Теркель в беде, или ТЕРКЕЛЬ РЕАЛЬНО В БЕДЕ!

За время разговора с Гуннаром вне школьных стен Теркель узнал его намного больше. Учитель был романтичной натурой – любил помечтать, мог любоваться красотами природы часами и иногда даже произносить что-то поэтичное. "Он точно хим/био?" – задумался Теркель, когда Гуннар цитировал какого-то классика. Но это не суть важно, так как юноша сам любил литературу (которую в последнее время зачастил пропускать) и внимательно слушал Гуннара. – Ты не проголодался? Можем зайти куда-нибудь, – сказал мужчина, когда они вышли из лесочка и направились в парк. Теркель отрицательно покачал головой и, взяв Гуннара под руку, хитро улыбнулся: – Никто не спрашивал про ваши приколюшки на шее? – Заметили некоторые, – постарался как можно небрежнее отмахнуться учитель. – Я отшутился, так что все нормально. Они сели на скамейку возле фонтана. Теркель положил голову на плечо Гуннара, и учитель взъерошил его кудри. – Какие мы тактильные, – усмехнулся Гуннар, нежно смотря на ученика. Он не ожидал от Теркеля такой раскованности, если сравнивать с днями их первого знакомства. "Повзрослел малыш, раскрепостился," – весело решил мужчина. Вдруг в кармане Гуннара завибрировал мобильник, и он, достав его, пришел в ужас. Начальница. Это было очень подозрительно: она никогда не звонит никому, только пишет. – Директриса? – вскинул брови Теркель и, отстранившись от учителя, закусил губу. Гуннар взял трубку. Тут же на него обрушились оскорбления, причины которых учитель не ведал от слова совсем. Но он сохранял внешнее спокойствие, вопросительно поднял бровь и молча выслушивая. Когда женщина прекратила изливать свою злобу, Гуннар беспристрастно заговорил: – Во-первых, добрый день. Во-вторых, что случилось? – Мне все известно! – закричала директриса противным высоким голосом. – Ты совращаешь ученика! Терк, который прекрасно слышал весь телефонный диалог, задрожал всем телом. Руки похолодели, и он стал крепко сжимать ладони. – Откуда такая информация? – Гуннар, заметивший реакцию Теркеля, встал со скамьи и отошел в сторону. – От Барри Крембо. Учитель застыл, чуть не выронив телефон. Это было вполне логично, но так подло! Пожелав "совета да любви" им с Теркелем, Барри воткнул ему нож в спину. "А я его одеялом укрыл, на машине домой отвез," – с досадой подумал Гуннар. Он сбросил трубку, не желая больше слушать фонтан красноречия этой женщины, и повернулся к Теркелю. – Это должно было произойти рано или поздно благодаря моей инфантильности. Отношения между учеником и учителем не одобряют в обществе. – Что же теперь будет? – встревоженно спросил юноша, смотря на учителя глазами, наполняющимися слезами. Гуннар подошел к нему, присел рядом и приобнял: – Тише, малыш, все наладится. Но сперва мы навестим нашего старого друга Крембо. – И он нам поможет? – с надеждой улыбнулся юноша, убирая слезы рукавом пиджака. – Он уже нам помог, как смог, – грустно произнес учитель. – Это он настучал директрисе. Внутри Теркеля будто что-то сломалось. Это сделал тот Барри, которому он доверился? Тот Барри, которому он плакал в плечо? "Мой Барри никогда бы так не поступил!" – вертелось на языке парня, так и желало вылететь из уст. Разочароваться в близком человеке – это как получить от него снег за шиворот. Теркель поежился от этого сравнения. – Пойдем в школу, – Гуннар поднялся с лавочки. – Твой классный руководитель любит заседать в своем кабинете в субботу днем и делать вид, что работает. Я так и не понял, есть ли у него свой дом вообще или нет, так как он вечно где-то прохлаждается. – Говорят, у него есть жилье в Мексике, – поделился слухами юноша, когда они вышли из парка. Бьерре был занят своими мыслями, изредка хватая парня за предплечье перед пешеходными переходами. Подойдя к воротам школы, которая находилась не так далеко от центра города, Гуннар и Теркель грустно переглянулись. Учитель оставил юношу во дворе (тот не знал, как теперь смотреть Крембо в глаза), а сам уверенно вошел в само здание. Быстрым шагом он поднялся по старой лестнице и, очутившись прямо перед дверью класса музыки, сжал руку в кулак и, быстро постучавшись, дернул за ручку и толкнул дверь. – О, любимый! – Барри вскочил с учительского кресла и направился к нему, распахнув руки для объятий. Биохимик отпрянул и сердито нахмурился: – Ты сделал это специально, да? Чтобы отомстить? – Крошка моя, – Барри провел рукой по его торсу. – Это противозаконно – крутить романы с ученичками. Даже если он совершеннолетний. Тем более однополую любовь осуждают все, кому не лень. Лично я думаю, что любовь бывает разная, но наша неадекватная начальница считает иначе. Впрочем, это даже хорошо, что тебя уволят. Будешь безработный сидеть, зато с Теркушей чпокаться. – Да пошел ты! – сквозь зубы процедил Гуннар. – На хуй? Уже был там. Недавно, кстати. Мы с тобой славно провели время, – Барри громко рассмеялся. – Интересно, что скажет Теркуша, если узнает об этом? – учитель музыки вытащил из кармашка фиолетовых брюк телефон. – Даже не смей, – ледяным тоном произнес Гуннар, стараясь не повышать голос. Он не даст этому распиздяю вывести его из себя. Барри глупо улыбнулся и закатил глаза. Он с легкостью отыскал контакт ученика, собравшись уже набрать, но Бьерре резко пнул его коленом в пах. Крембо выронил мобильный и согнулся, прикусив нижнюю губу. Биохимик подобрал его телефон и отключил. – Нужно всегда думать, прежде чем делать, Гуннар, – сказал Барри, поворачиваясь к нему. Через секунду ему тут же прилетело еще, но уже в бедро. – Бей меня сколько хочешь. Я все равно тебя люблю. Да, люблю. Гуннар, уже замахнувшийся, чтобы нанести еще удар, мгновенно окаменел. "А как он чувствует себя сейчас, когда его бьет любимый человек?" – зазвучал вопрос в голове биохимика. Жалость взяла над ним верх, и Гуннар молча обнял Барри, положив голову на его плечо. – Прости меня, – искренне промолвил Гуннар. – Я так полюбил Теркеля, что потерял голову! Директриса отослала мне столько гневных сообщений, пока я поднимался по лестнице. Понедельник – последний мой день в этой школе. Не знаю, что делать дальше. Начальница готова всему миру рассказать про этот случай. Меня ни на какую работу не возьмут, когда узнают, что я нетрадиционной ориентации и домогался до ученика... Ну почему я такой придурок?! Крембо легонько похлопал его руками по спине, прижав к себе. – Молодые люди часто совершают ошибки, – по-философски произнес учитель музыки. – Да и я поступил не совсем правильно. Короче, не вешай нос. У меня есть идея. *** Теркель чуть не сошел с ума, пока был один в школьном дворе. Он ходил кругами и нервно грыз ногти на руках. "Гуннара точно уволят. Но как я буду без него? Вдруг Крембо все расскажет моим родителям, и мне запретят общаться с Гуннаром?" Наконец услышав звук открывающейся двери, парень бесшумно замер на месте. Как он и опасался, вместе с Гуннаром вышел и Барри. Его классный руководитель пафосно поправил очки и кинул взгляд на Теркеля. Гуннар же сохранял будничное выражение лица и даже бровью не повел, увидев, как Теркель испуганно смотрит на Крембо. – Не бойся, детка. Папочка все уладил, и твоему Гуннаречку директриса напишет вполне достойную характеристику. Конечно, тут преподавать он больше не сможет. Но хотя бы в другое учебное заведение наведаться сможет. – Барри приобнял Теркеля и подмигнул ему. Гуннар взирал на это совершенно беспристрастно. Он едва заметно усмехнулся, когда юноша поднял глаза на него, явно ожидая какой-то реакции. Вся эта ситуация определенно не нравилась Теркелю. Барри буквально чуть не сломал карьеру биохимика, сам же практически предотвратил это. Троица медленным шагом пересекла территорию школы. Крембо болтал за двоих: Гуннар без всякого интереса слушал его, а Теркель пребывал в своих мыслях, пропуская все мимо ушей. Барри вынужден был расстаться с парнями, так как ему нужно было идти в другую сторону, по его словам, "делать важные дела". После того, как Крембо ускакал от них, Теркель с облегчением вздохнул. Гуннар проводил юношу до дома. Они обсудили странную выходку Барри, побеседовали на какие-то случайные темы, затем, когда пришло время разлуки, перешли к нынешним событиям. – Никто не сможет преподавать мне уроки биологии и химии, как вы, – со всей искренностью и добросердечностью заявил Теркель, смотря в глаза учителя. – Увы, дорогой, ничего не поделаешь. В любом случае, я могу быть твоим репетитором бесплатно. – Я буду платить вам своей преданностью и любовью. У Гуннара кольнуло сердце: этот милый мальчик готов быть ему верен. "Чего не вышло у меня," – с горечью подумал биохимик. – Я так люблю тебя, Теркель... Теперь мы будем нечасто видеться. Но пообещай, что не забудешь меня, – Гуннар сжал его пальцы в своей ладони. – Обещаю, – юноша мягко улыбнулся. – Кстати, у меня есть кое-что для вас! Теркель тут же помчался домой. Учитель остался стоять на улице, слегка обескураженный этим резким порывом. Спустя несколько минут запыхавшийся юноша вновь появился на горизонте и прибежал к нему с листком в руке. Развернув его, Теркель продемонстрировал Гуннару его портрет, который уже неделю хранился в тайном ящичке стола. Парень наконец-то решился подарить этот рисунок Гуннару, добавив туда побольше деталей и штрихов, внеся многочисленные поправки и обязательно подписав. Гуннар был восхищен и приятно удивлен. – Это лучшее, что я видел. Да у тебя талант! Они крепко обнялись и попрощались. Теркель направился к дому, изо всех сил стараясь сдержать слезы, а Гуннар, немного поглядя ему вслед, побрел в свою сторону. Солнце спряталось за облаками. Подул прохладный ветер, закруживший разноцветную листву, опавшую с деревьев. "Как же я глуп, – самокритично отметил Гуннар. – Но хорошо, что я люблю его и любим им."