Соблазн

Это был первый день, как отряд спустился в Подземье. Как и ожидалось, место это было не особенно дружелюбным — на каждом шагу их подстерегали то минотавры, то бехолдеры, то вообще огромный булей. Гейл израсходовал, кажется, совершенно все свои магические силы. Он чувствовал себя настолько измождённым, что предпочёл вечером в лагере приготовить похлёбку по старинке — своими собственными человеческими руками. Лорелей за ужином так бодро болтала с Астарионом, что Гейл всерьёз понадеялся ускользнуть незамеченным и подремать хотя бы часок, прежде чем переходить к своим… новым обязанностям. Не то чтобы ему было противно; вообще-то секс с Лорелей доставлял ему самому удовольствие. Она была невероятно страстной женщиной и так чувственно стонала под ним, что его тело охотно отзывалось — член стоял настолько крепко, что грех было жаловаться. Да и с тех пор, как Гейл начал ежедневно удовлетворять её, она, кажется, стала чуточку спокойнее. Даже обнаружила острый ум и недюжинную эрудицию — хоть и не помнила ничего о собственной жизни, но удивляла всех академическими познаниями в науках и истории. Она, наверное, могла бы потягаться с самим Гейлом в количестве прочитанных книг — по крайней мере, обсудить им было что. И даже те манускрипты, которые они находили во время своих приключений, Лорелей с довольной ухмылкой утягивала у него из-под носа, так что Гейлу приходилось покорно ждать своей очереди. Впрочем, временами эксцессы всё ещё случались. Как только Лорелей позволили отвести душу и устроить резню в лагере гоблинов, она увлеклась настолько, что перешла на зверьё в загонах — прирезала и варгов, и медведя, который как назло оказался тем самым друидом, ради спасения которого всё и зачиналось. Гейл, конечно, был достаточно опытен, чтобы отличить обычное животное от друида в дикой форме, но крикнул об этом слишком поздно — когда Лорелей уже метнула свой кинжал. Её умение убивать одним точным ударом одновременно и восхищало, и ужасало. Девушка, впрочем, извинялась словно бы искреннее. Правда толку вот? Трупу от её извинений уже ни жарко ни холодно. Однако же сам факт того, что она начинала хоть немного думать о том, что отнять жизнь — это не вам не головы пряничным человечкам откусывать, уже не мог не радовать. И всё же характер их отношений — если это вообще можно было назвать отношениями — изрядно Гейла озадачивал. Тем более, когда Лорелей вгоняла его в краску, радостно рассказывая всему отряду за завтраком, как хорошо он её «трахнул» или даже, боги милосердные, «отодрал как сучку». В первый раз, совершенно не ожидав услышать от неё такое при всех, он даже поперхнулся своей кашей. Кто тянул за язык эту женщину? Неужели ей правда хотелось поделиться настолько интимными подробностями своей жизни со всеми окружающими? К сожалению, удача в этот день явно была не на стороне Гейла. Едва он залез в свою палатку, как Лорелей юркнула за ним следом, набрасываясь с такой горячностью, словно хотела пожрать. Она села на него и склонилась поближе — длинная шелковистая прядь её волос при этом упала Гейлу на лицо. — Я весь день мечтала, — практически простонала она, — что встану перед тобой на четвереньки, как течная сука на вязке, а ты засадишь мне по самые яйца. Он даже не удивился. Кажется, уже начинал привыкать к её вульгарным манерам; по крайней мере, пока они были наедине. У всех свои фетиши, в конце концов. Он не торопился осуждать кого-то за вкусы; до тех пор, пока этот кто-то не переходил его личные границы, конечно же. Всё тело предательски ныло, и Гейл попытался прикинуть для чего он всё-таки устал сильнее: для колдовства или для секса. Он заправил девушке за ухо непослушную прядку, которая щекотала ему нос, и, кажется, чересчур задумался, массируя пальцами острый кончик длинного эльфийского ушка. — Может, я лучше сотворю для тебя своего симулякра? Он будет полной моей копией, до мельчайших подробностей. Удивлённо нахмурившись, Лорелей перехватила его ладонь и начала поглаживать пальцы. Впрочем, делала она это как-то нервно. — И ты готов передать все привилегии бездушному клону? Ты только подумай, вчера за весь праздник не погиб ни один тифлинг! И все благодаря тебе. Благодаря твоему благородству и усердию, — с этими словами она склонилась ниже, прижимаясь к нему грудью. Гейл даже с какой-то досадой отметил, что жакет эльфийки был чересчур плотный и закрытый. — Благодаря тому, что ты та-ак здорово оттрахал меня накануне. Я после этого спала сном младенца, и Соблазн спал вместе со мной. Никаких тёмных позывов! — Я рад, — довольно усмехнулся волшебник, в очередной раз проглотив наживку. — А я-то как рада, Гейл! — оживилась Лорелей. — Быть может, с тобой рядом я даже сумею стать праведницей… Разве ты собой не гордишься? Как бы Гейл ни уговаривал себя, что будет последним идиотом, если купится на её уловки, но ему всё равно было ужасно лестно. Ай, чёрт бы побрал эту умалишённую! — Хорошо. Вставай, как ты там выразилась, на четвереньки, ну и далее по тексту… Она расплылась в блаженной улыбке и слезла с него, чтобы принять нужную позу. Как только она задрала юбку, Гейл воочию убедился, что девушка не врала — действительно долго об этом мечтала, раз кружевные трусики были настолько мокрыми. Он провёл пальцами по её вульве, чтобы ощутить всю эту влагу, пропитавшую ткань, а Лорелей от его прикосновения сразу же вздрогнула. — Возьми меня, Гейл. От того, насколько чувственно она всегда шептала его имя, у него внутри что-то против воли трепетало. Он сдвинул тонкую ткань и надавил между набухших складок; пальцы сразу же легко скользнули внутрь, в горячее и влажное влагалище, изнывающее в ожидании ласки. Лорелей тихо всхлипнула — вроде и рада была хоть какому-то проникновению, но явно рассчитывала на большее. — Мне очень-очень сильно нужен твой член, твой большой твёрдый член… Хочу ощутить его внутри на всю длину… Он немного согнул пальцы, пытаясь нащупать самые чувствительные местечки — уже успел немного изучить её тело — на что она издала такой прелестный чувственный стон, что тут уже Гейл почувствовал, насколько сильно он сам хочет войти в её тело, готовое так радушно принять в себя его пенис. Он приспустил её трусики и позволил им упасть к коленям, а затем начал возиться с собственным ремнём. Услышав звяканье пряжки, Лорелей обернулась, ухмыляясь при этом так довольно, что Гейл и сам весело фыркнул. — Ну разве я могу не откликнуться на просьбу, когда женщина так развратно выпрашивает мой член? — Признай, тебе же нравится, что я тебе даю, — промурлыкала она. — Тебе и только тебе. Только для тебя я задираю юбку как неисправимая блудница. Только тебя я умоляю присунуть мне… Ему совершенно не хотелось признаваться, но это и правда возбуждало его невероятно. Она мастерски умела тешить его мужскую гордость; хоть они и не любили друг друга, с ней он чувствовал себя единственным и неповторимым. Гейл расстегнул штаны и спустил их, пока не трогая трусы, сквозь ткань которых отчётливо было видно, какая крепкая у него эрекция. Как только он встал на колени рядом с Лорелей и положил руки на её ягодицы, она закусила губу и выгнула спину, чуть подаваясь назад и прижимаясь набухшей вульвой к стволу. — Ты когда-нибудь был в борделе? — она начала ёрзать, пытаясь потереться об член. — Трахни меня как самую дешевую шлюху, которая обслуживает тебя за один золотой. Словно до тебя меня отымел уже десяток клиентов, но ни у кого не было такого чудесного члена, как у тебя. — А он у меня прямо-таки чудесный? — ухмыльнулся Гейл и спустил трусы. Впрочем, он всё ещё не торопился вставлять и только лишь потёрся головкой между влажных складок. Практически заскулив от нетерпения, Лорелей попыталась податься бёдрами назад и насесть на член самостоятельно, но Гейл не дал ей это сделать, крепко стискивая ягодицы руками. — Разрази тебя дьявол! Я больше не могу терпеть, — кажется, ещё немного, и она готова была заплакать. — Умоляю тебя, засади уже мне. Трахай меня так яростно, чтобы всем было слышно, как твои яйца шлёпаются об мои бёдра. Чтобы я кричала и скулила от того, что твой член достаёт до самой шейки матки. Как только Гейл начал растягивать её набухшие половые губы своим членом, она удовлетворённо прошептала что-то себе под нос и тихонько застонала, радостно подмахивая бёдрами. Внутри она была просто невероятно мокрая; пенис так легко проскальзывал внутрь, что зайти по самое основание удалось очень быстро. Недолго насладившись обволакивающим жаром влагалища, Гейл медленно вышел почти полностью и снова загнал член до конца с влажным хлюпаньем — Лорелей так громко удовлетворённо вскрикнула, что звук её голоса совершенно точно вырвался наружу сквозь ткань палатки. Огромные каменные своды подземных пещер отлично всё отражали, и Гейлу показалось, будто он даже услышал отзвуки эха от её стона. — Тише, тише… — уговаривал её он, поглаживая по ягодице. — Но я хочу, чтобы все слышали, — простонала она и двинула бёдрами, выпуская из себя член наполовину. — И не только слышали… Её покрасневшие складки были так сильно растянуты вокруг толстого ствола, что Гейл не удержался и провёл пальцем. Лорелей от этого хныкнула и вновь качнула бёдрами, загоняя в себя член на всю длину и плотно прижимаясь ягодицами к паху. Её горячие стеночки совершенно чудесно обволакивали пенис, но Гейл знал, что она может сжать его ещё плотнее, если подстегнуть её вожделение. Почему бы и не подыграть, если это доставляет удовольствие им обоим… — Так ты настолько порочная потаскуха, что тебе хотелось бы обслужить клиента на глазах у всех? — вкрадчивым шёпотом спросил он и звонко шлёпнул её по заднице. Он сам едва не застонал от того, как туго сжалась Лорелей в ответ на его слова. Ей явно это нравилось, очень сильно нравилось. — Пусть все видят, как хорошо ты мне делаешь, — простонала она, когда Гейл начал двигаться внутри неё активнее. — Как довольно я тебе даю, как сильно я наслаждаюсь твоим членом… — И как качественно ты отрабатываешь свой золотой, подмахивая мне бёдрами? Она застонала так сладостно и громко, что это совершенно точно доносилось до всего отряда. С учётом того, что многие ещё не закончили ужин и сидели за костром, слышимость оттуда должна была быть превосходной. Но Гейла это кажется, тоже начинало возбуждать: он вцепился пальцами в её талию и начал резко притягивать к себе, насаживая на член. Лорелей обернулась, поскуливая от удовольствия, и на лице её при этом отразилась просто невероятно порочная похоть. — Представляю, как будет завидовать Лаэзель. Я знаю, ей хочется, очень-очень сильно хочется, чтобы её отодрали… Она мучается от того, что не может выплеснуть свою страсть, — она взвыла от наслаждения и очень крепко сжала пенис внутри своего тела. — Она будет слушать наши стоны и ласкать себя пальцами, представляя, что это твой член. Она так мечтает о том, что ты ей засадишь… Так мечтает… Что ты ублажишь её также, как ублажаешь меня… Что твой большой член скользнёт между её ног и достанет до самых чувствительных местечек изнывающей плоти… Что ты заставишь её кончать снова и снова, сжимаясь вокруг твоего толстого ствола… Что ты избавишь её от этого нестерпимого напряжения… Ей было всё труднее говорить: голос срывался, дыхание подводило, но она упрямо продолжала озвучивать свои фантазии. От того, как ярко она всё это описывала, Гейл даже на секунду задумался, каково это — возлечь с гитьянки. Словно прочитав его мысли, Лорелей спешно добавила. — Но ей не достанется… Ты мой, Гейл. Ты только мой. Я не собираюсь делить тебя с другими, — она сильнее выгнула спину, чуть меняя угол. Кажется, от этого пенис начал тереться об какую-то очень приятную для неё точку, так что Лорелей удовлетворённо вскрикнула. — Я убью её, если ты засадишь ей за моей спиной. Убью и принесу её голову ночью к твоей палатке… И развешу повсюду кишки как гирлянды… Всерьёз испугавшись за жизнь Лаэзель, Гейл поспешил успокоить эту буйнопомешанную. Начал совершать медленные, но очень глубокие толчки, поглаживая её поясницу. Он отлично знал: чтобы достичь нужного эффекта, стоило говорить с ней на одном языке. — Ты очень хорошо меня обслуживаешь, — он на секунду задумался о том, что, кажется, всё было наоборот, и услуги предоставлял скорее он. — Если будешь такой же умницей и так же крепко будешь сжимать мой член, я продолжу использовать в своих нуждах только твоё тело… Лорелей явно была удовлетворена таким ответом — прижала колени плотнее друг к другу, чтобы обеспечить более плотную стимуляцию, и вся напряглась, чтобы влагалище потуже обхватило пенис. Стонала так громко, что эхо разносилось, наверное, по всему Подземью. — А как будет завидовать Уилл… — промурлыкала она после того, как издала чувственный вскрик от того, что Гейл немного ускорился. — Этому девственнику не даст даже ни одна шлюха. Он может только мечтать о том, что перед ним кто-то будет раздвигать ноги так же охотно, как раздвигают перед тобой… Это было бы совершенно глупое соперничество. Глупое и недостойное. Но всё же Гейл не мог не отметить, как приятно Лорелей тешила его самолюбие в пылу страсти. И как сильно от этого твердел член… — Строит из себя святошу, — продолжила она, оборачиваясь. Уже свела брови от наслаждения и громко дышала. — А сам только и думает, как бы вдуть своей дьяволице. Спит и видит, как раздвигает её ноги… Как засаживает между её набухших складок свой пенис… Как она стонет и извивается под ним… В страстном бреду шепчет ругательства на инфернальном… Пока он с горячностью вчерашнего девственника трахает её неумело и грубо… Внизу живота всё сильнее стягивалось напряжение, и Гейл чувствовал, что долго так не протянет. Кончить хотелось просто нестерпимо, и он всё сильнее сбивался с ритма, пытаясь себя сдержать. — Каждый раз, как Мизора называет его щеночком, — прошептала Лорелей, — он представляет, как поставит её на колени… Как схватит за рога и насадит на свой член… загоняя его прямиком ей в глотку… чтобы стерва подавилась своими издевательствами… Гейл вцепился в её ягодицы до синяков, притягивая плотнее к себе. Последние неглубокие толчки в том же ритме, что и накатывающие волны оргазма, оказались самыми приятными — Лорелей старательно сжималась, словно пытаясь выдоить из него всё до последней капли. Тело у неё было и правда замечательное: отзывчивое и чувственное. Едва Гейл вытащил член, как она перевернулась на спину, приподнимая бёдра, и скинула в сторону трусики, чтобы они не помешали ей широко расставить ноги — Лорелей, кажется, ну очень хотелось выставить всё напоказ и картинно огладить вульву пальцами. — Ты посмотри, сколько ты в меня накончал… — она растянула свои растраханные половые губы и между них сразу же просочилось немного семени. — Ну вот. Я так старался, а ты хочешь, чтобы всё сразу вытекло? — ухмыльнулся он и подхватил пальцами капли, чтобы затолкнуть назад внутрь её тела. Она довольно облизнулась — боги милосердные, вот бы приспособить её язык — и обвела пальцем клитор, как бы намекая, чего хочет. Как только Гейл склонился ниже к её лобку, Лорелей положила ноги ему на плечи и вцепилась одной рукой в волосы. Она всегда была такой податливой, такой нежной под ним, с таким удовольствием принимала в себя сперму. И даже сейчас положила свободную руку на живот и погладила себя от пупка и ниже, показывая, как сильно ей нравится быть наполненной его семенем — даже если семя это было инертным из-за чар. Гейл проник в неё сразу тремя пальцами и обвёл языком растянутые вокруг них половые губы, совершенно не обращая внимания на привкус собственной спермы. Лорелей нужно было довести до оргазма; и дело даже не в усмирении Тёмного Соблазна — просто оставить женщину в таком состоянии ему бы не позволила мужская гордость. — Это такое наслаждение, когда твоя горячая сперма заполняет моё тело… — прошептала она, поглаживая себя по животу, а затем неожиданно хихикнула. — Ты видел, как Шэдоухарт вертит перед Астарионом своей задницей? Гейл вопросительно глянул на неё, а затем начал аккуратно двигать пальцами, втрахивая свою сперму ещё глубже в её податливое тело, и надавил языком на набухший клитор. Лорелей в ответ хныкнула, придавливая рукой его голову ближе к вульве. Девушке явно хотелось большего. Гейл сдвинул большим пальцем капюшончик, обнажая алеющую головку клитора, и лизнул легонько, только чтобы проверить, не слишком ли интенсивной окажется для неё стимуляция. Судя по тому, как развратно Лорелей простонала — было в самый раз. — Вертит, ещё как вертит, — наконец продолжила она. — Очень хочет, чтобы он её оприходовал… Надеется, что Астарион не выдержит, нагнёт её и оттрахает в каких-нибудь кустах неподалёку… Как только Гейл раздвинул пальцы внутри её тела, Лорелей довольно заскулила — этой похотливой девице ужасно нравилось быть насаженной хоть на что-нибудь и растянутой до самого своего предела. Внутри неё всё хлюпало от спермы и её собственной смазки — она в самом деле текла невероятно и изнывала в ожидании разрядки. — Помяни моё слово, они скоро переспят… — девушка прогнулась в спине и почти до боли сжала волосы на его затылке. — Она готова дать ему в задницу, а вампиру такое нравится… Нравится, когда очень туго… Нравится, когда женщина отдаётся полностью… Он чуть отстранился и его взгляд невольно скользнул от растянутых складок и ниже между бледных ягодиц. Конечно, от Лорелей не скрылось, как Гейл немного сдвинул руку, чтобы обеспечить себе лучший обзор, но отреагировала только лёгкой ухмылкой. Неужто в ту ночь с Астарионом… Он попытался не думать об этом и вновь прильнул губами к набухшему клитору; однако же назойливая мысль теперь не давала Гейлу покоя. Слова Лорелей были всего лишь очередным её нелепым предположением или всё же основывались на личном опыте? И почему это вообще его волновало… Он попытался убедить себя, что это простое любопытство, но в нём снова вскипала какая-то нелепая ревность. Он забылся и слишком сильно всосал губами клитор, от чего Лорелей взвизгнула — впрочем, скорее восторженно, чем недовольно. Судя по тому, как девушка дрожала, она была уже доведена до грани. Её пальцы словно бы бесцельно путались в волосах Гейла, но тому это почему-то ужасно нравилось — ощущалось как самая чудесная искренняя похвала. — Наивная шаритка ещё не знает, — с трудом прошептала Лорелей, — какой у него холодный член… Гейл на секунду замер, обдумывая услышанное. В голове даже промелькнула дурацкая мысль, неужто тёплый член — единственное его перед вампиром преимущество. Словно стремясь доказать, что у непревзойдённого волшебника ещё много положительных качеств и талантов, он принялся старательнее водить языком по её самому чувствительному местечку. Кажется, Лорелей хотела сказать что-то ещё, но слова потонули в протяжном стоне. Согнув пальцы внутри, Гейл чуть ускорил ритм толчков, стараясь попадать кончиками пальцев по нужной точке и принялся интенсивнее теребить языком обнажённую головку клитора. Поддерживать нужную скорость было не так-то просто, но своё мастерство волшебник оттачивал годами — и не было ещё женщины, которая осталась бы недовольна. Как только Лорелей вскрикнула, он схватил пальцами её бедро, не давая сжать свою голову между ног — в прошлый раз она стиснула его так сильно, что в висках всю ночь стучало. Впрочем, несмотря на неприятные последствия для себя, он воспринял это за комплимент и был очень горд собой. А как же сладко Лорелей всегда стонала во время оргазма… Так развратно, так чувственно, сбивчиво вновь и вновь повторяя его имя — имя мужчины, который довёл её до вершин блаженства. Только она умела вытряхивать из Гейла всё то низменно-мужское, что преобладало над рациональным. — Ты всем своим женщинам доставлял такое же удовольствие? — прошептала она, как только её влагалище перестало пульсировать вокруг его пальцев. — Стараюсь, знаешь ли, соответствовать высоким стандартам. — Это… это было великолепно, Гейл, — искренне похвалила его она. — Не помню, чтобы хоть когда-нибудь меня трахали настолько хорошо… — У тебя ведь амнезия, — усмехнулся он, вытаскивая из неё пальцы и наблюдая за тем, как сперма вытекает на одеяло. — Вечно ты все портишь, — недовольно пробормотала Лорелей, всё ещё пытаясь отдышаться. — В следующий раз я принесу для тебя кляп. Когда Гейл прилёг рядом, она по-свойски закинула на него ногу, совершенно не беспокоясь о том, что его штаны сразу же пропитались влагой с её бёдер. Сфера пульсировала слабым светом сквозь вырез рубашки, и Лорелей задумчиво провела по ней ногтями. Впрочем, за всё это время она ни разу так и не спросила его ни о чём — видимо, уважала чужие секреты. — В таком случае ты лишишь себя тех удовольствий, которые мой язык готов предоставить, — Гейл перехватил её ладонь и провёл языком по кончикам пальцев, лукаво смотря девушке прямо в глаза. — Да чтоб тебя… — усмехнулась она и положила голову ему на грудь, прижимаясь ещё плотнее. Раньше Лорелей подскакивала, стоило кому-то подойти к её палатке на расстояние десяти шагов; то ли спала очень чутко, то ли всё-таки не спала, а входила в поверхностный эльфийский транс. Иной раз даже ставила своё спальное место подальше ото всех — настолько не доверяла или, напротив, пыталась уберечь остальных от самой себя. Тем удивительнее было то, что теперь она начинала дремать прямо на груди Гейла. — Не пойдёшь к себе? — тихо прошептал он, поглаживая её плечо. — Я сегодня посплю с тобой, ладно? — сонно пробормотала она и стиснула в пальцах ткань рубашки. — Ладно. С тех пор Лорелей свою палатку даже не ставила.