O caecus, veni ad sensum tuum!

Спустя час, состояние Арлекино улучшилось, причем, значительно: ноги уже могли выполнять свои задачи, рой безумия сошел на нет, дрожь успокоилась. Мальчик стал обращать внимание на его окружение: Пантолоне с Коломбиной шагали перед ним, пока городская суета поглощала их, от чего казалось, что их компашка расстворится в этой шумной симфонии, подобно сахару в горячей воде, и они станут обычной нотой, совсем незаметно дополняющей эту композицию. Вот Пантолоне вывела их к странной улице, на которой почти никого не было. По всей улице тянулись разные таверны, походившие на спящих гигантов, ждущих ночи, чтобы раскрыть свои яркие глаза. Изредка на крылечке этих таверн виднеются силуэты ждущих чего-то старух; они, подобно маленьким птенцам, ждут некую птицу, которая принесет им пищу. Как только группа зашла в этот странный район, Коломбина будто бы поблекла: звуки шагов ее почти не слышались, сама она сжалась и казалась еще более хрупкой и беззащитной, а ее белая кожа побледнела настолько, что казалось, что это кожа мертвеца, глаза остекленели, от чего возникало чувство, будто смотришь на куклу, а движения были настолько сконфужены, что даже деревянная статуя двигалось бы более элегантно и свободно. Пантолоне аккуратно приблизилась к девочке и, нагнувшись прямо к ее уху, шепнула что-то, после чего обратилась к Арлекино: — Так, стойте тут и никуда не уходите, я сейчас прийду. Увидите кого-то подозрительного – достовайте нож и кричите — сказав это, Пан подмигнула девочке и, подобно лисе, зашагала в сторону одной таверны. — Хорошо — послушно согласился мальчик, покосившись на Коломбину. Та была на грани, и вот-вот из глаз брызнет ручей боли, но этого не произошло: она лишь оперлась на стену стоящего рядом ларька и, вздохнув, прикрыла глаза. Арлекино подошел к ней и спросил: — Бина, с тобой всё в порядке? – взволнованно спросил мальчик — Угу — произнесла девочка, не скрывая фальшь в своих словах. Но мальчик ничего не предпринял: лишь, помолчав с минуту, отошел чуть подальше и стал ожидать Пантолоне. Пан быстро вернулась. Она, на первый взгяд, выглядела раздраженной и, может, даже злой, но приближившись к ним, она надела маску смеха. Девушка опять шепнула что-то Коломбине, и последняя еще более поблекла сказала: «Спасибо…». — Так, все дела мы сделали, так что можно еще и повеселится — начала Пан — Но Капитано дала нам денег только на дела? — спросил мальчик немного грустный — Ох, не думай о деньгах. Деньги заработать можно всегда, а вот яркие события — нет. Так что выбирайте куда пойдем: на площадь, посмотреть выступление, или же поедим в трактире? — Пан, давай выступление? — тут в разговор вступила повесевшая Коломбина — Если только мистер Арли не возражает — специально деловым голосом проговорила девушка — Мистер Арли, вы не возражаете? — Нет, не возражаю, госпожа Пан – серьезным голосом ответил мальчик — Ну, дама и господин, отправляемся в путь – весело объявила девушка Шла компания по маленькой, но от того не менее оживленной, улице. Жизнь пестрила со всех сторон различными звуками, запахами, образами. Деревянные лавочки, облепленные интерусющимися покупателями, так и манили подойти, дабы высосать из тебя все твои деньги; люди, разодетые в разные наряды, казались другими: будто смотришь в зеркально чистую родниковую воду, но все равно отражение кажется каким-то странным; звуки не были похожи на привычную для ушей музыку природу: симфония города была более резкой и имела нотки торжественности; даже воздух ощущался по-другому: более скудно и сухо, без особой свежести. Вся картина казалась торжественно прекрасной и одновременно фальшивой. Улица стала расширяться, постепенно превращаясь в площадь: та была большой, но все равно ее размеров не хватало, чтобы вместить весь объем зевак. Вся толпа суетливо роилась, шепталась в ожидании чего-то. И даже сам мальчик начал невольно ожидать некого чуда. И чудо произошло: толпа начала расступаться, пропуская группу из шести человек: гигантского мужчину, закованного в цепи, двух девушек в черных мантиях, старого мужчина с посохом и мальчика, несущего что-то обернутое в ткань и мужчина со страной шляпой. Группа забралась на стоящую сцену и под восторженное аханье толпы мужчина начал говорить: — Дамы и господа, вас ждет незабываемое шоу! Гигант Проксей, сестры-колдуньи Патриция и Шарлотта и даже укратитель драгонов Драуг! Всё это вы сейчас увидите совершенно бесплатно! — он яростно размахивал руками и кричал восторженно Раздались громкие аплодисменты, и тогда мужчина продолжил: — Что ж, начнем с гиганта Проксея с его номерами! – объявил тот Стоявший сзади мужчина крупного размера вышел и демонстротивно напряг мышцы. Тело Проксея сплошь кишило шрамами, и, к слову, он был действительно огромен: его рост был примерно как три с половиной Арлекино. Тут цепи, сдерживающие руки гиганта, разорвались и с лязгом упали на пол. Сразу же старый мужчина схватил их и сказал: — Вот доказательства того, что они из металла! Вынести молот! — сразу же мальчик вбежал на сцену с молотом наперевес и вручил его ведущему. Тот со всей силы стукнул по валяющимся цепям, и те спокойно выдержели удар. Тогда мужчина достал из стоящей рядом бочки деревянный брусок размером с руку Проксея и проговорил — Сейчас Проксей сломает ее одной рукой, но есть ли те, кто хотят попробывать свои силы? – мужчина выжидающе смотрел на толпу Сразу же все замолкли, не желая калечить свои руки, но к удивлению Арли, Пантолоне подняла руку и сказала: — Я хочу! — по толпе сразу пошли смешки и даже оскарбления, но Пан гордо смотрела на ведущего — Ого, юная леди прямо пылает! Ну давайте посмотрим! – весело ответил ведущий Пан быстро прошагала к сцене и, подойдя к уже закрепленному бруску, приготовилась к удару. Немного помедлив, она поднесла свою руку почти вплотную к деревяшке и с безумной скоростью отдалила руку, нанося удар. Всё вокруг замерло, и, казалось сама земля затаила дыхание, дабы узнать результат. Арлекино бросил взгляд на Бину: та восторженно смотрела на Пантолоне, и будто цветочное семя пронзило слой земли, позитив разрушил корку негатива, и девочка блестела своей привычной красотой. Раздался сдавленный крик: — Ай-йай, как больно! — девушка начала активно трясти поврежденной рукой — Н…ничего себе! Брусок треснул! — восторженно вскрикнул ведущий — Она смогла! Госпажа, как же вас зовут? — Я Пантолоне – держась за ушибленую руку, сказала девушка — Вы солдат? Или может вы учились боевым искусствам в Ин Шу? – начал узнавать он — Нет, я танцовшица родом из Акворатана – гордо произнесла девушка — Ах, не могли бы вы станцевать что-нибудь? – мужчина засиял — Ох, вы меня засмущали, я пожалуй откажусь. Меня ждут мои ребятки... – смущённо рассмеялась Пан — У вас есть дети? — продолжал распрашивать мужчина — Нет, у меня нет даже ухажёра... – девушка произнесла это с горькой иронией — Ах, вы, наверное, врете! Не может быть, что у такой красоты нет обажателей! — Вы меня засмущали! Ну ладно, спасибо за возможность выступить — поклонившись, Пан спустилась со сцены и вприпрыжку побежала к восторженным детям. Выступление прошло очень весело: Проксей показывал невиданную силу и стойкость, выдерживая сто ударов плетью, не издав ни одного звука, маги создавали огонь из воздуха, поднимали тяжести взмахом руки, а Драуг – старик с посохом – показал трюки с настоящим детенышем дракона. Теплая радость поселилась в теле Арлекино, придав сил идти дальше. За последнее время атмосфера напряжения очень сильно давила на него, а сейчас всё стало налаживаться. Шоу кончилось уже во время того, как тьма начала поглащать землю, так что Пантолоне приняла решение остаться на ночь в одном из трактиров, и вот Бина, Арли и Пан идут по опустевшей улице, которая сейчас была совершенно не похоже на ту, по которой компашка шла днем: ночь успокоила буйство городских звуков, поэтому пение природы стало более четким, от чего казалось, что каменный гигант засыпает под колыбель той, с кем он ведет войну: под колыбель природы. Темнота украшала улочки, и те становились более загадочным, да так сильно, что хотелось нырнуть и растворится в этом мраке, стать частью этой системы улиц и стен. Свет, исходящий из окон, до сих пор работающих таверн, создавал причудливые тени; запах еды и выпивки сливался с запахом прохлады и ароматом цветом в одно полотно; воздух стал прохладнее и насыщенне, поэтому дышать было легко и приятно. Но вот Пантолоне остановилась и, заглянув в одну из гостиниц, сказала — Здесь мы поедим и ляжем спать, хорошо? — голос ее звучал уставшим, но не менее веселым — Да — согласился мальчик Коломбина лишь кивнула, и тогда все трое зашли во внутрь. В помещении было мало людей, так что Бина и Арли спокойно нашли свободный стол. Пока Пан пошла делать заказ, мальчик осмотрелся. В воздухе витал приятный аромат еды, смешиваюшийся с запахом алкоголя. Освещение было довольно хорошим, поэтому Арлекино смог хорошо разглядеть внутренности их временной деревянной обители: обшарпанные столики с чуть большим количеством стульев, длинная барная стойка, украшенная липкими следами от напитков, люстра, пылающая огнями свеч — всё это наполняло помещение уютом. Помимо троицы в зале были еще несколько человек: невысокий изрядно выпивший старичок, пара юнцов, пятеро друзей и спящий мужчина. Мальчик сел на не отличающийся удобством стул и, кинув взгляд на Коломбину, стал ждать Пан. Та с довольным видом шла к столу и, подойдя достаточно близко, торжественно объявила: — На ужин сегодня жаренная свинина с овощами и сладкий пирог! — Ого! Я никогда не ел пирог — отозвался восхищенный Арли — Это же вкусно? Ма… — при упоминании мамы горе полоснуло нутро, от чего мальчик сжался, — Мама планировала приготовить его на совершенолетие… — Ты никогда не ел пирога? — удивленно спросила Коломбина — мы готов его на каждый день сотворения... — Так, хватит бубнить. Не ел — попробуешь, ела — попробуешь еще раз. Хватит войну устраивать — достаточно серьезно сказала Пантолоне. Вот через некоторое время их заказ принесли (из-за маленького количества посетителей их обслужили довольно быстро), и рыжеволосая оффициантка поставила поднос с тремя тарелками, наполненными мясом с овощами, румяный сладкий пирог, стаканы с бурлящим напитком — Ну, налетай! — радостно объявила Пантолоне Мальчик сразу же накинулся на еду: в детстве мама всегда учила его есть быстро и не обращать внимание на вкус, ведь во времена особо суровой зимы приходилось есть гнилой картофель с волчьей шкурой, лишь бы не умереть, так что Арли съел свою порцию за считанные минуты. Он глянул на Пантолоне. Та налягала на свой напиток, совсем не притронувшись к своей порции, и после каждого глотка громко охала. Потом она подняла крупную деревянную кружку и окликнула уставшею барменшу — Эй, мадемуазель, еще две… нет три кружки эля! — А эль что такой вкусный? Может мне тоже его заказать? — спросила Коломбина. Она, как и Арлекино, доела свою порцию и приступила к пирогу — Нет, нет, нет! Ни в коем случаи! Это удовольствие взрослых. Эй, Арли, как тебе свинка с овощами? Лучше стряпни Бины? — лукаво задала вопрос Пантолоне — Ну… я не знаю... еда здесь, конечно, вкусная, но ее еда куда вкуснее — Арлекино хотел сказать, что еда здесь вкуснее, но он заметил на лице Коломбины тень злобы и печали, из-за чего сделал выбор в пользу подруги. Та, хоть и не подала виду, обрадовалась. — Ну как вам наше маленькое приключение? — Мне понравилось! — чересчур громко сказала Коломбина — Мне тоже... — более спокойно отозвался Арлекино. Он все время замечал, как девочка боготворит этот город, поездка для нее сравнима с путешествием в рай. Сам мальчик не чувствовал ничего особенного в этом месте, но он решил, что не будет портить первый визит в такое важное для нее место. — Завтра мы сходим на базар: там мы купим сувениры другим ребятам и купим продукты, которые не продают наши поставщики, и после полудня за нами приедет повозка — устало сказала Панталоне — И… домой? — мрачно спросила Коломбина — Да. Как сказал великий мудрец: земля круглая, потому рано или поздно придется вернуться к началу пути... – складывалось ощущение, что девушка утешает не Бину, а себя... Арлекино заметил, что девочка, услышав это, опустила взгляд и прикусила губу — Так, Арлекино, я как вижу ты не собираешься есть пирог? – быстро сменила тему Пан — Почему… собираюсь... – искренне удивился мальчик — Или может мне стоит его съесть? — Нет! Я сейчас его съем — спохватился он, быстро взяв кусочек пирога в рот. Арли старался не обращать внимание на вкус еды, но сладость теста и нежность сладкого крема так поразили язык, что лишь протяжное «Ммм» вырвалось из его уст — Как я вижу тебе понравилось? — спросила Пан — Д…да! Очень! Пан, ты что аристократка? — Почему? — недоуменно отозвалась та — Откуда у тебя столько денег на столь вкусную еду? — Хах, если для тебя сладкий пирог — вкусная еда, то когда ты попробуешь что-то действительно изысканное, умрешь от наслаждения! — Пан, расскажи что-нибудь интересное — умоляющее попросила Бина — Хм… хорошо — сказала она, допивая кружку эля — Еще три кружки! — вскрикнула Пантолоне, покраснев от выпитого алкоголя — Слушайте внимательно: почему же Дотторе всегда такой мрачный? Всё просто: он чувствуют сильнейшую боль почти всё время как с вами контактирует. Это из-за его болезни, которая отступает лишь тогда, когда он один. При общении с другими людьми у него так болит голова, что он подумывает о смерти. Вот почему он так часто молчит. Вы спросите, почему же он не вылечит свою болезнь? Он же бывший врач! Но это непростоя хворь, которую можно вылечить травами. Это душевная болезнь: давным-давно, когда Дотторе был юнцом, он встретил такую ужасную беду, что душа его стала израненной и больной. Но я всё это к чему: не надо обижаться на его холодную мрачность, а надо общаться с ним уважительно: не кричать, не язвить… — Наудивление, от ее пьяной радости не осталось ни следа. Девушка говорила это с горькой улыбкой и, казалось, говорила это далеко не детям... Теперь мальчик понял, почему он чувствовал дискомфорт рядом с этим мрачным врачом: Дотторе чувствовал настолько сильную боль, что хотелось плакать, а Арли, похоже, чувствовал это. — А знаете — глотнув выпивки, Пан продолжила — Никогда не будьте алчны. Деньги — лишь кусок металла, которую тебе приподносят, как чудо. Куда важнее эмоции и чувства: разве мы сможем повторить этот вечер? Разве я смогу выступить с этим прекрасным цирком еще раз? Нет, потому что у меня нет будущего. А из-за чего? Из-за триклятых монет, а точнее, из-за их отсутсвия. Я не смогу еще раз встретить с вами новые ощущения, вкусы. И этого нас лишает морда короля, которого забудут через век, вылитая из серебра или золота. Их ты можешь сам отлить, но эмоции — это тебе не просто редкий металл, нет. Мало того, что их сложно найти, их еще и быстро теряешь. Мне остается лишь надеяться, что цирк не распадется, ведь тогда у меня будет два пути: идти работать, танцуя в борделях — при этих словах Бина вздрогнула — или прыгнуть с головой в омут и больше не вдохнуть, навсегда стать лишь именим, которое забудут через пару лет — говорила она это спокойно, даже радостно, но тягость отчаяния и печали пронзали каждое слово, каждый звук, от чего мальчику хотелось одновременно и смеяться, и плакать Вот Пантолоне осущила уже шестую кружку, а луна высоко поднялась и заняла свое место в середине хмурого небосвода. — Т…так значит вы господа… ик! Спать будем… в двух комнатах ик! В одной две кровати… в другой одна… выбирайте, где спать будем… — промурлыкала изрядно выпившая Пан — Я буду спать в двухместной — усталым голосом протянула уже заскучавшая Бина — Ну… если Бина не против, то я бы тоже хотел в двухместной… — смутившись, произнес Арлекино — Если наст…аиваешь, то не против — рубины румянца выступили на лице девочки, и она стала задыхаться от стыда — Ах, молодость… ну хорошо, тогда… ик! Идем к хозяину! Они подошли к стойке, где дремал маленький толстенький старичок, но его разбудил пьяный возглас Пан, особенно громко звучавший в ночной тишине: — Эй, хозиян! Ключи от номеров давай! — Ах! Что… а? А, да-да, сейчас — буркнул разбуженный, протягивая два ключа. — Ну, пройдемте! — весело, без тени усталости, проговорила Пантолоне После долгого дня кровать показалась такой удобной, что мальчик вообразил себя королём некой страны. В цирке у него была кровать из сена, от чего мягкой ее было назвать сложно, но эта кровать была с матрасом, наполненным пухом, и перьевой подушкой. Оголив худое, почти болезненное тело, Арлекино упал на свое ложе, а в то время его подруга распустила волосы и, по примеру мальчика, грохнулась на кровать. — Эй, Бина, что такое бордель? – немного смущенно спросил мальчик — Ах ты подлец! Поиздеваться решил? — обиженно отрезала Коломбина — Ты чего? Я просто спросил… — искренне удивился мальчик — Ну… бордель — это место, где девушки дарят любовь мужчинам за деньги. — поняв, что мальчик действительно не знает, что это такое, девочка решила ответить — Не понимаю... разве любовь купишь? Дядя Констант говорил, что ни за какие деньги не купишь любовь... Тут дверь скрипнула, и оба бросили взгляд на дверной проем. Там стояла Пантолоне. Ее темные волосы были еще темнее, от чего казалось, что это крылья ворона; румянец на лице был похож на кровавый след, а выразительные глаза уже не были затянуты туманом эля. Она тихо, словно горностай, проскользила к кровати мальчика, присела и сказала: — Сейчас я расскажу вам сказку, про то, почему слёзы соленные