Agape

«А ведь когда дьяволу не хватило яблока, он придумал любовь…»

      Утро в итальянском поместье, где остановились Юнги и его спутники, выдалось на удивление прекрасным. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь резные ставни, заливали комнаты мягким золотистым светом, постепенно пробуждая обитателей от сна. За окнами раскинулся живописный сад, утопающий в буйстве красок и ароматов.       Кипарисы стройными рядами устремлялись ввысь, образуя природную ограду, за которой виднелись пологие холмы, покрытые бархатной зеленью. Среди аккуратно подстриженных газонов и цветущих клумб журчал небольшой фонтан, окруженный старинными статуями — дриадами, застывшими в причудливом танце. Воздух был напоен пряными запахами розмарина, лаванды и базилика, растущих в маленьком палисаднике под окнами кухни.       Из садовой беседки, увитой виноградными лозами, доносилось мелодичное пение птиц, приветствующих новый день. Легкий ветерок шелестел кронами оливковых деревьев, посеребренных утренней росой. Казалось, сама природа дышит умиротворением и негой, даря минуты блаженного покоя перед началом суетного дня.       В одной из просторных спален поместья, оформленной в классическом итальянском стиле, проснулся Юнги. Не спеша потянувшись, он выбрался из-под тонкого одеяла и подошел к окну, распахивая ставни. В лицо тут же ударил свежий утренний бриз, напоенный ароматами средиземноморских трав. Мин несколько минут любовался открывшимся видом, позволяя себе редкую минуту безмятежности.       Затем, одним слитным движением стянув шелковую пижаму, он направился в примыкающую к спальне ванную комнату. Прохладный душ помог окончательно стряхнуть остатки сна и привести мысли в порядок. Завернувшись в махровое полотенце, Юнги вернулся в комнату и начал одеваться, тщательно выбирая каждый элемент гардероба. Безупречно скроенный костюм угольно-черного цвета, белоснежная рубашка с едва заметным шелковым отливом, туфли ручной работы — все должно было подчеркивать его статус и безупречный вкус. Спустившись в гостиную, Мин первым делом достал телефон и набрал номер Намджуна. После двух гудков на той стороне послышался сонный, но почтительный голос помощника: — Слушаю, босс. Какие будут распоряжения? — Разбуди Чонгука, Сокджина и Хосока, — сухо проронил Юнги, барабаня пальцами по полированной столешнице. — Жду всех через 15 минут в холле. Мы едем в ресторан, нужно кое-что обсудить. — Будет сделано, — отрапортовал Намджун и отключился.       Ровно через четверть часа вся компания была в сборе. Слегка помятые со сна, но безупречно одетые и собранные, они расселись по двум черным внедорожникам с тонированными стеклами в сопровождении вооруженной охраны. Машины бесшумно тронулись с места, выруливая на извилистую дорогу, петляющую среди холмов.       За окном мелькали ухоженные виноградники и оливковые рощи, простирающиеся до самого горизонта. Узкая лента асфальта вилась меж полей, то взбираясь на пологие холмы, то ныряя в живописные лощины. Дорога то и дело петляла мимо старинных часовен и одиноких каменных арок — безмолвных свидетелей богатой истории этих мест. Солнце уже поднялось высоко, заливая окрестности ярким светом, и в его лучах даже камни древних руин, казалось, светились золотом.       Минут через двадцать неспешной езды показалась окраина Рима. Покинув сельскую идиллию, машины влились в оживленный поток транспорта, лавируя среди мопедов, маленьких «фиатов» и туристических автобусов. На тротуарах уже было людно — римляне спешили по своим делам, а из распахнутых настежь окон кофеен доносился соблазнительный аромат свежей выпечки и кофе.       Еще несколько поворотов по узким улочкам с высокими домами охристо-желтого цвета, и внедорожники притормозили у входа в ресторанчик, скромно притулившийся меж старинных палаццо. Небольшая вывеска со стилизованной надписью «Sapori d'Italia» и несколько кадок с олеандрами и лимонными деревцами по обе стороны двери — вот и вся реклама. Но Юнги знал, что за неприметным фасадом кроется одно из лучших заведений города.       Выбравшись из машины и дождавшись спутников, дон решительно направился к дверям. Звякнул медный колокольчик, возвещая о прибытии гостей. Навстречу тут же выскочил сам хозяин — полноватый джентльмен средних лет в идеально выглаженной белой рубашке и бордовом жилете. — Синьор Мин, добро пожаловать! — расплылся он в приветливой улыбке. — Для нас честь принимать вас. Ваш столик уже накрыт в отдельном кабинете, прошу следовать за мной.       Процессия двинулась вглубь зала, минуя основной зал с уютной деревянной мебелью и разноцветными скатертями в клетку. За неприметной дверью оказалась небольшая комната с единственным массивным столом, уставленным хрустальными бокалами и фарфоровой посудой. Тяжелые портьеры на окнах и мерцающие свечи в канделябрах довершали ощущение камерности и уединенности. — Располагайтесь, синьоры, — хозяин с поклоном удалился, оставив гостей устраиваться. — Я распоряжусь подать аперитив, а затем шеф приготовит для вас свои лучшие блюда.       Юнги сделал паузу, обводя внимательным взглядом своих ближайших сторонников. Намджун, нахмурив лоб, быстро набрасывал ключевые пункты в блокноте. Хосок задумчиво катал между пальцев помидорку черри, явно обдумывая услышанное. Чонгук и Сокджин внимали словам босса с неотрывным вниманием, не произнося ни слова. — Как вам известно, послезавтра в палаццо маркиза ди Фьорентино состоится грандиозный бал-маскарад, — продолжил Юнги, слегка подавшись вперед и понизив голос. — Светское событие года, приуроченное к легендарному аукциону «Ночная Лилия». Он сделал многозначительную паузу, позволяя информации осесть в головах соратников. Все прекрасно знали, что на самом деле скрывается за пышным фасадом аристократического раута. — Как показывают наши источники, под прикрытием бала там соберется целая орава приспешников Джеймсона, — Мин поморщился, будто от зубной боли. — Затеряться среди них в масках и раздобыть ценные крохи информации будет нетрудно. Нас интересует все: от запланированной даты жертвоприношения до деталей призывного ритуала. Особенно важно выяснить точное место проведения обряда. Малейшая подробность может стать ключом к срыву их планов. Он откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, вновь окидывая свою команду испытующим взглядом. На лицах читалась решимость вперемешку с затаенным страхом — парни прекрасно понимали, что на кону стоит слишком многое. Малейший просчет мог обернуться катастрофой не только для них, но и для всего мира. — Сейчас наш главный козырь, как это ни прискорбно, связи с Франческой и ее дружком Алессандро, — Юнги поморщился, вспоминая вчерашнюю стычку с итальянцем. — Благодаря их обширным контактам в преступном мире у нас появился шанс заполучить древний манускрипт, проливающий свет на подлинную суть обряда. Но, сами понимаете, такая услуга просто так не окажется… Он со вздохом потер переносицу, пытаясь унять нарастающую мигрень. Приходилось идти на сделку с собственной совестью, лишь бы предотвратить угрозу вселенского масштаба. — Погодите-ка, — встрепенулся вдруг Хосок, промокнув салфеткой уголки губ. — А как же Чимин? После вчерашней выходки Алессандро он, должно быть, на взводе? Неужто ты и впрямь решил поступиться им ради выгоды? Юнги поморщился, словно от зубной боли. Воспоминания о вчерашней ссоре с Чимином нахлынули раскаленной волной, сдавили грудь спазмом. Он тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Нет, сейчас было не время и не место для рефлексии. Надо сосредоточиться на деле. — Итак, — дон обвел своих людей строгим взглядом. — План таков: Намджун и Хосок на балу займутся сбором данных о шишках из ближнего круга Джеймсона. Подноготная, слабости, интересы — мне нужно знать о них все. Чонгук проследит за безопасностью, проконтролирует, чтобы никто из наших не дрогнул в ответственный момент. Сокджин отвечает за техническую часть, жучки и камеры. На балу должны быть наши глаза и уши. Ну а я… Он позволил себе кривую усмешку. — Я стану сегодня сама любезность. Буду флиртовать направо и налево, собирать сплетни, выуживать крохи информации. Оплету всех паутиной притворства. А в нужный момент нанесу удар из-за спины. — Прямо как всегда, а, босс? — хмыкнул Хосок и тут же умолк, напоровшись на колючий взгляд Мина. — На сей раз, парни, это не шутки, — процедил Юнги ледяным тоном. — На кону стоит судьба всего человечества. Либо мы остановим этого безумца, либо мир падет к ногам Дьявола. И права на ошибку у нас нет. Вы меня поняли? Соратники поспешно закивали, не смея поднять глаз. Они слишком хорошо знали, каков Мин в ярости. Перечить ему сейчас было равносильно смерти. — Вот и славно. — Мин откинулся на спинку кресла и поднес к губам бокал вина, пряча за ним усталую гримасу. — Поешьте, отдохните. Завтра предстоит тяжелый день. С этими словами он подхватил бокал вина и сделал большой глоток. Терпкий, обжигающий вкус немного притупил нервное напряжение, но тревога никуда не делась. Чимин. Мин не мог перестать думать о нем даже сейчас, посреди обсуждения плана спасения мира. Как он там? Сильно ли обижен, расстроен? «Я все исправлю, — мысленно пообещал себе Юнги» Но где-то в глубине души он уже знал — легко не будет. В этот момент дверь в кабинет с тихим шорохом приоткрылась, и на пороге нарисовался сам хозяин ресторана. В руках он держал внушительный поднос, уставленный разнообразными яствами, источающими умопомрачительные ароматы. — Прошу простить за беспокойство, синьоры, — расплылся в улыбке толстячок, ловко выставляя блюда на стол. — Фирменное ризотто с белыми грибами, нежнейшая телячья вырезка под сливочным соусом и наша знаменитая паста папарделле с мясом краба. Надеюсь, ваша трапеза пройдет в приятной атмосфере. Мин одарил хозяина благосклонным кивком, и тот, еще раз почтительно поклонившись, растворился за дверью. Несколько минут все молча наслаждались кулинарными шедеврами, параллельно обдумывая нюансы грядущей операции. Первым тишину нарушил Чонгук: — Предлагаю поднять тост за успех нашей миссии, — он вскинул бокал с искристым просекко. — И за то, чтобы к финалу нашего плана Джеймсон и вся его свора занимали почетные места в самом пекле преисподней. — Истинно так! — дружно откликнулись Хосок с Намджуном, звонко чокаясь с младшим. Сокджин и Юнги безмолвно присоединились к тосту, не сводя друг с друга глаз, полных мрачной решимости. «Ты у меня попляшешь, ублюдок», — мысленно поклялся Юнги, представляя самоуверенную ухмылку Джеймсона. — «Чего бы это ни стоило лично мне». Но вслух дон озвучил совсем иное, подытоживая их общий настрой: — Господа, за победу. Альтернативы у нас нет.       Хрустальный перезвон четырех бокалов огласил притихшую залу. Великая игра вступала в решающую стадию. И в этой партии Юнги ставил на карту все — собственную жизнь, жизни дорогих ему людей, благополучие мироздания… и собственные чувства. Поражение приравнивалось бы к погибели. Но привычки проигрывать за Мин Юнги не водилось. Даже если во имя победы придется утопить в крови всю Италию от Альп до Сицилии.       Вернувшись в поместье после напряженной встречи в ресторане, Юнги решительным шагом направился прямиком в их с Чимином покои. Распахнув тяжелые резные двери, он обнаружил, что комната пуста — суккуб еще не вернулся со своей прогулки к морю, куда они отправились вместе с Тэ. Юнги подошел к высокому стрельчатому окну и, скрестив руки на груди, окинул задумчивым взглядом расстилающиеся вокруг пейзажи.       Солнце медленно клонилось к закату, расцвечивая небосвод всеми оттенками пурпура и золота. Легкий бриз шелестел кронами вечнозеленых кипарисов и древних оливковых деревьев, принося с собой ароматы разогретой солнцем земли и душистых средиземноморских трав. Юнги невольно поежился — с наступлением вечера воздух стремительно остывал, и тонкий шелк рубашки уже не спасал от прохлады.       Внезапно тишину разорвал хорошо знакомый рокот мощного мотора. Юнги выглянул из окна как раз вовремя, чтобы увидеть, как их черный «Мерседес» лихо вписался в поворот подъездной аллеи и плавно затормозил у подножия парадной лестницы, усыпанной гравием. Из автомобиля грациозно выбрался Чимин в сопровождении Тэхена — судя по всему, они о чем-то негромко переговаривались, направляясь к дверям особняка. До Юнги донеслись обрывки беззаботного смеха, и что-то неприятно кольнуло в груди. Он поспешно задернул тяжелую портьеру и отошел вглубь комнаты.       Спустя пару минут двери спальни распахнулись, и на пороге возник Чимин собственной персоной. При виде Мина он слегка приподнял точеную бровь и, скрестив руки на груди в защитном жесте, вопросительно уставился на мафиози. В его глазах плескалось настороженное ожидание пополам с затаенной обидой. — Какая неожиданная встреча, — процедил суккуб, прислоняясь плечом к дверному косяку. Голос его звучал подчеркнуто равнодушно, но в нем явственно сквозили нотки горечи. — Не думал, что ты удостоишь меня своим вниманием так скоро после всего случившегося. Юнги на миг стиснул зубы, но тут же взял себя в руки. В конце концов, он прекрасно понимал причины холодности Чимина и отнюдь не мог винить его за подобный прием. Стиснув пальцы в замок, дон шагнул навстречу своенравному суккубу. — Есть разговор. Поедешь со мной, — бросил он, внимательно следя за реакцией блондина. Скорее приказ, чем просьба. — Прокатимся, обсудим кое-что. — Он на секунду задумался и добавил более спокойным тоном, — Если ты, конечно, не против.       Блондин прищурился, явно пытаясь просчитать, что задумал Мин. В его глазах промелькнула целая буря эмоций — удивление, подозрение, любопытство и что-то еще, чему дон не мог подобрать названия. Но в конце концов, пожав плечами, Чимин кивнул и отлепился от двери. — Хорошо, поехали. Сам хотел прояснить пару моментов, пока твои мафиозные дружки не ввалились сюда с какими-нибудь гениальными идеями, — суккуб невесело усмехнулся и обхватил себя руками, будто пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Дай мне пять минут переодеться. Там прохладно.       Мин поспешно отвернулся, делая вид, что любуется видом из окна, но искоса проследил, как Чимин ныряет в гардеробную.       Вскоре Чимин вернулся — уже в облегающих джинсах и косухе. Небрежным жестом поправил растрепавшиеся волосы и кивнул на дверь: — Едем?       В его тоне не было вопроса, лишь утверждение факта. Юнги молча двинулся к выходу, не оборачиваясь. Мысленно повторял про себя, как мантру: держать лицо, не поддаваться на провокации, говорить веско и уверенно… На что только не пойдешь ради своей одержимости. А Чимин стал для него именно ей — неконтролируемой, болезненной страстью, без которой дон уже не представлял своей жизни. И это чертовски пугало.       Уже в машине, петляя по серпантину вдоль скалистого берега, Юнги то и дело бросал быстрые взгляды на суккуба. Тот безмолвно смотрел в окно, разглядывая проносящиеся мимо виноградники и старинные виллы. Ветер трепал его золотистые пряди, бросал в лицо соленые брызги. Но Чимин словно и не замечал этого, погруженный в свои мысли.       Когда впереди показался нужный поворот, дон резко крутанул руль, направляя внедорожник к краю обрыва. Чимин вздрогнул и резко обернулся. В его взгляде мелькнул страх пополам с недоумением. — Ты что творишь? — выдохнул он, комкая в пальцах ремень безопасности. В его голосе явственно слышался страх вперемешку с недоверием. — Куда ты нас везешь? — Увидишь, — коротко бросил Мин, лавируя между камнями. Через несколько минут внедорожник остановился на самом краю обрыва, нависающего над морем. Отсюда открывался захватывающий вид на бескрайнюю лазурную гладь, тающую в дымке горизонта. — Мы на месте, — тихо произнес дон, глуша мотор. Он повернулся к Чимину, пытаясь поймать его взгляд, но суккуб отвел глаза, пряча эмоции за опущенными ресницами. — Здесь нам никто не помешает. Можем спокойно поговорить. Блондин закусил губу и судорожно вздохнул, будто готовясь к неизбежному. А потом тихо, едва слышно прошептал: — Ну что ж, я весь внимание, — процедил блондин сквозь зубы, всем своим видом демонстрируя показное безразличие. — Раз уж ты так хотел поговорить.       Юнги стиснул руль до побелевших костяшек. Ярость вскипела в венах раскаленной лавой. Захотелось встряхнуть Чимина за плечи, припечатать к сиденью и… Но дон усилием воли задавил этот порыв. Рывком отстегнул ремень и вылез из машины.       Нужно держать себя в руках. В конце концов, он привез суккуба сюда не ругаться, а прояснить отношения. Пока еще можно все исправить. По крайней мере хотелось на это надеяться.       Чимин тоже выбрался из салона. Прислонился бедром к капоту и скрестил руки на груди, всем видом демонстрируя неприступность. Взгляд его, холодный и колючий, красноречивее всяких слов давал понять — лимит терпения исчерпан. Еще одна ошибка — и пути назад не будет.       С площадки открывался совершенно сказочный вид на лазурные воды Тирренского моря, тянущиеся до самого горизонта, где они сливались с чернильно-синим предзакатным небом. Внизу, у подножия отвесных скал, с грохотом разбивались о камни белопенные валы, вздымая в воздух сверкающую водяную пыль. Соленый ветер трепал волосы и швырял в лицо мелкие капли, холодящие кожу.       Мин оперся на каменные перила и, жадно втянув полную грудь свежего морского воздуха, повернулся к суккубу. В глазах дона мелькнуло что-то странное, почти… ранимое? В воспаленном мозгу проносились сотни вариантов начала разговора. Просить прощения? Глупо, Чимин ни за что не поверит. Предложить все забыть? Еще хуже, только разозлит сильнее. — Послушай… — пересохшими губами выдавил Юнги, не сводя взгляда с застывшего лица суккуба. — Я не хотел, чтобы все так вышло. Ты должен понимать — у меня не было другого выхода. Иногда приходится играть по чужим правилам. Даже если они мне не по нраву. Чимин нехорошо прищурился. В синих глазах сверкнул недобрый огонек: — То есть унижение — это теперь так называется? Игра по правилам? — выплюнул он. Голос его подрагивал то ли от ярости, то ли от обиды. — Как удобно. Ссылаться на обстоятельства, когда самому духу не хватает признать — я просто очередная ступенька в твоей погоне за властью. Разменная монета в играх мафии.       Юнги до боли закусил губу. Упрек Чимина вонзился в сердце раскаленной иглой, но дон понимал, что полностью заслужил эти слова. Сделав над собой усилие, он шагнул ближе и осторожно накрыл ладонью судорожно стиснутые на парапете пальцы суккуба. — Ты не пешка, Чимин, — глухо произнес он, пытаясь поймать взгляд полыхающих гневом синих глаз. — И никогда ею не был. Ты… Черт, я сам не до конца понимаю, кем ты стал для меня за эти месяцы. Раньше я и помыслить не мог, что все эти сопливые бредни про любовь — не просто сказочки для идиотов. Но ты умудрился перевернуть мой мир с ног на голову. Да я на что угодно готов пойти, лишь бы ты был рядом! Даже на мир во всем мире, хотя это и бред полнейший.       Юнги нервно хохотнул, пытаясь сгладить неловкость момента. В горле пересохло от волнения. Никогда прежде он не говорил ничего подобного — ни одной из своих многочисленных пассий. Всегда предпочитал держать дистанцию, не подпускать слишком близко. И уж точно не ждал, затаив дыхание, ответа. Так откровенно, почти жалко.       Чимин молчал, испытующе вглядываясь в лицо дона. Словно пытался отыскать малейший намек на фальшь, лживость слов. Но видел лишь усталость, смятение и какую-то незнакомую уязвимость во взгляде янтарных глаз. Мин и сам не ожидал от себя подобной честности. Мысль о том, что суккуб может не поверить, пронзила холодом похлеще ледяного ветра. — Я серьезно, — выдохнул дон, до боли стискивая пальцы блондина. Так сильно хотелось встряхнуть его, вбить в сознание свою искренность. — Ты… Ты много для меня значишь. Наверное, даже больше, чем я готов себе признаться. Да, я облажался. Знаю, что нет мне прощения за всю боль, что я тебе причинил. Но клянусь, больше никто и никогда не посмеет тебя унизить или обидеть. Даже я сам. Иначе можешь испепелить меня на месте.       Последние слова он почти прорычал, впиваясь яростным взглядом в застывшее лицо Чимина. В груди клокотала буря сдерживаемых эмоций — злость на самого себя, сожаление, страх потерять то немногое, что еще имело значение в этом гребаном мире. Ладонь суккуба под пальцами была прохладной и гладкой, такой обманчиво-хрупкой. Бешено хотелось сжать ее сильнее, притянуть к себе это своенравное создание, смять губы грубым поцелуем, впечатать всем телом в неподатливый камень. Плевать на вероятный отпор, плевать на то, что их могут увидеть. Но Юнги сдержался. Лишь судорожно сглотнул и заставил себя слегка ослабить хватку.       Чимин наконец отмер и медленно моргнул. На мгновение в синих глазах мелькнуло что-то похожее на… благодарность? Облегчение? Дон затаил дыхание. Ответ суккуба сейчас значил для него больше, чем все сокровища мира. — Ладно, — наконец еле слышно выдохнул блондин, и на губах его промелькнула слабая тень улыбки. — Считай, что на первый раз прощаю. Но только попробуй еще хоть раз выкинуть нечто подобное, и клянусь, Наамодей тебе раем покажется по сравнению со мной.       Юнги поспешно кивнул, боясь спугнуть хрупкое понимание. И все же не удержался — порывисто притянул суккуба к себе, пряча ошарашенное лицо в золотистых прядях. Позволил себе несколько мгновений просто вдыхать его запах, ощущать живое тепло тела, бешеный стук сердца под ладонью.       Чимин застыл на миг, а потом осторожно обнял дона в ответ. Уткнулся лбом в плечо, горячо выдохнул куда-то в шею. От этой неожиданной покорности, готовности принять объятие у Юнги что-то сладко сжалось внутри. Он ведь и не надеялся на подобное. Не после всего, что между ними было.       Они простояли так, сцепившись, на самом краю обрыва, несколько долгих минут. Ветер трепал волосы, бросал в лицо колючие соленые брызги. Море глухо рокотало внизу, разбиваясь о камни. А весь остальной мир словно перестал существовать. Мин чувствовал, как реальность плывет и искажается, теряя чёткие границы. Все грядущие испытания — Аукцион, Джеймсон, извечные козни врагов, грозящий обрушиться Апокалипсис — все это меркло и отступало, становясь неважным. Сейчас, в этом украденном у безумного круговорота событий моменте, имело значение лишь одно — щемящее чувство правильности происходящего. Близости. Почти единения.       И плевать, что будет дальше. Он что-нибудь придумает. Справится со всем, защитит свое. Иначе и быть не может. Не зря же он взгромоздился на вершину теневого мира, подмяв под себя целую криминальную империю.       Черта с два он упустит свой шанс на что-то настоящее.       Когда они наконец отстранились друг от друга, на лицах обоих застыла странная полуулыбка — неуверенная, будто они сами не до конца верили в реальность произошедшего. Над морем сгущались сизые сумерки, окрашивая волны в чернильно-синий. Ветер крепчал, принося с собой щемящий аромат цветущих трав и недалекой грозы. — Нам пора возвращаться, — нарушил молчание Юнги, с неохотой разрывая зрительный контакт. — Завтра предстоит тяжелый день.       Чимин кивнул, плотнее запахивая куртку. Он бросил последний долгий взгляд на полыхающий алым закат и первым направился к машине. Мин последовал за ним, ловя себя на странной мысли — будто этот вечер что-то необратимо изменил между ними. Словно в бушующем хаосе их жизней появилась крохотная, но непоколебимая константа.       Обратная дорога прошла в молчании, но на этот раз тишина не давила. Мин сосредоточенно смотрел на дорогу, лишь изредка позволяя себе короткий взгляд на притихшего блондина. Суккуб безмолвно глядел в окно, подперев подбородок рукой. В сумеречном свете его точеный профиль казался еще более нереальным, будто высеченным из мрамора.       Когда внедорожник затормозил у парадного входа, дон заглушил мотор, но не спешил выходить. Помедлив, он повернулся к Чимину. — Я хотел, чтобы ты знал… — начал было он, но на секунду запнулся, не зная как правильно подобрать слова, но суккуб мягко перебил его, накрыв ладонью руку на руле: — Я знаю, Юнги. Правда, знаю.       И прежде, чем дон успел что-то добавить, Чимин наклонился вперед и легко коснулся его губ своими. Это было лишь мимолетное касание, почти невесомое, но у дона вдруг закружилась голова, будто от дозы концентрированного яда. На миг ему почудилось, что весь остальной мир попросту перестал существовать. Были лишь эти мягкие губы, этот сладковатый вкус, отдающий корицей и имбирем. Это ощущение абсолютной… правильности происходящего.       А в следующий миг блондин уже отстранился и, лукаво стрельнув на него глазами, выскользнул из машины. Юнги судорожно втянул воздух, пытаясь прийти в себя. Голова кружилась, в висках стучало, а сердце колотилось так, будто грозило пробить грудную клетку. «Черт побери, что этот суккуб со мной творит», — почти беспомощно подумал он, пережидая приступ острого, ноющего желания. Но на сердце впервые за долгое время было удивительно легко.       Выйдя из машины, Мин поднял глаза на темнеющее небо. Высыпали первые звезды, яркие и четкие в прозрачном воздухе. Откуда-то издалека доносился мелодичный перезвон колоколов, зовущих к вечерней службе. С моря тянуло солоноватой свежестью и горьковатым ароматом цветущего розмарина. Он знал — грядущий день не сулит ничего хорошего. Слишком многое стояло на кону в этой безумной гонке. Слишком высоки были ставки. Но сейчас, стоя на пороге старинного особняка и глядя на простирающиеся вдаль холмы и виноградники, дон чувствовал странное умиротворение.       Массивная дверь с тихим скрипом закрылась за его спиной, и старинный особняк вновь погрузился в сонную тишину. Казалось, даже звезды в небе замерли в ожидании. Вечерние сумерки плавно окутывали поместье Жосси, расцвечивая небо пурпурно-золотистыми переливами. В воздухе разлился душистый аромат цветущих олеандров и магнолий, растущих в саду. Откуда-то издалека доносилась мелодичная трель соловья, сливаясь с неторопливым журчанием фонтана.       Спустя пару минут Мин стоял у распахнутого окна, задумчиво глядя на открывающийся вид. Где-то вдалеке виднелись знаменитые тосканские холмы, покрытые серебристой дымкой вечернего тумана. Солнце медленно опускалось за горизонт, напоследок расцвечивая небосклон всеми оттенками алого и золотого. Скрипнула дверь, и в покои вошла синьора Жосси в струящемся бордовом платье, идеально подчеркивающем точеную фигуру. На губах Франчески играла новая лукавая полуулыбка, а в миндалевидных глазах мерцали загадочные искры. — Добрый вечер, синьор Мин, — проворковала она, грациозно кивая. — Надеюсь, я не слишком вас отвлекаю? Хотела лично пригласить вас и вашего очаровательного спутника снова на ужин. Остальные ваши друзья тоже приглашены, разумеется.Надеюсь вчерашний…конфуз все же разрешится. Юнги обернулся, окидывая хозяйку дома пристальным взглядом янтарных глаз. На бесстрастном лице дона не дрогнул ни один мускул, но в глубине зрачков промелькнуло нечто хищное и опасное. — Благодарю за приглашение, синьора, — произнес он с безупречной вежливостью. — Мы спустимся в столовую через четверть часа. Франческа удовлетворенно кивнула, взмахнув пушистыми ресницами: — Конечно, мой дорогой, мы будем ждать вас. Столовая все там же в западном крыле, вы легко ее найдете — просто следуйте за ароматом жареного мяса и специй.       Она тихонько рассмеялась собственной шутке и, шурша юбками, удалилась, оставив после себя легкий флер жасмина и нероли. Дон еще с минуту смотрел ей вслед, о чем-то напряженно размышляя, а затем решительно направился в ванную комнату. — Похоже, нам предстоит очередной раунд светской болтовни, — хмыкнул суккуб. — Как думаешь, Алессандро тоже будет за столом? Юнги поморщился, будто от зубной боли: — Даже не сомневаюсь. Наглости ему не занимать. Многозначительно умолкнув, он подмигнул Чимину и скрылся в ванной комнате. Плеск воды и шорох одежды возвестили, что дон приводит себя в порядок перед ужином.       Суккуб раздраженно передернул плечами и направился к гардеробной. Перебрав несколько нарядов, он наконец остановил выбор на узких кожаных брюках и полупрозрачной черной рубашке. В довершение образа суккуб небрежно накинул на плечи легкий пиджак и взъерошил влажные после душа волосы, зная, какой эффект производит этот артистический беспорядок.       Когда Юнги вышел из ванной, на нем уже красовался безупречный костюм-тройка и сливочно-белая рубашка. Перехватив одобрительный взгляд Чимина, дон ухмыльнулся и шутливо отвесил ему поклон: — Готовы покорять высший свет, синьор Пак? Чимин закатил глаза, но не смог сдержать улыбку: — Веди уже, покоритель.       Спустя оговоренные пятнадцать минут Юнги с Чимином спустились в просторную столовую, украшенную фамильными гобеленами и старинными канделябрами. Большой овальный стол ломился от разнообразных яств — тут были и запеченный молочный поросенок, и ароматная дичь, и россыпь морепродуктов, и свежайшие овощи, политые оливковым маслом. В хрустальных графинах мерцало рубиново-красное вино, источая пряный аромат.       Гости уже расселись по своим местам. Намджун с Джином о чем-то вполголоса переговаривались, сидя рядом. Хосок как обычно развлекал улыбающихся Лауру и Софи какой-то забавной историей, то и дело сопровождая рассказ живописными жестами. Чонгук с Тэхеном расположились чуть в стороне, увлеченно изучая разложенные на льняных салфетках столовые приборы.       Во главе стола снова восседала сама Франческа — роскошная и неприступная, будто языческая богиня. Ее точеную шею обвивало сверкающее бриллиантовое колье, а волосы цвета воронова крыла были уложены в замысловатую прическу. По правую руку от нее с самодовольной ухмылкой расположился Алессандро, старательно делая вид, будто не замечает присутствия Юнги и Чимина. Дон окинул собравшуюся компанию цепким взглядом, мысленно просчитывая расклад сил и потенциальные угрозы. Что бы ни случилось за этим столом, он должен быть готов среагировать молниеносно. Уберечь своих людей. Защитить Чимина любой ценой. — Добрый вечер, — мелодичный голос Франчески разорвал повисшую тишину. — Надеюсь, этот ужин станет не только кулинарным наслаждением, но и возможностью укрепить наши… деловые связи. Прошу, угощайтесь. Buon appetito!       По мановению ее руки вышколенные слуги начали разливать вино по бокалам и подавать закуски. Зазвенело столовое серебро, полилась непринужденная светская беседа. Атмосфера неспешного аристократического ужина почти заставляла забыть, какие интриги и тайны роятся за внешним лоском.       Почти.       Потому что Юнги отлично знал — стоит хоть на миг утратить бдительность, и последствия могут оказаться непоправимыми.Он не сводил глаз с Алессандро, готовый в любой момент пресечь малейший намек на угрозу. На противоположном конце стола Намджун с Джином обменивались красноречивыми взглядами, безмолвно переговариваясь. Даже Чонгук, обычно не отличавшийся особой проницательностью, уловил разлитое в воздухе напряжение и старался не отсвечивать, увлеченно ковыряясь в тарелке.       Чимин лишь однажды позволил себе легонько коснуться бедра Юнги под столом, безмолвно прося держать себя в руках. Дон едва заметно кивнул, показывая, что принял его безмолвную просьбу. Он почти пропустил момент, когда синьора Жосси в очередной раз взяла слово, мастерски привлекая внимание гостей: — Дорогие друзья, я хочу предложить тост. За успешное завершение нашего маленького… события. Пусть завтрашний день принесет всем желаемое. И пусть этот вечер станет почвой для новых союзов и договоренностей. За наше общее будущее!       Она картинно вскинула бокал, призывая остальных присоединиться. Гости нестройно загомонили, с готовностью поддерживая тост. Лишь Юнги на миг задержался, сверля Франческу испытующим взглядом. Что-то в ее интонациях и взгляде заставляло внутренне подобраться, приготовившись к любому подвоху. Но момент был упущен. Хрустальные бокалы с мелодичным звоном соприкоснулись над столом, и волшебство неспешной светской беседы вновь воцарилось под расписными сводами старинной столовой.        Мин лишь вполуха слушал разговоры, то и дело бросая настороженные взгляды на Алессандро. Тот лучился самоуверенностью и то и дело одаривал суккуба масляными взглядами, не обещавшими ничего хорошего. В какой-то миг Франческа, видимо, перехватила один из таких взглядов и, поджав губы, незаметно пнула его под столом. Тот поморщился и одарил девушку раздраженным взглядом. — Алессандро, — процедила синьора Жосси сквозь зубы. — Попридержи коней. Сделка еще не завершена. Ее партнер скривился, но спорить не стал. Отложив приборы, он повернулся к Юнги и произнес с деланным дружелюбием: — Прошу прощения, синьор Мин, за недавний инцидент. Видите ли, порой страсть застилает мне глаза, и я забываюсь. Обещаю впредь вести себя сдержаннее. Дон стиснул вилку так, что побелели костяшки пальцев. Он медленно поднял глаза на Алессандро, прожигая того ледяным взглядом: — Смотрите не забудьтесь снова, синьор. Иначе в следующий раз рискуете лишиться не только самообладания, но и чего-нибудь более… существенного. Я доступно выражаюсь? В голосе дона прозвучала неприкрытая угроза. Алессандро нервно сглотнул и кивнул, утратив толику самоуверенности. Чимин закусил губу, пряча усмешку — похоже, итальянец не ожидал, что мальчик для утех окажется столь драгоценным для дона Мина. Мин перевел взгляд на Франческу и произнес уже спокойнее: — Итак, синьора, я хочу убедиться, что мы верно друг друга поняли. Завтра на закате сделка будет завершена? Мы получим артефакт, как и было обещано? Франческа величественно наклонила голову: — Даю вам слово, синьор Мин. Завтра, как только солнце коснется линии горизонта, артефакт перейдет в ваше владение. Если, конечно, вы выполните свою часть договора. Дон недобро прищурился: — Я сделаю все, что требуется. Но не советую вам или вашему брату испытывать мое терпение. Оно, знаете ли, имеет свойство заканчиваться в самый неподходящий момент. Голос дона источал мед и патоку, но в нем явственно слышалась стальная нотка, от которой по спине бежали мурашки. Франческа кивнула, всем своим видом давая понять, что намек понят. — В таком случае не вижу причин для разногласий, — елейно пропела она. — Давайте просто насладимся ужином. В конце концов, la dolce vita итальянской кухни способна примирить даже злейших врагов!       Все нестройно рассмеялись, стремясь разрядить сгустившееся напряжение. Лишь Юнги остался непроницаемо серьезным, пристально глядя на Алессандро. Тот занервничал под этим немигающим взглядом и поспешно уткнулся в тарелку.       Блондин снова легко коснулся колена дона под столом, безмолвно прося держать себя в руках. Ужин продолжался в натянутой обстановке, несмотря на все попытки Франчески завязать непринужденную беседу. Каждый из присутствующих понимал — грядущий день станет решающим.       Мин поймал себя на мысли, что весь этот вечер напоминает какой-то причудливый, порочный танец. Танец, в котором каждый партнер скрывает за улыбками и лестью смертоносное лезвие, готовое в любой миг вонзиться под ребра. Что ж, он умел танцевать. И выходить победителем из самых опасных па-де-де. Ибо на кону стояло слишком многое. И он не мог, не имел права проиграть.       Ужин в поместье Франчески Жосси подходил к концу, но напряжение, сгустившееся над столом, лишь нарастало. Гости неторопливо смаковали десерт — воздушный тирамису, тающий во рту, хрустящие канноли с нежным сливочным кремом, миндальное печенье, покрытое глянцевой глазурью. Но даже изысканные сладости не могли до конца приглушить ощущение надвигающейся бури. Намджун, элегантным жестом поправив запонки на манжетах, повернулся к Франческе и произнес с легкой усмешкой: — Синьора Жосси, позвольте полюбопытствовать — правду ли говорят, что ваша семья уже не одно столетие вращается в весьма специфических кругах? Ходят слухи о вашей осведомленности в вопросах оккультизма и неоднозначных сделках, заключаемых не без вашего участия. Франческа застыла, так и не донеся бокал до губ. В ее темных глазах мелькнуло что-то очень похожее на досаду и плохо скрываемый гнев. Сокджин покосился на Намджуна, безмолвно упрекая за бестактность — сейчас любая провокация могла обернуться катастрофой. Но, желая разрядить атмосферу, тут же встрял с обезоруживающей улыбкой: — Брось, Намджун, уверен, у нашей прекрасной хозяйки есть масса гораздо более увлекательных хобби, чем ворошить пыльные фолианты и играть в некромантию. Не стоит верить каждому слуху. Он послал Франческе ослепительную улыбку, мастерски меняя тему. Та с явным облегчением выдохнула и одарила его благодарным взглядом. — Вы совершенно правы, синьор Сокджин, — промурлыкала она. — Все эти сплетни о делишках моей семьи — просто досужие вымыслы завистников. Не стоит и внимания на них обращать. Мин откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, сверля Алессандро испытующим взглядом. В глазах дона мелькнуло что-то хищное и опасное. — И все же, Алессандро, вы, кажется, несколько более осведомлены об этом таинственном артефакте, чем говорите. В чем подвох? Откуда такие познания в столь специфической области? Мужчина скривил губы в неприятной ухмылке и процедил: — Поверьте, синьор Мин, есть знания, которые лучше не доверять смертным. Иные тайны подобны смертельному яду — одно прикосновение может стоить жизни. — Бросьте эту псевдомистическую чушь, — неожиданно подал голос Хосок. Он небрежно покачивал бокал с вином, но взгляд его оставался цепким и настороженным. — Тут все свои. Можно сказать, почти семья. К чему недомолвки и секреты? — Золотые слова! — воскликнула София, картинно всплеснув руками. — В конце концов, все мы не без греха. И у каждого найдется пара-тройка скелетов в шкафу. Кто мы такие, чтобы осуждать друг друга? — И то верно, — поддакнула Лаура, закидывая ногу на ногу и игриво поглядывая на присутствующих мужчин. — Мы ведь здесь, чтобы помочь друг другу решить некоторые… деликатные вопросы. Неужели недоверие и взаимные претензии помогут нам в этом? Алессандро смерил девушку уничижительным взглядом, явно не одобряя ее панибратский тон. Но смолчал, не желая обострять ситуацию. Зато Тэхен не удержался и ляпнул: — А, по-моему, тут не просто скелеты — тут целое кладбище с зомби и вурдалаками! Не ровен час, полезут из-под стола — и пиши пропало, сожрут нам мозги и не подавятся. Он засмеялся, чрезвычайно довольный собственной остротой. Чонгук незаметно пихнул его локтем, призывая придержать язык, а Лаура и София одарили увещевающими взглядами. Повисла неловкая пауза. Юнги решительно хлопнул ладонью по столу, моментально привлекая всеобщее внимание. — Что ж, дамы и господа, коль скоро все карты раскрыты, предлагаю перейти к сути, — протянул он елейным голосом, в котором явственно слышалась стальная нотка. — Завтра нас ждет важный день. День, когда сделка будет завершена, а притворству придет конец. И если у кого-то имеются возражения, самое время озвучить их. Или навсегда умолкнуть. Надеюсь, мысль ясна? Он обвел собравшихся тяжелым взглядом, не предвещающим ничего хорошего в случае неповиновения. Франческа медленно кивнула, признавая его правоту. Алессандро дернул щекой, но смолчал. — Вот и чудно, — промурлыкал дон Мин, небрежно облокачиваясь на спинку стула. — А теперь давайте просто насладимся остатком этого дивного вечера. Сегодня нам стоит беречь силы перед решающим раундом. — Совершенно с вами согласна, мой дорогой друг, — Франческа расплылась в сияющей улыбке, но глаза ее оставались холодны, как горное озеро. — Давайте предадимся неспешной беседе и забудем о треволнениях хотя бы на час. В конце концов, едва ли скоро нам выпадет возможность вот так собраться за одним столом.       Она многозначительно умолкла, предоставляя гостям возможность додумать, что именно стоит за этой невинной фразой. Неужели синьора Жосси знала что-то такое, чего не ведали остальные? Впрочем, размышлять об этом не хотелось. Слишком хрупким было наметившееся перемирие, грозящее в любой момент пойти трещинами.       Чимин на миг зажмурился, пытаясь отрешиться от гнетущего ощущения надвигающейся катастрофы. Ему отчаянно хотелось оказаться подальше от этого проклятого поместья, от лицемерных улыбок и затаенной вражды. Просто обнять дона, уткнуться носом в его шею и забыть обо всем, что ждет за стенами их покоев.       Ужин меж тем плавно перетек в непринужденную беседу. Гости перекидывались ничего не значащими фразами, обсуждали последние светские новости, травили анекдоты. Но каждый держал руку на пульсе, готовый в любой миг среагировать на малейшую угрозу. Это было затишье перед бурей. Последний глоток умиротворения перед решающей схваткой. И каждый из собравшихся отлично это понимал. Ужин подошел к концу, и Юнги первым поднялся из-за стола, безмолвным жестом давая знак своим людям следовать за ним. Чимин, Намджун, Джин, Чонгук, Тэхен, Хосок, Лаура и София синхронно встали, являя собой единый организм. — Благодарю за восхитительный ужин, синьора Жосси, — произнес Мин с безупречной вежливостью, слегка склоняя голову. — Ваше гостеприимство поистине не знает равных. Надеюсь, завтрашний день станет не менее плодотворным для нас обоих. Франческа одарила его ослепительной улыбкой, но в темных глазах промелькнуло нечто хищное и опасное. — Не сомневайтесь, синьор Мин. Я всегда держу свое слово. Завтра вы получите желаемое… если будете играть по правилам. Последние слова прозвучали почти как угроза, но Юнги лишь дернул уголком рта в намеке на усмешку. Он знал эти игры. Знал, как выйти из них победителем, даже если на кону стоит собственная жизнь. — Буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи, — промурлыкал он, игнорируя испепеляющий взгляд Алессандро. — Доброй ночи, господа.       Под аккомпанемент шелестящих юбок и скрипа паркета процессия направилась к выходу. Чимин задержался на миг, вопросительно глянув на Юнги, но тот лишь сжал его локоть, безмолвно прося потерпеть еще немного. До их покоев оставалось всего ничего. Как только массивные двери столовой закрылись за спинами, дон жестом поманил своих людей за собой. Не произнося ни слова, вся группа проследовала в отведенные Юнги с Чимином апартаменты. И лишь оказавшись внутри, дон позволил себе тихо выдохнуть и на миг прикрыть глаза, собираясь с мыслями.       В гостиной воцарилась напряженная тишина. Все понимали, что сейчас на кону стоит слишком многое, чтобы позволить себе расслабиться. Дон окинул своих соратников тяжелым взглядом и произнес: — Итак, надеюсь, все понимают всю серьезность ситуации. Завтра нам предстоит разыграть решающую партию в этой опасной игре. От того, насколько четко мы сработаем, зависит не только успех нашей миссии, но и жизни. Намджун нахмурился и откашлялся: — Босс, ты уверен насчет этой Франчески? Она, конечно, красотка, но явно себе на уме. Я бы не стал ей доверять. — А то я не знаю! — огрызнулся Юнги, но тут же взял себя в руки. — У нас нет выбора, Намджун. Если хотим заполучить артефакт, придется играть по ее правилам. По крайней мере, до определенного момента. — И что потом? — подал голос Тэхен, меланхолично жуя травинку. — Перестреляем всех к чертовой матери и свалим в закат? Юнги смерил его раздраженным взглядом, но промолчал. В словах Тэ была своя правда — рано или поздно им придется прибегнуть к радикальным мерам. Но озвучивать это вслух пока не стоило. — План таков, — четко произнес дон, обводя своих людей пристальным взором. — Завтра на закате мы должны явиться на условленное место для завершения сделки. Хосок, на тебе охрана и транспорт. Подготовь несколько машин на случай экстренной эвакуации и перестрелки. Намджун, проследи, чтобы у всех было необходимое оружие. Джин займется координацией по связи. Все должно пройти без сучка и задоринки. — Погоди, а как же Чимин? — вклинился Тэхен, обеспокоенно глядя на притихшего суккуба. — Ты же не отдашь его этому напыщенному индюку Алессандро? Юнги заскрипел зубами, пытаясь унять вспышку ярости при упоминании итальянца. — Нет. Сколько раз повторять?! Чимин останется со мной, что бы ни случилось. Но для этого нам нужен артефакт. Иначе все напрасно. — Я предлагаю разделиться, — вдруг подал голос Хосок. В его глазах вспыхнул стратегический азарт. — Одна группа обеспечит прикрытие на месте встречи. Другая будет ждать в засаде чуть поодаль. Если почуем подвох — атакуем без предупреждения. — Звучит разумно, — медленно кивнул дон. — Нужно просчитать возможные пути отхода и точки обзора. Чонгук, займешься этим. Только тихо, не привлекая внимания. Младший кивнул, уже прокручивая в голове варианты и схемы. Джин лениво потянулся и зевнул: — Ну а я пока разберусь с нашим арсеналом. Заодно прослежу, чтобы никто не сунул нос, куда не просят. — Хорошо, — одобрил Юнги. — Действуй. Только будь осторожен. Нельзя допустить, чтобы кто-то заподозрил неладное раньше времени. — Юнги, — тихо окликнул его блондин. В глазах суккуба плескалась тревога пополам с решимостью. — Ты точно уверен, что справишься? Может, стоит придумать какой-то другой способ? Слишком много всего может пойти не так. Мин шагнул к нему и обхватил точеное плечо, пытаясь успокоить одним прикосновением: — Чимин, мы во всем разберемся. Обещаю тебе. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Даже если придется перебить всю эту итальянскую шайку к чертовой бабушке. Тот едва заметно кивнул. — Так, на сегодня все свободны, — хрипло бросил дон, не сводя глаз с соблазнительных губ суккуба. — Всем отдыхать. Завтра предстоит тяжелый день. Встречаемся в 10 утра для последнего инструктажа.       Команда послушно потянулась к выходу, бормоча пожелания спокойной ночи. Лаура с Софией на прощание ободряюще пожали руку Чимина. Тэхен одарил его понимающей ухмылкой и подмигнул. Чонгук и Джин лишь молча кивнули, избегая встречаться взглядом с боссом. Лишь в глазах Намджуна мелькнуло странное выражение — не то жалость, не то предостережение.       Но Юнги было плевать. Сейчас, когда за спиной захлопнулась дверь, отсекая их с Чимином от целого мира, все посторонние мысли испарились без следа. Остались лишь янтарная глубина глаз напротив, горячее дыхание на губах и раскаленная пульсация внизу живота. — Иди ко мне, — выдохнул он, рывком притягивая суккуба в объятия. — К черту все. Сегодня ты только мой. Без остатка.       Чимин выгнулся в его руках, постанывая от нетерпения. Одежда полетела на пол бессвязным комом, тела сплелись в безумном танце. Не было ни прошлого, ни будущего — лишь безумная жажда обладания, горящая в крови. Они рухнули на постель, и реальность поблекла, уступая место чувственному миражу. Губы впивались друг в друга до боли, до металлического привкуса, руки судорожно шарили по коже, будто пытаясь впитать, запомнить каждый изгиб. Оба понимали, что это могла быть последняя их ночь, риски были слишком велики. Внезапно все обиды ушли на какой-то далекий, невообразимой далекий план.       Сегодня это был больше, чем просто секс. Это было отчаянное, исступленное подтверждение обоюдной принадлежности. Безмолвный обмен клятвами, скрепленный потом и семенем. Последний глоток покоя перед неизбежным штормом. — Малыш, — хрипло выдохнул Юнги, изливаясь в жаркую тесноту. — Что бы ни случилось завтра — ты моя единственная константа. Чимин всхлипнул, сжимаясь на пульсирующей плоти и выгибаясь в болезненном наслаждении. — Даже если весь мир полыхнет синим пламенем — я буду с тобой. До конца.       Они лежали, судорожно прижавшись друг к другу и боясь пошевелиться, будто малейшее движение разрушит магию момента. За окнами сгущалась чернильная тьма, в саду надрывно стрекотали цикады. Где-то вдалеке раздался заунывный вой одинокого пса.       Ночь окутала Италию бархатным покрывалом, пронизанным загадочным очарованием. Вечный Рим погрузился в сладкую дрему, убаюканный шелестом ветра в кронах вековых деревьев и журчанием фонтанов. Узкие улочки, петляющие меж величественных палаццо, хранили отголоски былых эпох, а мраморные статуи, увитые плющом, безмолвно взирали на редких прохожих, будто храня древние секреты. В воздухе разливался пьянящий аромат цветущих олеандров и жасмина, смешиваясь с солоноватым привкусом близкого моря. Темное небо, усыпанное мириадами холодных звезд, простиралось над городом, словно бесконечный купол. Легкий бриз шелестел листвой олив и кипарисов, навевая странное умиротворение, будто сама природа замерла в ожидании чего-то грядущего.       Старинное поместье Жосси возвышалось на окраине Рима, подобно величественному стражу минувших времен. Бежево-золотистые каменные стены хранили отпечатки истории, а увитые виноградными лозами террасы дышали негой и вечным покоем. Потемневшая от времени черепица на крышах и резные ставни на окнах придавали особняку очарование старины, будто перенося в иную эпоху. Фонтан в саду ронял хрустальные струи, мерцающие в лунном свете подобно россыпи алмазов. Вековые платаны и кедры простирали свои ветви к небесам, укрывая аллеи кружевными тенями. Воздух был напоен ароматами розмарина, лаванды и базилика, растущих в аккуратных клумбах вдоль дорожек.       В одном из окон верхнего этажа теплился приглушенный свет, отбрасывая причудливые блики на витражные стекла. Юнги, облаченный в струящийся черный халат, застыл у распахнутой створки, вдыхая напоенный пряными ароматами воздух. Резкие черты его лица казались высеченными из мрамора, а янтарные глаза мерцали загадочным блеском, словно в глубине зрачков притаилось нечто хищное и опасное. Чимин, раскинувшийся на постели в соблазнительной позе, лениво приподнялся на локте и окликнул дона: — Эй, Юнги, может хватит изображать из себя Крестного отца? Иди сюда. Кто знает, сколько времени у нас осталось побыть вместе. В бархатном голосе суккуба звучали привычные высокомерные нотки, но в глубине темных глаз плескалась странная тревога. Юнги обернулся, смиряя его долгим нечитаемым взглядом: — Чего ты боишься, Чимин-а? Суккуб фыркнул и закатил глаза в притворном возмущении: — Ха, можно подумать, меня может испугать кучка мафиози. Я повидал в своей жизни куда более страшные вещи, уж поверь. Но едва заметная дрожь в голосе выдавала его истинные эмоции. Мин в два шага преодолел расстояние до кровати и опустился на край, привлекая блондина в объятия. — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, я же сказал, — произнес он тихо, но с непререкаемой уверенностью. — Ты знаешь… Еще раз прости за вчерашнее…       Суккуб рвано выдохнул, а в следующий миг впился в губы Мина яростным поцелуем. Зубы лязгнули, языки сплелись в безумном танце, и реальность поблекла, уступая место раскаленному мареву страсти. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, блондин хрипло рассмеялся: — Юнги, — хихикнул он и, помедлив, добавил неожиданно серьезно. — Спасибо, что привез меня сюда, в Италию. Знаешь, я ведь мечтал когда-нибудь увидеть все это своими глазами — Колизей, Пантеон, Ватикан… Вдохнуть этот невероятный воздух, пропитанный историей и волшебством. Мин удивленно приподнял бровь. Надо же, а он и не догадывался о подобных желаниях суккуба. Чимин всегда казался таким самодостаточным, будто ему и дела не было до мирских прелестей. — Обещаю, Чимин-а, — хрипло произнес он. — Когда все это закончится — мы обязательно погуляем по разным странам мира. Посмотрим все, что ты захочешь. И будем пить проклятый итальянский кофе хоть в каждой забегаловке. Чимин фыркнул, пихнув его кулаком в грудь: — Эй, следи за языком! Нельзя обзывать итальянский кофе, это святое! Я серьезно подумаю, а не сменить ли мне одного невежественного любовника на какого-нибудь джентельмена красавца-итальянца. — Только попробуй, — прорычал Юнги притворно-угрожающе. — Будешь до конца жизни латте без кофеина хлебать. И не надейся на сочувствие!       Возмущенный вопль суккуба потонул в новом жарком поцелуе. А за окном ночь все так же царила над вечным городом, окутывая древние камни покрывалом тайн и легенд. Ничто, казалось, не могло нарушить эту умиротворенную негу — ни рокот редких машин, ни далекий перезвон колоколов, ни шорохи ветра в листве. Но в недрах дремлющего Рима уже зрело семя грядущих потрясений. Назревали события, готовые ворваться в размеренную идиллию лихорадочным вихрем. И над безмятежным покоем ночи уже занимался алый отблеск рассвета.

***

      Утро. Рассвет в Италии — это поистине волшебное зрелище. Первые робкие лучи солнца, пробиваясь сквозь розовато-золотистую дымку, окрашивают небосвод в невероятные пастельные тона. Легкий туман стелется над долинами и виноградниками, придавая пейзажу сказочную таинственность. Природа будто замерла в предвкушении нового дня, купаясь в прохладной свежести и безмятежной тишине. По мере восхода солнца краски становятся все ярче и насыщеннее. Рассветное небо вспыхивает оттенками пурпура, алого и янтаря, отражаясь в зеркальной глади озер и рек. Горные вершины в дали окрашиваются нежно-розовым, словно кто-то невидимой кистью провел по их острым граням.       Прозрачный воздух наполняется щебетом просыпающихся птиц и стрекотом цикад, создавая неповторимую мелодию итальянского утра. С первыми лучами солнца просыпаются и города. Узкие улочки постепенно наполняются звуками и ароматами — шорохом шагов, скрипом ставень, плеском воды в старинных фонтанах. Из распахнутых окон доносится сонное бормотание радио и звон посуды, возвещая о начале нового дня. По мощеным булыжником мостовым разносится дразнящий аромат свежеиспеченных корнетто и крепкого кофе, заставляя прохожих невольно улыбаться в предвкушении завтрака.       Рим, древний и вечный, встречает утро с особым очарованием. Первые солнечные блики ласкают облицованные травертином фасады палаццо, прорезают причудливым узором кроны пиний и кипарисов. Купола церквей вспыхивают златом, а витражи окон начинают искриться, словно драгоценные камни. Многовековые руины, увитые плющом, будто оживают, нашептывая истории ушедших эпох. Фонтаны на площадях весело журчат, отражая в прозрачных струях безоблачное небо. И над всем этим разливается мягкий перезвон колоколов, созывающих горожан к утренней мессе.       Первые солнечные лучи уже пробрались и сквозь неплотно задернутые шторы, окутывая просторную спальню янтарным сиянием. Юнги лениво приоткрыл глаза, инстинктивно прижимая к себе разомлевшее со сна тело Чимина. Тот сладко посапывал, уткнувшись носом в изгиб шеи дона и обвив его руками, словно боясь отпустить даже во сне. Несколько минут Мин просто лежал, бездумно перебирая шелковистые пряди на затылке суккуба и наблюдая, как солнечные блики играют на точеных скулах и приоткрытых губах. В такие моменты Чимин казался совсем юным и беззащитным, будто не было за плечами целой вечности, проведенной в борьбе за выживание. Юнги мог бы вечно лежать вот так, наслаждаясь покоем и близостью любимого тела. Но увы, реальность диктовала свои условия. — Подъем, соня, — хрипло пробормотал Юнги, мягко потормошив Чимина за плечо. — Нам пора вставать. Сегодня важный день. Суккуб недовольно заворчал и попытался спрятать лицо в подушку, всем своим видом демонстрируя нежелание покидать уютный кокон одеял. — Ну еще пять минуточек, Юнги, — промямлил он, жалобно хлопая ресницами. — Имей совесть, мы же полночи не спали, изверг. Дон хмыкнул и, наклонившись, куснул блондина за мочку уха, вырывая сдавленный вскрик: — Я не слышу в твоем голосе раскаяния, малыш. Кажется, ночью тебя все более чем устраивало. Чимин возмущенно фыркнул и, извернувшись, толкнул Юнги в грудь: — Ах ты самодовольный павлин! Не смей использовать против меня мою же страсть! Это… это подло, вот! Но в уголках его губ уже притаилась лукавая улыбка, и глаза сияли знакомым озорным блеском. Юнги рассмеялся и, поймав руки суккуба, прижал их к постели: — Сдавайся, Чимин-а. Ты знаешь, что спорить со мной бесполезно. Особенно когда я прав. Тот закатил глаза и, состроив гримасу вселенской обиды, обмяк в его хватке: — Ладно, ладно, о всемогущий дон Мин. Вы победили, я сражен и готов следовать за вами хоть на край света. Доволен? Юнги ухмыльнулся и, наклонившись, втянул нижнюю губу Чимина в рот, слегка прикусывая: — Почти. Но сначала нам нужно привести себя в порядок. Впереди долгий день, и мне нужно, чтобы мой суккуб выглядел безупречно. Он подмигнул и, легко поднявшись с постели, направился в сторону ванной комнаты: — Присоединяйся, когда будешь готов. Обещаю не использовать всю горячую воду. Чимин с притворным возмущением застонал и швырнул вслед ему подушку: — Ты невыносим, Юнги! Клянусь, когда-нибудь я придушу тебя голыми руками!       Но, несмотря на это заявление, сам поспешил выбраться из постели и, ежась от утренней прохлады, засеменил вслед за доном.       В ванной уже клубился сизый пар, а из-за полупрозрачной шторки доносился плеск воды и неразборчивое мурлыканье дона. Чимин скользнул внутрь и, обняв Юнги со спины, уткнулся носом между лопаток, вдыхая знакомый мускусный запах. Несколько минут они просто стояли вот так, позволяя горячим струям омывать сплетенные тела. Безмолвно наслаждаясь теплом и близостью друг друга. Прислушиваясь к размеренному стуку сердец и шелесту собственного дыхания.       Наконец, Мин мягко отстранился и, развернувшись лицом к Чимину, принялся неспешно намыливать бархатистую кожу, скользя мыльными ладонями по точеным мышцам. Его прикосновения были исполнены благоговения, словно блондин был драгоценной реликвией, которую следовало оберегать и лелеять.       Суккуб зажмурился и, откинув голову назад, полностью отдался ощущениям. Пальцы Юнги порхали по телу, даря неземное блаженство, и на какой-то миг весь остальной мир перестал существовать. Остались лишь они двое и эта крохотная вселенная, сотканная из пара и прерывистого дыхания. Увы, идиллия не могла длиться вечно. Закончив мыть друг друга, они неохотно выбрались из душа и, наскоро вытершись пушистыми полотенцами, вернулись в спальню.       Мин с военной четкостью облачился в идеально отглаженный костюм-тройку, расправил манжеты снежно-белой рубашки и, бросив быстрый взгляд в зеркало, удовлетворенно кивнул своему отражению. Сегодня он должен был выглядеть безукоризненно. Чимин тем временем придирчиво изучал содержимое своего чемодана, пытаясь подобрать наряд, который бы подчеркнул все его достоинства, но при этом не выглядел вызывающе. Наконец, его выбор пал на узкие серые брюки и полупрозрачную шелковую рубашку винного оттенка. Облачившись в этот незамысловатый, но чертовски эффектный комплект, суккуб небрежно взъерошил влажные после душа волосы, придавая им беспорядок. — Ну как, я неотразим? — поинтересовался он, крутанувшись перед Юнги и кокетливо стрельнув глазами из-под длинных ресниц. Дон окинул его жарким взглядом, на миг прикипев к влажно поблескивающим ключицам в вырезе рубашки, и хрипловато рассмеялся: — Более чем, малыш. Даже слишком. Не удивлюсь, если сегодня придется отбивать тебя от толпы поклонников. Чимин фыркнул и, приблизившись вплотную, чувственно провел кончиками пальцев по узкому шелковому галстуку Юнги: — Можешь не переживать. Мое сердце отдано лишь одному мафиози. Правда, вряд ли этот факт сильно греет, учитывая специфику наших отношений. Мин со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Мимолетная ласка Чимина прошила тело электрическим разрядом, почти болезненным в своей интенсивности. Как, ну как этому суккубу удается одним касанием подчинять его тело и разум, напрочь лишая воли? — Чимин… — начал было он, но осекся на полуслове. Нет, сейчас не время и не место для сентиментальных признаний. У них еще будет время наговориться. После. Когда все закончится. Если закончится… Он тряхнул головой и, взяв себя в руки, отстранился от искушающе льнущего тела. — Идем. Нас уже наверняка заждались внизу. Пора заканчивать эту партию.       Покинув номер, Юнги и Чимин спустились в просторный холл особняка, где их уже ожидали остальные члены клана. Намджун, облаченный в идеально скроенный костюм цвета антрацита, задумчиво изучал разложенные на журнальном столике бумаги, время от времени делая пометки в блокноте. Джин и Чонгук, гармонично дополняя друг друга, словно инь и ян, негромко переговаривались, склонившись над экраном смартфона. Тэхен, непринужденно облокотившись на мраморную колонну, меланхолично жевал травинку, лениво поглядывая по сторонам из-под полуопущенных ресниц. Хосок, неизменно бодрый и жизнерадостный, с жаром что-то втолковывал хихикающим Лауре и Софии.       При появлении босса компания мигом подобралась и посерьезнела, безмолвно ожидая дальнейших указаний. Юнги внимательно оглядел своих людей, удостоверяясь, что все на месте и готовы действовать по первому слову. Удовлетворенно кивнув, он произнес: — Так, господа, до назначенной встречи с Жосси у нас есть еще время. Нужно подготовиться к сделке по обмену артефакта на Чимина. Намджун, что там с информацией по Джеймсону и его шайке-лейке? Джун выступил вперед, протягивая боссу увесистую папку с документами: — Есть пара интересных моментов, на которые стоит обратить внимание, — вполголоса начал он, открывая первую страницу. — Судя по всему, Джеймсон в последнее время весьма активно налаживает связи с местными группировками. Обнаружились следы пары сделок, предположительно связанных с поставками оружия и контрабандой древностей. Плюс, у его последователей намечена личная встреча с одним из капо римской мафии сегодня в районе полудня. Юнги задумчиво кивнул, быстро пробегая глазами по добытым Намджуном сводкам: — Хорошая работа, дружище. Надо бы проследить за этими переговорами. Глядишь, удастся разузнать что-то ценное о грядущих планах нашего обожаемого ублюдка-сектанта. Где должна состояться встреча? Намджун сверился с аккуратно исписанным блокнотом: — В катакомбах под церковью Святой Агнессы, что на окраине Рима. Глухое, уединенное место, идеально подходящее для конфиденциальных бесед вдали от лишних глаз и ушей. Чимин передернул плечами и невольно придвинулся ближе к Мину, ища поддержки: — Звучит довольно зловеще, — пробормотал он, кутаясь в легкий кашемировый пиджак. — Древние катакомбы, подпольные сделки, тайные встречи с мафиози… Я, конечно, демон и привык ко всякого рода мрачноте, но сейчас как-то совсем не улыбается идея лезть в эти могильники. Тэхен негромко фыркнул, чудом не подавившись зажатой в зубах травинкой: — Чимин-и! Все нормальные пары по утрам ходят в лав-отели миловаться и в кафешках кофеёк потягивать. А у нас прям традиция — с утра пораньше по склепам древним шариться, интриги закручивать, жизнью рисковать. Романтика, мать её! Чонгук болезненно поморщился и шикнул на не в меру разболтавшегося Ви: — Хватит! Потом Мин вновь повернулся к хмурому Намджуну: — Ладно, вот что. Мы с тобой и Чимином отправляемся в эти треклятые катакомбы на разведку. Будем следить за Джеймсоном и его дружком, авось перепадет что-нибудь интересненькое. Джин с Чонгуком обеспечат прикрытие на подступах, перекроют входы-выходы. А ты, Хосок, бери девчонок в охапку и продолжай наводить справки по гостям предстоящего аукциона — мне нужна полная информация по каждому, вплоть до размера трусов и любимого сорта чая. Соратники дружно закивали, в миг растеряв всякую расслабленность. Когда Мин Юнги включал режим «сурового мафиозного босса», шутки в сторону. — Выдвигаемся ровно через пятнадцать минут, — безапелляционно бросил дон, увлекая Чимина за собой к лифтам. — Всем быть готовыми и не лажать.       Ровно в назначенный срок двое черных внедорожников с наглухо тонированными стеклами сорвались с места, увозя преступный клан навстречу новым опасностям и тайнам. Юнги и Намджун расположились на заднем сидении первой машины, а Чимин устроился рядом с боссом, крепко сжимая его ладонь. Каждый мысленно прокручивал возможные сценарии и расклады, пытаясь предугадать, чем обернется грядущая вылазка.       Спустя примерно полчаса лихой гонки по извилистым улочкам Вечного города, автомобили притормозили возле древней церквушки в малолюдном районе на самой окраине. Намджун сверился с электронной картой и утвердительно кивнул — судя по разведданным, именно здесь должна состояться секретная встреча. Вся троица осторожно выбралась из машины, подозрительно озираясь по сторонам. Безлюдный пустырь, полуразрушенные дома с заколоченными окнами, приглушенные шорохи ветра в кронах одичавших кустарников. Идеальная локация для преступных разборок и тайных сделок. — Так, Джин и Чонгук с Тэ остаются здесь, прикрывают нас и зорко следят за обстановкой, — вполголоса скомандовал Юнги, поправляя кобуру с верным пистолетом. — Чуть что — дуйте на подмогу. А мы пока спустимся вниз, полюбопытствуем, о чем таком секретничают наши оппоненты. Громилы-телохранители безропотно кивнули и, на ходу проверяя тяжелые «Береты», затаились за покосившимися надгробиями старого кладбища. Юнги же аккуратно снял пистолет с предохранителя и, удостоверившись, что магазин полон, повернулся к своим соратникам: — Ну что, детки, готовы прогуляться по темному царству? Поглядим, что за шашни развел этот гнусный сектант. Чимин слабо улыбнулся, пытаясь выглядеть храбрее, чем было на самом деле: — Всегда готов, Юнги. Надеюсь только, вонища там несусветная. Терпеть не могу запах тлена и разложения. Намджун сочувственно хмыкнул и протянул обоим легкие респираторы: — Вот, пригодится. Местные катакомбы — те еще лабиринты. А воздух там тот еще, мало не покажется. Нацепив на лица матерчатые полумаски, троица приблизилась к неприметной дыре, наполовину скрытой грудой битого камня и сухих листьев. Юнги навалился всем телом, с натугой отодвигая замшелую каменную плиту. Из темного провала незамедлительно повеяло могильным холодом и застоявшейся сыростью. — М-да, не курорт, — пробормотал дон, включая налобный фонарь. — Ну что, готовы спуститься в эту адскую дыру? Чимин лишь страдальчески закатил глаза: — Вот только параллелей с «Алисой в стране чудес» нам не хватало. Хотя… учитывая наш треш, это скорее «Алиса в дурдоме».       Цепляясь друг за друга, они стали осторожно спускаться по узкой лестнице, погружаясь в непроглядный мрак подземелья. Под подошвами похрустывали древние кости вперемешку с обломками керамики, стылый воздух неприятно давил на виски. Лучи фонарей скользили по рядам погребальных ниш и потрескавшимся фрескам, выхватывая из темноты полустертые надписи на латыни. Казалось, сами тени обрели в этих стенах потустороннюю жизнь, бесшумно струясь вдоль стен и тая в провалах многочисленных коридоров.       Следуя заранее намеченному маршруту, троица неспешно продвигалась вглубь катакомб, стараясь не сбиться с пути. Тяжелая тишина, разбавленная лишь хрустом песка и шорохом их собственного дыхания, давила на психику похлеще пресса.Чимин судорожно вцеплялся в локоть Юнги, страшась отстать и затеряться в этом мрачном лабиринте. Дон успокаивающе сжимал пальцы блондина.       Внезапно впереди послышались приглушенные голоса и шаги. Юнги вскинул руку, призывая спутников к молчанию, и жестом указал на едва заметную нишу в стене. Вся троица послушно вжалась в холодный камень, стремясь раствориться во тьме.       Говорившие неумолимо приближались. Сквозь щербатые выбоины можно было разглядеть две фигуры в темных плащах. Одну из них Юнги смутно припоминал по ориентировкам — вероятно, это и был тот самый капо мафии, с которым у последователя Джеймсона назначена встреча.       А вот второй…       Дон прищурился, силясь сквозь полумрак рассмотреть высокую фигуру в идеально сидящем костюме. Иссиня-черные волосы, зализанные на прямой пробор, фарфорово-бледное лицо, тонкие губы, сжатые в ниточку. Но главное — пронзительные серые глаза, холодные и безжалостные, словно выточенные изо льда. Определенно, это был не сам Джеймсон Картер — тот отличался более грубыми, почти звериными чертами. Но сходство угадывалось несомненное. Значит, родственник. Кузен?       Голоса приближались, эхом отдаваясь от древних стен катакомб. Юнги, Чимин и Намджун замерли в своем укрытии, затаив дыхание и напрягая слух, чтобы расслышать каждое слово их диалога. — Синьор Андолини, — произнес первый голос, низкий и хрипловатый. — Надеюсь, вы понимаете, насколько важен предстоящий ритуал для наших общих целей? Лорд Джеймсон не потерпит никаких накладок или промедлений. — Можете не сомневаться, мистер Рейвен, — ответил второй мужчина, судя по всему, тот самый мафиозный капо. — Мы делаем все возможное, чтобы подготовить площадку для жертвоприношения для Наамодея. Место проведения обряда уже согласовано — это будет так называемый «благотворительный аукцион», организованный нашими людьми. Это важный этап для самого ритуала призыва, который состоится чуть позже. Первый голос, принадлежащий человеку по фамилии Рейвен, хмыкнул: — Отличное прикрытие, синьор. Ничто так не привлекает сильных мира сего и держателей древних реликвий, как возможность покрасоваться в свете софитов и потешить свое эго якобы бескорыстной щедростью. Нам остается лишь дождаться, когда все овцы соберутся в одном загоне, а потом… Он многозначительно умолк, предоставляя собеседнику самостоятельно додумать окончание фразы. Андолини нервно рассмеялся: — О да, мой друг. Их ждет большой сюрприз. И отнюдь не приятный. Наш господин вознаградит нас за усердие и преданность, дав отведать силы и могущества Темного Владыки. А все эти ничтожные пешки падут к его ногам, омыв алтарь своей бесполезной кровью. Рейвен довольно цокнул языком: — Аминь, брат. Вижу, вы тоже предвкушаете этот восхитительный миг. Так не будем терять времени даром. Проследите, чтобы все приглашения были разосланы самым влиятельным и состоятельным персонам, включая потенциальных носителей артефактов. Нам нужно заполучить как можно больше даров для Наамодея. — Положитесь на меня, мистер Рейвен, — льстиво проворковал Андолини. — Уж я постараюсь, чтобы никто из сильных мира сего не избежал этой чести. Ведь нам нужны только лучшие, не так ли? — Истинно так, — ухмыляясь, подтвердил Рейвен. — Лорд Джеймсон щедр к тем, кто усердно служит, и беспощаден к тем, кто осмеливается перечить. Вы ведь не хотите разочаровать нашего повелителя, не правда ли? В его голосе явственно послышалась неприкрытая угроза. Андолини сглотнул и поспешил заверить: — Что вы, как можно! Я верный слуга господина и его воли. Клянусь, все пройдет в точности так, как он повелел. Наамодей будет призван, и наша многовековая мечта о его возвращении наконец-то осуществится! — Вот и славно, — удовлетворенно протянул Рейвен. — Не будем более тратить время на пустые разговоры. Впереди еще много работы. Встретимся на закате, в условленном месте. И да пребудет с вами благословение Бездны! — И с вами, брат мой, — торжественно откликнулся Андолини. — Во имя грядущего триумфа!       Двое мужчин скрепили свой зловещий союз крепким рукопожатием и, резко развернувшись, разошлись в разные стороны, вскоре растворившись во тьме подземного лабиринта.       Юнги, Чимин и Намджун переглянулись, не веря своим ушам. То, что они только что подслушали, было не просто преступным сговором. Это был кошмарный, безумный, чудовищный замысел, способный обречь на погибель сотни ни в чем не повинных людей прямо здесь в Италии. Вот только теперь стало ясно — весь этот гребаный аукцион был лишь ловушкой. Приманкой, на которую их всех так ловко заманили.       Дон тяжело вздохнул, обменявшись с Намджуном многозначительным взглядом. Дождавшись, пока шаги и голоса стихнут вдали, Юнги первым осторожно выбрался из укрытия и, удостоверившись, что путь свободен, поманил за собой спутников. Им нужно было срочно убираться отсюда и обсудить услышанное в безопасном месте. — Вот же ж дьявольщина… — сдавленно процедил Намджун, когда они наконец выбрались из душных катакомб на свежий воздух. — Кажется, наш обожаемый Картер и его шайка задумали какую-то чертовщину похлеще геноцида. Поганые сектанты! Чимин нервно поежился, невольно придвигаясь ближе к Юнги: — Может, стоит предупредить полицию? — нерешительно предложил он, но тут же осекся под скептическим взглядом Юнги. — Малыш, ты еще наивнее, чем я думал, — вздохнул дон. — Здешние копы куплены с потрохами. Да и кто поверит в этот бред про демонические ритуалы и кровавые жертвы? Спишут все на богатое воображение в лучшем случае. Намджун согласно кивнул, пряча телефон в карман: — Босс дело говорит. Тут мы можем рассчитывать только на себя. Нужно действовать быстро и наверняка. Перехватить гадов до начала кровавого пиршества. — Я уже отправил сообщение нашим, будут здесь с минуты на минуту, — добавил он, многозначительно похлопывая по кобуре. — Обсудим план действий и будем готовиться. Времени в обрез. Юнги мрачно усмехнулся, до хруста сжимая пальцы: — О да, готовность номер один, парни. Потому что сегодня на закате нам предстоит не просто сделка. А самая настоящая война. Во имя всего святого, чтоб им пусто было, ублюдкам.       Они дождались подъехавших соратников и, загрузившись в машины, помчались обратно в город. Нужно было продумать каждую деталь предстоящей операции. Подготовить снаряжение, распределить роли, предусмотреть пути отхода.       Мин, в сопровождении остальной команды, погрузились в машины и стремительно покинули зловещее место. Всю дорогу в салоне царила гнетущая тишина, лишь изредка нарушаемая скупыми репликами и негромкими указаниями дона. Они петляли по узким улочкам Рима, стараясь избегать людных мест и оживленных магистралей. Мимо проносились старинные палаццо с облупившейся штукатуркой, пестрые вывески маленьких лавочек и траттрорий, увитые плющом стены древних церквей. Но сейчас вся эта живописная красота казалась блеклой и неуместной, будто издеваясь над мрачными мыслями пассажиров.       Наконец, Юнги скомандовал остановиться у неприметного ресторанчика на тихой боковой улице. «Ла Пентола д’Оро» — гласила простая вывеска над входом. Золотой горшок. Дон знал это место — маленькое, уютное, не слишком популярное среди туристов. Идеальное убежище для приватных разговоров вдали от любопытных глаз и ушей.       Они вышли из машин и, оглядевшись по сторонам, быстрым шагом направились к дверям траттории. Хосок придержал дверь, галантно пропуская Софию и Лауру вперед. Намджун бросил на Юнги вопросительный взгляд, безмолвно спрашивая, как лучше рассредоточиться. Дон кивнул, указывая глазами на дальний угол зала.       Внутри ресторанчик оказался еще более милым и камерным, чем можно было предположить по скромной вывеске. Теплый желтоватый свет от кованых люстр под потолком, темные деревянные панели на стенах, накрахмаленные льняные скатерти на круглых столиках. В воздухе плыл одуряющий аромат специй, жареного мяса и свежей выпечки. Немногочисленные посетители — в основном, местные завсегдатаи, — с легким удивлением покосились на ввалившуюся компанию, но тут же вернулись к своим тарелкам и беседам. В конце концов, мало ли кого заносит в этот тихий уголок Вечного города. Официант, неприметный парнишка в черном переднике, мигом кинулся к новым гостям, на ходу выхватывая из кармана блокнот. — Добрый вечер, синьоры! Добро пожаловать в «Ла Пентола д’Оро»! Желаете столик на двоих или, может, отдельный кабинет для всей компании? — затараторил он с дежурной улыбкой. Юнги смерил его тяжелым взглядом и процедил: — Нас десять человек. Нужно что-нибудь в стороне, но с хорошим обзором. И без лишних ушей поблизости, ты меня понял? Официант сглотнул, явно почуяв исходящую от дона ауру опасности, и часто закивал: — Конечно, синьор, как скажете! У нас есть отличный уголок на втором этаже, вам там никто не помешает. Прошу, следуйте за мной! Он засеменил к узкой лестнице в глубине зала, то и дело оглядываясь, чтобы удостовериться, что гости не отстают. Мин двинулся за ним, жестом поманив остальных. Чимин пристроился рядом, мимолетно коснувшись локтя дона. На втором этаже обнаружился небольшой зал с четырьмя массивными столами и россыпью разномастных стульев. В углу притулился старинный комод, уставленный бутылками вина и кьянти. Приглушенный свет, красные салфетки, аромат сыра и базилика — все здесь дышало непринужденным итальянским очарованием. — Прошу вас, синьоры, устраивайтесь поудобнее! — пролепетал официант, указывая на дальний стол. — Могу я принять заказ? У нас сегодня отменная паста алла карбонара, ризотто с белыми грибами и потрясающее карре ягненка с розмарином! Юнги раздраженно отмахнулся, опускаясь на стул: — Позже. Пока только кофе и минеральную воду для всех. И проследи, чтобы нас не беспокоили, понял? Официант кивнул и, бормоча извинения, испарился за дверью. Джин задумчиво хмыкнул ему вслед: — Однако ты умеешь произвести впечатление, босс. Парнишка аж позеленел от страха, бедолага. Намджун закатил глаза и пихнул приятеля локтем в бок: — Скажи спасибо, что только позеленел. Я уж думал, прямо тут обделается с перепугу. Но не будем о грустном, у нас и без того назревают серьезные проблемы. Он перевел взгляд на Юнги и посерьезнел: — Босс, что будем делать? После того, что мы услышали в катакомбах… Дело пахнет настоящим дерьмищем. Этот гаденыш Джеймсон, похоже, всерьез вознамерился закатить кровавую вечеринку с жертвоприношениями с людьми, которые даже не причастны. Чимин невольно поежился, придвигаясь ближе к Юнги. Тот накрыл его руку своей, согревая прохладную кожу: — Паршивец определенно что-то задумал. Но он просчитался, вообразив, что сможет провернуть свои грязные делишки за моей спиной. Чонгук нахмурился, в раздумьях постукивая пальцами по столешнице: — Но если этот аукцион — просто ширма для жертвоприношения для демона, то получается… Это ловушка? И для нас в том числе? Тэхен хмуро кивнул, грызя зубочистку: — Делать нечего, попали мы, ребятки. И что теперь прикажете делать? Софи с Лаурой затаили дыхание, во все глаза глядя на босса. От Юнги сейчас зависело слишком многое — не только успех их затеи с артефактом, но и сама жизнь. Дон стиснул зубы, скользя напряженным взглядом по лицам соратников. В висках пульсировала кровь, разгоняя по венам коктейль из ярости и азарта. Нет, он не отступит. Не сдастся. Не позволит какому-то чокнутому сектанту обвести себя вокруг пальца. — Значит так, — наконец произнес Мин, обводя команду тяжелым взглядом. — План меняется. И меняется кардинально. Нам нужно разработать новую стратегию, причем так, чтобы это ублюдок Джеймсон и его шестерки ни о чем не прознали до последнего. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди: — Во-первых, мы должны заполучить тот долбанный артефакт до начала их сраного ритуала. Любой ценой. Он нам нужен не только для личных целей, но и чтобы помешать призыву Как-Его-Там. — Наамодей, — подсказал начитанный Намджун. Юнги отмахнулся: — Насрать. Суть в том, что без этой хреновины у них не выйдет завершить обряд. Так что мы просто обязаны сорвать куш. — Но Юнги, — неуверенно встрял Чимин. — А как же наша сделка с Жосси? Они ведь не отдадут нам артефакт, пока ты… Ну, пока ты не отдашь им меня. В последних словах явственно слышалась плохо скрываемая горечь. Юнги стиснул пальцы суккуба, ловя его взгляд: — Короче, насчет Жосси и их условий — это мы порешаем, — решительно подытожил дон. — Но вот с Джеймсоном и его дружками надо что-то делать. Срочно. — Может, все-таки слить инфу легавым? — предложил Тэхен, задумчиво жуя зубочистку. — Глядишь, примчатся на своих мигалках, всех повяжут к чертям и дело с концом. Юнги нехорошо усмехнулся: — Боюсь, копы тут не помощники. Сам слышал — у этих тварей везде свои люди. И в участках, и в Ватикане, и черт знает где еще. Продажные шкуры, с них станется списать все на нас и закрыть глаза на ритуальные расправы. Намджун мрачно кивнул: — Дело табак, ребят. Похоже, мы тут одни против целой армии фанатиков. И рассчитывать можем только на себя и свои пушки. — Значит, будем действовать своими силами, — Мин обвел присутствующих горящим взглядом. — Общий план таков: мы заявляемся на аукцион, как и собирались. Выжидаем, втираемся в доверие, разнюхиваем, что к чему. А в самый подходящий момент — мочим ублюдков. Всех до единого. — Звучит как самоубийство, — пробормотал Джин, поспешно умолкнув под яростным взглядом босса. — Другого выхода нет, — отрезал Юнги. — Они уже заподозрили неладное, и теперь на нас открыта охота. Если не нанесем удар первыми — нас попросту сомнут.       Дон прикрыл глаза, в мыслях прокручивая варианты и расклады. На плечи давила ответственность — не только за собственных людей, но и за сотни безвинных жертв, которых Джеймсон с приспешниками собирался принести в дар своему мерзкому божку. Нет, он не допустит подобного исхода. Не сейчас, когда жизнь наконец обрел смысл. Когда в его сердце поселилось нечто большее, чем просто жажда наживы и власти.       Мин уже и не думал, что способен на какие либо чувства — он, хладнокровный и расчетливый делец, король преступного мира. Но Чимин одним своим появлением смог разбить броню, за которой дон прятал израненное сердце. И теперь Юнги готов был уничтожить любого, кто посмеет покуситься на его суккуба. У него был разработан отличный план на этот раз, он был уверен в нем. — Значит, так, — решительно произнес он, сжимая пальцы Чимина под столом. — У нас мало времени. Нужно закончить все дела здесь и вернуться в особняк до заката. Скоро Жосси пожалуют за своей частью сделки… за тобой, Чимин-а. Суккуб вздрогнул и побледнел, но глаз не отвел. — Ладно, — дон тряхнул головой и распрямил плечи, вновь становясь тем Мин Юнги, которого привыкли видеть соратники. — Выдвигаемся. Намджун, Джин — возьмите счет и разберитесь с официантом. Хосок, Чонгук — по тачкам, заводите моторы. Команда дружно кивнула и, подхватив вещи, потянулась к выходу. Чимин дождался, пока все скроются за дверью, и порывисто вцепился Юнги в лацканы пиджака: — Пообещай мне, — лихорадочно зашептал он, заглядывая в янтарные глаза. — Пообещай, что не наделаешь глупостей. Что бы ни случилось на том обмене — не смей жертвовать собой ради меня. Ты нужен клану, ты нужен городу, ты… Мин накрыл его губы поцелуем, жестким и собственническим. Несколько бесконечных секунд он терзал мягкий рот суккуба, словно пытаясь впитать его вкус, его дыхание, его суть. А потом отстранился и, удерживая лицо Чимина в ладонях, твердо произнес: — Без тебя все теряет смысл. Так что даже не думай, что я позволю тебе исчезнуть из моей жизни. Вытащу с того света, из лап Джеймсона, да хоть из когтей самого Сатаны. Блондин шумно сглотнул и кивнул. — Идем, — дон стремительно поднялся, увлекая блондина за собой. — У нас мало времени.       Они вышли из ресторана и, рассредоточившись по машинам, погнали в сторону особняка Жосси. Рим проносился за окнами смазанным калейдоскопом улиц, площадей и мостов. Вот впереди показались знакомые кованые ворота, за которыми раскинулся ухоженный сад с фонтанами и цветущими олеандрами. Спустя несколько минут вся компания уже шагала по мраморным ступеням к массивным дверям, за которыми стучало сердце преисподней. Мин первым взбежал на крыльцо и без стука распахнул тяжелые створки.       Холл особняка встретил их гулкой тишиной и приглушенным светом люстр. Казалось, сам воздух здесь пропитался ожиданием и затаенной угрозой. Дон нервно дернул шеей, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Что-то было не так. Слишком тихо, слишком пусто, слишком… — А вот и наши дорогие гости! — раздался сверху звонкий голос Франчески. — Мы уже заждались вас, синьоры. Все готово для завершения нашей сделки.       Юнги медленно поднял голову. На верхней площадке парадной лестницы стояла хозяйка дома — ослепительная и совершенная, как римская статуя. Изумрудное платье облегало точеную фигуру, в волосах сверкали бриллианты, а на губах играла торжествующая улыбка. Рядом с ней застыл Алессандро, сверля вошедших нехорошим прищуром глаз. За его спиной маячили две внушительные фигуры телохранителей. — Какие люди, — процедил он сквозь зубы. — А мы-то думали, вы передумали. Или струсили. Дон сжал кулаки, с трудом удерживаясь от желания немедленно выхватить пистолет и всадить пулю промеж этих наглых глаз. Но он знал — пока рано. — Твои шуточки неуместны, Алессандро, — ледяным тоном произнес Мин, делая шаг вперед. — Мы пришли завершить уговор. Надеюсь, вы готовы выполнить свою часть? Франческа хищно оскалилась: — О, не волнуйтесь, синьор Мин. У нас все схвачено. Артефакт ждет вас. Как только вы передадите нам… обещанное. Ее взгляд скользнул по фигуре Чимина и вспыхнул неприкрытым вожделением. Юнги до скрипа стиснул зубы, силой удерживая себя на месте. — Отлично, — процедил он. — Тогда не будем терять времени. Показывайте ваш гребаный камень, и покончим с этим. — Прошу в кабинет, — елейно пропела Франческа, разворачиваясь на каблуках. — Обсудим детали… передачи товара. Она неспешно двинулась по коридору, и Юнги с командой ничего не оставалось, как последовать за ней. Суккуб испуганно жался к плечу дона, Намджун и Джин хмуро переглядывались, Чонгук с Хосоком держали руки на кобуре. Девушки нервно поправляли волосы, готовые в любой миг сорваться с места. Наконец процессия достигла массивных дверей кабинета. Франческа обольстительно улыбнулась и кивком пригласила гостей внутрь.       Помещение встретило их полумраком и тяжелым запахом благовоний. Стены покрывали гобелены с мистическими узорами, на столе громоздились стопки пожелтевших манускриптов. А в центре, на бархатной подушечке, мерцал он — артефакт. Небольшой золотой диск с инкрустацией из черных камней, больше всего похожих на обсидиан. От него веяло древней, первобытной силой, от которой волоски на загривке вставали дыбом. — Прекрасно, не правда ли? — промурлыкала Франческа, подходя к столу. — Бесценная реликвия, способная приоткрыть завесу между мирами. И она станет вашей, синьор Мин… как только Чимин присоединится к нашей семье. Юнги до боли сжал пальцы суккуба. — У меня встречное предложение, — хрипло произнес он, удерживая взгляд Франчески. — Я удваиваю ставку. Все мои связи, ресурсы, влияние — все к вашим услугам. Взамен на артефакт. И на то, что Чимин остается со мной. Еще одно вранье. На миг в комнате повисла звенящая тишина. А потом Франческа расхохоталась — зло, визгливо и совершенно безумно. — Ты, должно быть, шутишь, Мин Юнги! — выплюнула она, брызгая слюной. — Думаешь, я позволю какому-то корейскому выскочке водить меня за нос? У меня на мальчишку планы, уж будь уверен. Она перевела горящий взгляд на суккуба, и тот невольно попятился. Алессандро предвкушающе осклабился, шагнув ближе. — Последний шанс, Мин, — прошипела Франческа. — Отдай мальчишку по-хорошему, и я так и быть, позволю тебе убраться подобру-поздорову. Но если вздумаешь artaccare il cazzo… пеняй на себя. Дон медленно выдохнул. Он чувствовал, как команда за спиной напряглась, готовая в любую секунду ринуться в бой. Как дрожит рука Чимина, вцепившаяся в его ладонь. Что ж… — Да пошла ты, — почти ласково произнес Юнги, глядя прямо в глаза Франческе. — Puttana. Можешь подавиться своими угрозами. В тишине оглушительно щелкнул взведенный курок. А в следующее мгновение кабинет заполнился грохотом выстрелов и яростными криками. Началось. Грохот выстрелов заполнил кабинет, сливаясь с яростными криками и звоном разбитого стекла. Юнги молниеносно перекатился за массивный стол, утягивая за собой Чимина. Краем глаза он видел, как Намджун и Джин, укрывшись за креслами, открыли ответный огонь, а Чонгук с Хосоком с рычанием бросились врукопашную на ближайших противников. Все шло по плану. В воздухе повис едкий запах пороха и пыли, от какофонии выстрелов и воплей закладывало уши. Пули свистели над головой, взрывая в щепки деревянные панели, впиваясь в обивку мебели. — Камень! — рявкнул Юнги, стараясь перекричать грохот. — Чимин, хватай артефакт, живо! Суккуб кивнул, метнулся к столу, лавируя между пулями, и схватил мерцающий диск, тут же пряча его под полой пиджака. В последний момент он отдернул руку — в столешницу в миллиметре от его пальцев вонзилась пуля. — К выходу, срочно! — проорал Намджун, перезаряжая пистолет и щелкая затвором. — Мы как в ловушке! Мин согласно рыкнул и, всадив короткую очередь в сторону противников, рывком вздернул суккуба на ноги: — За мной, не отставать! Они ломанулись к двери, петляя между опрокинутой мебелью и обломками декора. Чонгук с разворота всадил нож под ребра зазевавшемуся громиле, второй рукой круша лицо другому. Хосок двумя выстрелами в упор снял еще одного. Девушки, пригнувшись, скользнули к выходу, на ходу сшибая с ног подвернувшегося под руку охранника. Вывалившись в коридор, отряд ринулся к лестнице. Сзади неслись разъяренные вопли Франчески вперемешку с командами Алессандро: — Не выпускайте ублюдков! Убейте, но верните il mio tesoro! Быстро! Взбешенный Юнги лишь стиснул зубы, подавляя желание обернуться и всадить пулю промеж наглых глаз. Сейчас нужно выбраться из этой западни. Внезапно массивные двери холла с грохотом распахнулись, и в лицо дохнуло свежим ветром — на миг показалось, что путь на волю открыт, но тут же стало ясно — это очередной отряд головорезов ворвался в особняк с улицы, отсекая беглецов от выхода. — Ебаный в рот! — взвыл Джин, резко тормозя и вскидывая пистолеты. — Нас берут в клещи! — Туда, живо! — рявкнул дон, за шкирку втаскивая Чимина в неприметный коридор. — Ищем черный ход! Они понеслись вглубь дома, слыша, как совсем рядом ревет и топочет погоня. Пули свистели над головами, взрывая в пыль лепнину и разнося античные вазы. Суккуб задыхался от бега, спотыкался, но упорно цеплялся за руку дона. Пинком вышибив неприметную дверь, ведущую в сад, команда вырвалась на задний двор. В нос ударил сладкий аромат цветов, мешаясь с озоном — шла гроза. Тучи стремительно заволакивали небо, вот-вот готовые пролиться ливнем. — К воротам, шевелитесь! — рыкнул Юнги, волоча Чимина за собой. — Тачки ждут за оградой! Они со всех ног помчались по газону, распугивая мраморные статуи и журчащие фонтаны. Сзади грохотали выстрелы — бойцы Франчески высыпали в сад, поливая свинцом удаляющиеся фигуры. У кованых ворот Мин на бегу вдавил кнопку домофона: — Чонгук, открывай на хрен! Что-то щелкнуло, и створки медленно поползли в стороны. Юнги пропихнул вперед девушек, втолкнул Намджуна и Хосока, развернулся проверить Тэхена и Чимина. И в этот миг из распахнутых дверей особняка прозвучало пронзительное: — Огонь! Мин инстинктивно дернулся, прикрывая собой Чимина. Раздался слаженный залп, и по телу будто кувалдой ударило — пуля впилась в плечо, опаляя адской болью. Тэхен вскрикнул и осел — из его бедра текла кровь. Чонгук рванул к Юконе, но и сам тут же рухнул, зажимая простреленный живот. — Нет, сука! — взревел Юнги, вскидывая пистолет и веером расстреливая обойму в сторону врагов. Мин, подхватив стонущего Чонгука, ломанулся за ворота, где уже тарахтел мотором внедорожник. Хосок выскочил навстречу, помогая затащить истекающего кровью Гука внутрь. Следом Намджун втолкнул Тэ. — Гони! — истошно заорал Мин, впихивая дрожащего Чимина на сиденье и ныряя следом. — Дави на газ! Взревел двигатель, завизжали шины, и машина сорвалась с места, на полной скорости вылетая на дорогу прочь от проклятого поместья. Вслед неслись крики и редкие выстрелы, но быстро стихли вдали — остался лишь вой мотора и свист ветра в приоткрытых окнах. Чимин трясся в руках Юнги, вцепившись в его куртку. Тэхена корчило от боли, он сдавленно постанывал, зажимая бедро. Чонгук лежал на полу, по его животу расплывалась алая клякса. Софи с Лаурой сжались в комок, дрожа и всхлипывая. Сам дон только сейчас почувствовал, как пульсирует болью простреленное плечо. Рубашка потемнела и намокла от крови. Плевать. Царапина. Зато все уцелели. — Куда едем, босс? — хрипло спросил Хосок, нервно сжимая руль. Мин с усилием сморгнул мутную пелену, застилающую глаза. Мысли разбегались, но нужно было срочно решать. Люди Франчески наверняка бросятся в погоню. А теперь, когда маски сброшены, на пощаду рассчитывать не приходится. — На базу. В то жилье, которое мы готовили про запас, Хосок, — выдохнул он. — Будем там залегать, перегруппируемся. Пошлем гонца за подмогой. Он до скрежета стиснул зубы: — Но сперва надо в клинику, к Ынсону. Вытащить пули, подлатать парней. Гони туда.       Хосок кивнул и вдавил газ. Машина с ревом понеслась по пустынным улицам, взрезая плотную пелену начинающегося ливня. Дон тупо смотрел в окно, баюкая раненую руку и чувствуя, как немеет от боли плечо. Не в первый раз ему прилетает свинец, не привыкать. Да и недолеченное ребро еще ноет после недавней разборки. Но тревожит не это.       Хреново, что он так крупно просчитался. Недооценил врага, повелся на провокации, угодил в западню, как юнец. И подставил своих людей — тех, кто ему верил, за кем он должен был присматривать. Не уберег. Облажался по полной.       Знать бы еще, чем все кончится. Тэхен и Чонгук ранены серьезно, могут и не дотянуть до больницы. Остальные на взводе, того гляди сорвутся. А он сам хорош, с простреленным плечом только и остается, что лаяться последними словами.       Но выбора все равно нет — надо выкручиваться, выгрызать себе путь с этого дна. Теперь, когда ставки повышены до предела, отступать некуда. Либо они, либо их. И Юнги знает, какой вариант предпочтительнее. Сдохнуть он всегда успеет. А пока нужно вытаскивать своих. Во что бы то ни стало.       Он бросил взгляд на Чимина, прижавшегося к его здоровому боку. Суккуб до сих пор трясся и нет-нет всхлипывал, комкая окровавленную рубашку. Похоже, только сейчас начал осознавать весь масштаб и глубину задницы, в которую они вляпались. Что ж, не он первый. Мин и сам еще не до конца въехал в ситуацию.       Но одно знал четко — он скорее сдохнет, чем позволит Жосси и ее шайке забрать суккуба. Хватит с мальчишки издевательств и унижений. Больше никто не посмеет коснуться его. Никто, кроме него самого. Потому что Чимин теперь — его. И плевать на статус, род занятий, принадлежность к иному виду, мать их за ногу. Этот суккуб умудрился пробраться под броню и вытащить на свет давно похороненное сердце. И теперь Юнги будет защищать его до последнего вздоха. Будет убивать за него, умирать за него. Сотрет с лица земли любого, кто встанет между ними. И ни власть, ни деньги, ни слава уже не смогут заполнить пустоту, что разверзнется в его душе.       Это и есть любовь? Губительная, всепоглощающая страсть, толкающая на безумства? Юнги не знал. Но впервые в жизни готов был рискнуть всем, чтобы узнать.       Внезапно сзади послышался слабый стон. Мин встрепенулся и обернулся — Тэхен, мертвенно бледный, скорчился на сиденье. Его лицо исказила гримаса боли, а из-под пальцев, зажимающих простреленное бедро, толчками сочилась кровь. — Черт, да он же истечет, пока доедем! — выругался дон, заозиравшись в поисках аптечки. — Хосок, тормози! Нужно перетянуть рану, иначе парень откинется!       Но не успел водитель коснуться педали тормоза, как в салоне повеяло первобытным, древним ужасом. Воздух сгустился, наполнился вязкой тьмой. А потом Тэхен запрокинул голову и закричал — да так, что заложило уши. Его тело выгнулось дугой, пальцы впились в сиденье, раздирая обивку.       Трансформация началась стремительно, завораживающе жутко. Сначала по коже Юконы пробежала волна тьмы, окрашивая ее в глубокий фиолетовый цвет. Но самым пугающим было то, как менялось его лицо — оно словно раскололось надвое. Правая часть осталась почти человеческой, сохранив прежние черты Тэхена, только глаз полыхал теперь алым огнем, как у гуля из древних легенд. А левая половина… она превратилась в настоящий кошмар.       Кожа там стала иссиня-черной, натянулась, обнажая заострившиеся скулы. Челюсть вытянулась, и сквозь разорванную плоть прорезались ряды жутких, неправильно длинных клыков — желтовато-серых, похожих на кинжалы. Они выступали наружу, придавая оскалу демона по-настоящему чудовищный вид. Ухо удлинилось, заострилось, став похожим на звериное.       Волосы потемнели, заструились подобно живым теням, окутывая плечи причудливыми сине-фиолетовыми всполохами. Черные вены вздулись под кожей, оплетая тело подобно паутине теней. В левом глазу пульсировало лиловое пламя, а из оскаленной пасти сочилась тягучая слюна.       Это чудовищное смешение человеческого и демонического делало Тэхена еще более пугающим. Словно две сущности боролись в нем, и ни одна не могла одержать окончательную победу. Прекрасное и жуткое, знакомое и чужое — все сплелось воедино в этом новом облике. Даже Рана на бедре затянулась, не оставив и следа. Демоническая регенерация сработала мгновенно, восстанавливая поврежденные ткани.       Тэхен медленно провел когтистым пальцем по губам, словно пробуя на вкус собственную трансформацию. Его рот изогнулся в жуткой ухмылке, обнажая ряды острейших клыков. — ОПАСНОСТЬ, — прорычало чудовище, обнажая бритвенно-острые клыки. — УГРОЗА. УНИЧТОЖИТЬ. НЕМЕДЛЕННО!       В его пылающих безумием глазах полыхала неудержимая жажда убийства. Руки-лапы, увенчанные устрашающими когтями, судорожно подрагивали. Кошмарная тварь готова была броситься вперед, круша и терзая все на своем пути. — Тэхен, нет! — закричал Чонгук, первым очнувшийся от ступора. Рванулся вперед, хватая обезумевшего Юкону за плечи. — Приди в себя, слышишь? Не смей соваться туда в одиночку, это самоубийство! Демон медленно повернул голову, и все невольно подались назад. Жуткий оскал на пол-лица, алое сияние правого глаза и пульсирующее лиловое пламя в левом — это зрелище вымораживало душу. Но в человеческой половине лица вдруг промелькнуло что-то знакомое — та самая характерная ухмылка, которой Тэхен всегда встречал опасность. — Я В ПОЛНОМ ПОРЯДКЕ, — прогрохотал он, и его голос, низкий и раскатистый, отдавался вибрацией в костях. Клыки влажно поблескивали в тусклом свете. — ДАЖЕ ЛУЧШЕ, ЧЕМ ПРЕЖДЕ. Он поднял руку с удлинившимися когтями, задумчиво разглядывая их. По его телу пробегали волны темной энергии, а в растрепанных иссиня-черных волосах плясали фиолетовые всполохи. Он рванулся к двери, намереваясь выскочить из машины на полном ходу, ввязаться в безнадежную битву. — Да стой же ты! — в отчаянии заорал Юнги, бросаясь наперерез обезумевшему другу. — Не смей, кому говорю! Это приказ! От его командного, хлещущего словно плеть голоса Юкона на миг замер. Зарычал, мотнул башкой, явно пытаясь сбросить охватившее безумие. В глазах промелькнуло что-то почти осмысленное, почти человеческое. — Я должен, — прохрипел он, содрогаясь всем телом. — Должен защитить… Должен убить! — Защитишь, — процедил Юнги, удерживая бешеный взгляд демона. — Но не сейчас. Сначала надо оторваться, уйти с радаров. А потом вернемся и разнесем этих ублюдков к чертовой матери! Вместе! Несколько бесконечно долгих мгновений Тэхен сверлил его пылающими глазами, словно решая — покориться или растерзать за дерзость. Но потом, видимо, человеческая сущность все же победила. Демон судорожно кивнул, обмякая на сиденье, с хрипом втягивая когти. — Вот так, молодец, — с облегчением выдохнул Юнги, сам не веря, что безумный план сработал. — Держись, Тэ. Мы почти выбрались. Он перевел дыхание и повернулся к остальным, окидывая их ошарашенными, перепуганными лицами. Хосок безостановочно молился, быстро-быстро шевеля губами. Даже невозмутимый обычно Чонгук выглядел так, будто вот-вот грохнется в обморок. — Мать вашу, — простонал дон, запуская пальцы в волосы. — Почему Тэ раньше не превращался при нас? Если бы мы знали… — Юконы не любят светить свою демоническую сущность, — сипло отозвался Чонгук, с опаской косясь на затихшего монстра. — Обращаются только в самом крайнем случае, когда на кону жизнь. Видать, рана оказалась настолько серьезной, что регенерация потребовала полного слияния с внутренним зверем.       Юнги со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Выходит, Тэхен и раньше мог так, просто скрывал истинную силу? Скольких же секретов от него утаил, паршивец?       Холодный, липкий ужас накатил внезапно, сковывая внутренности ледяным спазмом. Сердце дрогнуло от мерзкого предчувствия, и Юнги, превозмогая боль в простреленном плече, резко обернулся. — Стоп, — хрипло выдавил он, обводя безумным взглядом притихших спутников. В висках стучала кровь, а перед глазами плясали черные точки от кровопотери. — А где Джин? Кто-нибудь видел Джина?! В салоне повисла давящая, звенящая тишина. Такая глубокая, что казалось, можно было услышать, как колотятся сердца каждого из них. Намджун, сам бледный, вдруг дернулся как от удара тока. Вскочил, заметался по салону, лихорадочно ощупывая сиденья и пол, словно надеясь наткнуться на невидимку. — Его нет, — сдавленно просипел он, поворачиваясь к Юнги. В расширенных от ужаса глазах Джуна плескалась неприкрытая паника. — Сокджина нет. Он… он, наверное, выпал, когда дверь открыли во время перестрелки. Черт, черт, черт! Как же мы не заметили?! Юнги до хруста стиснул кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони до крови. Ярость, страх и чувство вины сплелись в груди в тугой, удушающий ком. — Какого хрена вы не следили друг за другом?! — рявкнул он, но тут же осекся, понимая — сам виноват не меньше. Он босс, он должен был проверить, все ли на месте.       Отвечать никто не стал. Да и что тут скажешь? В горячке боя, когда пули свистели над головами, когда каждый думал лишь о том, как бы выжить… они упустили момент. И теперь один из них, верный друг и часть клана, остался там, на милость ублюдков Жосси. Легкая добыча. Если уже не труп.       Мин до крови закусил губу, борясь с подступающей к горлу тошнотой. Он облажался. Капитально облажался, упустив из виду своего бойца. Не досчитался, не убедился, что все на месте. И теперь Джин расплачивается за его косяк. Возможно, самой жизнью.       В салоне джипа воцарилась гнетущая атмосфера. Чонгук, зажимающий простреленный живот, тяжело дышал, прислонившись к окну. На его бледном лице застыла маска боли, но в глазах читалось то же, что и у остальных — ужас осознания. Хосок за рулем замер, вцепившись побелевшими пальцами в руль, по его щекам катились слезы бессилия. Девушки в углу тихо всхлипывали, размазывая по лицам тушь вперемешку с кровью. Чимин медленно повернулся к Чонгуку, и что-то в его взгляде заставило парня невольно отпрянуть: — Плевать, — тихо, но с какой-то жуткой уверенностью произнес суккуб. — Джин наш друг. Мы не можем его бросить. Даже если придется рискнуть всем — мы должны хотя бы попытаться. Он обвел собравшихся пронзительным взглядом, задерживаясь на каждом лице: — Или вы предпочтете всю оставшуюся жизнь просыпаться в холодном поту? Жрать себя изнутри, терзаясь чувством вины? Смириться с тем, что даже не попытались? — его голос дрогнул. — Я — нет. Я достаточно натворил глупостей в жизни. Достаточно бросал тех, кто в меня верил.       В машине повисла звенящая тишина. В глазах суккуба пылала такая неистовая решимость, такая искренняя, неподдельная вера в правоту своих слов, что у присутствующих перехватило дыхание. Даже девушки перестали всхлипывать, завороженные этой тихой, но пламенной речью.       Юнги, до этого сидевший с закрытыми глазами, медленно выпрямился. Каждое движение отдавалось болью в раненом плече, но он словно не замечал этого. В его взгляде появилось что-то новое — решимость пополам с горькой иронией. Он тоже знал, каково это — предавать тех, кто тебе дорог. Бросать в трудную минуту, убеждая себя, что так будет лучше. И каждый раз платил за это сполна — одиночеством, чувством вины, бесконечной мукой. Больше он такой ошибки не повторит. Даже если цена вопроса — его собственная жизнь. — Чимин прав, — хрипло произнес Мин, и все вздрогнули от неожиданности. — Мы возвращаемся. Помедлив буквально секунду, он повернулся к застывшему в ожидании Хосоку: — Разворачивай тачку. Живо. По салону прокатилась волна судорожных вздохов. Кто-то нервно хихикнул, кто-то сдавленно всхлипнул, но возражать не посмел никто. Только Хосок, до хруста стиснув руль, нерешительно произнес: — Босс, ты уверен? Это пиздец как опасно. Может, стоит хотя бы подкрепление вызвать? У нас почти не осталось патронов, да и все ранены… Мин покачал головой, морщась от прострелившей шею боли: — Нет времени. Каждая минута промедления может стоить Джину жизни, — он бросил быстрый взгляд на часы. — Мы и так уже по уши в дерьме, хуже точно не будет. — Будет, — мрачно буркнул Намджун, проверяя магазин своего пистолета. — У меня всего шесть патронов осталось. У остальных, думаю, не больше. — Зато у меня есть это, — неожиданно подал голос Чонгук, вытаскивая из-под сиденья небольшую спортивную сумку. Несмотря на рану в животе, его руки двигались четко и уверенно. — Прихватил из оружейной, когда началась заварушка. Расстегнув молнию, он продемонстрировал несколько запасных магазинов и две гранаты. Юнги одобрительно хмыкнул — вот почему он всегда ценил младшего. Тот даже в критической ситуации умудрялся мыслить наперед. — Так, слушайте сюда, — Мин подался вперед, игнорируя пульсирующую боль в плече. — План такой: врываемся быстро и дерзко. Они наверняка ждут, что мы будем действовать осторожно, красться по-тихому. Но мы сделаем наоборот — ударим со всей дури, пока они не опомнились. — А если там засада? — одна из девушек, кажется, Софи, нервно теребила порванный подол платья. — Там точно засада, — Юнги мрачно усмехнулся. — Но у нас есть преимущество — они не ждут, что мы окажемся настолько безумными, чтобы вернуться. Особенно в таком состоянии.       Он обвел взглядом свою потрепанную команду: Чонгук, зажимающий простреленный живот, но все еще готовый сражаться. Намджун с его шальными от потери крови глазами, готовый сражаться до конца за Сокджина. Хосок, чьи пальцы побелели на руле от напряжения. Девушки, перепуганные, но не сломленные. И Чимин… его суккуб, который сейчас выглядел более собранным и решительным, чем все они вместе взятые. — Заберем нашего парня и свалим, пока копы не нагрянули, — твердо произнес Мин. — Без вариантов, даже не думайте спорить. Кто не готов рискнуть — может выйти прямо сейчас. Никто не шелохнулся. Только Намджун, перезаряжая пистолет, тихо уточнил: — А что с Тэхеном? Он же там всех в фарш крошит. Как его тормознуть-то, если что? Юнги прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Думай, думай, зараза! Должен же быть способ угомонить разбушевавшегося демона! И вдруг его осенило. Распахнув глаза, он резко повернулся к Чимину: — Ты! Ты сможешь до него достучаться! Чимин вздрогнул от неожиданности: — Я? Но как? — он нервно облизнул пересохшие губы. — Тэ сейчас как танк — прет напролом, сметая все на своем пути. Его даже пули не берут. — Именно поэтому, — Мин подался вперед, понизив голос. — Демоны всегда признают высших. А ты, детка, не просто суккуб — ты из когорты самого Наамодея. В твоих жилах течет кровь древних. Он обязан подчиниться, когда ты прикажешь. Юнги говорил с такой убежденностью, что остальные невольно затаили дыхание. Даже Намджун перестал возиться с оружием, во все глаза уставившись на суккуба. — Используй свои чары, — продолжал Мин. — Прикажи ему остановиться. Он не посмеет ослушаться существо высшего порядка. Чимин нервно сглотнул. В его глазах промелькнуло сомнение, но, поймав напряженный взгляд Юнги, он решительно кивнул: — Хорошо. Я попробую. Мин одобрительно сжал его колено и повернулся к водителю: — Хосок, гони что есть мочи. Сейчас мы устроим этим ублюдкам такое представление, что они до конца жизни будут вздрагивать от одного упоминания корейцев.       Внедорожник взревел мотором и сорвался с места, унося свой израненный, но полный решимости экипаж навстречу новым испытаниям. Обратно в пекло. Туда, где их ждала либо славная победа, либо не менее славная смерть.       Чем ближе они подъезжали к особняку, тем сильнее ощущалось напряжение. Воздух, казалось, искрил от него. Намджун методично проверял оружие, Чонгук, стиснув зубы, перематывал наспех наложенную повязку на животе. Девушки молились, беззвучно шевеля губами. А Чимин… он словно светился изнутри каким-то потусторонним светом, его глаза постепенно наливались неземным синим сиянием.       Когда они вылетели на подъездную аллею особняка, вокруг царил форменный хаос. Вспышки выстрелов слепили глаза, крики и вой раненых разрывали перепонки. Дым от пожаров застилал небо удушливой пеленой, в воздухе висел тяжелый запах крови и пороха.       Внезапно первая очередь прошила лобовое стекло, заставив всех пригнуться. Хосок выругался, резко выворачивая руль, но было поздно — их заметили. И тут Тэхен, до этого момента молча сидевший сзади в своей демонической форме, издал такой рев, что заложило уши.       Не дожидаясь, пока машина остановится, демон одним движением выбил дверь — не открыл, а именно выбил, вырвав её с мясом. Его огромная фигура взмыла в воздух подобно гигантской хищной кошке. На миг его силуэт заслонил луну — жуткая тень с когтями и клыками, окруженная лиловым сиянием.       Приземлился он прямо в гущу стрелявших по машине бойцов, разметав их как кегли. Послышались крики ужаса, беспорядочная пальба. Но пули лишь отскакивали от демонической шкуры, не причиняя вреда. А вот когти Юконы… они рвали плоть как бумагу, превращая некогда грозных мафиози в кровавое месиво.       И теперь его фигура возвышалась над поверженными врагами подобно древнему божеству войны. Половина лица все еще хранила человеческие черты, но вторая превратилась в жуткую маску — иссиня-черная кожа, заострившиеся скулы, оскаленная пасть, полная кинжальных клыков. Растрепанные волосы с синими всполохами развевались на ветру, когти поблескивали от крови, а в разноцветных глазах — одном алом как адское пламя, другом затянутом лиловой пеленой — плясало первобытное безумие.       Бойцы Жосси в ужасе разбегались кто куда, но демон настигал их одного за другим, раздирая в клочья и швыряя обезображенные тела словно тряпичные куклы. Крики ужаса и мольбы о пощаде сливались в чудовищную какофонию. А Тэхен словно упивался их страхом, становясь с каждой новой жертвой все более неистовым. — Ты знал? — вдруг резко спросил Юнги, разворачиваясь к Чонгуку. В его голосе звенела сталь. — Знал, что он на такое способен? Чонгук, несмотря на боль от ранения, встретил тяжелый взгляд босса: — Да, — тихо ответил он после секундного колебания. — Знал. — И молчал? — Юнги подался вперед, в его глазах полыхнула ярость. — Какого хрена, Чонгук? Ты часть моего клана. Твой первый долг — верность семье. А ты скрыл такое? — Это не моя тайна была, — Чонгук сглотнул, но взгляд не отвел. — Тэхен сам хотел рассказать, когда будет готов… — Готов?! — Мин с силой ударил по сиденью. — Посмотри, что творится! Мы даже не представляли, на что он способен! А если бы он сорвался раньше? В другой ситуации? Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться? — Понимаю, — глухо отозвался Чонгук. — Но я… я не мог его предать. — Не мог предать любовника, значит? — процедил Юнги. — А предать клан — запросто? В глазах Чонгука что-то вспыхнуло: — При всем уважении, босс… — он запнулся, подбирая слова, — ты тоже не всегда делишься информацией. Особенно когда дело касается Чимина. О его способностях, о его истинной природе… — Не смей, — оборвал его Мин. — Это другое. — Чем же? — Чонгук дернулся от боли, но продолжил: — Тем что это ваши секреты? Прости, но… это нечестно. Тэхен никогда бы не причинил вред своим. Даже сейчас он пытается нас защитить. Юнги стиснул зубы, борясь с желанием врезать парню. И все же… — Ты должен был сказать мне, — уже спокойнее произнес он. — Не как боссу — как человеку, который отвечает за всех вас. Я должен знать, чего ожидать от своих людей. Чонгук опустил голову: — Знаю. Прости. Я… я просто… не хотел потерять его доверие. На несколько секунд повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь отдаленными криками и грохотом. Каждый обдумывал сказанное, борясь со своими страхами и сомнениями. Наконец Юнги тряхнул головой, словно отгоняя невеселые мысли: — Ладно. Разберемся с этим позже. Сейчас главное — вытащить Джина и свалить отсюда к чертовой матери. Он повернулся к Чимину, который все это время сидел неподвижно, глядя на Тэхена за окном. Синее сияние в его глазах разгоралось все ярче, делая лицо почти потусторонним. — Чимин, — позвал Мин, осторожно касаясь его руки. — Ты как? Справишься? Суккуб медленно кивнул, не отрывая взгляда от бушующего снаружи демона: — Да. Должен. Я чувствую его ярость, его жажду крови… но еще чувствую Тэхена. Настоящего Тэхена. Он все еще там, внутри. Голос Чимина окреп, наполнился странной, мрачной решимостью: — Я смогу до него достучаться. Призвать его человеческую сущность на поверхность. Нужно только подобраться ближе. — Вот и славно, — хмыкнул Юнги, проверяя магазин. — Тогда за дело. Намджун, Чонгук и Хосок — вы со мной, идем за Джином. Девочки… Он на миг замялся, покосившись на перепуганных, дрожащих девушек: — Ладно, забейте. Сидите тут, никуда не высовывайтесь. Если что — стреляйте на поражение, о остальном не думайте. Софи сглотнула и кивнула, сжимая трясущимися руками пистолет. В ее глазах плескался животный ужас, почти паника. Но она старалась держаться — в конце концов, она тоже часть клана. Пусть и чужого клана. — Погнали, — бросил Юнги, распахивая дверь. — И помните: наша цель — Джин. Остальное неважно. Если придется отступить…       Он не договорил, но все и так поняли. Если спасение Сокджина станет невозможным — они уйдут. Бросят его, как бы это ни било по совести. Потому что живые всегда важнее мертвых.       На секунду команда замерла, встретившись глазами. В этом безмолвном взгляде было все — страх, решимость, боль и то самое едва уловимое чувство, что скрепляет любую стаю. Чувство брата по оружию.       А потом они рванули наружу — навстречу смерти и безумию. Туда, где бесновался демон, заливая двор кровью врагов. Туда, где за стенами особняка агонизировал их друг.       В последний момент Чимин обернулся. Поймал потерянный, полный муки взгляд Чонгука — и еле заметно кивнул. Мол, не переживай. Я верну его. А потом исчез в клубах дыма — легкий и стремительный, как тень. Только в глазах горели синие адские угли. Блондин сглотнул, зажмурился на секунду, собираясь с духом. А потом решительно кивнул и, расправив плечи, шагнул вперед. — Тэхен! — крикнул он, и голос его разнесся над полем брани, многократно усиленный неведомой силой. — Тэхен, я приказываю тебе остановиться! Немедленно!       Юкона на миг замер, переставая терзать зажатую в лапах жертву. Медленно повернул голову на зов, сверкнул алыми очами. В следующий миг тело жалобно хрустнуло, переламываемое надвое, и было отброшено прочь, будто использованная вещь.       Тэ сделал шаг в сторону застывшей компании. Второй. Пригнулся, словно перед прыжком, и угрожающе оскалился, обнажив ряд хищных клыков. Намджун судорожно сглотнул и потянулся за пистолетом. Хосок встал перед Юнги, готовый защищать до последнего.       Но Чимин, на удивление, и не думал пасовать. Шагнул вперед, прямо навстречу разъяренному демону, и вскинул руку в повелительном жесте: — Я, Пак Чимин, суккуб, наследник Наамодея, повелеваю тебе преклонить колени!       Голос его набрал силу и мощь, от которой, казалось, сотрясался воздух. В глазах вспыхнули алые всполохи, вокруг фигуры заклубилась странная дымка. Вены на руках и шее проступили сетью пульсирующих черных линий. Юнги, как завороженный, смотрел на преображение своего суккуба. Он всегда знал, что в Чимине дремлет далеко не робкая фиалка — слишком часто проскальзывали в поведении стальные нотки и ледяной блеск во взоре. Но чтобы вот так, в открытую…       Тэхен меж тем угрожающе заворчал, пригибаясь к земле, будто борясь с невидимой силой, что пыталась поставить его на колени. В алых глазах демона плескались ярость пополам с замешательством. Загребущие лапы прочертили по гравию глубокие борозды, хвост нервно забил по бокам. Но атаковать он не спешил — демоническая сущность внутри металась, раздираемая на части противоречивыми желаниями. — На колени! — хрипло выдохнул Чимин, и в голосе его впервые проскользнула дрожь напряжения. — Я приказываю тебе!       Он стиснул зубы, чувствуя, как от титанического усилия начинает дрожать каждая клеточка тела. По вискам струился пот, мышцы сводило болезненной судорогой, в глазах темнело, но Чимин продолжал давить своей волей, не желая сдаваться. Удержать в узде разбушевавшегося Юкону было все равно что пытаться голыми руками обуздать торнадо. — Тэхен, — выдохнул он, делая еще один мучительный шаг вперед. Протянул трясущуюся руку, почти касаясь его лица. — Тэ, пожалуйста… Вернись. Мы не враги. Мы семья. Не заставляй меня подчинять тебя силой. Прошу…       Что-то дрогнуло в пылающих безумием глазах демона. Дикий оскал на миг смазался, стек с морды, точно плохо приклеенная маска. Тварь внутри Тэхена взвыла, дернулась в последней попытке вырваться из-под контроля, но воля Чимина, казалось, сковала ее стальными цепями. Еще мгновение — и могучее тело демона содрогнулось, начало оплывать и уменьшаться в размерах.       Хрипя и кашляя черной кровью, Тэхен рухнул на колени, склоняя голову перед повелителем. Ошметки плоти слетали с него, будто листья с дерева на ураганном ветру. Кости с омерзительным хрустом вправлялись на места, раны затягивались прямо на глазах. — Прости… — просипел он, с трудом ворочая непослушным языком. Голос звучал хрипло и надтреснуто, совсем не похожий на привычный бархатный баритон Тэхена. — Прости, Чимин. Я… я не знаю, что на меня нашло. Блондин обессиленно выдохнул и опустился рядом, дрожащими пальцами касаясь плеча друга. — Все хорошо, Тэ. Ты не виноват. Это инстинкты, с ними сложно совладать. Я понимаю… Он через силу улыбнулся и устало прикрыл глаза, чувствуя, как его самого начинает мелко трясти от перенапряжения. Позади послышался встревоженный голос Юнги и торопливый топот множества ног. — Чимин! Тэхен! Вы как?! Кто-то опустился рядом на колени, участливо заглядывая в лицо. Чимин слабо улыбнулся сквозь мутную пелену, застилавшую взор. Теплые руки подхватили его, не давая завалиться набок. Он почувствовал, как чье-то дыхание коснулось его щеки, и услышал тихий, но твердый голос: — Порядок… Жить будем. Нужно найти Джина и убираться отсюда к чертовой матери. Сил моих больше нет на этот треклятый квест. — Охренеть, — выдавил Хосок, первым приходя в себя. Он перевел ошалелый взгляд на Юнги, его глаза были широко раскрыты, словно он все еще не мог поверить в происходящее. — Это что сейчас было вообще? Как такое возможно? Как?! Мин на миг прикрыл глаза, пережидая приступ слабости. — Потом, Хоби. Все потом, — с трудом выговорил он, делая знак Намджуну подхватить Тэхена. Голос его звучал хрипло, почти безжизненно, но в нем все еще чувствовалась непоколебимая решимость.       Дон с усилием двинулся вперед, уже плохо соображая, куда ставит ноги. Глаза заливал пот, все тело словно налилось чугунной тяжестью. Кажется, к кровопотере присоединилось и сотрясение — голова гудела, как колокол, мысли путались, и он едва мог сосредоточиться на чем-то, кроме необходимости двигаться вперед.       Внезапно на его предплечье легла прохладная ладонь. Мин вздрогнул и обернулся — рядом стоял Чимин. Бледный, растрепанный, перемазанный копотью и кровью. Его глаза, обычно такие мягкие и спокойные, сейчас выражали тревогу, почти нежность. Он смотрел на дона так, словно боялся, что тот вот-вот рухнет. — Юнги, — тихо позвал он, легонько сжимая его руку. — Ты как? Совсем паршиво, да? Мин попытался криво ухмыльнуться, но вышел, скорее, оскал: — Нормально, детка. Царапина. Прорвемся. Чимин покачал головой, его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но не находил слов. Вместо этого он приподнялся на цыпочки и мимолетно коснулся губами его небритой щеки: — Врешь ведь. — Идем. Нам надо найти Джина и убираться отсюда. — Юнги кивнул. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и двинулся вперед. Группа последовала за ним, каждый шаг давался с трудом, но они знали, что отступать нельзя.       Ночь окутала территорию плотным покрывалом тьмы. Лунный свет едва пробивался сквозь густые кроны деревьев, отбрасывая причудливые тени. Каждый шорох, каждый скрип ветки под ногами заставлял вздрагивать и настороженно оглядываться. Мин Юнги жестом приказал всем рассредоточиться и двигаться бесшумно. В его глазах горела холодная ярость, губы были сжаты в тонкую линию, а в груди клокотала смесь гнева и страха.       Они осторожно обошли периметр, внимательно осматривая каждый куст, каждую тень. Сердце колотилось где-то в горле, во рту пересохло от напряжения. Хосок, чьи глаза бегали из стороны в сторону, заметил следы борьбы возле гаража — примятая трава, сломанная ветка, несколько капель крови на листьях и пиджак Сокджина. Он сглотнул ком в горле и махнул рукой, привлекая внимание остальных. Намджун присел на корточки, внимательно всматриваясь в едва заметные следы на гравийной дорожке. Его лицо исказила гримаса ярости и отвращения. — Здесь его явно вели силой, — процедил он сквозь зубы, указывая на неровную цепочку следов, тянущуюся в сторону дома. Голос его звучал низко и угрожающе, словно он готов был разорвать на части тех, кто сделал это с ним. Чимин тревожно оглядывался по сторонам, нервно теребя край куртки. В его обычно мягких чертах застыло напряжённое выражение: — Но где же он сейчас? Может, его держат в одном из подсобных помещений?       Ребята быстро, но тщательно проверили гараж, садовый домик, даже заглянули в небольшую оранжерею. Каждый раз, распахивая дверь, они задерживали дыхание, готовясь увидеть окровавленное тело друга. Но Сокджина нигде не было. Только тишина и мрак пустых комнат. Юнги в сердцах саданул кулаком по дереву, не обращая внимания на боль в разбитых костяшках. Его глаза горели яростным огнём: — Черт, похоже, они затащили его внутрь. Тэхен, бледный после недавней трансформации, стиснул зубы так, что на скулах выступили желваки: — Тогда нам придется идти за ним.       Друзья собрались у черного входа, окидывая друг друга быстрыми внимательными взглядами, без слов понимая, что пути назад нет. Как один, они достали оружие, передёргивая затворы, щелкая предохранителями. В глазах застыла мрачная решимость идти до конца. Мин окинул их тяжёлым взглядом, в котором мелькнуло что-то вроде гордости вперемешку с горечью и тревогой. Эти парни стали его семьёй, и он знал, что каждый из них готов умереть друг за друга. Он ненавидел втягивать их в это, но выбора не было. — Готовы? — хрипло спросил он, сжимая рукоять пистолета. — Внутри может быть всё, что угодно.       Парни синхронно кивнули, на лицах застыло твёрдое, как камень, выражение. Чимин быстро сотворил короткую молитву, Тэ стиснул в кармане амулет. Никто не знал, что ждёт их за массивными дверями особняка, но отступать было некуда. Только вперёд, навстречу опасности. Хосок осторожно толкнул дверь, которая открылась с тихим, леденящим душу скрипом. Тёмный коридор встретил их гнетущей тишиной и спёртым, тяжёлым воздухом. Ребята переглянулись и, крепче сжав оружие, шагнули внутрь. Дверь с тихим стуком закрылась за ними, отрезая путь назад. Юнги и остальные осторожно продвигались по мрачным коридорам особняка Франчески. Пыльный полумрак, изредка разбавляемый тусклым светом из окон, казалось, скрывал в себе невидимые опасности. Воздух был тяжелым, пропитанным запахами пороха и крови.       Каждый шаг давался с трудом, половицы предательски поскрипывали под ногами. Ребята медленно, стараясь не шуметь, двигались вперёд. Дом, ещё недавно казавшийся просто роскошным особняком, сейчас представлялся зловещим лабиринтом, полным скрытых угроз. Джун, на лице которого застыла мрачная решимость вперемешку с тревогой, бережно нёс на спине слабо стонущего Чонгука. Бледный, с прилипшими ко лбу от пота волосами, самый младший из них с трудом держался за край реальности. Его неглубокое, прерывистое дыхание, казалось, эхом отражалось от стен в давящей тишине.       Хосок, обычно самый позитивный и беззаботный, сейчас выглядел собранным и напряжённым, как сжатая пружина. Внезапно он резко остановился у поворота, вскинув руку в предупреждающем жесте. Все замерли, синхронно затаив дыхание и напрягая слух. Сквозь звенящую тишину, спустя несколько бесконечно долгих мгновений, до них донеслись какие-то звуки. Слабые, трудноразличимые, но определенно человеческие стоны, полные боли. Переглянувшись, парни без слов поняли друг друга.       Осторожно, стараясь ступать как можно тише, они двинулись на звук. Сердца колотились где-то в горле, все инстинкты кричали об опасности. Но выбора не было. Они знали, что должны найти и спасти Сокджина, чего бы это ни стоило.       В конце коридора обнаружилась тяжелая дверь, поверхность которой покрывала замысловатая резьба. Юнги, чьи обычно холодные и жёсткие черты лица сейчас выражали целую бурю эмоций, протянул чуть дрожащую руку к медной ручке. На секунду он прикрыл глаза, собираясь с духом, а потом решительно нажал на неё. Дверь со зловещим скрипом отворилась, открывая взору полутемную комнату. Воздух здесь был спертым, пахло сыростью, страхом и медным привкусом крови.       В тусклом свете единственной лампы они увидели Сокджина. Он был привязан к массивному деревянному стулу, его голова безвольно свесилась на грудь. Лицо покрывали синяки и ссадины, запекшаяся кровь темнела на разбитых губах и над бровью. Одежда была разорвана, открывая взгляду россыпь кровоподтеков и порезов. Его руки, привязанные к подлокотникам стула, были покрыты синяками, а пальцы неестественно вывернуты, словно их пытали.       Мин замер на пороге, его сердце сжалось от ярости. Он едва слышал, как Хосок за его спиной прошептал что-то, похожее на молитву. Тэ, стоявший рядом, стиснул зубы так, что на скулах выступили желваки. Намджун, всегда такой сдержанный, теперь выглядел так, словно готов был разорвать кого-то на части. Его глаза, обычно спокойные и уверенные, теперь горели холодным огнем, а губы были плотно сжаты. Он готов был убить голыми руками каждого, кто был причастен к этому. — Джин, — тихо произнес Намджун, делая шаг вперед. Его голос дрожал, но в нем чувствовалась непоколебимая решимость. — Мы здесь. Мы тебя вытащим.       Но не успели они сделать и шага, как воздух прорезал громкий металлический щелчок. В то же мгновение комната залилась ослепительно ярким светом. Ребята зажмурились, инстинктивно вскидывая руки, чтобы прикрыть лицо. Когда глаза наконец привыкли к резкой смене освещения, они увидели, что окружены. Со всех сторон на них смотрели дула автоматов. Десятки вооруженных людей в черной форме целились в них, лица скрыты за масками. Каждый из них был как тень — безликий, бездушный, готовый в любой момент открыть огонь.       Франческа стояла у высокого венецианского окна, победная ухмылка искривила ее идеально накрашенные губы. Черные волосы мягко переливались в свете ламп, сливаясь с холодным блеском темных, как ночь, глаз. Она выглядела как королева, наблюдающая за своей добычей, и в ее взгляде читалось нечто большее, чем просто презрение — это было наслаждение от их безысходности. — Какие же вы предсказуемые, — протянула она, небрежно поигрывая изящным пистолетом. — Неужели вы действительно думали, что это будет так просто? Что я позволю вам уйти после всего, что вы натворили? Она неторопливо прошлась по комнате, обходя замерших парней по кругу. Каблуки ее туфель гулко цокали по мраморному полу. С каждым её шагом воздух, казалось, становился всё тяжелее, наполняясь давящим ощущением опасности. Ее голос, мягкий и мелодичный, звучал как яд, проникающий в самое сердце. — Вы думали, что сможете просто войти, забрать своего друга и уйти? — она уставилась Юнги, ее глаза сверкнули, как лезвие ножа. — Как мило. Как наивно. Алессандро вышел из тени, лениво поигрывая длинным изогнутым ножом. Кривая усмешка, больше похожая на оскал, обнажила белоснежные зубы. Его глаза, холодные и расчетливые, скользили по каждому из них, словно он уже видел, как они умрут. — Ну что, конец игры, ребятки, — произнес он с нескрываемым удовольствием, растягивая слова. — Бросайте оружие и на колени. Может быть, если вы будете послушными, мы сделаем это быстро и не очень больно.       Мин медленно опустил пистолет, краем глаза оценивая обстановку. Их было слишком много. Выхода, казалось, не было. Холодный пот стекал по спине, а в голове метались лихорадочные обрывки мыслей.       Вот и всё.       Это конец.       Черные стволы автоматов уставились на них, готовые исторгнуть свинцовый шквал по первому приказу. Ребята застыли, сердца бешено колотились, разум отказывался принимать происходящее. Но никто не жалел ни на минуту о случившемся. Они знали, на что шли, когда возвращались за Джином, и были готовы даже к такому раскладу. — Мальчики пришли спасти своего дружка. Как героично. И как невероятно глупо, — слова Франчески сочились ядом, разъедая остатки надежды.       Алессандро хищно обходил их по кругу. Свет отражался от лезвия его ножа зловещими бликами. Дон лихорадочно метался взглядом, пытаясь найти выход. Безнадежно. Их загнали в ловушку, расставили как фигуры на доске. Он стиснул зубы, чувствуя, как липкие щупальца страха сдавливают горло.       Неужели это конец? После всего, через что они прошли?       Хосок, не задумываясь не на секунду, закрыл собой Юнги. Чимин и Намджун застыли каменными изваяниями, только в глазах плескался ужас. Чонгука трясло, он из последних сил сдерживал стоны. Тэхен хрипло и прерывисто дышал, на бледных щеках ходили желваки. Тишина давила на уши. Гулко стучала кровь. Палец Алессандро лег на спусковой крючок. Миг — и их тела превратятся в кровавое решето. Франческа торжествующе оскалилась и взмахнула рукой. Внезапно время будто замедлилось. Юнги видел, как палец плавно давит на спуск, как Чимин зажмуривается, ожидая неминуемой вспышки боли, как одинокая слеза скатывается по щеке Чонгука. Неужели это последнее, что он увидит? Лица друзей, искаженные ужасом и отчаянием? Грянул выстрел. Второй. Третий. Время взорвалось и понеслось с бешеной скоростью. Но вместо финального залпа в комнате раздался утробный рык. Низкий, вибрирующий, заставляющий кровь стыть в жилах. Нечеловеческий. Тэхен дрожал, его глаза заволакивала чернота. Все еще слабый после предыдущей трансформации, он зарычал. Его глаза снова начали наливаться чернотой. Он будто раздувался изнутри, тело пульсировало, меняя форму. С жутким хрустом ломались и вытягивались кости, плоть разрывало от напора стремительно растущих мышц. Лопнула одежда, обнажив покрытую черной блестящей чешуей кожу. Он менял обличие. Боевики застыли в шоке, автоматы беспомощно застыли в поднятых руках. Франческа отшатнулась, в глазах плеснулся суеверный ужас. Реальность треснула и разлетелась на куски. — Что… что это? — прошептала она, и в ее голосе впервые зазвучала неуверенность. Алессандро, обычно такой самоуверенный, отступил на шаг, его нож дрожал в руке. — Это конец, — пробормотал он, и в его голосе не было прежней бравады. — У них есть Юкона.       На месте Тэхена снова стоял монстр. Демон из самых жутких кошмаров. Лазерные целеуказатели метались по его телу, но он будто не замечал их. Красные точки гасли, столкнувшись с абсолютной чернотой его глаз. Существо взревело, от оглушительного рыка лопнули лампы, и комната погрузилась в алый полумрак. Тени заплясали на стенах, складываясь в причудливые кровавые узоры.       Демон, в которого превратился Тэ, издал оглушительный рев, сотрясший стены. От нечеловеческого крика, полного ярости и тьмы, в лампах лопнули стекла, а у стоящих ближе всего людей хлынула из ушей кровь. Их глаза закатились, а тела безвольными куклами осели на пол.       А потом демон атаковал.       С нечеловеческой скоростью он ринулся вперед, когти и клыки сверкнули тусклым блеском. Люди Франчески, очнувшись, дали залп, но пули бессильно отскакивали от бронированной шкуры, не причиняя монстру ни малейшего вреда. С нечеловеческой скоростью Тэхен ринулся вперед, когти и клыки сверкнули тусклым блеском в свете разбитых ламп. Первый боевик даже не успел крикнуть — его горло было разорвано одним движением когтистой лапы. Тело рухнуло на пол, кровь хлынула фонтаном, окрашивая мраморный пол в алый цвет. Второго демон схватил за плечи и с легкостью швырнул в стену. Тело ударилось с такой силой, что кирпичная кладка треснула, а человек остался висеть в образовавшейся вмятине, словно марионетка с оборванными нитями. Третий истошно заорал, когда чудовищные челюсти сомкнулись на его черепе. Хруст костей, напоминающий звук ломающихся веток, эхом разнесся по комнате. Кровь и мозги брызнули во все стороны, заляпав стены и потолок. В какофонии воплей, хруста костей и грохота выстрелов демон кружил по комнате смертоносным вихрем, сея разрушения и хаос. Его движения были настолько быстрыми, что казалось, будто он одновременно находится в нескольких местах. Один миг — и он уже на другом конце комнаты, разрывая очередную жертву.       Франческа в ужасе заорала, отступая к стене. Ее идеально накрашенные губы дрожали, а глаза были полны ужаса. Алессандро, обычно такой самоуверенный, отшвырнул бесполезное оружие и выхватил нож.Но даже он, привыкший к жестокости, замер на мгновение, увидев, как демон буквально разрывает очередного охранника пополам. Кровь брызнула на его лицо, и он инстинктивно вытер ее рукавом, но это не помогло — запах крови и смерти заполнил его ноздри.       Другой охранник вдруг выгнулся назад, его позвоночник с отвратительным хрустом сломался. Тело сложилось пополам, голова почти коснулась пят. Второй закричал, когда его руки начали выворачиваться в суставах, кости прорвали кожу, торча наружу окровавленными обломками. Следующий упал на колени, его череп начал деформироваться, будто сжимаемый невидимыми тисками. Глаза вылезли из орбит, лопнув с влажным звуком.       Юнги и остальные смотрели на происходящее словно в тумане. Их ноги будто приросли к полу, а сердца бешено колотились, словно пытаясь вырваться из груди. Хосок, обычно такой шутливый и беззаботный, стоял бледный как смерть, его пальцы судорожно сжимали пистолет, хотя он понимал, что это бесполезно. Чимин, не выдержав, упал на колени, зажимая уши. Его рвало, но крики всё равно прорывались в сознание, отдаваясь где-то внутри черепа.       Коридор наполнился криками боли и ужаса. Тела оставшихся врагов продолжали изгибаться под немыслимыми углами, кости трескались и ломались. Кровь брызгала на стены, заливая пол. Один за другим люди Франчески падали, превращаясь в изломанные, искореженные куклы. Их конечности были вывернуты, внутренности вываливались наружу, черепа расколоты.       Через несколько минут всё было кончено.       Двенадцать искореженных тел валялись на полу в лужах крови и внутренностей. Алессандро корчился на полу с разорванным животом, тщетно пытаясь удержать выскальзывающие внутренности. Франческа забилась в угол, рыдая и умоляя пощадить. Юкона застыл посреди этого побоища. Его грудь тяжело вздымалась, с клыков капала алая слюна. Мгновение он смотрел на дело своих рук, а потом медленно повернулся к друзьям.       Юнги почувствовал, как сердце проваливается куда-то в пятки. Он сделал судорожный вдох, встречаясь взглядом с непроницаемой чернотой глаз монстра. Неужели сейчас Тэхен набросится на них, не узнавая? Его глаза все еще горели демоническим огнем, с клыков капала черная слюна. — Тэ… — прошептал Чимин, делая осторожный шаг вперед. Его голос дрожал. — Ты… ты с нами? Ты меня узнаешь?       Демон моргнул, и на мгновение в его взгляде мелькнуло узнавание. Он издал тихий стон, больше похожий на скулеж раненого животного, и рухнул на колени. Его тело начало содрогаться, постепенно возвращаясь в человеческий облик. Плоть будто плавилась и перетекала, возвращаясь в прежнюю форму.       И вот уже на полу лежал Тэхен — бледный, дрожащий, залитый кровью, но такой знакомый. Он со стоном попытался подняться на колени. В его глазах плескались боль, ужас и бесконечное облегчение. Чимин всхлипнул и, пошатываясь, двинулся к нему. Мин огляделся, и его взгляд скользнул по комнате. Стены были забрызганы кровью, которая медленно стекала вниз, образуя алые ручьи на полу. Потолок, некогда украшенный изящной лепниной, теперь был испещрен дырами от пуль и следами когтей. Лампы, разбитые в щепки, свисали с потолка, их осколки блестели в лужах крови.       На полу валялись тела — или то, что от них осталось. Конечности были вывернуты под немыслимыми углами, позвоночники сломаны, черепа раздавлены. Один из охранников лежал на спине, его глаза широко раскрыты, а рот застыл в беззвучном крике. Другой был прижат к стене, его тело будто влилось в нее, оставив кровавый отпечаток. Внутренности, вывалившиеся наружу, смешались с обломками мебели и осколками стекла.       Воздух был густым и тяжелым, пропитанным запахом крови, пороха и смерти. Каждый вдох обжигал легкие, каждый звук — хлюпанье крови под ногами, тихий стон Алессандро, рыдания Франчески — казался неестественно громким в этой давящей тишине. Хосок так же обвел комнату потрясенным взглядом, словно не веря, что они всё ещё живы.       Чимин, опустившись на колени рядом с Тэхеном, дрожащими руками попытался поддержать его. Его пальцы скользнули по липкой от крови коже, и он сдержал рвотный позыв. Мин, стоявший рядом, сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его лицо было слегка бледным, но в глазах горела решимость. — Мы должны убраться отсюда, — тихо сказал он, оглядывая комнату. — Пока не пришло подкрепление. Джун кивнул, но его взгляд задержался на Франческе. Она сидела в углу, прижавшись к стене, ее идеально уложенные волосы теперь были растрепаны, а макияж размазан слезами. Ее глаза, полные ужаса, смотрели на Тэхена, словно она не могла поверить в то, что видит. — Ты… ты монстр, — прошептала она, ее голос дрожал. — Ты… ты всех убил…       Тэхен, все еще дрожащий, поднял на нее взгляд. В его глазах мелькнуло что-то — боль, сожаление, гнев? Он не сказал ни слова, только опустил голову, словно не в силах вынести ее взгляд.       Юнги с Намджуном, не тратя ни секунды, бросились к привязанному Джину. Руки тряслись, когда они судорожно распутывали жёсткие верёвки, впивающиеся в покрытую кровоподтёками кожу. Джун бормотал что-то успокаивающее, хотя сам с трудом сохранял остатки самообладания. Сокджин слабо застонал, но глаза оставались закрытыми. Его дыхание было поверхностным, а тело — холодным на ощупь. — Он в сознании? — спросил Джун, поддерживая Сокджина под плечи. — Нет, но он жив. Это главное, — ответил Юнги, его голос был твердым. Они подняли Сокджина, осторожно поддерживая его с обеих сторон. Его тело было тяжелым и безвольным, но они знали, что не могут терять ни секунды. Франческа, сидевшая в углу, вдруг заговорила. Ее голос был тихим, но в нем чувствовалась дрожь. — Вы… вы не можете просто уйти. Вы не понимаете, что натворили… Мин остановился и медленно повернулся к ней. Его глаза горели холодным огнем, но в голосе не было крика — только спокойная, ледяная уверенность. — Мы сделали то, что должны были сделать. А ты… — он сделал шаг в ее сторону, и она инстинктивно прижалась к стене. — Ты получила то, что заслужила. Франческа сжалась, ее глаза были полны страха, но в них все еще читалась ненависть. — Вы думаете, что победили? — прошипела она. — Джеймсон все равно придет за вами. Вы даже не представляете, с кем связались. Его не остановить. Ни вы, ни я — никто. Юнги усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли тепла. — Джеймсон? — он наклонился к ней, его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Пусть приходит. Но тебе он уже не поможет. Ты для него теперь никто. Слабая, бесполезная. Ты даже не смогла выполнить свою миссию. Кому ты нужна такая? Девушка замерла, ее губы дрожали, но она не нашла, что ответить. Юнги выпрямился и бросил на нее последний взгляд. — Оставайся здесь и разбирайся с последствиями. Если, конечно, Джеймсон не придет за тобой первым.       Он развернулся и двинулся к выходу, поддерживая Сокджина. Хосок и Намджун последовали за ним, а Чимин и Тэхен шли следом, держа Чонгука. Франческа смотрела им вслед, ее губы дрожали, но она больше не произнесла ни слова.       Они вышли в коридор, который теперь казался еще более мрачным и зловещим. Стены были покрыты трещинами, а пол усеян осколками стекла и обломками мебели. Воздух был густым и тяжелым, пропитанным запахом крови и пороха.       Юнги и Хосок осторожно двигались вперед, поддерживая Сокджина. Каждый шаг давался с трудом, но они знали, что не могут останавливаться. Намджун шел впереди, держа пистолет наготове, а Чимин и Тэхен замыкали группу, волоча Чонгука. Когда они наконец добрались до черного хода, дон жестом остановил всех. — Намджун, проверь, чисто ли снаружи. Тот кивнул и осторожно приоткрыл дверь. Холодный ночной воздух ворвался в коридор, и он огляделся. — Никого. Идем.       Они вышли наружу, и ночь встретила их холодным ветром и густой тьмой. Лунный свет едва пробивался сквозь облака, отбрасывая причудливые тени на землю. Где-то вдалеке слышался шум прибоя — море было недалеко, и его запах смешивался с запахом пороха. Мин с трудом разжал стиснутые зубы и сплюнул сгусток крови. Адская боль с новой силой полыхала в простреленном плече, волнами расходясь по всему телу. Перед глазами плясали цветные пятна, грозя погрузить мир во тьму. Чимин, бледный до синевы, испуганно заглядывал ему в лицо, страшась увидеть в его глазах мертвенную пустоту.       Они быстро распределились по машинам, с трудом взгромождая израненные тела на сиденья. Намджун и Джин вцепились друг в друга, будто боясь, что реальность снова ускользнёт из-под ног. Софи с Лаурой забились в угол, сотрясаясь в рыданиях. Хосок пытался обнять их здоровой рукой. Чимин осторожно устроился рядом с Мином. Он боялся до него дотронуться, будто от малейшего прикосновения дон рассыплется прахом. — Гоните во второй особняк, — бросил он, откидываясь на подголовник. — Там нас уже ждут.       Моторы взревели разом, как боевой клич. Колонна рванула в ночь, оставляя позади кровавый кошмар. Шины зло шуршали по асфальту, пожирая километры. Чёрные стволы кипарисов проносились мимо, будто безмолвные стражи. Ночь дышала в лицо запахами озона и зелени, луна провожала уставшим взглядом. Они мчались по узким улочкам итальянского городка, оставляя особняк Франчески позади. В салоне царила напряженная тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Сокджина и тихим стоном Гука.       За окном мелькали старинные здания с облупившейся штукатуркой, уличные фонари, отбрасывающие желтоватый свет, и редкие прохожие, которые быстро исчезали в темноте. Где-то вдалеке слышался звон церковных колоколов — вероятно, где-то шла ночная служба. — Как он? — тихо спросил Хосок, обернувшись к Сокджину. — Жив, — ответил Юнги, его голос дрожал. — Но ему нужна помощь. Срочно. Мин смотрел в окно, его мысли были хаотичными. Они сделали это. Они спасли Сокджина. Но какой ценой? И что будет дальше? Он знал, что Франческа не оставит это просто так. Ее угрозы не были пустыми словами. Но сейчас главное было доставить своих людей в безопасное место. Хосок, сидевший сзади, вздохнул и прислонился к спинке сиденья. — Эх, а я думал, сегодня будет спокойный вечер, — пробормотал он, пытаясь шутить, но в его голосе не было привычной легкости. Чимин слабо улыбнулся, но тут же снова нахмурился, глядя на Сокджина. — Держись, Джин, — прошептал он. — Мы почти на месте.       Машина свернула на пустынную дорогу, ведущую к их укрытию. Ночь была тихой, только шум мотора нарушал тишину. — То, что случилось там, с Тэхеном… — Хосок сглотнул горький комок. — Что это было? Скажите мне, что все это просто кошмарный сон… — Он озвучил мысли абсолютно каждого в машине, но не каждый решался это сказать вслух. Дон молчал целую вечность, погружённый в мрачные раздумья. Чонгук молчал словно рыба, делая вид, что не услышал вопроса. Его лицо было бледным, а глаза устремлены в окно, будто он пытался отстраниться от реальности. — Не знаю, Хоби, — наконец, выдохнул Юнги. Его голос звучал устало, но в нем не было неуверенности. — Ни разу не сталкивался ни с чем подобным. То, во что превратился Тэхен… Оно спасло нам жизнь. Но это не значит, что мы должны это игнорировать. Мы со всем разберемся. Позже, — он кинул многозначительный взгляд на Чонгука, который нервно сжал руки на коленях. — А если это повторится? — тихо спросил Намджун. Он сидел рядом с Сокджином, который, казалось, уже начал приходить в себя, но все еще был слаб и бледен. — Что, если он… не сможет контролировать это? Мин вздохнул, проводя рукой по лицу. Он чувствовал тяжесть ответственности, но знал, что должен быть тем, кто держит всех вместе. — Мы разберемся, — повторил он, на этот раз более твердо. — Сейчас главное — добраться до укрытия и привести всех в порядок. Остальное подождет. Хосок кивнул, но в его глазах все еще читалось беспокойство. Он посмотрел на Тэхена, который слабо застонал, и сжал зубы. — Ладно, дон. Ты прав. Но… это было чертовски страшно. Я даже не знаю, как это описать. — Никто не знает, — тихо добавил Чонгук, который до этого момента молчал. Его руки крепко сжимали Юкону, а глаза были прикованы к окну. — Но мы справимся. Мы всегда справлялись.       Внедорожники все неслись сквозь ночь, всё дальше от города и недавнего кошмара. За окном мелькали редкие огни далеких домов, а где-то вдалеке виднелись очертания гор, окутанных туманом. Кованые ворота нового убежища показались внезапно, словно выросли из-под земли. Моторы взвыли, тормоза жалобно заскрипели, и кортеж плавно вкатился в открывшийся проход.       Палаццо Мина вздымался во тьме грозной громадой, заслоняя полнеба. Его мраморные колонны, увитые плющом, казались древними стражами, охраняющими покой этого места. Стрельчатые окна, бесконечными рядами уходящие ввысь, отражали тусклый свет луны, словно слепые глаза, наблюдающие за происходящим. Особняк словно дышал тишиной, но в этой тишине чувствовалось напряжение — будто он затаился, ожидая новых хозяев. Это было их новое пристанище, временное убежище на время пребывания в Италии. Место, где они могли перевести дух, но не расслабляться.       На широких ступенях уже толпились люди в белых халатах. Это были врачи, лично прикрепленные к Семье Мин, готовые в любой момент оказать помощь. Их лица были сосредоточены, движения — быстрыми и точными. Каталки дребезжали по брусчатке, охрана в черном деловито сновала туда-сюда, создавая живую стену вокруг прибывших. Суета, шум голосов, скрип гравия под ногами — после давящей тишины машины это оглушало, но в то же время давало ощущение жизни.       Чонгука и Сокджина уже укладывали на носилки. Кровь темными пятнами проступала сквозь повязки, а их лица казались мертвенно-бледными масками. Софи и Лаура, вцепившись в Хосока, шли как в тумане, их глаза были полны страха и растерянности. Чонгук и Намджун молча последовали за врачами, их лица были напряжены, но в глазах читалась решимость.       Мин, пошатываясь, поднялся по ступеням. Каждый шаг давался с трудом, мир кружился перед глазами. Рана в плече, которую он до этого старался игнорировать, теперь напоминала о себе жгучей болью. Он потерял слишком много крови. — Держись, — прошептал Чимин, его голос был тихим, но в нем чувствовалась непоколебимая поддержка. Мин кивнул, с трудом переводя дыхание. Он знал, что должен держаться — для своих людей, для своих друзей. Но потеря крови и боль давили на него, как тяжелый камень. — В медблок всех, живо, — бросил он врачам, его голос звучал хрипло, но с привычной властностью. — Осмотреть каждого на увечья. И глаз с них не спускать. Потом пусть охрана распределит всех по комнатам. Никто не должен оставаться один. — А как же вы? — к нему обратился один из медработников. — Сначала помогите тяжело ранеными осмотрите остальных на наличие ран, — отрезал дон.       Белые халаты закивали и засуетились с удвоенной силой. Каталки покатили внутрь, внедорожники развернулись, охрана сомкнулась вокруг живым щитом. Тяжелые створки дверей поглотили процессию, отрезая внешний мир. Стены особняка дрогнули, принимая в себя боль и отчаяние новых обитателей. Воздух внутри был прохладным, пропитанным запахом старины, лекарств и свежей краски — палаццо готовилось к их прибытию, но теперь оно казалось живым, дышащим, словно разделяющим их боль.       Герои исчезли в недрах палаццо — истекающие кровью, потрясённые до глубины души. Но все еще живые. Все еще вместе. Впереди их ждала долгая ночь, полная боли и неизвестности. Но сейчас можно было просто закрыть глаза и позволить подхватить себя заботливым рукам. Наконец-то стряхнуть с плеч всю грязь и боль, отдаться спасительной тьме. Они были дома. Истерзанные — но не сломленные. Нерушимая семья, спаянная самой судьбой.       И это главное. Остальное они переживут. Иначе просто быть не может.