hit it until you break it

Организм находится в состоянии мандража еще с ночи на пятницу. В желудке ворочается тревожное предчувствие. Оно плещется волнующимся морем, подступает волной тошноты к горлу. Что-то похожее, но менее интенсивное Авантюрин чувствовал каждый раз, когда на горизонте маячило важное событие. Оглашение результатов тендера, переговоры с клиентами, командировка в другом городе и все прочее, что могло значительно подкосить его жизнь — не в последнюю очередь из-за собственной оплошности. Странно испытывать это сейчас, в момент, когда все под контролем — чужим. Все делают для него, нужно только брать-брать-брать. Вести себя как обычно, без ухищрений и попыток выставить себя за кого-то другого, не защищаясь и не возводя вокруг мягкие стены для подстраховки. Нет ничего проще. Не требуется и толика усилий — только приехать в нужное время в нужное место. Опоздание, впрочем, тоже не станет фатальной ошибкой. Ничто ей не станет, как ни крути. Авантюрин вбивает эту мысль в голову массивной кувалдой, удар за ударом, чтобы засела глубоко и не выскочила. Но ощущение некоего подвоха грызет изнутри, словно надвигающаяся суббота станет переломным моментом, и исход этого перелома непредсказуем. Настолько, что не существует правильных и неправильных действий — повлиять на него невозможно, как ни старайся. Взгляд Герты мечется между Авантюрином и его заявлением об отгуле на следующий понедельник. Мимика доносит четкий посыл — она слегка шокирована. Неудивительно — Авантюрин раньше не пропускал работу, даже если разваливался на части под гнетом болезни. Долг и выгода — превыше низменных физиологических потребностей, вроде еды, сна и других мер по восстановлению функционирования организма. — Кто-то умер? — спрашивает Герта, барабаня пальцами по листу на столе. — Наверное. Если верить статистике, ежедневно в среднем умирает пять с половиной тысяч человек, — произносит Авантюрин, заламывая руки за спиной. Редкий их разговор проходит так — неравноправно, когда одна сидит на своем рабочем месте, а другой раболепно мнется сбоку от стола. Несмотря на разницу в офисной иерархии и социальном положении, большую часть времени они все же находятся в горизонтальных отношениях, нежели вертикальных. Могут по-детски перебрасываться скомканными стикерами, пинаться под столом и обмениваться шутками на грани фола. Но сейчас все меняется — наверное, работают отголоски тревожности. — Значит, решил наконец поправить состояние своего личика? — предполагает Герта. — Можно и так сказать, — хмыкает Авантюрин. — Если все пройдет хорошо, то вернусь в офис новым человеком. — Надеюсь, ты не едешь на какой-нибудь модный шаманский ретрит в лес, — закатывает глаза Герта. — И мне не придется выкупать тебя из секты. — А были подобные случаи? — Воздержусь от ответа. В любом случае, надеюсь, тебе правда станет лучше. И если твои методы сработают, — Герта наставляет на него наманикюренный острый ноготь указательного пальца, — то ты обязуешься поделиться контактиками своих фей. Мы с Астой будем очень благодарны. — Боюсь, вам такое не понравится, — посмеивается Авантюрин. — Хотя тебе, возможно, и зайдет. Просто с другой стороны. Герта подозрительно щурится, не глядя подписывая заявление. — Начинаю сомневаться, что хочу знать, чем же ты там собрался заняться. Авантюрин вскидывает перед собой раскрытые ладони, жестикуляцией притупляя чужую бдительность и успокаивая. — Никакого криминала, обещаю. — Верю-верю. Держи свое заявление и постарайся закрыть максимальное количество задач за сегодня, иначе по возвращении тебя ждет лавина работы. Знаешь же, что от этих дураков помощи ждать не приходится. — Будет сделано, босс! Разумеется, Авантюрин лукавит. На компьютерное кресло будто положили доску с торчащими гвоздями — он не может усидеть на месте, еле сдерживает порывы подняться на ноги и бесцельно бродить кругами по опен-спейсу и этажам бизнес-центра. Еще и дергается от каждого уведомления о сообщении, хотя за первую половину дня среди них ничего, кроме рабочих обсуждений в чатах мессенджера и корпсети. Заветный пуш приходит ближе к вечеру. Офис опустел еще час назад, только Авантюрин остается за компьютером в тщетных попытках исполнить данное Герте обещание. Он поднимает опущенный экраном вниз телефон со стола и на мгновение забывает как дышать. Сердце замирает следом. <i>«12.00, отель “Грезы”, номер ХХХ».</i> <i>«Можешь приехать сегодня к полуночи, если есть желание провести время только со мной».</i> <i>«Только предупреди заранее, как определишься».</i> Хочется поинтересоваться, что будет, если он не приедет — Док позовет кого-то еще? Нет, не стоит так делать, только получится выставить себя обиженным ребенком, который ревнует к несуществующим людям. Проще и эффективнее отсечь возможных кандидатов на место в ногах Дока одним емким предложением: «Приеду сегодня». Авантюрин откладывает дела на потом. Если ему суждено умереть во вторник от переработки, значит, такова судьба — от нее не убежишь. Да и не так важны эти бесконечные таблицы со сметами, сверки статусов по задачам и письма клиентам. Они точно проигрывают в ценности сегодняшней ночи и завтрашнему дню. Добраться до дома в кратчайшие сроки. Принять душ и тщательно, до скрипа отскоблить тело. Проверить содержимое собранной еще в начале недели спортивной сумки. Влезть в первую выпавшую из шкафа одежду, толстовку и свободные хлопковые брюки. Вбить в навигатор адрес отеля и рвануть навстречу с прошлым. — Пунктуален как никогда, — произносит Док вместо приветствия и отступает на шаг, пропуская в номер. Здесь ничего необычного — базовая спальня с кроватью, шкафом и отдельной ванной. На нижних этажах только такие номера, самое интересное — на верхних, куда не добраться без специальной ключ-карты ни на лифте, ни по лестнице. Путь туда их ждет завтра, а пока — знакомая непринужденная атмосфера, совсем как в квартире Дока, возможно, даже более спокойная, ведь вряд ли на полках шкафа найдутся какие-либо девайсы. — Если не ужинал, я закажу что-нибудь в номер, — говорит Док, закрывая дверь и проходя к кровати. Покрывало уже сбито в изножье, угол одеяла с одной стороны откинут, простыни измяты. — Если не нужно, то иди в душ, я буду ждать тебя в постели. — Я подготовился, — произносит Авантюрин, скидывая сумку у входа и принимаясь за одежду. Скинуть кроссовки, потянуть толстовку вверх за капюшон, расстегнуть брюки. Док отслеживает каждое движение, хотя на его лице ни следа интереса. Взгляд — как бездушный сканер, считывающий штрих-коды на упаковках. Простая фиксация действий. Док садится на кровать и указывает на место перед собой. — Подойди. Авантюрин, уже полностью обнаженный, встает на указанную точку. Его методично рассматривают, то поднимая поочередно руки, то заставляя шире расставить ноги, то крутя вокруг своей оси. Ему это что-то напоминает. — Как будто наша первая встреча, — озвучивает мысли Авантюрин. — М-м? — мычит Док, ощупывая его правое бедро. — Вы тогда так же изучали меня с ног до головы. Зачем делаете это снова? — Чтобы знать, если кто-то позволит себе больше дозволенного. — Неужели вы волнуетесь не только из-за размера моей… — Заткнись. — И что же вы сделаете с тем, кто поцарапает вашу любимую игрушку?.. — Закрой рот. — А если не хочу? Заткнете меня чем-нибудь? Забавно. Совсем недавно Авантюрин был в схожей ситуации. Он стоит рядом с сидящим человеком, в чьих руках гораздо больше власти, но почему-то чувствует себя более сильным, довлеющим. Взгляд Дока исподлобья не кажется опасным, скорее, каким-то загнанным. Авантюрин опускается на колени и укладывается щекой на его бедро. Даже так ощущение вседозволенности не улетучивается. С Доком хочется немного поиграться. — Сейчас подходящее время? — Для чего? — хмурится Док, запуская пальцы в светлые волосы и прихватывая их у корней. — Для вопросов. Вы говорили, что у вас осталось несколько, но зададите их только в особый момент. Может, сейчас один из них? Пусть мы не на сессии, но я разрешаю это сделать. — Есть дополнительные условия? — Нет. Спрашивайте, что хотите. — Ты уверен, что готов к завтрашнему дню? Еще не поздно дать заднюю. Ты никого не разочаруешь, если мы все отменим. Авантюрин прикусывает бедро, прикрытое махровым темно-синим халатом, и хищно ухмыляется. — Я ждал этот день несколько лет. С чего бы мне давать заднюю?