Теркель в беде, или ТЕРКЕЛЬ РЕАЛЬНО В БЕДЕ!

Теркель чувствовал себя самым счастливым человеком на планете. После школы они с Джейсоном и Джоаной пошли в кафешку, чтобы отпраздновать. Царила очень теплая атмосфера, и Теркель был очень благодарен друзьям за прекрасно проведенное время; он ни на секунду не ощутил себя третьим лишним. – А что у тебя за колечко дивное? – заметила Джоана, когда рука Теркеля покоилась на поверхности стола. – Это мне Бьерре подарил! – не подумав, заявил Терк. Он был уже достаточно пьян и решил не скрывать, что подарок от учителя (да, в день своего совершеннолетия наш герой , конечно же, впервые мог без зазрения совести пить вино, да еще и в общественном месте!). От услышанного Джейсон подавился шашлыком и закашлялся. Джоана заботливо похлопала его по спине. – Нихуя себе! Типа замуж зовет? – наконец сказал Джейсон, и троица дружно рассмеялась. Домой Теркель доковырял к 12-ти часам ночи. Джоана и Джейсон проводили его до угла, а потом уехали на такси. Домашние уже спали – родители были предупреждены, что их сын вернется поздно, – и юноша, заперев входную дверь, потопал в свою комнату прямо в куртке. "Этот день, бессомненно, заслуживает зваться самым лучшим днем в моей чертовой жизни, – плюхнувшись на кровать, подумал Теркель. – Хотя я еще так молод, чтобы так судить. Впереди еще полно лучших деньков." Спустя пару минут наш главный герой уже крепко спал, тихо посапывая. *** Время близилось к 4-ем часам утра. Гуннар за все время ни разу не сомкнул глаз. В настоящий момент он принимал горячую ванну. Вы спросите, почему наш любимый учитель биологии и химии валяется в воде именно сейчас, а я вам с удовольствием отвечу. Дело в том, что часам к 10-ти вечера к нему напросился в гости Барри Крембо, который продолжал отмечать совершеннолетие Теркеля без самого Теркеля. Гуннару ничего не оставалось, как впустить его, но к полуночи Барри потащил его в местный бар, где они хорошо отдохнули. Гуннар был человеком застенчивым и не любил всякие тусовки, но Барри дал ему красного вина, которая сотворила с Бьерре, редко пьющим, чудеса, и они оба ушли в отрыв. Правда, учителю музыки и алкоголя не надо, чтобы веселиться, но пару стаканов текилы были приятным бонусом. Через два часа Гуннару это все надоело, и они с Барри почапали обратно в квартиру биохимика. Крембо всю дорогу пел какую-то оперу, а биохимик молча улыбался и пытался не навернуться. Прибыв домой, они развалились на диване в зале, дабы глянуть какой-нибудь фильмец. Время было уже недетское – почти 3 часа ночи. Невзирая на это, коллеги запаслись попкорном, вырубили свет и сели смотреть картину. На середине фильма Гуннар ощутил на своей ляжке руку мужчины, которая медленно поползла к бедру. Бьерре запаниковал: он не знал, что делать в таких ситуациях, так как никогда не испытывал такое. Барри заметил, что его друг напрягся, и хохотнул. – Ты девственник что ли? – улыбнулся Барри, поглаживая бедро мужчины. Бьерре лишь нервно сглотнул. И тут Гуннара осенило. Крембо не зря повел в бар. Не зря его напоил. Не зря пошел к нему домой. Какая мерзость. "Хочет трахаться – потрахается. Но себя трахнуть я не дам," – решительно заявил в мыслях Гуннар. Он повернулся к Барри и, положив ладони на его щеки, поцеловал. Крембо тут же ответил на поцелуй и поддался коллеге, упав на спину и тем самым потянув его за собой. Гуннар кусал кожу его шеи, оставляя багровые следы, а Барри блаженно закатил глаза. Гуннар раздел его, кинув вещи на пол, и расстегнул ширинку джинсов. Сосал Барри отлично, что заметил Гуннар про себя и жестко кринжанул от этой мысли. После минета Гуннар приступил к делу. Ни с одним из своих половых партнеров (их было немного, но все же) он не обходился грубо, но с Барри вышло именно так. Крембо это, кажется, понравилось, он громко стонал имя коллеги и кончил быстро. Но после этого секса Бьерре почувствовал себя самым ужасным человеком на свете. Зато Барри спокойно лег и стал досматривать фильм с довольной улыбочкой. Гуннар лег возле него и тяжело вздохнул. – Я люблю тебя, – прошептал Барри и чмокнул его в щеку. – А я люблю другого. Крембо облизнул губы и хихикнул. – Ну тогда считай, это был дружеский секс. Ты меня клево удовлетворил. Гуннар одарил его вежливой улыбкой и отвернулся. – Это его засосы, да? – дотронулся пальцами к его шее Барри. – Ну он школяр, сразу видно. – Это Теркель, – выпалил Гуннар и сразу же застыл, поймав себя на ошибке. Дружелюбная улыбка сползла с лица Крембо. Глаза Бьерре забегали. – Что сказать... Совет вам да любовь, – печально произнес Барри. После этого разговора они перешли на другие случайные темы. Через какое-то время учитель музыки повернулся к стенке и захрапел. Гуннар накрыл его одеялом и, выключив телевизор, побежал в ванную. Мужчина хотел скорее очистить свое тело. Гуннар с мылом вымыл рот, который целовал Крембо. Гуннар тщательно отмывал те места, к которым прикасался Крембо. Гуннар мыл уши, которые несколько минут назад слушали стоны Крембо. И проблема далеко не в Барри. Проблема в нем самом. Гуннар ненавидел себя. Он не должен был делать этого. Он любит Теркеля – мальчика, который так сердечно любит его. Мальчика, который видел его в подавленном состоянии и утешил. Мальчика, который краснеет от каждого прикосновения, каждого ласкового слова. Мальчика, который терпит его порой глупые действия. Гуннар ударил кулаком по стене, стиснув зубы. Он изменил Теркелю. Своему Теркелю. В день его рождения. *** Полдень субботы ознаменовался приятным гостем. Теркель лежал в постели, пялясь в потолок, но его утренний обряд прервала вбежавшая в комнату Фиона: – К тебе пришел дядя какой-то! – Чего? – сонно спросил Терк. Он снял и отложил в сторону куртку, в которой уснул. – Кудрявый такой, красивый. Юноша спрыгнул с кровати, быстро спустился вниз и обнаружил стоящего на пороге дома Гуннара и щебетавшую с ним маму. – А вот и Теркель! – улыбнулась Шейла сыну. – А ты почему в школьной форме? Не переоделся вчера, когда пришел? – Да... Гуннар был в бежевом пальто, коричневый брюках и идеально вычищенных ботинках. "Дохуя модный," – сказал бы Джейсон, будь он здесь. – Будьте любезны, позвольте украсть вашего сына на время, – хихикнул биохимик. – Погода прелестная, почему бы не прогуляться со своим учеником? Тем более мы с ним в прекрасных отношениях. – Отличная идея! Разрешаю, – подмигнула ему Шейла, и они рассмеялись. – Мне нужно привести себя в порядок, – всполошился Теркель и убежал в ванную комнату. Он не мог выйти с таким шикарным мужчиной на улицу с неумытым лицом и в школьной одежде. Приготовления заняли мало времени, так как парень очень суетился, чтоб не заставлять Бьерре ждать. Когда Теркель снова примчался вниз, но уже наряженный, он поймал восхищенные взгляды Гуннара и мамы. Черная водолазка, серые пиджак и брюки с эффектным ремнем – образ, достойный излюбленного "ну жених!". Попрощавшись с Шейлой, они открыли входную дверь, и Гуннар вежливо пропустил Терка вперед, будто даму. Теркель отвесил шутливый реверанс. – Зачем вы позвали меня на прогулку, уважаемый? – поинтересовался юноша, когда они шли по переулку. – И куда мы двигаемся? – Это не прогулка, а свидание, друг мой. Двигаемся мы в одно красивое место. – Но какое? Гуннар приставил указательный палец к губам. Теркель закатил глаза: "Что за секреты!" Погода и вправду была прелестная, как выразился Бьерре. Небо было чистое и светлое, во всю мощь светило солнце, дул легкий ветерок и не было ни намека на дождь, что весьма необычно для осенней погоды. Парк, в который Теркель и Гуннар зашли, наполнился людьми, и впервые за долгое время город казался и вправду живым: шумели машины, пели птицы, лаяли собаки, смеялись дети, болтали взрослые, звенели звоночки велосипедов, шумела вода в фонтане... Теркель сам не заметил, как взял за руку Гуннара и посмотрел на него веселыми глазами. Глаза учителя в то время излучали абсолютный покой и отстраненность от мира людей. – Здесь миленько, но я веду тебя не сюда, – улыбнулся ему Гуннар. Они зашли в один магазинчик, где Бьерре купил мороженку ученику. Теркеля смутило, что учитель заплатил за него, но Гуннар лишь отмахнулся рукой Они прошли несколько метров, и до Теркеля дошло, о чем говорит учитель. За парком есть замечательный лесок, но юноша был там пару раз, и то давно. Они свернули вправо и подошли к водоему. Какой тут чудесный вид! Вокруг столько зелени, а река так и светится благодаря солнцу. Если прислушаться, можно услышать, как журчит вода, словно разговаривает. – Красиво, да? – спросил Гуннар. – Потрясающе, – расплылся в улыбке Теркель. – Я никогда тут не был. – Я люблю приходить сюда и играть на гитаре, – сказал Гуннар, смотря вдаль. – Наедине с природой мне так комфортно! Прямо как с тобой, Теркель. Юноша поднял глаза на учителя. Для него это было намного романтичнее, чем "я люблю тебя". – Кстати, у меня есть песня для тебя, – сообщил радостно Гуннар. Он подошел к какому-то кусту слева и, пошарив там, достал гитару. – Да вы сумасшедший! – прыснул от смеха Теркель. Он серьезно спрятал свою гитару здесь, чтобы не таскать с собой? Гениально. Гуннар начал играть вступление, и Теркель тут же узнал знакомую мелодию. Учитель спел ему песню Валентина Стрыкало "Улица Сталеваров", которую несколько лет назад слушал до дыр Теркель. Юноша был в неописуемом восторге, и, когда Гуннар закончил, Теркель бросился его обнимать. – Я вас так люблю, – сказал парень и накрыл его губы своими. Гуннар издал смешок в поцелуй, но ответил на него. "Это лучший день в моей жизни под номером 2," – счастливо подумал Теркель, обвив руками шею учителя.