hit it until you break it

Стылые мелкие капли падают на запрокинутое к небу лицо. Их прикосновения осторожные, деликатные. Они не бьют наотмашь, как при ливне, опускающемся из туч на землю плотной стеной под напором, которому позавидует среднестатистический водопровод. Капли орошают кожу слабой прохладой, остужая жар разгоряченных щек, собираются в ласковые тонкие ручейки, стекающие вниз по скулам и щекочущие мочки ушей. Волосы вымокают постепенно, влажные пряди склеиваются между собой, утяжеляются. Авантюрин, стоя на балконе и прикрыв глаза, фиксирует каждое ощущение. Порывы ветра еле треплют складки простыни, небрежно накинутой на плечи и обернутой вокруг тела. Вдали раздается мощный громовой залп. Звук пускает трещины по воздуху и всему, что попадается на пути, сотрясает волной. Чудится, что балконные крепления повреждены, и теперь пол под босыми ступнями накренивается острым углом. — Простудишься. Капли больше не разбиваются о лицо — над ним на вытянутых руках держат плюшевое синтетическое покрывало, которое обычно валяется на кресле. Док смотрит слабо осуждающе — эмоция с вероятностью в идеальные сто процентов додумана собственным мозгом. Авантюрин оборачивается для объятий, льнет тесно-тесно, как ластящийся кот. Дока такое поведение подбешивает: он вытягивается по струнке, напрягает каждую мышцу в теле, наверняка сдерживая недовольный вздох или шипящее цыканье. Он делает это не из любезности, чувства так или чего-то в таком духе — причина в другом. Но иногда складывается ложное впечатление, что дрессировки поддаются они оба — где-то в значительных деталях, а где-то в едва заметных. Авантюрину нравится заблуждаться, плести паутину самообмана, в которую он кутается в несколько слоев, создавая комфортный для существования кокон. — Вам не идет беспокойство обо мне, — делится наблюдениями Авантюрин. — Меня заботят только мои потребности. Если сляжешь с температурой, это создаст для меня неудобство, — ровно произносит Док. — Вот как, — с придыханием тянет Авантюрин, бездумно накручивая чужую вьющуюся на конце прядь на палец. Волосы у Дока плотные, крепкие и чертовски мягкие. Мысли уносит далеко от их диалога, куда-то в сторону любопытства, сколько времени, денег и сил уходит на то, чтобы поддерживать себя в идеальной форме без малейшего изъяна. Наверное, очень много — и определенно больше, чем есть у Авантюрина. Моральных сил так точно, иначе не было бы шрамов — спина стала бы почти чистым холстом после лазерной шлифовки, не привлекала бы столько внимания в случайных отражениях зеркала после приема душа. — Возвращайся в дом. Я не собираюсь стоять так вечность, — напоминает о себе Док. — Ладно, — покорно соглашается Авантюрин и семенит следом, позволяя и дальше защищать себя от дождя. Простынь падает в изножье кровати, и он сладко потягивается. Намеренно привстает на один мысок и прогибается в пояснице, несмотря на тянущую боль в теле, отдающуюся под ребра. Привлекает внимание, потому что не знает, как еще завести разговор, отложенный неделями ранее в долгий ящик. Бросает через плечо многозначительное: — Вы же помните, что обещали мне? Пусть Док сам выберет тему — слишком много обсуждений не доведены до конца. Авантюрина в целом устроит точка в любом из них. И вдруг волей случая сейчас будет поставлена самая желанная. Это станет лишним доказательством, что их союз — благословлен всеми демонами преисподней. — Уточни, — распоряжается Док, усаживаясь в кресло. Окно за его спиной вовсю заливает водой. Сквозь серо-фиолетовые потеки виднеется голубоватая вспышка молнии, но грома не слышно ни до, ни после нее — потрясающая звукоизоляция. Можно не сомневаться, что стены изолированы не хуже — самое то для того, что обычно происходит в стенах квартиры. — А вы проявите смекалку, — скалится одной стороной рта Авантюрин и разлегается на постели, вытянувшись во весь рост и кокетливо прикрыв наготу, согнув одну ногу в колене. — Даю вам три попытки. Если угадаете, то получите все, что захотите — в пределах разумного и в единичном экземпляре. Док задумчиво подпирает щеку ладонью, опершись на подлокотник. Он закидывает ногу на ногу и покачивает мыском в воздухе. Забавно, но даже дома на нем начищенные кожаные ботинки — обязательное дополнение для брючного костюма, без которого не проходит ни одна сессия. Авантюрин вылизывал их десяток раз, не меньше. И сейчас не против повторить. — Ролевая игра? — озвучивает первый вариант Док. — Не-а, — смешливо тянет Авантюрин и покусывает указательный палец. — Групповая сессия? — Все еще мимо. — Хм-м. Док тянется к полупустой бутылке с водой и выливает из нее все в высокий прозрачный стакан. Он прикладывает его к щеке и сосредоточенно вперивается глазами в пол. Его определенно захватывает азарт — последняя попытка, проигрыш или победа. Небольшая складка очерчивается между бровей, линия скул заостряется от закушенных щек, губы поджимаются в нитку. Вот это — уже неподдельные эмоции, реальные. Авантюрин внутренне ликует: он уже получил свой приз, хотя игра не закончена. — Знаки принадлежности, — выдвигает финальное предположение Док. — Джекпот! — восторженно восклицает Авантюрин. Черты лица Дока снова разглаживаются в безэмоциональную маску. Какая жалость. — У тебя, судя по всему, появились новые идеи? — спрашивает он. — Ага, — кивает Авантюрин. Он укладывается набок, зарывшись половиной лица в сгиб локтя, и ведет пальцем по перепаду бедра, ногтем выводя светлую линию, постепенно наливающуюся розовым. — Что насчет шрама в виде ваших инициалов?.. Красиво и при этом не так заезжено, как татуировки. Док в пару шагов преодолевает расстояние до постели и устраивается рядом. Его ладонь повторяет прочерченную бороздку на коже и останавливается на выпирающей тазовой косточке. — Почему именно здесь, а не, например, тут? Раскрытая пятерня ложится на гладко выбритый лобок. Авантюрин фантомно ощущает давление лезвия и бегущую из порезанных мелких сосудов багряную кровь. Его передергивает, а к горлу подступает вязкий комок страха и желания. — Так даже лучше, — низко шепчет он. — Я буду видеть этот шрам несколько раз за день, постоянно. И у вас он будет на виду. А другие и не узнают о его существовании. — Если только ты, как последняя шлюха, не решишь раздвинуть ноги перед кем-то еще, — без ножа режет Док. — Хотя вряд ли кто-то захочет иметь дело с отработанным материалом. Только если я не поделюсь тобой с кем-то, верно? Авантюрин крепко закусывает губу, сдерживая благоговейный стон. Это именно того, что он искал — всепоглощающее покровительство, незримый контроль даже на расстоянии, жизнь под эгидой чужой указки. В такой стабильности — безопасность. — Не слышу ответа, — говорит с нажимом в голосе Док. — Да-да-да, — лепечет Авантюрин. — Все действительно так. Я только ваш. — Умница, — в кислой улыбке тянет губы Док. — Займемся этим сейчас? — С удовольствием. — Подготовь место, а я займусь инструментами. Авантюрин спешно бросается на поиски клеенки в шкафу и расстилает ее на полу, чтобы не заляпать ничего кровью — выстирывать ее из вещей проблемно, а вычищать из стыков деревянных лакированных досок порой и вовсе невозможно. Он занимает выжидательную позицию, сидит на пятках, сложив руки на коленях, пока Док гремит в ванной шкафчиками и щелкает колпачками дезинфицирующих жидкостей. К нетривиальным практикам он всегда подходит с хирургической дотошностью. Даже немного удивительно, что квартира еще не пропахла чистящими средствами и медицинским духом. — Прикуси его, — советует Док, протягивая трензель. — Если нужно, закреплю его ремнем, чтобы не выпал в процессе. Не хотелось бы отвлекаться. — Справлюсь и сам, — отмахивается Авантюрин и зажимает между зубов кожаный валик, после закрепляя ремешки на затылке. Он забывает спросить, так ли уж больно будет, но как будто это лишнее, иначе бы Док не заткнул его кляпом. Низ живота пощипывает от спирта. Хочется почесать раздраженное место, но тогда придется обрабатывать кожу заново и станет еще дискомфортнее. Авантюрин откидывается на заранее подложенную подушку и пялится в потолок. Если следить за процессом, ощущения будут ярче — он уже это проходил. Док не наносит предварительный эскиз, орудует медицинским скальпелем на глаз. Больно до мышечных спазмов, но не до отключки. Четкость сознания позволяет строить догадки, в какие буквы складываются порезы. Одну из них Авантюрин знает — «Р». Спасибо сюрреалистичному стечению обстоятельств и рабочей встрече. Вторая — загадка. И кто знает, вдруг творческий порыв Дока зайдет дальше и к инициалам добавится что-то еще. У Авантюрина скачут перед глазами белые точки-мушки. Вдруг их резко разгоняют — низ живота пылает под новым тканым полотенцем, смоченном в спирте. Все готово. — Точно не заживет без следа? — приподняв голову и освободившись от кляпа, уточняет Авантюрин. Пока он не смотрит вниз, предпочитая довольствоваться реакцией Дока на сотворенное. В чужих глазах плещется мелкой рябью, как от плоского камня пущенного по водной глади, знакомый восторг. — Кожа у всех разная. Если потребуется, обновим линии. — Потрясающе. Когда Авантюрин подходит к ростовому зеркалу, взгляд тут же магнитит к нужной точке. Подушечка указательного пальца в миллиметрах от кожи повторяет витиеватые «ВР». — Теперь вы всегда со мной, — счастливо заключает он. Док подходит сзади и предусмотрительно перехватывает его поперек груди, прижимаясь со спины. Авантюрин предпочитает не ловить его взгляд в отражении, а откидывается затылком на плечо и выворачивает шею, чтобы видеть не искаженное преломлениями света лицо. — Да. Даже когда я уйду, то все равно останусь с тобой. — О чем вы? — Ты же не думал, что наш контракт вечный?