Agape

«Зачем Боги создали наркотики? Чтобы утешить людей, удручённых своей жалкой жизнью? Правильно. Голод, болезни, смерти… зачем терпеть, если можно просто забыться? Наркотики — это дар Богов»

       Погода перед грозой действительно обладает особой, почти осязаемой атмосферой. Воздух становится густым и тяжелым, наполняясь предвкушением надвигающейся бури. Тучи сгущаются, закрывая небо темным одеялом, а ветер усиливается, словно предупреждая о скором ненастье. Ветер усиливался с каждой минутой, гоняя по дорогам пыль и мусор. Где-то вдали уже слышались раскаты грома, предвещая надвигающийся ливень.        Кажется, будто сама природа затаила дыхание в ожидании бури. Яркое небо исчезает, уступая место сумрачным тучам. Вдали слышатся первые раскаты грома. Прохожие шли быстрее, стараясь укрыться до начала непогоды. Листья деревьев трепетали от порывов ветра, который то затихал, то вновь налетал с удвоенной силой. Юнги всегда находил эту двойственность погоды тревожащей. С одной стороны — предвкушение бури, с другой — спокойствие перед ней.       Скинув сковывающий движения костюм и наскоро ополоснув лицо холодной водой, Юнги переоделся в привычную домашнюю одежду — свободные черные штаны и растянутую футболку. Стало немного легче дышать. Спустившись на кухню, он нажал на кнопку чайника, а через несколько минут уже сидел у кухонного острова, задумчиво глядя на остывающую чашку крепкого чая и тлеющую в пальцах сигарету.       Здесь, в стенах своего особняка, Юнги был защищен не только передовой электроникой, но и патрулями вооруженных до зубов людей по периметру сада. Намджун настоял на максимальном усилении охраны сразу после того, как неизвестные ублюдки посмели проникнуть в его самый безопасный, элитный клуб и открыто угрожали его людям. Это был прямой вызов Семье Мин. Воспоминания о том, как пару лет назад наемные убийцы ворвались на его территорию и чуть не лишили его жизни прямо в собственной гостиной, до сих пор были слишком свежи. Юнги прекрасно осознавал, сколько врагов в Сеуле жаждет его крови, но сейчас его волновала не собственная безопасность.       Беспокойство не отпускало, въедаясь в подкорку. Расплывчатые наводки старухи из ломбарда не дали четкой картины: под описание Джеймсона подходил каждый второй мелкий дилер в Сеуле. Если Хосок не накопает ничего стоящего в Ногане, они окажутся в тупике, а Джеймсон просто заляжет на дно или сбежит из страны.       Медлить было нельзя. Сидеть сложа руки и ждать, пока враг сделает следующий ход — худшая стратегия. Юнги раздраженно затушил сигарету о край пепельницы и залпом допил горький, остывший чай. Нужно брать ситуацию под контроль и трясти криминальный мир Сеула до тех пор, пока этот подонок не вывалится из своей щели. Каждая минута промедления сейчас играла против Семьи. И против одного глупого суккуба, который прямо сейчас сидел в своей пустой квартире на другом конце города.        Тишину кухни разорвала резкая трель телефона. Юнги мазнул взглядом по экрану — Намджун. Мин нажал на кнопку ответа, устало стряхивая серый пепел в пепельницу. — Да? — спокойно бросил он. — У нас новая проблема, — Намджун на другом конце провода дышал тяжело, в трубке был слышен приглушенный гул автомобильного мотора. — И, кажется, серьезная.       Мин тяжело вздохнул, до боли массируя пальцами виски. Голова раскалывалась. — Говори. — Чимин только что покинул свою квартиру, — осторожно начал Намджун. — Юнги, этот придурок не просто вышел подышать. Он сел в такси, и, судя по маршруту, едет прямиком в твой клуб. Мои парни ведут его машину издалека. Он явно направляется в «Диктериум». — Черт, он издевается надо мной? — Юнги резко поднялся со стула, едва не опрокинув чашку с недопитым чаем. Ярость, которую он так усердно тушил в себе последний час, вспыхнула с новой, сокрушительной силой. — Какого хера?! Я же русским языком сказал этому болвану катиться на все четыре стороны, раз его секреты ему дороже шкуры, но сидеть тихо в своей квартире! А он первым же делом прется в эпицентр борделя?! — Что мне делать? — быстро спросил Намджун. — Перехватить его такси, остановить или… — Нет, не трогай, — отрезал Юнги, уже на ходу вылетая из кухни в коридор. Он сорвал с вешалки тяжелую кожаную куртку, быстро натягивая её на плечи. — Просто присматривайте за ним со стороны. Я сам поеду в клуб и посмотрю, что этот самоубийца задумал. Я-то, идиот, еще час назад переживал, правильно ли поступил, что отпустил его… А он ходячая катастрофа. Он один? — Да, в машине только он и водитель. — Хорошо. Набирай меня сразу, если к нему кто-то подсядет. Выезжаю.       Мин сбросил вызов, сунул смартфон в карман куртки и быстрыми, размашистыми шагами направился к лифтовой кабине в конце коридора. Нажав на кнопку, он дождался, пока тихие металлические двери разъедутся в стороны. Юнги шагнул внутри и нажал на самую нижнюю панель — подземный паркинг. Лифт мягко и бесшумно пошел вниз, увлекая дона в полумрак гаража, но Юнги казалось, что кабина движется слишком медленно. Внутри всё горело от злости.       Двери лифта открылись прямо в просторный подземный гараж особняка. В полумраке, под холодным светом люминесцентных ламп, ровными рядами стояли несколько автомобилей клана. Мин подошел к своему любимому матово-черному внедорожнику. Металлический щелчок сигнализации эхом раскатился под бетонными сводами.       Юнги прыгнул на кожаное водительское сиденье, резко захлопнул тяжелую дверь и вдавил кнопку запуска двигателя. Мощный мотор глухо и свирепо зарычал, заполняя гараж низким вибрационным гулом. Не теряя ни секунды, Мин врубил передачу, выжал газ и со свистом резины вылетел из автоматических ворот, направляясь в сторону «Диктериона». «Это чертовски глупо. Абсолютный, безрассудный бред», — зло бормотал Юнги, крепко, до побеления костяшек сжимая пальцами руль.       Автомобиль на бешеной скорости несся по городским улицам, ловко лавируя между редкими машинами. Каждая секунда, когда он сегодня пытался проявить к Чимину хоть каплю скрытой заботы, сейчас казалась Юнги личным позором. Суккуба вчера чуть не задушили в том чертовом клубе, сам Мин лично объявил ему, что больше не станет его защищать, но в тайне всё равно подставил под удар своих людей, чтобы прикрыть блондину спину у его квартиры. И вместо того, чтобы забаррикадироваться дома, этот ненормальный демон нацепил шмотки и поехал обратно в тот рассадник. Чего ради?       Минут через двадцать впереди замаячили знакомые неоновые вывески. Юнги сбросил скорость, въезжая на забитую машинами улицу возле «Диктериума». Он надеялся аккуратно припарковаться чуть поодаль и спокойно дождаться, пока Намджун скоординирует его, но ситуация развернулась быстрее.       Притормозив у обочины, Юнги сквозь лобовое стекло сразу заметил знакомый силуэт. Чимин как раз выходил из подъехавшего такси и шел к главному входу в клуб, глубоко засунув руки в карманы объемной темной толстовки. В свете багрового неона его золотистые волосы казались кровавыми. Он шел уверенно, даже не оглядываясь по сторонам, словно совершенно забыл, что еще вчера из этого же здания выносили трупы. «Безрассудный кретин… О чем ты вообще думаешь? Тебя же вчера здесь чуть не убили», — процедил сквозь зубы Юнги, глуша мотор и хватаясь за ручку двери.       Юнги ударил по тормозам, даже не заботясь о том, что бросает внедорожник посреди дороги с работающим двигателем. Дверь распахнулась с глухим стуком. Он вылетел из салона, и багровый свет неона мгновенно полоснул его по лицу.       Чимин был уже у самых ступеней, когда Юнги нагнал его в три широких шага. Без предупреждения он стальной хваткой вцепился суккубу в предплечье и с силой рванул на себя, заставляя развернуться на сто восемьдесят градусов. — Какого черта?! — суккуб подпрыгнул от неожиданности и задохнулся от возмущения, едва удерживая равновесие. Капюшон слетел, открывая растрепанные золотые волосы. Он дико, яростно уставился на нападавшего, но, узнав бледное, искаженное злостью лицо Юнги, на секунду опешил. — Ты?! Что ты здесь делаешь?! — выкрикнул блондин, пытаясь дернуться назад. — Это я должен у тебя спросить, идиот! — прорычал Мин.       Он перехватил его руку повыше, пресикая любое сопротивление, и потащил за собой к машине, словно Чимин вообще ничего не весил. Вокруг уже начали оборачиваться редкие прохожие и охрана у входа, но Юнги было плевать. Внутри него полыхал настоящий пожар. — Да пусти ты меня! Отвали! — шипел блондин, начиная бешено вырываться и колотить свободным кулаком по плечу Юнги. — Что происходит? Куда мы идем?! Мне нужно на работу! — Твоя работа окончена! — Мин дотащил его до внедорожника, одной рукой рванул на себя пассажирскую дверь и толкнул Чимина к сиденью. — Быстро сел в машину! Живо!       Чимин несколько раз быстро моргнул, переводя взгляд с открытого салона на Юнги, а затем надменно усмехнулся, упираясь руками в дверной проем. — Нет! Ты не можешь просто так появиться после всего, что наговорил мне утром, и…       Мин не дал ему договорить. Терпение лопнуло с сухим треском. Он резко шагнул вперед, практически вдавливая суккуба спиной в кожаное сиденье, перехватил его за подбородок пальцами и наклонился так близко, что между их лицами не осталось даже воздуха. Он заставил Чимина замолчать, буквально впиваясь своим ледяным, бешеным взглядом в его дрожащие губы. От суккуба снова пахнуло этим сладким янтарным цитрусом, смешанным с запахом холода улиц, и это доводило Юнги до белого каления. — Чимин, — прошипел дон сквозь зубы прямо ему в губы, и его голос звучал так тихо, пугающе и по-настоящему зло, что у блондина перехватило дыхание. — Садись в машину. Немедленно. Ты играешь у меня на нервах. Ты хоть понимаешь, чертов ты придурок, что если люди Джеймсона перехватят тебя здесь снова, они не просто удавку на шею накинут? Они затащат тебя в подвал и вытрясут из тебя всё.       Чимин испуганно вытаращил на него свои огромные золотистые глаза. — Ах, так ты за свой драгоценный клан боишься?! — он вспыхнул с новой силой, в его голосе прорезались слезы бессильной ярости. Он изо всех сил толкнул Мина в грудь двумя руками. — Ну так и проваливай! Оставь меня здесь! Мне плевать на твою Семью, плевать на тебя! Я лучше умру!       Дон даже не пошевелился от его толчка. Лишь пальцы, удерживающие подбородок Чимина, сжались крепче, заставляя суккуба тихо пискнуть от боли. Глаза Мина превратились в две ледяные щели, а из горла вырвался глухой, пугающий рык. — Прекрати свою гребаную истерику! — яростно прошипел Юнги. — Закрой свой рот и слушайся меня, если твоя никчемная жизнь тебе хоть немного дорога! Теперь ты будешь делать ровно то, что я скажу, понятно тебе?!       Суккуб испуганно замер, ловя чужое бешеное дыхание, но он тут же демонстративно рванул голову в сторону, вырывая лицо из его пальцев. — Да с какого хера ты мной командуешь?! Ты сам, лично, пару часов назад в своем кабинете сказал мне катиться на все четыре стороны! Ты орал, что я тебе не нужен, что твоя протекция закончилась! Так какого черта ты приехал сюда и хватаешь меня?! Ты не имеешь права!       Юнги резко выпрямился, тяжело дыша. Напряжение вокруг них вибрировало, воздух казался густым, как свинец. Мин по привычке резко вскинул голову и профессиональным, ледяным взглядом просканировал улицу квартала. Он методично осматривал каждый силуэт, каждую припаркованную машину в поисках чужих хвостов или засады людей Джеймсона. — В машину я сказал! — Мин перехватил обе его кисти, заламывая их за спину суккуба, и силой, наотмашь запихнул Чимина на пассажирское сиденье.       Блондин упал в салон, тяжело дыша и растрепав волосы, а Мин молниеносно захлопнул тяжелую бронированную дверь, отрезая его крики. Металлический засов щелкнул, блокируя замки.       Юнги оббежал машину, взлетая на водительское место. Сердце в его груди стучало как бешеное, руки потряхивало от адреналина. На долю секунды в голове промелькнула безумная мысль — этот чертов демон невероятно красив в своем упрямом гневе, но Мин сразу выжег эту слабость из мыслей.       Внезпано Намджун в своей машине коротко мигнул фарами, давая знак, что они прикроют отход. Мин едва заметно кивнул в ответ и резко выжал педаль газа в пол. Шины протестующе, оглушительно заскрипели по асфальту, машину качнуло, и тяжелый внедорожник на бешеной скорости вылетел из неонового квартала на темное, уходящее в сторону особняка шоссе.       Чимин от неожиданного толчка судорожно схватился за кожаное сиденье и торопливо, дрожащими пальцами принялся пристегивать ремень безопасности. — Еще чуть-чуть, и ты нас угробишь! — со слезами в голосе выкрикнул блондин, отворачиваясь к боковому стеклу, чтобы Юнги не видел, как у него дрожат губы. — Этого ты добиваешься, дон Мин? Просто разбиться к чертям собачьим?! — Это я должен спрашивать у тебя! — яростно выпалил Юнги, бросая на него дикий, тяжелый взгляд, полный такой жгучей смеси злости и затаенного страха за эту глупую жизнь суккуба, что Чимин инстинктивно вжался в сиденье, замолкая.       Внедорожник летел по ночному шоссе, разрезая густую темноту мощными лучами фар. Сеул за окном превратился в размытые полосы неоновых огней и серых бетонных стен. В салоне стояла удушливая, давящая тишина, в которой отчетливо слышался лишь ровный, глухой рокот мотора да прерывистое, обиженное дыхание Чимина. Атмосфера была настолько наэлектризованной, что казалось, чиркни спичкой и всё взлетит на воздух.       Мин крепко сжимал руль, глядя только вперед на дорогу. Стрелка спидометра упрямо ползла вверх. Его всё еще потряхивало от ярости, смешанной с каким-то диким, изматывающим чувством ответственности, которую он сам же на себя взвалил. Сзади, на приличном расстоянии, держался серый седан Намджуна — правая рука дона четко выполнял свою работу, прикрывая тыл и контролируя пустую трассу на случай хвоста.       Чимин сидел, отвернувшись к боковому окну и демонстративно подперев подбородок рукой. Суккуб изо всех сил старался казаться холодным и безразличным, но Юнги краем глаза видел, как мелко дрожат его пальцы, судорожно впившиеся в ткань толстовки. — Зачем? — тихо, но с нескрываемым ядом в голосе нарушил тишину суккуб, не поворачивая головы. — Зачем ты приехал, Юнги? Чтобы снова потешить свое эго? Показать, какой ты великий дон и как легко можешь ломать чужие жизни?       Мин даже не повернул головы, лишь сильнее сжал челюсти. — Чтобы твои мозги, Чимин, если они у тебя вообще остались, не размазали по асфальту «Диктериума». — А тебе-то что?! — блондин резко повернулся к нему, и в полумраке салона его глаза блеснули накопленными слезами. — Ты же сам вычеркнул меня! Занес в черный список! Сказал, что я для твоих людей больше не существую! Так почему ты просто не дал мне уйти? Какое тебе дело до того, что со мной будет?! — Потому что ты дурак, — ледяным, хлестким тоном отрезал Мин, на секунду бросая на него тяжелый взгляд. — Твоя гордость тебя погубит. Ты решил, что если я отпустил тебя, то ты можешь делать всё, что вздумается? Пойти в клуб, где тебя явно караулят? Ты думал, я позволю тебе подставить мою Семью под удар из-за твоих недомолвок? — Я никого не собирался подставлять! — крикнул Чимин, ударив ладонью по кожаной панели. — Мне нужно было забрать кое-что из своего личного сейфа в вип-комнате. Я имею полное право приехать и забрать то, что принадлежит мне! У меня есть такое право! Но тебе ведь плевать, правда? Для тебя люди — это просто пешки в твоих криминальных играх!       Мин на секунду даже дышать перестал, а пальцы на руле сжались так, что кожа на костяшках опасно побелела. Этот бред про «личный сейф» и «имею право» посреди войны кланов стал последней каплей. Избалованный, богатый суккуб вообще не понимал, куда попал. Мин резко крутанул руль, съезжая на темную обочину шоссе, и с визгом затормозил.       Он заглушил мотор, резко развернулся к Чимину всем корпусом и схватил его за воротник толстовки, сильно дергая на себя. Дистанция между ними снова сократилась до минимума. — Ты сейчас серьезно несешь этот бред? — тихо, с леденящей душу яростью прошипел Юнги прямо в лицо суккубу. Его глаза в полумраке салона горели настоящим, беспощадным бешенством. — Какое, к черту, «твоё право», Чимин?! «Диктерион» — мой клуб. Всё, что находится внутри него — под моим контролем. Вчера ночью тебя там чуть не убили, из здания выносили трупы, там всё оцеплено моими людьми, а ты прешься туда средь бела дня за какими-то шмотками?! Ты хоть понимаешь, что если бы тебя караулили люди Джеймсона, они бы затащили тебя в ближайший подвал и вытрясли всё до капли? Ты бы сдал им мой клан, сдал Чонгука, Намджуна, сдал бы всё, что я строил годами, лишь бы тебе перестали ломать пальцы!       Чимин дернулся, пытаясь перехватить руки дона, но дон лишь сильнее встряхнул его, заставляя намертво вжаться в спинку сиденья. — Послушай меня сюда, избалованный ты кусок идиота, — процедил Мин, и в его голосе звякнул металл. — Если бы на твоем месте был любой другой мой человек, я бы пристрелил его прямо на тех ступенях за саботаж и тупость. Ты играешь на моих нервах. Думаешь, это сериал? Думаешь, я буду бегать за тобой по городу и спасать твою задницу каждый раз, когда тебе захочется покапризничать? Еще один шаг в сторону — и я сам прикончу тебя, чтобы ты не путался под ногами и не рисковал моей Семьей. Ты меня понял?       Чимин испуганно замер, ловя бешеное дыхание. Вся его заносчивость, стервозность и надменность мигом испарились под этим мертвенно-холодным взглядом палача. Суккуб наконец осознал: перед ним не просто разозленный мужчина, а дон мафии, который прямо сейчас на полном серьезе взвешивает его жизнь на весах.       Блондин судорожно сглотнул, едва заметно кивнув.       Мин резко разжал пальцы, буквально отшвыривая от себя парня, и снова завел двигатель. Внедорожник с ревом сорвался с обочины, возвращаясь на трассу. В салоне воцарилась гробовая, мертвая тишина. Чимин больше не смел дерзить, он сидел тише травы, вжавшись в пассажирское кресло и испуганно глядя в окно на проплывающие мимо деревья.       Минут через десять машина въехала на территорию особняка Мина. Как только ворота закрылись, Юнги глухо произнес, даже не смотря на суккуба: — На выход. Живо. Намджун завтра сам перевернет твою раздевалку в клубе и привезет всё, что там лежит. А ты до конца расследования из этого дома даже в сад без моего разрешения не выйдешь.       Чимин ничего не ответил. Он молча отстегнул ремень, толкнул дверь и быстрым, поспешным шагом направился к крыльцу. Юнги заглушил мотор и устало откинулся на подголовник, прикрывая глаза. Голова раскалывалась. Этот суккуб определенно сводил его с ума, и Мин понятия не имел, на сколько еще у него хватит сил, прежде чем он реально сорвется.       Тишину салона разорвал резкий, требовательный звонок. На экране высветилось имя Сокджина. Мин раздраженно нажал на кнопку ответа, готовый рявкнуть, что он занят, но Джин опередил его. Голос старшего в трубке звучал непривычно жестко: — Юнги, не глуши мотор. У нас ЧП.       Дон мгновенно подобрался, его взгляд заледенел. — Что случилось? — Мои аналитики только что засекли три подозрительных черных минивэна с фальшивыми номерами на подъезде к твоему району. Они идут плотной сцепкой и целенаправленно свернули на твою лесную дорогу. Это не полиция и не наши, Юнги. Это хвост. Они как-то вычислили, куда вы поехали. Немедленно уезжай оттуда, прямо сейчас! Патруль охраны уже мчится к особняку, чтобы принять удар, а вторая машина сопровождения перехватит тебя на выезде из ворот и пойдет следом. Живо, Мин! У тебя от силы минуты три. — Понял, — отрезал Юнги и сбросил вызов. — Сука! — Мин со всей силы ударил кулаком по рулю.       Ярость затопила сознание с новой, сокрушительной силой. Предчувствия его не обманули — из-за этого заносчивого, упрямого суккуба, который решил средь бела дня прогуляться до «Диктериума», им намертво сели на хвост. Джеймсон или те, кто за ним стояли, караулили клуб. И Чимин привел их прямо к порогу его самого безопасного дома.       Юнги рванул ручку двери и буквально вылетел из машины. Чимин уже взялся за дверную ручку особняка, когда Мин настиг его. Он стальной хваткой снова вцепился блондину в локоть и с силой развернул назад. — Ай! Ты совсем с ума сошел?! — Чимин испуганно вскрикнул, округлив золотистые глаза от вида мертвенно-бледного, бешеного лица дона. — Пусти! Мне больно! — Закрой рот, — глухо, опасно прорычал Юнги, не разжимая пальцев ни на миллиметр. Он практически поволок упирающегося суккуба обратно к внедорожнику. — Обратно в машину. Живо! — Да что происходит?! Куда опять?! Ты же сам сказал… — Я сказал: рот закрой и не задавай вопросов, если жить хочешь! — рявкнул Юнги, наотмашь распахивая пассажирскую дверь и силой, без лишних сантиментов вбивая Чимина на сиденье.       Дверь захлопнулась с глухим, бронированным стуком. Мин оббежал капот, запрыгнул за руль и резко рванул рычаг на себя. Внедорожник взревел, срываясь с места на полной скорости еще до того, как автоматические ворота особняка успели открыться до конца. Машина на ходу протиснулась в узкий проем, сбивая зеркалом ветку куста, и вылетела на лесную дорогу.       На выезде их уже ждал черный седан с тонированными стеклами — личная гвардия Мина. Седан мгновенно пристроился сзади, отсекая внедорожник босса от возможного преследования.       Юнги выжимал из мотора всё возможное, уводя машину по извилистой трассе подальше от особняка. Он тяжело, прерывисто дышал, его челюсти были сжаты так, что скулы побелели. Адреналин стучал в висках оглушительными молотками. Внутри парня всё кипело: его безопасное убежище, его дом, который годами оставался неприкосновенным, теперь скомпрометирован. И всё из-за одного несносного демона.       В салоне воцарилась глухая, страшная тишина, нарушаемая только ревом мощного двигателя. Юнги пару минут молча крутил руль, лихорадочно соображая, куда ехать. К Джину нельзя — подставит под удар и его дом. В другие притоны — глупо, там их быстро вычислят. Наконец, сделав глубокий, хриплый вдох, Мин принял решение. Он свернет в один старый, нейтральный район на окраине города.       Чимин сидел на пассажирском сиденье, вжавшись в кожу кресла. Вся его стервозность и спесь мгновенно испарились, стоило ему увидеть эту дикую спешку, панику охраны и то, как Юнги постоянно контролирует зеркала заднего вида. Суккуб был умен. До него быстро дошло, что произошло. Черные минивэны, экстренная эвакуация… Он сам привел врагов к дому человека, который, несмотря на утренние крики, приехал его спасать.       Блондин медленно повернул голову, глядя на профиль Юнги. Золотистые глаза суккуба потемнели, в них больше не было злости — только глухая, тяжелая вина. — Юнги… — тихо, почти шепотом позвал блондин, и его голос заметно дрогнул. — Прости меня. Это… это из-за меня, да? Я не думал, что за мной следят. Извини.       Дон Мин даже не повернул головы на его слова. Он продолжал смотреть на дорогу, плавно обгоняя попутные машины на шоссе. Но на долю секунды Юнги всё же скосил ледяной, тяжелый взгляд в сторону суккуба. В этом взгляде не было прощения, но не было и прежней слепой ярости — только глубокая, изматывающая усталость и холодный расчет мафиози, который принял неизбежное.       Мин ничего не ответил. Он лишь сильнее вдавил педаль газа, увлекая их машину вглубь серых улочек нейтрального района.       Внезапно они въехали в район Гево, известный своей бурлящей ночной жизнью. Но если центральные улицы Пулона слепили дорогим блеском, то здесь, на окраине Гево, неоновые огни баров, клубов и дешевых ресторанов создавали совсем другую сюрреалистичную, хаотичную атмосферу. Юнги уверенно свернул в один из переулков и припарковал внедорожник у обшарпанного ресторанчика. Над его входом криво мигала синяя неоновая вывеска, бросая холодные, ломаные отблески на лобовое стекло и подчеркивая острые черты лица безмолвного Чимина.       Юнги изначально ехал именно сюда — на свою проверенную легальную точку в нейтральном секторе, где никто из посторонних не стал бы искать главу мафии после налёта на особняк. Черный седан с его гвардейцами послушно замер на въезде в переулок, перекрывая обзор с главной улицы и контролируя периметр. — Приехали, — сухо бросил Юнги.       Он вышел из машины, громко хлопнув тяжелой бронированной дверью. На улице как раз начался легкий, противный дождь, мелкие капли падали на лицо, приятно охлаждая горящую от гнева кожу. Влажный ночной воздух окутывал прохладой, а звуки города — далекие гудки автомобилей, обрывки чужих разговоров и приглушенный бас из соседних баров, сливались в единый фоновый шум.       Мин по привычке хлопнул себя по карманам кожаной куртки в поисках зажигалки, но вспомнил, что оставил свою серебряную дома, в кармане пиджака. Дон раздраженно повернулся к Чимину, который несмело сделал шаг от машины, кутаясь в объемную толстовку. Мин протянул к нему руку ладонью вверх: — Дай зажигалку.       Суккуб молча, без лишних слов вложил в его ладонь маленькую красную зажигалку, которую всегда носил с собой. Оглядевшись по сторонам на мигающий неон, тот тихо произнес: — Никогда раньше не был в этом районе. — Это моя территория, — коротко пояснил Юнги, прикуривая сигарету. Он затянулся, на секунду прикрывая глаза, пока табачный дым обжигал легкие и немного успокаивал взвинченные нервы. — Здесь нас никто не побеспокоит.       Мин уверенно зашагал к ресторану, располагавшемуся в нескольких метрах впереди. Он толкнул тяжелую деревянную дверь и первым зашел внутрь, увлекая Чимина за собой. В нос мгновенно ударил густой аромат жареного мяса, острых специй и застарелого сигаретного дыма.       Интерьер был погружен в приглушенный полумрак, создававший уединенную атмосферу. Простые столы из темного дерева были расставлены по периметру зала, и большинство из них пустовали. Лишь за парой столиков сидели одинокие посетители, потягивая напитки и углубившись в свои мысли. Местный персонал был проверенные люди клана, они едва заметно подобрались при виде босса, но Юнги мазнул по ним коротким взглядом, давая понять, что лишнее внимание им не нужно.       Мин направился к свободному столу у окна. Его ботинки глухо стучали по деревянному полу. Он опустился на стул с потертым черным кожаным сидением, который тихо скрипнул под его весом. Растегнув кожаную куртку, он достал из пачки еще одну сигарету и принялся задумчиво вертеть её в пальцах, собираясь с мыслями.       Чимин сел напротив, с явным любопытством оглядывая непритязательную обстановку. Несмотря на скромный интерьер, в воздухе действительно витало ощущение безопасности и изолированности от всего внешнего кошмара. Именно то, что им обоим сейчас было необходимо.       Юнги наконец щелкнул красной зажигалкой, подпалил сигарету, выпустил густой клуб дыма и посмотрел суккубу прямо в душу. . — Нам нужно серьезно поговорить, Чимин, — ледяным тоном произнес дон. — Без твоих капризов, вранья и масок. О том, что произошло в клубе, и о том, что нас ждет дальше. Потому что из-за твоей утренней выходки мы возможно потеряли мой особняк.       Мин глубоко затянулся и повернул голову к запотевшему от конденсата окну. За стеклом дождь уже припустил сильнее, превращая ночной город в размытое пятно неоновых огней. От стойки к их столику уже торопливо шел официант с меню в руках, готовый принять заказ и беспрекословно выполнить любой приказ дона. — Благодарим, меню не нужно, мы знаем, что закажем, — уверенно и сухо произнес Юнги, даже не глядя на парня напротив. — Принесите то же, что и обычно. Две порции. И пепельницу, пожалуйста. — Конечно, господин, — официант учтиво поклонился, но затем, присмотревшись в полумраке и окончательно узнав Юнги, побелел и добавил едва слышно: — Простите, дон Мин. Сейчас всё принесу.       Когда парень торопливо удалился, Чимин проводил его тяжелым, изучающим взглядом. Юнги, заметив этот безмолвный вопрос, ровным, безэмоциональным тоном обронил: — Это заведение не числится на моей Семье. Я просто часто бываю здесь, еда отменная, а хозяин умеет держать язык за зубами.       Суккуб ничего не ответил. На его лице всё еще читалась глухая вина вперемешку с колючей злостью, но Юнги видел, как тот прячет дрожащие пальцы.       Чимин потянул замок молнии вниз и аккуратно снял объемную толстовку, оставаясь в том самом кашемировом свитере Юнги, который он так и не вернул утром. Ткань крупной вязки, слишком свободная для хрупкого тела демона, чувственно сползла с одного плеча, обнажая гладкую молочную кожу, изящную ключицу и… багровые, еще не сошедшие следы от удавки на шее. Этот контраст между соблазнительной мягкостью и уродливым шрамом вчерашнего нападения заставил Юнги на секунду задержать дыхание.       Взгляд дона невольно скользнул ниже, подмечая, как темные джинсы плотно, словно вторая кожа, обтягивали стройные бедра. Чимин выглядел чертовски притягательно даже сейчас, такой растрепанный и злой. — Официант побаивается тебя, не так ли? — блондин попытался вернуть себе привычный тон, заметив реакцию дона, и на его губах промелькнула слабая, защитная ухмылка.       Юнги бросил на него тяжелый, многозначительный взгляд сквозь пелену сигаретного дыма. Ему было не до флирта. — Его побаиваются все в этом городе. И тебе бы тоже следовало, — осадил Мин.       Чимин невинно поправил складки на свитере, стараясь скрыть, как сильно его задели эти слова. Юнги отвел взгляд к запотевшему окну, чувствуя, как внутри ворочается глухое раздражение. Этот невыносимый блондин сидел прямо перед ним, живой, здоровый, окутанный своим сладким янтарным запахом, пока на другом конце района его люди сейчас прочесывали лесную дорогу в поисках киллеров. — Разве я не был достаточно ясен утром? — спросил Юнги, вновь поворачиваясь к суккубу и делая очередную резкую затяжку. — Ты много чего говорил сегодня утром, — он демонстративно отвернулся, разглядывая скудный интерьер ресторанчика, лишь бы избежать прямого, давящего взгляда Юнги. — Я четко говорил о том, чтобы ты сидел смирно и не смел возвращаться в «Диктерион». Ты вообще соображаешь, что ты натворил? — продолжал Мин, и в его голосе снова звенящими нотами прорезалась ярость. — Твои идиотские шмотки и сейфы едва не стоили жизни моим людям, которых Намджун оставил караулить твой дом. Из-за твоей глупости мы только что сдали врагу мой особняк. Ты подвергаешь смертельной опасности всех, Чимин. И себя в первую очередь.       Официант бесшумно вырос у стола, поставил темную глиняную пепельницу и две чашки дымящегося чая, после чего испарился так же быстро, как и появился.       Мин с силой затушил сигарету, буквально раздавив фильтр о дно пепельницы, и подался вперед, опираясь локтями на деревянный стол. Напряжение между ними снова сгустилось до предела. Юнги пристально, в упор посмотрел на суккуба, заставляя того наконец поднять глаза. — Послушай меня, Чимин, — процедил дон Мин, и его тон, хоть и стал тише, вибрировал от опасной, непреклонной воли. — Мне плевать, к какой роскоши ты привык и насколько независимым себя считаешь. Правила игры изменились в ту секунду, когда ты свчзался с Джеймсоном. Ты больше не принадлежишь сам себе. Твоя жизнь теперь — моя забота, потому что твоя смерть принесет проблемы моему клану. На тебя открыта охота, и если ты еще теперь решишь сбежать… я лично сломаю тебе ноги, чтобы ты сидел на одном месте. Мне нужно твое беспрекословное подчинение, а не твои капризы. Ты меня услышал?       Чимин замер под этим тяжелым, давящим взглядом. Спесь и защитная стервозность, которыми он так отчаянно прикрывался, сошли с него, как старая краска. Блондин судорожно вздохнул, и его плечи, утонувшие в кашемире, заметно поникли. Он опустил голову, невидящим взором уставившись на круги пара над своей чашкой чая. — Я… — голос суккуба сорвался, превратившись в едва слышный шепот. Он сглотнул вставший в горле ком и тихо, искренне произнес: — Прости. Я правда не думал, Юнги. Я не думал, что всё зайдет так далеко.       Он потянул рукава свитера вниз, пряча дрожащие пальцы, и добавил с горькой, ранящей усмешкой: — Я всю жизнь был сам по себе. А Джеймсон… он ведь использовал меня как красивую игрушку. Я привык считать, что никому не нужен. Откуда мне было знать, что из-за меня, из-за обычного суккуба, профессиональные киллеры станут выслеживать дона мафии? Я думал, ты выставил меня утром, потому что я тебе надоел. Я не думал, что за мной правда следят…       Эти слова, сказанные без капли прежнего гонора, тихим хлопком разорвались в сознании Юнги. Дон Мин замер, так и не донеся чашку до губ.       Глядя на то, как Чимин сжимается в комок, как у него подрагивают ресницы и как отчетливо на шее проступают багровые синяки, Юнги вдруг почувствовал, как в груди разливается едкое, удушливое чувство вины. Он вспомнил, как только что орал на него в машине. Вспомнил, как жестоко швырнул его на сиденье, как стальной хваткой заламывал эти хрупкие запястья. «Ты — ходячая угроза… Из-за твоей тупости… Я сам прикончу тебя, а потом себя».       Каждая фраза, выплюнутая в порыве бешеной ярости, сейчас казалась Юнги неоправданно грязной. Да, он защищал Семью. Да, у него не было другого выбора — на кону стояли жизни его людей, безопасность целого клана, и действовать нужно было жестко, секундное промедление у ступеней клуба могло стоить им обоим пули в затылок. Рационально Юнги был прав. Но видеть, как этот гордый, избалованный демон ломается под его давлением и признает свою никчемность… это было невыносимо. Юнги ненавидел калечить невинных. А Чимин, несмотря на всю свою стервозность, был именно таким — невинным, которого мафия втянула в свои грязные разборки.       Мин медленно опустил чашку обратно на стол. Атмосфера в одночасье изменилась, потеряв агрессивную остроту и превратившись в глухую, интимную тяжесть. Он тяжело, устало выдохнул, запуская руку в свои черные волосы и массируя затылок. — Чимин, — глухо позвал дон, и в его голосе больше не было ярости, но была бесконечная усталость человека, несущего на плечах слишком много чужих жизней. — Посмотри на меня.       Суккуб нехотя поднял голову, и в его влажных золотистых глазах отразился синий неон вывески за окном. — Я погорячился в машине, — прямо, без лишних предисловий признал Юнги, заставляя себя удерживать этот раненый взгляд. — И… у клуба. Я хватал тебя слишком сильно. Прости за это. Но ты должен понять: когда Сокджин сказал мне про минивэны, у меня в голове был только вытащить твою упрямую задницу из-под удара. У меня не было времени на уговоры и вежливость. Если бы я не запихал тебя в машину силой, мы бы сейчас не чай здесь пили, а лежали в мешках для трупов.       Мин сделал небольшую паузу, пристально вглядываясь в лицо блондина, и добавил уже тише, но так весомо, что у суккуба по спине пробежали мурашки: — И не смей говорить, что ты никому не нужен. Мне ты нужен живым, Чимин. Моему клану ты нужен живым. Так что прекращай эту херню со своей независимостью. Теперь мы в одной лодке, хочешь ты того или нет.       Суккуб долго молчал, переваривая услышанное. Слова Юнги о том, что он нужен, эхом отзывались внутри, заставляя его растерянно всматриваться в лицо дона. Напряжение, еще минуту назад казавшееся удушающим, медленно меняло свой окрас. — Есть еще кое-что, что привело меня в клуб сегодня…       В этот момент к столу бесшумно подошел официант. Он почтительно поклонился Юнги и аккуратно расставил исходящие паром глубокие тарелки с сочным, ароматным мясом в остром соусе, свежими закусками и чашами с белоснежным рисом. — Приятного аппетита, дон Мин, — едва слышно произнес парень и тут же исчез. Юнги взял в руку бамбуковые палочки, разламывая их, и кивнул на еду. — Кушай. Нам обоим нужно прийти в себя.       Блондин тихо вздохнул, глядя на аппетитные блюда. Тонкий шлейф его запаха, смешанный с ароматом цветов, стал чуть отчетливее, знак того, что демон начинал чувствовать себя спокойнее в присутствии Юнги. Он пододвинул к себе тарелку и сьел первый кусочек, сознательно избегая прямого взгляда. — Ты прав, это действительно очень вкусно, — признал Чимин спустя пару минут, и на его бледных щеках наконец проступил слабый румянец. — Рад, что тебе понравилось, — спокойно произнес Юнги, откладывая палочки в сторону и внимательно наблюдая за парнем. — Так о чем ты недоговорил перед тем, как принесли заказ? Какая вторая причина погнала тебя в «Диктерион»?       Чимин замер. Он медленно отложил приборы, и его взгляд снова потяжелел, возвращая прежнюю упрямую глубину. Блондин посмотрел дону прямо в глаза. — Мне нужно работать, Юнги. — Ты богат, Чимин, — Мин слегка прищурился, не понимая, почему тот опять завел эту пластинку после всего, что произошло. — С твоими счетами тебе не нужно махать хвостом перед пьяными клиентами. — Да дело не в деньгах! — в сердцах выдохнул Чимин, подавшись вперед. От этого резкого движения тяжелый кашемир свитера сполз еще ниже, полностью открывая изящную ключицу и багровую полосу на шее. — Я суккуб, Юнги.       Мин промолчал. Он взял стеклянный графин и ровным, размеренным движением налил в стакан Чимина чистую воду, проявляя ту самую глухую, негласную заботу, на которую вообще был способен. Но взгляда от него так и не отвел. — Я знаю, кто ты. — Если знаешь, то должен понимать мои потребности… — в голосе блондина прорезалась горькая, злая честность, от которой у Юнги внутри что-то неприятно повернулось. — Мне нужна чужая энергия. Мне нужен секс, понимаешь? Для меня это не развлечение, не прихоть и не способ заработать. Это чистая физиология. Как воздух, как вода, как эта еда перед нами. То, что ты запрещаешь мне появляться в клубе — для меня это медленная голодная смерть. — Я знаю о твоем виде гораздо больше, чем ты думаешь, — ровным, почти ледяным тоном осадил его Мин, стараясь заглушить секундную слабость. — И мне прекрасно известно, что несколько дней суккубы вполне способны обходиться без подзарядки. Твоя сущность от этого не истощится и ты не умрешь. — Не умру, — Чимин издал короткий, нервный смешок и опасно прищурился. — Но это не значит, что это легко. Это чертовски паршиво, Юнги. Физически паршиво.       Мин достал сигарету, щелкнул красной зажигалкой суккуба и глубоко затянулся, выпуская струю серого дыма в сторону. Оперевшись локтями о стол, он сократил расстояние между ними до минимума. Взгляд дона на долю секунды мазнул по обнаженному плечу парня, но тут же вернулся к его глазам. — Смотри, перед тобой сейчас два пути, — тихо, но до предела жестко произнес Юнги. — Первый: ты возвращаешься в «Диктерион» прямо сейчас, ловишь голодными глазами клиентов и рискуешь получить пулю в затылок от людей Джеймсона прямо за кулисами. Второй: ты сидишь тихо в безопасном месте, как я тебе говорю, и продлеваешь себе жизнь. Какой вариант тебе нравится больше?       Блондин промолчал. Он лишь сверлил дона яростным, горящим взглядом, крепко стиснув зубы. Юнги внутренне расслабился — этот упрямый гнев суккуба был хорошим знаком. Значит, демон понимал его правоту, хоть его гордость и протестовала против чужих приказов. — Как я уже сказал, — Юнги чуть заметно ухмыльнулся, стряхивая пепел в пепельницу. — Побудешь на диете. Я уверен, ты справишься еще пару дней.       Чимин широко раскрыл глаза, а его губы медленно приоткрылись от возмущения, слова Юнги задели его за живое. Демонстративно, со стуком бросив палочки на стол, суккуб со всей силы откинулся на спинку стула, упрямо скрестил руки на груди и надул губы, всем своим видом выражая высшую степень протеста.       Юнги, приподняв бровь, с затаенным интересом наблюдал за этой немой сценой. Напряжение между ними в полумраке ресторанчика под синим неоном всё еще вибрировало, но оно больше не было опасным. — Давай, ешь, — Мин кивнул на его тарелку. — Остынет.       Несмотря на глухое раздражение, Юнги не мог отрицать очевидного — этот несносный блондин дико, до зуда под кожей его привлекал. Соблазнительная внешность, эта колючая дерзость и упрямый характер суккуба будоражили кровь, заставляя желать большего, ломая все привычные барьеры. Но сейчас было не время. Сначала нужно разобраться с нависшей угрозой Джеймсона, выжить в этой гребаной войне, а уже потом решать, что делать с этой чертовой химией между ними.       Чимин явно до конца не осознавал, насколько жестокий человек сидит перед ним. Любой другой на месте этого суккуба за подобный саботаж уже валялся бы в глухой канаве с пулей между глаз. Самым разумным решением для дона Мина сейчас было избавиться от проблемного демона — просто убрать его с доски, обезопасив клан. Но Юнги почему-то до сих пор этого не сделал. И сам себе боялся ответить, почему.       На самом деле Мин всё еще был на грани. Наглость Чимина, его высокомерие и пренебрежение приказами выводили из себя. Мин уже открыл рот, чтобы высказать суккубу всё, что думает о его капризах, но в этот момент холодный синий свет неоновой вывески, пробивающийся сквозь залитое дождем окно, причудливо упал на лицо Чимина. Бегущие по стеклу капли оставляли живые, ломаные тени на его сияющей молочной коже. Синеватый неон мягко подсветил платиновые пряди волос, создавая вокруг его головы почти неземное, гипнотическое свечение.       Юнги замер, завороженный этим зрелищем. На долю секунды в убогом зале ресторанчика словно остановилось время. Но суровый контроль мафиози быстро вернул его в реальность. — Чимин, — начал дон. Его голос звучал тише и спокойнее, но от этого вкрадчивого тона по спине суккуба пробежали мурашки. Мин отложил палочки и пристально взглянул на парня. — Ты сегодня переступил через мой прямой приказ, который я отдал только ради того, чтобы твоя голова осталась на плечах. То, что я сейчас не ору и не ломаю тут все, не значит, что я остыл. Видит бог, я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не поступить с тобой так, как поступаю с врагами. Но ты продолжаешь вести себя как избалованный, капризный ребенок, который вообще не понимает, где находится. Ты даже не представляешь, насколько сильно это выводит меня из себя.       Мин жестко усмехнулся, подаваясь чуть вперед: — Так что мы сделаем? Ты сейчас молча берешь палочки и возвращаешься к еде, или мне придется заставить тебя силой?       Чимин замер. Несколько секунд он упрямо боролся со взглядом дона, но в итоге его плечи поникли. Суккуб тяжело, обреченно вздохнул и, признавая его силу, потянулся к столу. Мин, удовлетворенный этим маленьким проявлением покорности, тоже вернулся к трапезе. — Ты не можешь просто так выходить на улицу, — уже мягче, но всё так же непреклонно продолжил Юнги. Раз уж суккуб не воспринимал приказы, дон решил сменить тактику на сухие факты. — Я знаю, что тебя это злит. Знаю, что твоя природа требует своего. Но ситуация дерьмовая. Я пытаюсь сохранить тебе жизнь, Чимин. Не рискуй ею понапрасну из-за глупых капризов. — Я понимаю, — негромко отозвался блондин, опустив глаза и бездумно ковыряясь палочками в остатках риса. — Потерпи несколько дней, пока мои люди зачищают хвосты и ищут Джеймсона, — предложил Юнги компромисс, отпивая остывающий чай. — Если к тому времени я не придумаю, как полностью закрыть этот вопрос, я выделю тебе постоянное сопровождение из своих лучших бойцов. Будешь ходить на свою работу под их присмотром.       Чимин поднял на него свои потемневшие золотистые глаза и медленно кивнул: — Договорились. — Вот и славно, — подытожил Юнги, возвращаясь к окну, за которым стеной лил ночной дождь.       Хотя бы этот раунд переговоров в убогом ресторанчике остался за ним.       В этот момент к столику подошла другая официантка. Судя по её дерганым, неуверенным движениям, она была новенькой, Юнги определенно не видел её здесь раньше. Девушка вежливо натянуто улыбнулась и поклонилась. Её руки заметно дрожали, и она безуспешно пыталась скрыть это, пряча поднос за спину. — Могу я забрать пустые тарелки? — тихо спросила она, косясь на Юнги. — Да, забирай. Спасибо, — ответил Мин, откидываясь на спинку стула.       Девушка кивнула и принялась торопливо убирать посуду. Но внезапно она замерла. Несколько секунд она в упор смотрела на Чимина широко раскрытыми глазами, а её ноздри мелко задвигались, словно она учуяла нечто отвратительное.       Чимин лишь лениво приподнял бровь и скрестил руки на груди, никак не комментируя эту пантомиму. Официантка сжала челюсти, всё её тело напряглось, а пальцы до побеления костяшек вцепились в края грязных тарелок. В её взгляде читалась неприкрытая, брезгливая ненависть. Выпрямившись, она круто развернулась и ушла на кухню, не произнеся больше ни слова.       Юнги проводил её хмурым взглядом, а затем перевел взор на парня напротив. Тот безразлично закатил глаза и сделал глоток воды. — Могу я взять у тебя сигарету? — спросил Чимин, со стуком ставя стакан на деревянную поверхность. — Если ты куришь, купи уже свою собственную пачку яда, — лениво усмехнулся Юнги, но всё же достал пачку и подтолкнул её по деревянной поверхности к суккубу. — Я покупаю, — фыркнул суккуб, ловко зажимая сигарету между пухлых губ и щелкая своей красной зажигалкой. — Но это не означает, что я откажусь от возможности стащить парочку твоих, если представится случай.       Мин не мог не оценить эту наглую, но железобетонную логику. Наглости парню было не занимать.       Чимин глубоко затянулся, на мгновение прикрыв глаза. Когда он поднимал руку с сигаретой, слишком длинные рукава чужого кашемирового свитера соскользнули вниз до локтей, обнажая тонкие, изящные запястья. На одном из них тускло блеснул массивный золотой браслет ювелирной работы — вещь была действительно дорогой.       Юнги пару секунд молча наблюдал за тем, как парень выпускает первую струю дыма, а затем кивнул подбородком в сторону коридора, куда сбежал персонал: — Что это кстати было? — Она поняла, кто я, — обыденным тоном произнес Чимин, выпуская тонкую струйку серого дыма. — Мой запах. Я не могу его скрыть, когда нервничаю, он становится слишком концентрированным. — Я заметил, — обронил Юнги, не задумываясь. Сладкий янтарный шлейф и правда заполнил всё пространство вокруг их стола.       Чимин посмотрел на него с внезапным интересом. В глубине его золотистых глаз промелькнуло мимолетное удовлетворение от чужого признания, но развивать эту тему он не стал. — Это всё равно не объясняет столько злости, — заметил Мин, вопросительно приподняв бровь. — Она смотрела на тебя так, будто ты лично разрушил её жизнь. — Суккубы не очень популярны среди людей, — Чимин снова безразлично дернул плечом, стряхивая пепел в глиняную пепельницу. — По крайней мере, среди тех, кто не может получить нас в постель. Обыватели относятся к нам как к опасным паразитам, хотя наш вид существовал задолго до того, как вы построили свои первые города. Люди чертовски жадны, завистливы и высокомерны. Они ненавидят то, чем не могут обладать.       Юнги внимательно слушал, не сводя с него пристального взгляда. В криминальном мире Сеула хватало грязи, но с изнанкой природы суккубов он раньше так близко не сталкивался. — И всё-таки я знаю о вашей биологии слишком мало, — признал Мин, качнув головой и туша свою сигарету. Он подался вперед, опираясь локтями о стол и заставляя Чимина сосредоточиться на разговоре. — Расскажи, как это работает у твоего вида.       Суккуб долго молчал. Он медленно стряхнул пепел в глиняную пиалу, глядя на тлеющий огонек сигареты сквозь прозрачную серую дымку, словно взвешивал, стоит ли вообще открывать душу перед этим человеком. — Наша жизнь завязана на чужих эмоциях, Юнги, — наконец тихо произнес он, и в его голосе прорезалась несвойственная ему глухая, вековая усталость. — На сексуальной энергии, если убрать красивую терминологию. Без нее мы физически истощаемся. Сначала плывет контроль над человеческим обликом, а потом просто наступает медленная смерть. Так что «Диктерион» для меня — это не каприз и не жажда роскоши. Это базовая потребность. Как пища.       Мин слушал внимательно, не перебивая. — В Аду у меня была одна душа на вечном наказании, — Чимин вдруг перевел на него прямой, немигающий взгляд, в котором синий неон вывески отразился холодными искрами. — Тот парень был законченным мазохистом. Он искренне радовался каждой пытке. «Жги меня», «режь меня», «морозь меня»… Постоянно умолял о добавке. Ты ведь знаешь, мы питаемся удовольствием партнера, а этот грешник во время истязаний был для меня как открытая книга, полная чистого восторга.       Чимин отвел глаза, поправил ворот слишком широкого кашемирового свитера, который снова упрямо обнажил синяки на шее, и запустил пальцы в платиновые волосы. По какой-то причине он вдруг перестал смотреть Юнги в лицо. — Продолжай, — прищурился Мин, чутко улавливая эту внезапную перемену в его настроении. — А потом я впервые за всё время пропустил его ежедневное наказание. Просто не пришел. А когда вернулся в камеру… он плакал, — Чимин задумчиво качнул головой, и его голос стал совсем тихим, почти интимным. — Ползал на коленях и умолял: «Прошу, мой король, не забывайте обо мне снова. Обещаю, я буду хорошим».       Блондин сделал небольшую паузу, словно до сих пор видел перед собой эту картину в темноте подземных мук. — И тогда до меня дошло. Этот ублюдок настолько себя ненавидел, настолько презирал собственное существование, что даже самая жестокая моя пытка, любая капля моего внимания придавала значение его жалкому существованию. Ему было плевать на боль. Ему просто нужно было чувствовать себя замеченным. И я спросил себя: а было ли это наказанием в итоге?       В полумраке ресторанчика под синим неоном взгляд Чимина на секунду стал пугающе холодным, обнажая его истинную, нечеловеческую суть. Он горько ухмыльнулся, лениво окинув взглядом пустой зал. — Этот ничтожный грешник напоминает мне абсолютно всех людей в Сеуле, Юнги. Все эти жалкие человечишки, все мои богатые клиенты… Вот предел их мечтаний — получить от меня подачку в виде ночи, где я исполню их самые грязные фантазии. Им не оргазм нужен. Им нужно хотя бы на час почувствовать себя важными. Нужен кто-то, кто посмотрит на них сверху вниз и заставит поверить, что они вообще существуют.       Чимин аккуратно раздавил окурок о глиняное дно и замер с дерзкой, вызывающей усмешкой. Он замолчал, в упор разглядывая Юнги, словно прощупывал почву: заденет ли эта аналогия главу клана? Попытается ли он поспорить?       Но Мин даже не изменился в лице. Он спокойно затушил свою сигарету, откинулся на спинку стула и тихо, коротко усмехнулся. В его темных глазах не было ни злости, ни уязвленного эго — только глубокое, циничное понимание. — Твой грешник из Ада открыл тебе простую истину, Чимин, — негромко произнес Юнги, и его тон звучал на удивление ровно и весомо. — Люди слабы. И больше всего на свете они боятся своего одиночества и никчемности. В криминальном бизнесе всё работает точно так же. Ко мне приходят сильные мира сего, умоляя о защите или о деньгах, и готовы ползать на коленях ради крупицы моего одобрения. Так что в этом мы с тобой похожи — мы оба умеем управлять чужими слабостями.       Мин сделал небольшую паузу, удерживая спокойный, пронзительный взгляд Чимина, и добавил с легкой, едва заметной иронией: — Но не пытайся проецировать это на меня. Я не ищу в тебе подтверждения своей значимости, и твое внимание мне не нужно покупать. Наша сделка — это чистый прагматизм. Я даю тебе безопасность, ты даешь мне информацию и сидишь тихо. Всё просто. Так что снимай свою корону, Чимин, и возвращайся к ужину.       Суккуб еще несколько секунд сверлил его взглядом, пытаясь отыскать в этих темных, непроницаемых глазах хоть какую-то зацепку, признак того, что его слова укололи дона. Но Юнги сидел абсолютно спокойно, лениво подперев подбородок рукой, и в его лице не было ни капли уязвленного эго. Чимин мысленно выругался.       Этот человек ломал все его привычные сценарии. Обычные мужчины после таких слов либо начинали злиться, доказывая свою силу, либо заискивающе заглядывали в глаза. Мин же просто расставил границы.       Смирившись с тем, что вывести Мина из равновесия снова не удалось, Чимин шумно выдохнул дым в сторону окна и послушно взял палочки. Обида внутри всё еще поднывала, но горячая, острая еда и правда возвращала силы, которых после утреннего побега и дикого стресса у него почти не осталось.       В зале ресторанчика снова воцарилась тишина, но теперь она была другой. Из нее исчезла та душная, опасная ярость, что едва не разнесла салон внедорожника получасом ранее. За окном всё так же монотонно шумел ливень, крупные капли с силой барабанили по стеклу, отрезая их двоих от сумасшедшего, перевернутого с ног на голову Сеула.       Юнги молча наблюдал за тем, как суккуб ест. Кашемировый свитер то и дело сползал с его хрупкого плеча, и каждый раз, когда Чимин ленивым движением поправлял ворот, Мин ловил себя на мысли, что взгляд сам собой задерживается на изящных ключицах. Раздражение уступило место тяжелому, глухому контролю. Юнги понимал, что этот парень — ходячий хаос, но в то же время внутри росла какая-то странная, собственническая уверенность, теперь этот хаос принадлежит его Семье.       Когда с ужином было покончено, Чимин отодвинул пустую пиалу и устало облокотился на стол, разглядывая Юнги из-под пушистых платиновых ресниц. — Ладно, дон Мин, — протянул блондин, и в его голос снова вернулись привычные мягкие, кошачьи нотки. — С правилами твоей игры я ознакомился. А дальше-то что? Мы так и будем сидеть в этой глуши под синим неоном, пока твои люди ищут минивэны, или у тебя есть план получше? Сбежать мне не дадут, я понял. Но и оставаться здесь всю ночь — не самый завидный вариант.       Юнги ничего не ответил на его кошачий тон. Вместо этого он лениво полез в карман, достал сигарету и вставил её между зубов, чуть прищурившись в полумраке зала.       Чимин, уловив момент, не стал дожидаться, пока дон потянется за своей зажигалкой. Словно само воплощение искушения, он медленно наклонился вперед, пересекая невидимую границу между ними через узкий стол. Пространство мгновенно прошибло невидимым электрическим зарядом. Концентрация его янтарного и сладкого цветочного аромата в одну секунду стала такой плотной, что у Юнги в горле перехватило дыхание. Горький, дурманящий воздух суккуба коконом окутал их двоих, вытесняя кислород. Мин почувствовал, как мышцы спины невольно напряглись под этим немигающим, золотистым взглядом.       Блондин чиркнул красной зажигалкой, и между ними вспыхнул язычок пламени. В этот момент алые отсветы от мигающей неоновой вывески за окном причудливо смешались с огнем, раскрашивая скулы Чимина в опасный, притягательный оттенок. Багровые блики легли на тяжелую ткань кашемирового свитера. Юнги почувствовал, как сердце сделало глухой, тяжелый удар. «Черт, что он творит», — пронеслось в мыслях дона.       Но Чимин делал вид, что всё это чистая случайность. Его лицо оставалось почти бесстрастным, но в самой глубине зрачков плясали озорные, хищные искорки. Демон прекрасно понимал, что делает.       Юнги медленно наклонился вперед, и сигарета коснулась пламени. Огонек вспыхнул, подсвечивая его резкие, жесткие черты лица. Чимин плавно откинулся обратно на спинку своего стула, делая глубокий вдох, будто искренне наслаждаясь ароматом табачного дыма, который теперь смешался с его собственным дурманом.       В тишине ресторанчика отчетливо слышалось лишь их неровное дыхание. Напряжение между ними сгустилось до предела, превращаясь в осязаемое, порочное желание. Юнги сделал небольшую паузу, медленно прочистил горло и заставил себя вернуть абсолютное, ледяное самообладание. «Соберись, Мин, — жестко приказал он себе. — Только попробуй повестись на его природу, и ты проиграл».       Но отрицать очевидное было глупо: влечение к этому несносному парню росло с каждой секундой, заполняя мысли. Юнги понимал, что играет с огнем, который может спалить к чертям весь его хваленый контроль. Суккуб, словно читая его мысли, едва заметно улыбнулся самым краешком губ, бросая безмолвный вызов. В его глазах горел тот самый древний огонь, обещающий слишком много удовольствия и боли одновременно.       Мин сделал глубокую затяжку. Серый дым медленно повалил изо рта, смешиваясь с янтарным шлейфом Чимина. На долю секунды Юнги показалось, что он готов сдаться этому наваждению — просто чтобы почувствовать себя чертовски живым рядом с кем-то, кто способен разрушить его одним лишь взглядом. Это было дикое, первобытное желание.       Но в следующую секунду дон окончательно взял себя в руки. Холодный разум мафиози безжалостно разрезал этот туман. Юнги напомнил себе, что все эти внезапные вспышки страсти, это удушающее влечение — лишь биологическое оружие существа, сидящего напротив. Чимин просто защищался единственным доступным ему способом. Он пытался очаровать Юнги, подчинить его своей воле, чтобы вернуть контроль и сбежать от его приказов.       Перед ним сидел не раненый мальчик, а опасный, столетний демон из преисподней, пусть сейчас и завернутый в его собственный кашемировый свитер. И забывать об этом было смертельно опасно.       Желая сбить этот морок и вернуть мыслям трезвость, Юнги шумно выдохнул дым и откинулся на спинку стула, ломая интимную тишину: — Этот город… настоящий скотный двор. — Точнее не скажешь, — согласился суккуб, лениво качнув головой. Его взгляд всё еще был затуманен отголосками демонического транса, но он быстро возвращался в реальность. — А люди здесь — как голодные псы, — продолжил Мин, криво усмехнувшись. — Бросаешь им кость, черствый кусок хлеба и они готовы глотки друг другу перегрызть, словно ты осыпал их золотом. Жалкое зрелище. Каждый божий день.       Он снова перевел взгляд на Чимина и заметил, что тот внимательно наблюдает за ним, чуть прищурив золотистые глаза, словно пытался прочесть мысли между строк. — Что? — спросил Мин, вопросительно приподняв бровь. — Но это ведь твой скотный двор, — негромко отозвался Чимин, не отводя взгляда. — Насколько я знаю, Сеул принадлежит тебе. Вся его изнанка. Почему ты так его презираешь?       Юнги не выдержал и коротко, хрипло рассмеялся. В этом смехе не было веселья, но была глухая, застарелая горечь, которую он слишком долго носил в себе, а сейчас внезапно выпустил наружу. — Мой город? — дон покачал головой, и в его голосе прорезалась жесткая, циничная усталость. — Это не мой город, Чимин. Это призрак, оставшийся от моего отца. Старик пометил здесь каждый чертов столб и каждый фонарь, просто чтобы его имя помнили даже после того, как он сгниет в могиле. Я здесь всего лишь обновляю краску на его памятнике. Но это место никогда не было моим. — И как бы выглядел Сеул, если бы он действительно принадлежал тебе? — спросил Чимин, подавшись чуть вперед. Его пристальный взгляд буквально впился в лицо дона. — Как пепел, — тихо и абсолютно безжалостно ответил Юнги.       Он заметил, как от этих слов глаза Чимина потемнели, а сладкий цветочный запах стал гуще, почти полностью вытесняя тяжелый янтарный аромат. Мин поймал себя на мимолетной мысли: интересно, чем пахнет страх суккуба? Или это было возбуждение? Что бы это ни было, адреналин привычно ударил в виски, заставляя кровь двигаться быстрее. — Я с детства видел этот город именно таким, — глухо продолжил Юнги, глядя сквозь сигаретный дым. — Я вырос среди трупов и дележки районов. Смерть стала слишком обыденной частью моей жизни.       Суккуб молча кивнул. В его глазах мелькнуло искреннее, глубокое понимание. Для древнего существа, выросшего в Аду и кормящегося чужой увядающей энергией, смерть тоже была старой знакомой, с которой он давно свыкся.       Мин сделал последнюю затяжку и медленно выпустил струю серого дыма, наблюдая, как он растворяется под потолком, унося с собой призрачные воспоминания. В этот момент между ними возникло странное, почти осязаемое единение, словно глухое родство двух хищников, запертых в своих клетках. — Иногда мне кажется, что я и сам здесь вроде призрака, — негромко произнес Юнги, переводя взгляд на мигающие огни ночного Сеула за стеклом. — Хожу по улицам, которые мне навязали, охраняю границы, которые мне не нужны. Словно идиот, обреченный вечно катить этот гребаный камень в гору.       Чимин долго смотрел на него, без тени привычной стервозности или фальшивого сочувствия. — На призрака ты не тянешь, Юнги, — наконец тихо, но весомо произнес блондин. Его голос прозвучал на удивление заземляюще. — Призраки не ломают кости и не заставляют людей дрожать от одного своего взгляда. Ты слишком живой для этого дерьма. Просто тебе не повезло унаследовать чужую войну. Но это не значит, что ты не можешь сжечь этот чертов памятник своего отца, если тебе так хочется пепла.       Мин посмотрел на него в упор, чувствуя, как внутри ворохнулось забытое, опасное чувство. Этот суккуб не пытался его утешить, казалось он предлагал ему разрушение. И именно это чертовски точно попадало в цель. На долю секунды Юнги действительно захотелось поверить, что когда-нибудь он сможет переписать правила этой игры.       Юнги не успел ничего ответить. Из глубокого кармана его кожаной куртки раздался резкий, требовательный виброзвонок, мгновенно разрезав повисшую между ними тишину. Иллюзия уединения рассыпалась. Мин достал телефон и скользнул взглядом по экрану — снова Сокджин.       Дон бросил короткий взгляд на Чимина, давая понять, чтобы тот молчал, и нажал на кнопку ответа, прижав трубку к уху. — Слушаю, — глухо произнес Юнги.       Голос Джина в динамике звучал ровно, с тем самым леденящим, профессиональным спокойствием, которое появлялось у него только после успешно проделанной грязной работы. — Всё чисто, Юнги. Можешь выдыхать. Твой особняк снова в безопасности.       Мин слегка расслабил плечи, но взгляд его остался жестким. — Что с хвостом? — Парни сработали ювелирно, — спокойно отчитался Сокджин, и на заднем плане послышался тихий шелест бумаг. — Перехватили все три минивэна еще на дальних подступах к лесной дороге. Охрана заблокировала их в глухом секторе. Допросили каждого. Вытрясли всё, что эти суки знали, до последнего слова, а потом зачистили всех. От тел избавились, машины уже на металлобазе. Никаких следов. Кто бы не был в этом замешан, сегодня крупно просчитался. — Что они успели сказать? — спросил Мин, чуть прищурившись. — Кто их послал?       Сокджин на секунду замолчал, и в трубке послышался тяжелый вздох. — Охота велась целенаправленно на суккуба. О тебе они вообще ничего не знали, просто шли по наводке за блондином. И самое паршивое — это люди не Джеймсона. Ниточки снова тянутся к верхушке, к тем самым крупным игрокам, которые стоят над ним. Если, конечно, этим ублюдкам можно верить на пороге смерти. Кто-то очень влиятельный в этом городе пытается добраться до твоего демона, Юнги.       Мин помрачнел. Его взгляд заледенел, а пальцы крепче сжали корпус телефона. Чимин напротив мгновенно подобрался, чутко уловив, как изменилась атмосфера. — Я понял, — процедил Юнги. — Что с безопасностью дома? — Завтра с самого утра начнется модернизация, — перешел Сокджин на сухой, деловой тон. — По периметру установят новый, более высокий забор, полностью заменят всю электронику и охранную систему внутри особняка. Мы обновим все датчики и камеры. И с завтрашнего дня я выделяю двойной патруль для охраны территории, а к тебе лично приставлю еще троих бойцов. Никаких поездок без сопровождения, Юнги. — Хорошо. Буду на связи.       Он сбросил вызов и медленно опустил телефон на стол дисплеем вниз. Чимин сидел напротив, замерев и практически не дыша. Суккуб внимательно ловил каждое изменение в лице дона, пытаясь по обрывкам фраз понять, что произошло. Его пухлые губы были слегка приоткрыты, а в золотистых глазах снова заплескалась та самая тревога, из-за которой его цветочный аромат едва заметно усилился. — Мой дом безопасен, — ровно произнес Мин, туша сигарету о край глиняной пиалы. — Людей, что шли за нами, больше нет.       Чимин судорожно выдохнул, прикрывая глаза. На мгновение показалось, что с его плеч упал невидимый, слишком тяжелый груз. Запах янтаря и цветов в воздухе стал чуть мягче, теряя свою удушливую, острую концентрацию. — Слава богу… — тихо прошептал блондин, и в его голосе прорезались искренние, мягкие нотки. Он поднял взгляд на Юнги, и в глубине его золотистых глаз промелькнуло нечто похожее на раскаяние. — Слушай… Мне действительно жаль, Юнги. Из-за меня твой дом оказался под ударом. Из-за меня тебе пришлось… — Рано расслабляться, — тихо прервал его Мин, и его взгляд потемнел. — У меня для тебя плохие новости. Целью был именно ты. Обо мне они вообще ничего не знали, просто шли по твоему следу. И за этим стоит не Джеймсон, Чимин. Ниточки тянутся к кому-то из высшей элиты Сеула.       Суккуб замер, и его пальцы с новой силой вцепились в мягкую ткань кашемирового свитера. Вся его мимолетная легкость испарилась, уступая место горькой, защитной усмешке. — Элита Сеула? — блондин покачал головой, и на его бледных скулах снова заиграли алые блики неона. — Потрясающе. Оказывается, я стою гораздо дороже, чем думал, раз за мной охотятся такие крупные акулы. И что ты собираешься делать? Выставишь меня за дверь, чтобы не рисковать своей Семьей?       Юнги внимательно посмотрел на него, фиксируя эту хрупкую, но отчаянную попытку казаться равнодушным. — Завтра в особняке полностью перестроят всю систему охраны, — продолжил Юнги, медленно поднимаясь со стула и застегивая куртку. — Поставят новый забор, усилят внутренний контроль и добавят людей для сопровождения. Твоя иллюзия свободы закончилась, Чимин. Отныне ты под двойным замком.       Блондин несколько секунд молча смотрел на него снизу вверх, словно пытаясь отыскать в лице дона подвох, но затем тоже поднялся, пряча ладони в слишком длинных рукавах. В его глазах обреченность странно мешалась с едва заметной, кошачьей грацией. — Двойной замок… — негромко повторил он, криво улыбнувшись краешком губ. — Звучит почти как приговор. Но, полагаю, сейчас это лучше, чем закончить свои дни в какой-нибудь сточной канаве.       Юнги коротко кивнул и направился к выходу, и суккуб пошел следом, кутаясь в полы свитера. Проходя мимо пустой стойки, блондин удивленно приподнял бровь и чуть притормозил. — А счет? Мы просто уйдем? — Я никогда не плачу в заведениях Сеула, Чимин, — лениво усмехнулся Мин, даже не повернув головы. — Хозяин заведения в курсе. Идём.       Суккуб на мгновение замер, явно собираясь возразить против такой бандитской наглости, но в конце концов лишь покачал головой и толкнул тяжелую входную дверь.       Свежий ночной воздух ворвался в легкие, мгновенно вымывая из мыслей удушливый, пропитанный табачным дымом полумрак ресторанчика. Ливень, шедший в Сеуле последние несколько часов, наконец-то прекратился, оставив после себя лишь сырость и редкие капли, падающие с неоновых вывесок. Под ногами черным зеркалом расстилался влажный асфальт, в котором дрожали и ломались багровые и синие огни города. Юнги остановился на невысоком каменном крыльце, медленно застегивая куртку. Ему необходимо было сделать этот вдох, чтобы вернуть себе привычное равновесие.       Чимин шел следом, но в какой-то Мин резко развернулся к нему, блокируя дорогу к тротуару. В полумраке улицы его лицо казалось высеченным из камня, а темные глаза смотрели спокойно, но с той пугающей уверенностью, которая не терпела возражений. — Послушай меня, — негромко произнес дон, и его низкий голос заставил суккуба замереть. Мин сделал шаг вперед, вынуждая блондина чуть отступить к стене. — Моя защита — это не то, чем ты можешь разбрасываться. Ситуация изменилась. Охота открыта именно на тебя, и те люди на шоссе были лишь первой попыткой. С этой секунды ты возвращаешься в мой дом и остаешься под моей протекцией круглые сутки. Ни одного шага без моего ведома. Если правда хочешь выжить — ты просто будешь делать то, что я тебе говорю. Без исключений.       Чимин упрямо вздернул подбородок, вглядываясь в лицо мафиози, но промолчал. Лишь судорожное движение кадыка выдало его волнение. Юнги зафиксировал этот взгляд, глухо выдохнул и, посчитав разговор оконченным, направился к припаркованному у обочины внедорожнику. Дон открыл перед суккубом пассажирскую дверь, приглашая в салон.       Однако блондин не сдвинулся с места.       Он замер прямо на краю тротуара, в паре шагов от открытой дверцы, беззащитно втянув голову в плечи. Вода продолжала монотонно стучать по крыше машины, но Чимин, казалось, полностью проигнорировал это. Его взгляд намертво пригвоздило к мокрому колесу внедорожника. Пухлые губы сжались в тонкую линию, а ладони с такой силой впились в собственные предплечья, что пальцы побелели.       Вся его привычная хищная грация рассыпалась. Он безумно, до дрожи хотел попросить дона о том, ради чего вообще устроил этот побег, но страх сковал его по рукам и ногам. Чимин слишком хорошо помнил, как Юнги кричал на него сегодня утром. Он понимал, что Мин только что сменил гнев на милость, вернув ему безопасность, а он сейчас собирался своими же руками всё разрушить, снова полезть на рожон со своей необъяснимой просьбой.       Чимин то приоткрывал рот, пытаясь вытолкнуть из горла хотя бы слово, то снова упрямо кусал нижнюю губу, загоняя собственную решимость обратно. Он топтался на мокром асфальте, переводя взгляд с Юнги на открытый салон, а по его бледным щекам пробегали рваные, багровые отсветы от мигающего автомата за стеклом кафе.       Мин продолжал держать руку на дверце машины. Напряжение между ними сгустилось настолько, что воздух казался осязаемым. Дурманящий, приторный аромат ночных цветов, всегда сопровождавший суккуба, вспыхнул с новой, удушающей силой, выдавая его внутренний шторм с потрохами. — Ну, и что теперь? — негромко спросил Юнги. Агрессии в его голосе больше не было, осталась лишь глубокая усталость. — Чего ты стоишь, Чимин? Садись.       Этот спокойный тон подействовал на блондина как разряд тока. Он резко вскинул голову, и его глаза, блестящие от подступивших слез. — Юнги… — его голос сорвался на надломленный шепот, едва различимый в тишине улицы. Он сделал резкий шаг вперед, сокращая дистанцию между ними до минимума, и заговорил быстро, захлебываясь собственными словами: — Я знаю, что ты думаешь обо мне. Знаю, что ты злишься, помню каждое твое слово, сказанное утром… и я видел, что произошло на дороге, клянусь тебе, я всё понимаю! Но мне правда… мне безумно, жизненно необходимо заехать ко мне домой. Пожалуйста. Буквально на десять минут!       Мин на мгновение оцепенел. Внутри него с новой силой закипела раскаленная волна бешенства. Его буквально передернуло от этой непробиваемой, капризной дерзости. — Ты издеваешься надо мной? — голос дона упал до опасного, глухого рычания. Он резко шагнул навстречу, заставляя Чимина отпрянуть. — Какие десять минут, Чимин?! Ты вообще соображаешь, что несешь? Нас пару часов назад едва не размазали по шоссе, за нами охотятся серьезные люди, а ты просишь меня устроить прогулку к твоему дому?! — Да, я прошу! — суккуб сорвался на крик, полностью теряя контроль над собой. Его грудь тяжело вздымалась, а на бледных скулах проступил лихорадочный румянец от обиды и злости. Он приблизился к Юнги почти вплотную, заглядывая в его глаза. — Я знаю, как это звучит, но мне нужно! Там остались мои вещи! Понимаешь ты или нет, действительно важные для меня вещи! — Да плевать мне на твои вещи! — рявкнул Юнги, окончательно теряя самообладание. С силой, от которой содрогнулся весь кузов, он захлопнул дверцу машины. Глухой, оглушительный удар разорвал тишину. — Что там может быть важнее твоей жизни?! Я куплю тебе новые шмотки, новую обувь, я скуплю для тебя все магазины этого города, если ты просто закроешь свой рот! Почему ты не забрал это днем, если оно так дорого?! — Потому что я не думал, что всё зайдет так далеко! — блондин со всей силы ударил ладонью по капоту внедорожника, даже не заметив боли в пальцах. Его голос дрожал и срывался от бессилия перед этой глухой, непробиваемой стеной чужого авторитета. — Ты деспот, Мин Юнги! Тебе просто нравится запереть меня в своей клетке, окружить своими людьми и диктовать свои правила! Ты даже выслушать меня не хочешь!       Юнги сделал резкое, молниеносное движение, практически вжимая суккуба спиной в пассажирскую дверь машины. Они стояли так близко, что Мин чувствовал жар, исходящий от кожи блондина, и слышал, как бешено, рвано стучит его сердце. В темных глазах дона полыхал настоящий шторм. «Боже, помоги мне справиться с этим суккубом…» — Послушай меня сюда, — процедил дон прямо ему в губы, тяжело дыша и едва сдерживаясь, чтобы не встряхнуть этого упрямца за плечи. — Ради чего, по-твоему, я сегодня рисковал своими людьми? Чтобы я спас тебя от пуль на трассе и через час привез обратно в ловушку? Нет. Твои капризы закончились. Мы едем ко мне, и это не обсуждается!       Чимин резко отвернулся, пряча лицо в ладонях. Его плечи мелко, судорожно задрожали, а в воздухе снова приторно вспыхнул цветочный аромат глубокой обиды. Он больше не кричал, а просто замер, зажатый между Юнги и металлом автомобиля, полностью раздавленный этим жестким отказом.       Мин смотрел на него, тяжело и шумно дыша, и внутри у него всё переворачивалось от этого изматывающего раздражения. Этот парень умудрялся за считанные минуты выжимать из него все соки, доводить до белого каления и переворачивать душу наизнанку так, как никто другой. — Зачем ты это делаешь? — выдохнул дон, запуская пальцы в собственные волосы и с силой массируя виски. — Зачем ты доводишь меня каждый божий день, Чимин? Откуда в тебе столько упрямства, когда на кону стоит твоя жизнь? Что там такого в этом доме, ради чего ты готов сдохнуть?       Блондин молчал, упрямо пряча лицо в ладонях, отказываясь опускать руки.       Юнги закрыл глаза, делая глубокий вдох. Ночная сырость немного остудила сознание. Эта буря вымотала их обоих до полного истощения. Смотреть на то, как Чимин тихо ломается прямо перед ним, пряча слезы, почему-то было невыносимо, внутри неприятно щемило. — Всё, хватит, — уже гораздо тише, но непреклонно произнес Юнги. Он подошел к суккубу вплотную, аккуратно, но настойчиво перехватил его за запястья, силой убирая ладони от лица. — Посмотри на меня.       Чимин нехотя подчинился, поднимая на него глаза. Его пухлые губы всё еще мелко дрожали, а в золотистых зрачках блестели крупные слезы. Прохладные пальцы Юнги крепко сжимали его запястья, и суккуб невольно замер от этого прикосновения, ловя чужое горячее дыхание на своем лице. — Сегодня мы едем ко мне. Без вариантов, Чимин. На улице слишком опасно, — весомо произнес он, удерживая его взгляд. — Но завтра… завтра ты можешь туда сьездить. Ты поедешь со мной и моей личной охраной на пару часов, заберешь всё, что тебе нужно, и мы вернемся. На один шаг от меня не отступишь. Я даю тебе свое слово. Ты мне веришь?       Суккуб сглотнул, всматриваясь в непроницаемые, глубокие глаза мафиози. В них не было лжи или издевки. Напряжение медленно начало спадать, уступая место странному, почти интимному доверию.       Блондин прикрыл глаза, едва заметно кивая, и тихо, утомленно выдохнул: — Верю. — Вот и отлично, — Мин мягко, скользящим движением отпустил его ладони и снова распахнул перед ним пассажирскую дверь. — А теперь садись. Нам обоим нужно поспать.       Чимин послушно скользнул на кожаное сиденье, сразу подтягивая колени к груди и прячась в тепле салона. Юнги захлопнул дверь, обошел внедорожник и занял место за рулем. Мотор мягко, утробно заурчал, и босс вырулил на пустынную улицу, окутанную ночной тьмой.       Они ехали в тишине, отрезанные от внешнего мира. Блондин смотрел в окно, наблюдая за мелькающими огнями ночного города, а Мин сосредоточенно вел машину, время от времени бросая короткие взгляды на своего пассажира. Несмотря на недавний взрыв, Юнги чувствовал странное умиротворение. Присутствие Чимина рядом успокаивало, даже если суккуб и был причиной его внутренних противоречий. Словно рядом с ним Мин мог на мгновение забыть о грузе ответственности, давящем на плечи.       Внутри у Чимина велся свой, куда более мучительный диалог.       Он никак не мог взять в толк — зачем? Зачем Юнги всё это делает? В его голове не укладывалась эта странная, изматывающая забота. Мин Юнги не был святым. Он был гребаным доном мафии. Человеком, чье имя заставляло бледнеть уличных авторитетов, чиновников и судей по всей стране. О его жестокости ходили легенды: этот мужчина управлял подпольной империей и мог без тени сомнения убить любого человека голыми руками, просто за косой взгляд или неуважение. Он был безжалостным хищником, вершиной пищевой цепочки этого города. И Чимин это прекрасно понимал. Его самого до дрожи пугала та ледяная, абсолютная власть, которая исходила от Мина.       В данной ситуации для такого человека, как Юнги, самым логичным, быстрым и безопасным решением было бы просто избавиться от суккуба. Пустить пулю в затылок, вывезти в глухой лес и закопать — и всё. Меньше проблем, никакой угрозы для Клана, никакой слежки на трассе и сожженных минивэнов. Чимин ведь даже не человек, он — демон, существо из грязи, о котором никто не станет плакать.       Тогда почему этот опасный, безжалостный убийца его просто не отдаст на растерзание наемников? По сути, это уже не его проблемы.       Первой мыслью, горькой и привычной, был холодный расчет. Возможно, Мин просто боится, что если Чимин попадет в руки к его врагам, то под пытками сдаст Клан с потрохами? Выдаст адреса, счета, имена? Да, это логично. Но эта теория рассыпалась в прах, стоило вспомнить их только что закончившуюся ссору у машины. Если дело только в безопасности Клана, дон запер бы его в подвале без окон, кормил через решетку и даже не знал его имени. Зачем тогда проявлять эту странную, необъяснимую снисходительность? Зачем терпеть его крики, потакать глупым капризам? Зачем соглашаться на безумную поездку завтра, рискуя своими людьми ради чужой прихоти? Они ведь даже толком не знают друг друга. Чимин для него — чужак, свалившийся на голову демон, который приносит одни убытки и проблемы. Но вместо того, чтобы сломать ему шею, Юнги держит его за подбородок и дает слово дона.       Ответов не было. И эта непонятная мягкость мафиози пугала суккуба сильнее, чем дула пистолетов. От нее внутри всё переворачивалось.       Чимин шевельнулся, медленно опуская ноги на коврик. Он повернул голову, всматриваясь в резкий профиль Юнги. Дон сидел расслабленно, уверенно сжимая руль одной рукой, а тусклый свет приборной панели мягко очерчивал его бледную скулу и сосредоточенный взгляд, направленный на темную дорогу. — Юнги… — тихо, почти несмело позвал суккуб, боясь разрушить это хрупкое молчание.       Мин не повернул головы, лишь едва заметно дернул бровью, показывая, что слушает. — Почему ты так добр ко мне? — блондин задал этот вопрос так аккуратно, словно ступал по тонкому льду. Он замялся, подбирая слова, и добавил еще тише, озвучивая свой самый главный страх: — Для тебя ведь… проще всего было бы избавиться от меня еще сегодня утром. Твоё имя боится вся страна, ты убиваешь без капли жалости, из-за меня твоя Семья в опасности. Мы друг друга почти не знаем. Так зачем тебе всё это? Зачем ты потакаешь моим капризам?       Мин не ответил сразу. Его пальцы чуть сильнее сжали кожаную оплетку руля, а взгляд на мгновение замер на зеркале заднего вида, словно он проверял, нет ли хвоста, хотя на самом деле просто выигрывал время. Вопрос суккуба попал в самую цель, вскрывая то, о чем сам дон предпочитал не думать последние несколько часов. — Ты слишком много слушаешь уличных сплетен, Чимин, — негромко, без тени иронии или злости произнес Юнги. Его голос был ровным и пугающе спокойным. — Да, я руковожу Кланом. Да, я убираю тех, кто встает у меня на пути, и делаю это без лишних сомнений. Но я не психопат, который пускает пули в голову невинным просто ради экономии времени.       Дон плавно крутанул руль, уводя машину на длинный, неосвещенный мост, под которым черной маслянистой массой бурлила река. Огни ночного города остались позади, и теперь салон автомобиля погрузился в глубокий сумрак, разрезаемый лишь редкими вспышками встречных фар. — Если бы я хотел избавиться от тебя, я бы сделал это еще в клубе, когда ты только попался мне на глаза, — Юнги на секунду повернул голову, и его темные, гипнотические глаза намертво пригвоздили блондина к сиденью. — Избавиться от проблемы — самый простой путь, ты прав. Но самый простой путь в моем бизнесе почти всегда ведет в тупик. Верхушка, которая открыла на тебя охоту, пытается играть на моем поле, не спросив моего разрешения. Они пришли в мой город, начали угрожать моим людям, сотворять хаос и посчитали, что могут диктовать Мин Юнги свои условия. Защищать тебя сейчас — это вопрос моего авторитета. Если я отдам тебя им на растерзание, завтра они решат, что могут забрать у меня всё остальное.       Блондин внимательно слушал, ловя каждое слово. Эта логика Клана была ему понятна, она успокаивала его привыкший к цинизму разум. Но блондин чувствовал, что Юнги не договаривает. Это объясняло, почему дон держит его в своем доме, но это никак не объясняло, почему он терпел его истерики у ресторана и почему согласился на опасную поездку завтра.       Словно прочитав его мысли в полумраке, Юнги глухо хмыкнул, возвращая взгляд к дороге. — А что касается твоих капризов… — Мин на мгновение замолчал, подбирая слова, и в его тоне прорезалась странная, едва уловимая мягкость. — Ты сегодня весь день кричишь, упрямишься и лезешь на рожон. Вся страна боится меня, Чимин. Мои бойцы замирают, когда я захожу в комнату. А ты стоишь под дождем, бьешь ладонью по капоту моей машины и орешь, что я ублюдок.       Юнги убрал одну руку с руля и устало потер переносицу, тихо вздыхая. — Ты не боишься меня так, как они. Ты защищаешь то, что тебе дорого, с каким-то слепым, абсолютно сумасшедшим упорством. И знаешь что? Это подкупает. Среди всей этой фальши, лизоблюдства и страха, которыми я окружен каждый день, твоя злость — это самое живое и настоящее, что я видел за последнее время. Я дал тебе слово, что мы поедем за твоими вещами, и я его сдержу. Но это не потому, что я добрый, а потому, что я хочу посмотреть, ради чего демон готов рискнуть своей шкурой.       Чимин замер, боясь пошевелиться. Сердце в его груди забилось часто и лихорадочно, а к горлу подступил плотный ком. Слова Юнги содрали с него последнюю защиту, выворачивая наизнанку. В салоне внедорожника снова отчетливо и сладко поплыл аромат ночных цветов — тонкий, уязвимый, лишенный прежней хищной агрессии. Суккуб медленно отвернулся к окну, пряча вспыхнувшие щеки в тени, но на его губах впервые за этот бесконечный, страшный день появилась слабая, почти незаметная улыбка.       Оставшийся путь до особняка они провели в абсолютном, но уже не давящем молчании. Внедорожник плавно съехал с моста, оставляя позади залитые неоном центральные кварталы Сеула, и углубился в тихий, элитный пригород. Дорога здесь петляла между вековыми деревьями, чьи мокрые раскидистые ветви тяжело свисали над асфальтом, то и дело задевая крышу машины. В салоне стало совсем темно, лишь мерцание датчиков приборной панели по-прежнему подсвечивало лица мужчин.       Чимин так и сидел, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Его веки постепенно тяжелели, а перед глазами все еще стоял жесткий, но парадоксально надежный профиль Юнги. Усталость после пережитого покушения и эмоционального взрыва у ресторана накатила свинцовой волной, лишая последних сил. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя в безопасности внутри этого бронированного автомобиля, ведомого человеком, которого боится весь город.       Машина плавно притормозила перед массивными коваными воротами, которые тут же бесшумно разъехались в стороны. Внедорожник въехал на ухоженную территорию особняка Мина. Из темноты парковой зоны мгновенно выросли несколько молчаливых фигур в черных костюмах — охрана работала безупречно, контролируя периметр. Юнги заглушил мотор, и в салоне стало непривычно тихо. — Приехали, — негромко бросил Мин, первым открывая свою дверь.       Сырой ночной воздух снова коснулся кожи, когда они вышли на подъездную дорожку. Особняк встретил их приглушенным, теплым светом высоких панорамных окон. На крыльце их уже ждал Сокджин, который коротко, без лишних слов кивнул боссу, безмолвно докладывая, что внутри всё чисто и готово к их возвращению.       Они зашли в просторный, пустой холл. Шаги Юнги глухо отдавались от мраморного пола. Чимин шел чуть позади, чувствуя себя немного неуютно в этих огромных, безмолвных интерьерах, которые дышали властью и скрытой угрозой. Мин остановился у подножия массивной винтовой лестницы, ведущей на второй этаж, и повернулся к блондину. — Твоя комната в конце левого крыла, там же, где и утром, — спокойно произнес Юнги, засовывая руки в карманы брюк. — Охрана на этаже предупреждена. Ложись спать, Чимин. Завтра будет тяжелый день.       Дон уже развернулся, собираясь подняться к себе, как тихий голос суккуба заставил его притормозить на первой ступени. — Юнги, — позвал Чимин.       Мин остановился и медленно обернулся, вопросительно приподняв бровь. Блондин стоял посреди огромного холла и смотрел на него снизу вверх. В золотистых глазах демона больше не было ни капли той стервозности, с которой он обычно защищался от мира. Он выглядел уставшим, растерянным и… искренним. — Спасибо, — тихо, но очень отчетливо произнес блондин, и в пространстве между ними снова едва уловимо мазнул шлейф ночных цветов. — Спасибо, что не оставил меня там. И… за то, что поверил.       Юнги внимательно посмотрел на него. На его суровом лице не дрогнул ни один мускул, но в глубине темных глаз на секунду промелькнуло что-то теплое, тщательно скрываемое от посторонних. Дон едва заметно, понимающе кивнул. — Иди спать, Чимин, — повторил он уже мягче.       Блондин коротко кивнул и послушно повернул в левое крыло, его шаги быстро затихли в глубине коридора. Юнги проводить его взглядом, пока бледный силуэт полностью не скрылся за дверью комнаты, и только после этого начал медленно подниматься к себе. Напряжение этого сумасшедшего дня наконец-то окончательно отпустило особняк, оставляя двоих наедине с их мыслями в тишине разделяющих их комнат.       Мин зашел в свою спасню, швырнул ключи от машины на комод и устало опустился на край огромной кровати, даже не зажигая верхний свет. В комнате царил приятный полумрак, нарушаемый лишь слабым отсветом уличных фонарей сквозь неплотно задернутые шторы. Он откинул голову назад, прикрывая глаза и пытаясь выбросить из головы этот въедливый, приторный аромат ночных цветов, который, казалось, намертво въелся в его одежду.       Юнги почувствовал, как его телефон внезапно завибрировал в кармане куртки. Он глухо вздохнул, доставая устройство, скользнул пальцем по экрану и прижал трубку к уху. — Да, Хосок, слушаю, — произнес он, стараясь скрыть изматывающую усталость в голосе. — Мингю и Наён согласились встретиться послезавтра! — голос Хосока в трубке звучал взволнованно и слишком громко для этой сонной ночной тишины. — В девять утра в их казино. Так что мы сможем вытрясти из них подробности о месте приобретения того кулона для суккуба!       Юнги слегка поморщился от чрезмерно громкого голоса друга, чуть отодвигая телефон от уха. — Хорошо. Они разрешат моим людям свободно передвигаться по их району? — спросил он, возвращая трубку обратно. — Они хотят сначала поговорить с тобой лично, — ответил Хосок, и в его голосе послышались виноватые нотки. — Неудивительно, — хмыкнул Мин, выразительно закатив глаза в темноту комнаты. — Вечно все усложняют на ровном месте. — А где ты сейчас? — поинтересовался Хосок, явно уловив какие-то шорохи на заднем плане. — Кажется, я слышу шум двигателя или типа того. Ты не дома? — Да нет, дома я уже, только что поднялся, — Юнги тяжело вздохнул, свободной рукой массируя переносицу. — За рулем был. — Что ты делал в такое время вне особняка? — голос Хосока мгновенно стал жестким, в нем прорезалось искреннее беспокойство. — После того, что случилось днем на шоссе? Ты хоть парней с собой взял? Сектор зачищен? — Все хорошо, Хосок, я правда очень устал, — признался Юнги, чувствуя, как к горлу снова подступает легкое раздражение от этой гиперопеки. — Клянусь, Хосок, этот суккуб со своими капризами когда-нибудь доведет меня до ручки.       На том конце провода повисла короткая пауза, а затем Хоби неожиданно тихо, с явной усмешкой хмыкнул. В его тоне прозвучал слишком прозрачный намек: — Надо же… Похоже, вы все-таки нашли общий язык. — Тебе правда смешно? — отозвался Мин, снова закатывая глаза. — Неважно. Спасибо за информацию, Хосок. Увидимся завтра. — До завтра, Юнги. Будь осторожен, — напутствовал Хоби, прежде чем отключиться.       Юнги опустил руку с телефоном на колени. Экран погас, погружая спальню в окончательную темноту. Дон еще какое-то время сидел неподвижно, прислушиваясь к абсолютной тишине огромного дома.       Он не мог отделаться от мысли, что всё, происходящее с ним сейчас, — это лишь искусная иллюзия. Морок, созданный самим суккубом. В конце концов, эти демоны веками выживали лишь за счет того, что подчиняли себе разум, желания и эмоции смертных, заставляя их верить в любовь и преданность там, где была лишь голая похоть. Что, если Чимин просто ведет с ним тонкую игру? Что, если весь этот сегодняшний страх, слезы у машины и беззащитный взгляд — лишь безупречно разыгранный спектакль, цель которого привязать дона к себе, подчинить и получить абсолютную защиту?       От этой мысли внутри Юнги всё покрылось коркой льда. Мин был мафиози до мозга костей, он не мог допустить, чтобы кто-то, а уж тем более демон, водил его за нос.       Он с силой сжал пальцы, вспоминая, как его штормило на улице всего полчаса назад. Как разобраться в себе, когда рядом с Чимином вся его хваленая выдержка летит к чертям, а разум отказывается подчиняться? Что будет, если блондин действительно просто играет им? Ярость и разочарование, которые охватят его в этот момент, сожгут этот город дотла. Юнги не имел права так подставляться.       Но куда, черт возьми, деть это удушающее притяжение? Это глухое, почти первобытное желание оградить парня от любой опасности? Мин тяжело вздохнул, признавая, что ответов у него нет. Они знакомы всего пару дней. Три чертовых дня, за которые этот несносный мальчишка перевернул его жизнь с ног на голову. Обычно Юнги точно знал, чего хочет и как этого добиться, но сейчас он впервые в жизни сомневался в собственных мыслях.       Их диалоги постоянно скакали по синусоиде: от странной, интимной поддержки до ядовитых, колких фраз, которыми они пытались побольнее уколоть друг друга. В один момент Юнги хотелось спрятать этого суккуба от всего мира, а в следующий он едва сдерживался, чтобы не наорать на него за очередную дерзость. Что это? Простое раздражение от невыносимого характера Чимина? Или скрытое притяжение, которое Мин панически боялся признать?       Ему оставалось лишь одно — быть начеку. Держать суккуба на расстоянии, как бы сильно ни тянуло обратно. Он должен оставаться непоколебимым лидером, ведь на нем лежала ответственность за Клан. И если ради безопасности Семьи нужно пожертвовать этим странным, едва зародившимся шансом на личное счастье — что ж, так тому и быть. Даже если Чимин был единственным существом, которое заставило его почувствовать себя живым впервые за долгие годы.       Мин поднялся с кровати и подошел к огромному панорамному окну своей спальни. За стеклом расстилался ночной сад, омытый дождем, а вдали брезжили редкие огни Сеула.       Ему безумно хотелось поговорить с кем-то. Поделиться этим изматывающим хаосом внутри, услышать трезвый совет. Но кто способен его понять? Кто не осудит дона мафии за слабость к существу, которое по всем законам теневого мира должно быть лишь инструментом, трофеем на коротком поводке? Для Клана Мин Чимин — опасный, непредсказуемый демон, которого нужно использовать или уничтожить, если он станет обузой. В их мире слабость каралась смертью.       Юнги закрыл глаза и сделал глубокий вдох, заставляя свои мысли выстроиться в жесткий, холодный порядок. Ему нужно было вернуть контроль над собственным разумом, прежде чем принимать решения, которые могут стоить жизни им обоим.             Завтра они поедут в дом Чимина. Завтра он проверит его слово на прочность. А пока нужно было попытаться уснуть в этой звенящей, пустой тишине.