, что сами поговорят с ней, успокоят и приведут в порядок, а потом он сможет с ней поговорить. Руслан не стал спорить и настаивать. Молча развернувшись, он вышел на крыльцо и, достав сигарету, жадно закурил, пытаясь хоть немного успокоить нервы. Сзади послышался глухой шум, но Руслан не обратил на него внимания, погруженный в свои мысли. — Чего такой серьезный? — Раздался рядом бархатный голос Давида. Руслан медленно повернул голову. Давид стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на него с привычным спокойствием. В его взгляде не было ни осуждения, ни насмешки, лишь тихая задумчивость. И это, как ни странно, успокаивало.  — Да так, — Ответил Руслан, голос его был хриплым, прокуренным. — Думаю. Он не стал вдаваться в подробности. Не хотел выворачивать наизнанку свою душу, делиться своими страхами и слабостями. — О Насте? — Деймур сделал шаг вперёд, останавливаясь рядом с Русланом. Кивок. Шатен затянулся ещё раз, глубоко, до боли в лёгких. — Она сильная, — Сказал Давид тихо, глядя куда-то вдаль. — Справится. — А я? — Руслан внезапно поднял голову и посмотрел Давиду прямо в глаза. — Я справлюсь? В этом вопросе была вся его неуверенность, весь его страх перед неизвестностью. Страх потерять Настю, страх перед собственными чувствами, которые казались ему слишком большими, слишком реальными. Давид молчал несколько секунд, а затем лёгким движением сжал плечо Руслана. — Справишься, — Сказал он уверенно. — Если действительно любишь. — А откуда ты знаешь Настю? — Тихо спросил Руслан, повернув голову к Давиду. — Мы учились все вместе, — Улыбнулся брюнет, и в его глазах мелькнули теплые воспоминания о школьных днях. — В одной школе, в параллельных классах. — Вот как… — Руслан выпустил дым, наблюдая, как он рассеивается в воздухе. Новая информация заставила его задуматься. Он никогда не слышал, чтобы Настя упоминала Давида, хотя они часто говорили о школьных годах. Это вызывало странное чувство – будто часть жизни Насти была скрыта от него, словно закрытая дверь, за которой таилось что-то неизвестное. И это незнание, в свете последних событий, вдруг стало казаться важным. Он посмотрел на Давида, пытаясь уловить в его взгляде хоть какой-то намек на скрытый смысл, но он лишь улыбался, глядя на мерцающие звезды. Эта улыбка, такая успокаивающая, сейчас казалась Руслану загадочной, почти непроницаемой. — Вы… близко общались? — Спросил Руслан, сам удивляясь своей ревности, внезапно кольнувшей его в сердце. Давид перевел взгляд на Руслана, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на грусть. — Когда-то, — Ответил он тихо, и в его голосе послышалась едва уловимая нотка сожаления. — Давно. Он замолчал, словно погрузившись в воспоминания. Молчание затянулось, наполняясь невысказанными словами, скрытыми эмоциями. Руслан чувствовал, как внутри нарастает тревога, смешанная с любопытством. Он хотел расспросить Давида подробнее, но что-то удерживало его. Чувство тактота, нежелание нарушать хрупкую атмосферу доверительной близости, которая внезапно возникла между ними. Вместо этого он спросил: — А почему Настя никогда не рассказывала о тебе? Давид вздохнул и отвернулся, снова устремив взгляд на звездное небо. — Иногда прошлое лучше оставить в прошлом, — Сказал он тихо, так что Руслану пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его слова. — Некоторые воспоминания слишком… болезненны. — Значит, ты и про Кашина в курсе? — В голосе Руслана звучала настойчивость, граничащая с вызовом. Он впился взглядом в профиль Давида, пытаясь разгадать, что скрывается за его непроницаемым спокойствием. Интуиция подсказывала ему, что Давид знает гораздо больше, чем говорит. Он медленно повернул голову, и на его губах появилась горькая улыбка. — В курсе, — Ответил он коротко, и в этом слове Руслан услышал целую историю – историю давнего знакомства, возможно, даже дружбы, разрушенной каким-то неприятным событием. — Знаю все его косяки. Эта фраза повисла в воздухе, тяжелая и многозначительная. Руслан почувствовал, как внутри нарастает нетерпение. Он ждал. Ждал, когда Давид расскажет ему всё, что знает, но тот молчал, словно взвешивая каждое слово. Внезапно Руслан вспомнил вопрос, который мучил его уже давно, вопрос, ответ на который он боялся услышать. — За что Кашина исключили из школы? — Спросил он, и голос его прозвучал хрипло, словно из самого горла. Давид резко замолчал. Улыбка исчезла с его лица, сменившись напряженным выражением. Он начал нервно оглядываться по сторонам, словно ища спасения от этого вопроса. В его глазах появился страх, который шатен ранее не видел. — Мы… мы вообще об этом не говорим, если честно, — Пробормотал Давид, и его голос был едва слышен. В этой неловкой, испуганной фразе было что-то, что заставило Руслана почувствовать мороз по коже. Что-то темное и страшное, что-то, что лучше оставить в прошлом и никогда не вспоминать. Любопытство, смешанное с непонятным предчувствием, жгло Руслана изнутри. Молчание Давида только разжигало это чувство. Он решил действовать осторожно, шаг за шагом подбираясь к истине. — Давид, — Начал он тихо, но твердо, — Я понимаю, что ты не хочешь об этом говорить. Но, поверь, мне важно знать. Это… это может касаться Насти. Он не стал уточнять, каким образом это может касаться Насти. Достаточно было намека, чтобы брюнет понял всю серьезность ситуации. Давид молчал, теребя в руках окурок. Взгляд его был устремлен куда-то вдаль, словно он пытался разглядеть что-то в ночной темноте. — Пожалуйста, — Повторил Руслан, вкладывая в это слово всю свою мольбу. Давид тяжело вздохнул и, наконец, сдался. — Он не всегда был таким агрессивным парнем, — Начал он медленно, словно подбирая слова. — Просто учился с нами ещё один… не очень лицеприятный тип. Я не знаю всех подробностей, но знаю, что этот парень… проявил попытку изнасиловать Даню, когда они бухали на какой-то квартире. Не знаю, что между ними было… Давид замолчал, глубоко вдохнув холодный воздух. Его плечи поникли, словно под тяжестью воспоминаний. — …После этого и произошло то, что произошло, — Продолжил он, голос его был едва слышен. — Он избил его. Сломал ребра, нос, выбил челюсть… В общем, славно он тогда прыгал на этом парне ногами. Последние слова Давид произнес с какой-то странной интонацией, в которой смешивались отвращение, страх и… жалость? Руслан почувствовал, как по спине пробегает холодок. История, которую рассказал Давид, была гораздо страшнее, чем он мог себе представить. И она проливала свет на темную сторону личности Дани, которую Руслан до сих пор предпочитал не замечать. Теперь все вставало на свои места – внезапные вспышки агрессии, цинизм, напускное равнодушие. Все это было лишь маской, скрывающей глубокую травму, боль, которая превратила Даню в того, кем он стал. Тишина повисла в воздухе, тяжелая и гнетущая. Слова Деймура эхом отдавались в голове шатена, рисуя мрачную картину прошлого. Он пытался осмыслить услышанное, собрать разрозненные фрагменты в единое целое, но в голове был полный хаос. Кулак Руслана непроизвольно сжался, сигарета, забытая в руке, дотлела до фильтра, обжигая пальцы. — Получается… Кашин ненавидит геев? — Слова вырвались шепотом, словно Руслан боялся произнести их вслух. Давид на мгновение замялся, уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке. — Получается так, — Подтвердил он тихо. Руслан опустил голову, взгляд его упал на землю. Картинка перед глазами расплывалась, смешиваясь с обрывками воспоминаний. — Тогда я вообще ничего не понимаю… — Пробормотал Руслан, чувствуя, как к горлу подступает комок. — М? — Давид вопросительно склонил голову. Руслан поднял на него затуманенный взгляд. Внутри все сжималось от боли и недоумения.  — Он… он же… — Руслан запнулся, не в силах произнести слова, которые жгли его язык. — Он же сам… Давид явно нахмурился, ожидая продолжения фразы. В его взгляде читалось нетерпение, смешанное с тревогой. Молчание Руслана затягивалось, становилось почти невыносимым. — Что сам? — Наконец спросил Давид, и в его голосе прозвучала напряженная нотка. Руслан замешкался. Алкоголь и вещества размывали границы дозволенного, подталкивая его к откровенности, но где-то в глубине души теплился страх. Страх последствий, страх предать доверие Дани, пусть даже и мнимое. Но слова, словно запертые на замок, рвались наружу. — Он же сам… гей, — Выпалил Руслан, и от собственной смелости у него перехватило дыхание. Брюнет замер. На его лице отразился весь спектр эмоций – недоверие, удивление, даже испуг. Он медленно склонил голову и натянуто улыбнулся, словно пытаясь скрыть свое смятение за маской равнодушия. — С чего ты взял? — Спросил он, и в его голосе Руслан услышал не столько вопрос, сколько попытку опровергнуть услышанное. Внезапно шатена охватило чувство вины. Он почувствовал себя предателем, выдавшем чужую тайну. Желание продолжать разговор испарилось. — Ладно, закроем тему… — Быстро отмахнулся он, кладя руку на плечо Давида. — Спасибо, что поделился со мной этим. Давид неоднозначно хмыкнул, и в его глазах промелькнуло что-то неуловимое, что-то похожее на предупреждение. — Учти, что за эту информацию я отвечаю своим целым лицом, так что, будь другом – не пропиздись, — Сказал он, и его улыбка казалась теперь не столько дружелюбной, сколько напряженной. Руслан торопливо кивнул, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. Он резко повернулся и поспешил обратно в дом, оставляя Давида наедине с его мыслями. Голова шла кругом, а в душе царил полный хаос. Он не знал, кому верить, кому доверять. И это незнание было самым страшным. Внутри Руслана бушевал ураган. Он чувствовал себя потерянным и растерянным. Девочки все еще были с Настей, и Илья звал выпить, пытаясь развеять гнетущую атмосферу, но Руслан вежливо отказался. Алкоголь сейчас был последним, что ему нужно. Он хотел побыть один, осмыслить все, что узнал. Вернувшись в комнату, Руслан увидел Даню, лежащего на кровати. Казалось, он ждал его. Шатен тихо вошел, стараясь не выдать своего смятения, и присел рядом. — Поговорили? — Спокойно спросил Даня, поднимаясь и окидывая Руслана внимательным взглядом. — Нет, её девочки там успокаивают, — Тихо ответил Руслан, избегая прямого контакта с глазами Дани. Он не знал, как себя вести. Слова Давида висели в воздухе, отравляя все вокруг. Даня молчал, продолжая пристально смотреть на Руслана. В его взгляде читалось что-то непонятное, тревожное. Внезапно он протянул руку и коснулся шеи шатена, оглаживая пальцами кожу. Руслан вздрогнул и непонимающе посмотрел на него. Прикосновение было неожиданным, почти интимным. — Знаешь… Не хотел бы я измениться, я бы её убил, — Прошипел Даня, и на его лице появилась хищная, пугающая улыбка. — М? — Руслан не понимал, к чему эта внезапная агрессия. — Засос тебе оставила, — Пояснил Даня, и в его голосе послышалась ярость. — Блядина… — С выражениями аккуратнее, — Одернул его Руслан, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Он тяжело вздохнул, пытаясь справиться с накатывающей волной раздражения. Ситуация становилась все более запутанной и неприятной. Данила, словно разом выдохнув всю свою ярость, откинулся обратно на подушку. — Ложись, отдохнёшь немного, — Предложил он уже спокойным, почти безразличным тоном, будто пытаясь замять неловкий момент. У Руслана вырвался горький, полный сарказма смешок. — Отдохнуть, как в прошлый раз? Нет уж, обойдусь, — Отрезал он. Воспоминания о той ночи, о настойчивых, граничащих с насилием, домогательствах Дани, до сих пор вызывали у него отвращение. — Я не буду к тебе приставать, угомонись уже, — Раздраженно цокнул Данила, поворачиваясь к нему спиной. — Ты же знаешь, что я не верю ни одному твоему слову, — С печальной улыбкой ответил Руслан, глядя куда-то в пустоту.  — Знаю, — Коротко ответил рыжий, и в его голосе Руслан услышал скрытую боль. Внезапно шатена прорвало. Вопрос, который мучил его с момента разговора с Давидом, вырвался наружу: — Почему ты стал тем, кого презирал? Слова повисли в воздухе, заряженные невысказанным упреком. Кашин резко сел на кровати, устремив на Руслана озадаченный, почти испуганный взгляд. — Что ты имеешь в виду? — Спросил он напряженным голосом, требуя объяснений. В этом вопросе Тушенцов услышал не только недоумение, но и защитную реакцию, попытку отрицания. Руслан медленно поднял взгляд, встречаясь с глазами Дани. В их голубых глубинах он увидел не привычную дерзость и самоуверенность, а беспокойство и страх. Эти эмоции, так тщательно скрываемые Данилой, сейчас были отчетливо видны, словно трещины на идеально отполированной поверхности. Тушенцов облизнул пересохшие губы, сглотнул ком в горле и тихо, но твердо произнес: — Зачем ты становишься тем, кого бил до полусмерти? Слова повисли в воздухе, тяжелые и необратимые, словно приговор. Даня словно окаменел. Все краски с его лица исчезли, оставив лишь мертвенную бледность. Руслан видел, как по его лицу пробежала тень – страх, растерянность, нервозность, и что-то еще, жесткое и холодное, как сталь. Он не хотел разрушать эту тщательно созданную маску, ведь Даня так отчаянно цеплялся за свой образ, за свою "инаковость". — Кто тебе это сказал? — Голос прозвучал хрипло, но решительно. Его взгляд упал на пол, а кулаки непроизвольно сжались. — Я ничего не скажу, можешь даже не пытаться, — Ответил Руслан, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и уверенно. — Просто знай, что я не хотел причинять тебе зла, боли, как это сделал ты. В этих словах не было ни злорадства, ни торжества. Только горечь и глубокое разочарование. Вспышка ярости Дани была мгновенной и пугающей. Мир вокруг Руслана словно сузился до разъяренного лица Кашина. Данила схватил его за горло, с силой опрокинул на кровать и навис сверху, словно хищная птица, готовящаяся к смертельному удару. Его глаза горели безумным огнем, а голос, хриплый от ярости, разрезал тишину комнаты. — Кто это тебе, сука, рассказал?! — Кричал он прямо в ухо Руслана, каждое слово – удар молота. Вместо страха, который, казалось бы, должен был парализовать его в этот момент, шатен почувствовал странное, почти дьявольское удовлетворение. Он попал в цель, задел самую больную точку Дани. И эта мысль, смешанная с действием веществ, вызвала на его лице улыбку. Руслан попал в его слабое место. Руслан сделал больно.  — Не молчи! — Взревел Данила, сжимая пальцы на чужом горле ещё сильнее. Воздух с хрипом вырывался из легких, мир перед глазами начал темнеть. Руслан закрыл глаза, пытаясь ухватить хоть немного кислорода. Он закашлялся, и Даня, словно опомнившись, чуть ослабил хватку, но не отпустил. — Какого хуя ты улыбаешься?! Нравится, сука?! — Прошипел он, и жгучая пощечина обожгла щеку Руслана. — На меня, блять, смотри! Тушенцов открыл глаза, вновь встречаясь с пылающим взглядом Дани. Щеку жгло огнем, в горле саднило. Слова давались с трудом. — Я… ничего… не скажу, — Прохрипел он, и тут же получил еще одну пощечину, от которой голова откинулась назад. Внезапно ярость Дани сменилась безудержным, истерическим смехом. Он смотрел прямо в глаза Руслану и смеялся, и в этом смехе не было ни веселья, ни радости, только безумие и отчаяние. — Ты ещё и объебанный, — Констатировал он сквозь смех, и в его голосе слышалась издевка, смешанная с каким-то странным, болезненным удовлетворением. Руслана охватил настоящий страх. Дрожь пробежала по телу, горло пересохло. Видеть Данилу в таком состоянии было ужасно. Его безумный смех, горящие глаза – все это пугало до глубины души. — Дань… — Начал Руслан, пытаясь взять себя в руки. Смех Кашина оборвался так же внезапно, как и начался. Он продолжал смотреть на Руслана, в его глазах все еще плясали безумные огоньки, но теперь к ним добавилось что-то еще – любопытство, ожидание. Он приподнял брови, словно спрашивая: "Ну?" — Давай спокойно поговорим, — С трудом выдавил из себя Руслан, чувствуя, как от страха колотится сердце. Данила лишь хмыкнул, и на его лице вновь появилась зловещая улыбка. Он крепко схватил Руслана за запястья и прижал их к кровати, не давая пошевелиться. — Давай, — Сказал он, и в его голосе прозвучала холодная решимость. Руслан открыл рот, чтобы что-то сказать, попытаться вразумить Данилу, но слова замерли на губах, когда он почувствовал чужой рот на своем. Даня целовал его жестко, бесцеремонно, словно наказывая. Руслан мычал в поцелуй, пытаясь отстраниться, но Кашин лишь сильнее прижимал его к кровати. Он кусал его губы до крови, жадно, словно зверь, терзающий свою добычу. Вкус металла во рту смешивался с отвращением и нарастающим ужасом. Руслан пытался вырваться, но тяжелое тело Дани не давало ему пошевелиться. Наконец, он оторвался от его губ, облизывая собственную кровь. В его взгляде читалось странное, пугающее удовлетворение. — Дань, блять, пожалуйста… — Прошептал Руслан, голос дрожал от страха и отвращения. — Заткнись лучше, — Резко оборвал его рыжий. — Лучше заткнись нахуй, пока я реально тебя не убил. Он схватил Руслана за волосы и резко дернул, заставляя его голову запрокинуться назад. Боль пронзила кожу головы, лицо исказилось в гримасе. — Отпусти! — Закричал Руслан, задыхаясь от боли. — Ты не сильно нанюханный? Ого, — С издёвкой произнес Данила, и на его лице вновь появилась зловещая улыбка. — Иначе бы сейчас так не пищал. Он наклонился к самому уху шатена и прошептал, обдавая его горячим дыханием: — Рус, ты же понимаешь, что играть против меня – невозможно? Его слова, сказанные тихим, почти ласковым голосом, звучали как угроза. Руслан, все еще корчась от боли, с отвращением смотрел на него. — Если ты это придумал в своей больной голове, то это и правда невозможно, — Прошипел он сквозь стиснутые зубы, сжимая пальцами плечо Дани, пытаясь оттолкнуть его. — Я не больной, Руслан, — Жёстко ответил Данила. — Ты никогда не переживешь то, что пережил я. Поэтому закрой свой блядский рот и не выводи меня из себя. — Он усилил хватку на запястье Руслана, причиняя ему еще большую боль. Внезапно Тушенцов всхлипнул. Данила поднял взгляд и увидел, что глаза Руслана полны слез. На его лице появилась довольная, почти хищная улыбка. — Поплачь, Руслан, поплачь, — Прошептал он, перемещая руку с волос парня на его щеку, грубо стирая слезы. — Ты не представляешь, сколько слез выплакал я. — Зачем ты пытаешься сделать мне больно?! — Закричал Руслан, не в силах больше сдерживать эмоции. — Я ничего тебе не сделал, сука! Ничего плохого я тебе не сделал! Его голос сорвался на хрип, пересохшее горло саднило. Крики отчаяния эхом разносились по комнате, но, казалось, не доходили до Кашина, который продолжал смотреть на него с холодной, пугающей улыбкой. Он продолжал гладить Руслана по щеке, всматриваясь в его заплаканное лицо, а затем тихо, почти с нежностью, произнес: — Я люблю тебя. Эти слова, сказанные в такой ситуации, звучали как издевательство. Руслан резко дернул головой, отворачиваясь от Дани. — Заткнись, Кашин! — Закричал он, отчаянно пытаясь вырваться из-под его тяжелого тела. — О какой любви ты говоришь?! О какой, блять, любви?! Ты психически не здоровый! Отъебись от меня уже! Он извивался, брыкался, но Данила держал его крепко, не давая пошевелиться. Лицо рыжего при этом оставалось непроницаемым. Вся ярость, весь безумный блеск в глазах исчезли, оставив лишь пустоту. Ему было больно – это читалось в каждой черте его лица, в каждом едва заметном движении. — Я не хочу делать тебе больно, но ты сам меня отталкиваешь, — Тихо произнес Кашин, и в его голосе послышались нотки отчаяния. — А может догадаешься, почему это происходит?! Или ты, блять, настолько уёбище, что действительно не понимаешь? — Кричал Руслан, не сдерживая себя. Ему было все равно, что он говорит, он просто хотел, чтобы он наконец услышал его, понял, какую боль причиняет. — Я же сказал, что заставлю себя полюбить, — Твёрдо и спокойно ответил Даня, и в этом спокойствии чувствовалась пугающая решимость. Руслан, собрав все оставшиеся силы, начал толкать Данилу, пытаясь сбросить его с себя. — Да не заставишь! Не заставишь ты меня тебя полюбить! Почему ты такой тупой, то, блять?! — Кричал он, задыхаясь от ярости и бессилия. — Я перед твоим носом трахаюсь с Настей, убиваюсь по ней, а ты говоришь о какой-то взаимной любви к тебе?! Мы не в сказке живем, Дань! Он выплевывал слова, как яд, не заботясь о том, как сильно они ранят человека напротив.  Ему нужно было высказать все, что накопилось внутри, всю боль и отвращение. — Я не люблю тебя, я не хочу тебя любить и никогда не полюблю. Запомни это и вырежи себе на подкорке ебучего мозга, — Прохрипел Руслан, тяжело дыша и смотря прямо в голубые глаза. В его взгляде горела ненависть, смешанная с отчаянием. Он вложил в эти слова всю свою боль, всю свою правду. Кашин на мгновение замер, словно ошеломленный словами шатена. Затем на его лице появилась кривая, неестественная улыбка, за которой он пытался спрятать свою боль. — Я ещё вернусь за тобой, — Тихо произнес он, глядя на Руслана невидящим взглядом. — Как бы больно ты мне не сделал, я тебя не оставлю. Резко оттолкнувшись от Руслана, он вскочил с кровати и стремительно вышел из комнаты, словно спасаясь бегством. Тушенцов остался лежать, тяжело дыша и смотря в пустоту. Сердце бешено колотилось, тело дрожало от пережитого напряжения. Он не хотел, чтобы Данила возвращался. Не хотел ни видеть его, ни слышать. Он не хотел никаких разговоров, никаких объяснений. Всё, чего он желал, – это чтобы он исчез из его жизни раз и навсегда, оставив его в покое. Каждое слово, каждый жест Данилы причинял ему невыносимую боль, и Руслан понимал, что больше не сможет этого вынести.