Любовь и никаких притворств

      От тренировки по баскетболу Сяо Чжань открещивался почти неделю, но Ибо не отставал. А как выяснилось, он умел быть настойчивым. Весь этаж наблюдал, как он тащил красного от смущения и упирающегося Сяо Чжаня на баскетбольную площадку после последней пары.       Из вредности Сяо Чжань оделся в чёрно-зелёные цвета, против бело-красной формы Ибо. К счастью, многочисленные поклонницы Ибо отсутствовали, и Сяо Чжань смог расслабиться. Потренили нормально, ему даже понравилось. Каждому уложенному в корзину мячу Ибо радовался, как ребёнок конфете. Это воодушевляло.       К концу тренировки Ибо предложил отработать один трюк. Когда мяч, брошенный Сяо Чжанем, отскакивал, Ибо подхватывал его в воздухе и докидывал в кольцо.       — Мы отличная пара, скажи? Круто сработались! Не хочешь к нам в команду? — затрещал он, когда они, взмокшие и уставшие, разлеглись на разогретом солнцем покрытии.       — Ой, да захлопнись! — измождённо проговорил Сяо Чжань, отворачивая лицо. Оно горело от смущения, и прекрасно, что можно было притвориться, будто от тренировки.       Притвориться. Ибо тоже всего лишь притворялся. Или нет?       Они лежали рядом, и Сяо Чжань чувствовал тепло его тела. Кистью он почти касался раскрытой ладони. Хотелось вложить в неё пальцы и посоревноваться, кто крепче сожмёт.       Сяо Чжань задавил улыбку и обернулся. Ибо смотрел прямо на него. Неотрывно и заворожённо. Сяо Чжань вряд ли выглядел привлекательно: лицо раскраснелось и блестело от пота, хотелось пить, и он то и дело облизывал пересохшие губы. Взгляд Ибо скользнул по его губам, у него расширился зрачок, как у заинтересованного кота. Но… Сяо Чжаню вполне могло показаться, потому что Ибо быстро сел, взлохмачивая влажные от пота волосы.       — Я торчу тебе мороженое с прошлой недели, — проговорил он хрипло. — Погнали?       — Учти, я возьму самое большое! — предостерёг Сяо Чжань, тоже садясь.       — О, любишь большие? — Ван Ибо с ухмылкой поиграл бровями. — Тогда я тебя не разочарую.       — Больной придурок! — зашипел Сяо Чжань, стукая его кулаком под рёбра, а, раз уж руки всё равно оказались там, то взялись за дело основательно.       — Хорошо, что у тебя отличные аппетиты, мне есть, что предложить… Блядь, Чжань-гэ, перестань! Я же пошутил! Ай! — Ибо согнулся от приступа щекотки так резко, что чуть головой не подправил Сяо Чжаню нос.       Пытаясь остановить экзекуцию, Ибо опрокинул его обратно на покрытие. Горячие влажные ладони скользнули по бокам и бёдрам, Сяо Чжань хватанул ртом воздух, потому что вес Ибо ощущался потрясающе, будоражил воображение.       А потом он и правда не смог вдохнуть, потому что этот засранец отплатил ему той же монетой — принялся щекотать. Сяо Чжань зашёлся от хохота, сгибаясь пополам, но месть продолжил. Они пыхтели, дышали друг другу в шеи, катались по покрытию, ржали, как умалишённые. И всё это так сильно походило на любовную игру, чёрт побери, на прелюдию к сексу, что у Сяо Чжаня сердце разогналось так, как не могла добиться ни одна тренировка.       Но ему вдруг резко стало не до смеха, когда Ибо каким-то образом затащил его на себя, и Сяо Чжань невольно притёрся к нему бёдрами. Воздух вышибло из лёгких. Ибо не соврал и не прихвастнул. «Мороженое», которое он предлагал, било все рекорды. Чёрт, и это в спокойном состоянии! Хотя как в спокойном…       Сяо Чжань буквально задыхался от их возни, и Ибо тоже тяжело сопел. Его большие ладони обосновались на бёдрах Сяо Чжаня, не собираясь сдвигаться. Чёлка превратилась в каштановый ураган, глаза блестели, а мягкие губы раскрылись, выпуская жар, опаляющий ключицы. Сяо Чжань, уперев руки по обе стороны от головы Ибо, буквально оседлал его. Бесстыдно и недвусмысленно.       Между ними были только шорты и бельё, но в таком положении даже тонкая ткань казалась катастрофой. Хотелось прижаться жаркой твёрдостью к такой же, скользнуть влажными от пота ладонями по стальному прессу, прикусить зубами крупный кадык. Проклятье, у этого Ван Ибо всё такое большое!       Сяо Чжаню показалось, что выпуклость на шортах Ибо немного увеличилась. Он и сам ощутил прилив возбуждения, и испугался… Дьявол, он завёлся так быстро, Ибо, наверное, тоже почувствовал. Что он подумает о нём? Что ему самому теперь делать?       Ведь он, похоже, на самом деле влюбился.       Не то, чтобы он, конечно, сомневался, но… кое-какая надежда оставалась. А сейчас, когда он оказался в условиях близких к сексу с парнем, он ощутил желание. Ощутил готовность сделать это. Ну, или хотя бы попробовать.       Он посмотрел в раскрасневшееся лицо Ибо, находя в его взгляде ту же растерянность, то же проснувшееся, но не до конца оформившееся влечение, и понял, что они оба заперты в ловушке собственных чувств и сомнений. И раз Сяо Чжань со своими уже более менее определился, то ему и разруливать ситуацию.       — Предлагаю ничью.       Ван Ибо облизал губы и кивнул. Когда хватка ослабла, Сяо Чжань попытался сползти с бедёр Ибо, и стало хуже, гораздо хуже. Почти нестерпимо. Сверкающие мушки, будто искры, затанцевали перед глазами. Потому что их члены так сладко потёрлись друг о друга через эту видимость ткани, что кровь бросилась в лицо. Сяо Чжань чудом не застонал и так быстро подался назад, что чуть не сел на задницу.       — Теперь мне нужен вагон мороженого, чтобы охладиться, — признался Ибо, садясь и сгибая колени.       Сяо Чжань невольно уронил взгляд на натянувшуюся ткань его баскетбольных шорт. Контуры мошонки вырисовались так чётко, что пришлось спешно подняться на ноги и направиться в душевую.       — Не отставай, а то всё растает.       — Жаль, что нас не видела Лиин. Это было бы вишенкой на торте, — прилетел в спину возглас Ибо.       А он быстро пришёл в себя. И ведь всё понял, негодник.       Сяо Чжань не стал поддерживать разговор и быстро скрылся в здании.       Ополоснувшись, они отправились в ближайший к универу парк и там заказали по два шарика мороженого, все с разными вкусами.       Когда Ибо наклонился, чтобы укусить, взгляд Сяо Чжаня прикипел к его рту. Мягкие губы так соблазнительно обхватили навершие шарика, что кровь в ушах зашумела. Мороженое подтаяло, растеклось белым на пухлых губах. Ибо из вежливости откусил всего лишь половину, хотя мог заглотить целиком. А Сяо Чжань чуть не выронил остатки. Жадный рот Ибо так хорошо открывался, что разгул фантазии не заставил себя ждать. Сяо Чжань судорожно сглотнул и подавился слюной.       — Попробуй у меня, — заявил Ибо, чем совершенно не сделал легче.       Проклятье, Сяо Чжаню захотелось отлучиться, чтобы подрочить в кустах. Он склонился к мороженому, лизнул раз, другой, третий.       — Ты чего, как котёнок над миской молока? — дурашливо возмутился Ибо, но ухмылка получилась какой-то особенно кривой. А голос зазвучал хрипло, будто он уже съел обещанный вагон мороженого.       — Я люблю лизать, — отозвался Сяо Чжань, снова скользя языком по холодному шарику.       Нет, он не пытался соблазнить намеренно. Да и вообще, когда их отношения успели разогнаться до безобидного флирта и жгучих двусмысленностей? Ведь буквально вчера они были врагами, а сегодня уже не друзья, но ещё не любовники.       Взгляд Ибо потемнел, словно грозовые тучи заслонили солнце. И Сяо Чжаню нестерпимо захотелось оказаться в эпицентре этой грозы.       А потом, будто первая капля дождя, в нос ткнулось что-то мокрое и холодное.       — Блядь, Ван Ибо, ты офонарел! — ахнул Сяо Чжань, стирая с носа… мороженое.       — Сорри, нот сорри, Чжань-гэ, — захохотал этот негодник, а потом припустил по аллее. — Догоняй!       — Я тебе сейчас мороженое за шиворот засуну, гадёныш! — воскликнул Сяо Чжань, пускаясь в погоню.       Сердце билось от восторга. Ибо смеялся и бежал медленно, словно хотел, чтобы его догнали и отлупили.       Свидание. Всё это так сильно походило на свидание, что сердце пело.       А когда они виделись в универе, и больше ни на кого не обращали внимания — это походило на то, словно они на самом деле встречались.       Ибо, казалось, научился флиртовать ещё в колыбели. Двусмысленные намёки, подколы, взгляды, от которых по ногам поднимался жар — он владел искусством обольщения в совершенстве. И Сяо Чжаню было крайне приятно ощущать себя объектом его охоты. Правда, судя по наблюдениям, Ибо всё-таки вёл себя с ним немного грубее, чем с девушками, то есть вроде как не ухлёстывал, но и дружескими эти отношения назвать было нельзя. В общем, Сяо Чжаня пока всё устраивало.       Особенно то, что он всё реже видел Ибо с девушками. Шла вторая неделя их «притворства», но Ибо вместо вечерних свиданий всё чаще оставался в общаге. Сяо Чжань надеялся, что из-за него. Потому что их досуг стал совместным. Они смотрели фильмы на планшете, играли в игры, иногда совсем простые. Сяо Чжань надолго запомнил тот вечер, когда они, устав от прочих развлечений, проходили по очереди по уровню в «три в ряд». Сидели тесно-тесно на постели Ибо, наблюдали через плечо за ходом игры другого. Сердце то и дело сбивалось с ритма: то ускорялось, то успокаивалось. Когда они передавали друг другу телефон, пальцы невольно соприкасались, и по комнате будто искры рассыпались.       Сяо Чжань не переименовал Ибо в чате, и каждый раз когда писал «любимый щеночек», на лицо выплывала улыбка. Ван Ибо иногда прибегал на коротких перерывах, притаскивал что-нибудь вкусненькое. Сяо Чжань поначалу был уверен, что за всеми этими «ухаживаниями» таился подвох, но диарея или тошнота после таких угощений не подкатывали ни разу. И тогда он просто наслаждался.       В один из перерывов они, сидя под деревом гинкго, вместе уничтожали клубнику, которую притащил Ван Ибо. День выдался солнечным и тёплым, несмотря на осень. Ветер шелестел в листве, Сяо Чжань сидел на рюкзаке Ибо. Он мог бы и на своём, но Ибо ведь не отказал. Сам сел задницей на траву, а контейнер с клубникой поставил между ними. Ягода, выращенная в тепличных условиях, была немного водянистой, но сладкой. Правда, та, которую Сяо Чжань взял следующей, заставила скривиться.       — Кислятина голимая, — плюнул он в траву и протянул руку с надкушенной клубникой к Ибо. — Сам такую ешь!       Ибо хмыкнул. Теперь он спокойнее реагировал на закидоны своего соседа.       — Ладно, — только и сказал он. После чего наклонился и захватил клубнику ртом, вобрав ещё и пальцы Сяо Чжаня.       — Фу, обслюнявил всего, — буркнул тот, стараясь не обращать внимание на то, как забилось сердце, а потом вытер руку о рубашку Ибо.       — Эй, засранец, будешь стирать!       — И не подумаю.       — Съешь вот эту. Сладкая, отвечаю, — сказал Ибо, выбрав из оставшихся ягод не очень крупную и неказистую на вид. Сяо Чжань покосился на неё с подозрением.       — Откуда ты знаешь? Если снова попадётся кислая, я тебя…       — Просто доверься мне.       От его голоса и тёплого взгляда внутри у Сяо Чжаня разлился кленовый сироп. Если это не флирт со стороны Ибо, тогда что?       С нарочито траурным вздохом он взял клубнику губами. Она и правда оказалась сладкой. Потому ли, что её подали руки того, кто нравится?       — Вкусно? А я говорил, — победно ухмыльнулся Ибо, а потом его взгляд сместился за спину Сяо Чжаня. — Блин, там Чжао Лиин! Не оборачивайся! — остановил он его порыв. — Ложись ко мне на колени, быстро!       Что-то было в его тоне, какой-то невольный приказ, что Сяо Чжань послушался. Ещё не дожевав ягоду, он отодвинул контейнер и нарочито неспешно улёгся к Ибо на колени. Тот моментально собрал ноги, чтобы Сяо Чжаню было удобнее.       — Смотри на меня, — сказал он, обращая взгляд вниз.       Одна его рука коснулась головы, другая легла на грудь. Плохо, подумал Сяо Чжань, так он почувствует, как заполошно колотилось его сердце.       Ибо можно было и не просить, Сяо Чжань не смог бы отвернуться, даже если сильно захотел. Он уже был пленён, пойман в сети. Взгляд Ибо провоцировал в теле явственно ощутимую дрожь. Руки, тяжёлые и горячие, липли, намагничивались, словно в костях Сяо Чжаня был металл. Стало жарко, и шелестящий в кроне гинкго ветер стал благословением. Сяо Чжань, затаив дыхание, смотрел, как колышутся волосы Ибо, как пёстрая тень скользит по его совершенным скулам, гордому взлёту носа и до стойкого дурмана соблазнительным губам. Сяо Чжань не знал, сколько прошло времени, он просто растворялся в бархатной бездне тёмных глаз. А потом Ибо моргнул и огляделся.       — Кажется, ушла. Не вижу её нигде. Можешь подниматься.       Сяо Чжань тоже не увидел и тени Чжао Лиин, но утверждать, что её на самом деле не было, не мог — это слишком обнадёживало.       Но если Сяо Чжань и обманывался, это был приятный самообман. С каждым днём он всё глубже тонул в своей влюблённости, всё крепче привязывался к Ван Ибо. Но верил, что его сердце по отношению к этому человеку бьётся не напрасно. Что оно никогда не разлетится на осколки от горя.       Их совместное проживание перестало быть катастрофой и в некотором роде теперь напоминало быт женатиков. Ибо спокойно шлёпал утром умываться в одних труселях, оголявших тазовые косточки. Чесал бедро, задирая шорты так, что собравшаяся ткань обозначала впечатляющие контуры. Вытягивался на постели, обнажая волосатые подмышки, единственную довольно густую растительность на его теле.       Раньше они соперничали в том, кто кого жёстче разыграет, сейчас ставки повысились. Сяо Чжань быстро включился в соревнование «кто возбудится — тот проиграл». Выходил из душа в одном полотенце, «забывал» застегнуть рубашку, сидел на столе, болтая ногами и запрокинув голову. Он часто наблюдал смущение напополам с чем-то жгучим в тёмных глазах напротив. Ибо следил за ним тяжёлым взглядом, уверенный, что Сяо Чжань не замечал. А тот кожей ощущал внимание на себе. Покрывался мурашками каждый раз. Видел, как Ибо залипал на волосы на его теле, как сглатывал и до красноты тёр шею. Сяо Чжань никогда не причислял себя к числу роковых соблазнителей, но, похоже, ему удалось возбудить нешуточный интерес у одного единственного человека. Именно у того, у кого хотел. У того, кого хотел он сам.       Наверное, он заработал эту благосклонность где-то в прошлых жизнях.       Оставался один последний шаг. И никто не хотел уступать. Никто не хотел его делать.              * * *              — А ты чего не собираешься? Разве сегодня никуда не идёшь? — спросил Сяо Чжань в очередной пятничный вечер.       — Не, я остаюсь. Посмотрим кинцо? Или у тебя были другие планы? — спросил Ибо, когда заметил смятение на лице Сяо Чжаня.       Его планы, как всегда, составляли тихое времяпрепровождение с книгами или графическим планшетом. Но Ван Ибо так очаровательно перепугался, что Сяо Чжань не мог не позлорадствовать. Совсем чуть-чуть.       — Ну так. Я привык, что тебя всегда нет по пятницам. Подумывал позвать кого-нибудь. Ты же друзей…       — Кого? — грозным голосом перебил Ибо.       Сяо Чжань перевёл на него удивлённый взгляд. Ибо смотрел исподлобья, хмурился и сжимал кулаки. Причём, похоже, сам этого не замечал.       Боги, он что, ревновал? Неужели Чжочэн был прав?       — Да никого. Говорю же, просто думал, — Сяо Чжань кокетливо повёл плечом. — Твоё предложение мне нравится больше. Какое кино посмотрим?       Ван Ибо недоверчиво сощурился. Сяо Чжань не знал, что творилось сейчас в его голове, он мог только предполагать. Ибо мог подумать, что Сяо Чжань собирался позвать девушку, чтобы заняться с ней сексом. И если сосед по комнате ему действительно нравился, эта мысль причинит ему боль. А согласие провести вместе вечер — напротив, обрадует.       Ибо хмурился ещё буквально секунду, потом его лоб разгладился, он довольно ухмыльнулся, словно выбор Сяо Чжаня в его пользу и не обсуждался.       Они соорудили уютный, уже ставший привычным «кинозал». Расположили планшет на низком журнальном столике. Туда же выложили чипсы, орешки и попкорн. Ибо спустился на проходную, забрать доставку из фаст-фуда. Ужин планировался царский. Сяо Чжань успел проголодаться, поэтому едва Ибо переступил порог, кинулся к нему и загрёб горсть картошки фри из её картонного вместилища прямо у Ибо из рук.       — Подавишься, не торопись. Забери всю, — рассмеялся Ибо, отдавая картонный конвертик.       Сяо Чжань заграбастал его, продолжая набивать рот, но остановился и вопросительно посмотрел на Ибо. Тот улыбнулся, читая его без слов.       — Тут есть ещё. Я не останусь голодным, не переживай.       Сяо Чжань удовлетворённо кивнул, краснея под цвет соуса барбекю.       Они набросали подушек у стены, уселись на коврик на полу, запустили фильм. Сяо Чжань сначала смотрел внимательно, но не прошло и половины, как начал клевать носом. Сытость после плотного ужина и усталость после напряжённого учебного дня и заданий студсовета сделали своё дело. Ибо смотрел фильм с интересом, и Сяо Чжань решил, что он не заметит его маленькое фиаско. Тем более что подремлет он каких-то пару минут.       И ему правда показалось, что он только-только закрыл глаза, как услышал скрип половицы, и ощутил усилившийся ванильно-пудровый аромат. Сяо Чжань ещё не до конца проснулся, тело было тяжёлым и неповоротливым, но его уже стремительно несло из дрёмы в явь. Когда он медленно приоткрыл глаза, Ван Ибо находился прямо перед ним.       Близко. Так близко, как никогда раньше. Он склонился, неотрывно глядя на его губы и, похоже, решал какое-то внутреннее противоречие.       Сяо Чжань замер. Сердце замолотило в груди. Ван Ибо хотел его поцеловать! Прямо сейчас, прямо здесь. Лучшего ответа на его чувства и придумать было нельзя.        Сколько он так уже гипнотизировал его губы? Сколько мгновений или даже минут собирался с духом? У Сяо Чжаня мелькнула мысль самому преодолеть это ничтожное оставшееся расстояние и впиться жадным ртом в нерешительные губы Ибо.       Но… тогда он его напугает. Ибо должен решиться сам. Должен определиться со своей симпатией. Иначе они никогда не сдвинутся с мёртвой точки бесконечного флирта.       Однако Сяо Чжань не смог сдержать нетерпения. Он непроизвольно дёрнул уголком губ, и Ибо заметил, что тот проснулся.       Он отшатнулся так, что задел стол. Загремела посуда, планшет опрокинулся на стол, на пол посыпались пустые коробки.       — Блин, извини, я тебя разбудил! — Ибо нервно рассмеялся и провёл рукой по волосам.       — Что ты хотел сделать? — Сяо Чжань от разочарования чуть не застонал.       Ему захотелось прямо сейчас получить способность перематывать время.       — Раздумывал нарисовать усы и бородку, да пожалел тебя. Становлюсь мягкосердечным, — хихикнул Ибо и стремительно поднялся. — Что-то я устал, давай потом фильм досмотрим? Посуду оставь, завтра уберём. Я спать, окей?       — Хорошо, — скорбным голосом заявил Сяо Чжань и попытался улыбнуться.       Но мог бы и не пытаться — Ибо на него не смотрел. Он по-солдатски быстро разделся, нырнул под одеяло и отвернулся к стене.       Сяо Чжаню хотелось выть.       Сбежал. Ван Ибо испугался своих чувств и сбежал. Это и ежу было понятно. Что ж, похоже, будет не так легко, как казалось.              * * *              После того случая в их отношениях как будто просквозил холодок. Под предлогом приближающихся отборочных, Ибо теперь чаще пропадал на тренировках. В чате отвечал реже, приходил и сразу заваливался спать. В студсовете за следующую неделю появился всего раз и то не отлипал от У Цзячэна, совсем позабыв о Сяо Чжане. Даже в столовой, хоть по-прежнему садился вместе, но уже не вёл себя так фамильярно, не пытался накормить вкусненьким или обнять на пустом месте.       Сяо Чжань терялся в догадках. Он счёл бы, что Ибо его обманывает. Если бы как-то не забрёл на баскетбольную площадку. Ибо и правда был там, тренируясь до седьмого пота. По всем показателям выходило, что он на самом деле занят, но Сяо Чжань подозревал, что истина в другом.       Потому что когда им как-то попалась Чжао Лиин, Ибо вместо того, чтобы приблизиться к Сяо Чжаню, переплести пальцы или ещё как-либо показать своё притязание, отвернулся. Словно боялся прикасаться к нему. Боялся себя.       А это значило, что у него были чувства. Что они настоящие.       Сяо Чжань ни в какую не собирался позволять этому лёгкому холодку превратиться в мёрзлый лёд. Но… он не знал, как вывести Ибо на разговор, чтобы не спугнуть окончательно, чтобы тот не спрятался как жемчужница в хрупкую раковину. Сяо Чжань не хотел вскрывать её ржавым ножом, чтобы не травмировать нежное нутро. Он старался вести себя беззаботно, ничем не выказывая, что догадался об истинных причинах.       Ван Чжочэн ничего вразумительного по этому поводу посоветовать не мог, поэтому оставалось только ждать. И Сяо Чжань дождался.       Правда, не того, чего хотел.       В тот вечер он возвращался домой через парк. Ноги будто сами свернули туда, и он решил присмотреться к будущим местам, где можно будет порисовать.       Здесь играли дети, взрослые выгуливали собак, парочки прохаживались в обнимку. Сяо Чжань сначала не поверил своим глазам. Но он узнал бы эти плечи и затылок из тысяч похожих. А уж две родинки на задней стороне шеи и вовсе были отличительной чертой его соседа. Увидев Ибо, Сяо Чжань застыл как вкопанный. Потому что тот был не один. С ним рядом шла, взяв его под руку, незнакомая девчонка.       Это был первый раз, когда Ибо гулял с кем-то после того, как они сблизились. Сейчас, увидев, как он смеялся и кокетничал, как нежно поправлял волосы девушке, Сяо Чжань почувствовал, как отдаляется от него, как его буквально отталкивают незримые силы. У Ван Ибо свидание! После того, как у них чуть не случился поцелуй, он позвал первую попавшуюся девчонку на блядское свидание!       Почувствовав нестерпимую боль в груди, будто там что-то разбилось, Сяо Чжань решительно пошёл вперёд. Он не знал, что будет делать, но ему нужно было посмотреть Ибо в лицо и увидеть эмоции на нём. Нужно было узнать правду.       Ибо иногда просил Сяо Чжаня устроить концерт не только перед Чжао Лиин, а перед некоторыми другими бывшими подружками. И хоть сейчас случай явно был не тот, Сяо Чжань решил притвориться идиотом. Или не притвориться. В конце концов, ревность его жгла настоящая. Как и по-настоящему острая боль.       Когда Ван Ибо увидел его, улыбка стекла с лица, как мягкие часы с картины Сальвадора Дали. Взгляд забегал. Ибо явно запаниковал, не ожидая, что его застигнут врасплох. Сяо Чжань был в ярости, и не пытался это скрыть.       — Вот значит, на какой ты тренировке! — выпалил он. — За моей спиной встречаешься с девчонкой? Совсем охренел?       — Ибо, кто это? — нахмурилась та, недоумённо глядя на Сяо Чжаня.       — Никто, милая, не обращай внимания. Это просто пранк от друзей. Чжань-гэ, уходи, мне сегодня не нужна помощь, — Ибо просигналил глазами, что у него тут всё схвачено.       Наверное, и на секс рассчитывал, сволочь.       — Это так ты с собственным парнем обращаешься? — скривил губы Сяо Чжань, удовлетворённо отмечая, как раскрыла рот девчонка. — Ты лжец и предатель!       — Сяо Чжань, хватит нести чепуху! Оставь нас с Чэн Сяо в покое, — раздражённо отозвался Ван Ибо и только собрался обойти Сяо Чжаня, как тот резко толкнул его в грудь.       — Стоять, я ещё не закончил! — сверкнул он глазами на Ибо, после чего перевёл взгляд на Чэн Сяо.       На ту самую Чэн Сяо, которая по мнению Чжао Лиин, развела её с Ибо. Сейчас каким-то кошмарным бумерангом она на самом деле развела Ибо, теперь уже с Сяо Чжанем. Было больно, в груди жгло, словно туда зашили горящие угли. Сяо Чжань сгорал заживо от своей бесполезной безответной любви. И виноват в этом был он сам.       — Если тебе всерьёз нравится этот лживый мудак, то забирай. Но учти, что тебя ждёт та же участь. Охмурить девушку или парня — ему без разницы. Притворяться у него в крови.       — Перестань ломать комедию, — снова попытался воззвать к нему Ибо, но Сяо Чжань перебил резким:       — Да успокойся ты, я сейчас уйду. Только ты кое-что задолжал мне в тот вечер, когда мы смотрели фильм в крайний раз. И я получу это.       Сяо Чжань с удовольствием заметил, как дёрнулось лицо Ибо, как он растерялся и беспомощно огляделся. Сяо Чжань хмыкнул и подступил. Сгрёб ворот джинсовки, дёрнул к себе. Обхватил Ибо за затылок, чтобы не позволить отстраниться раньше времени. Раньше, чем исполнит задуманное.       Сяо Чжань подхватил губы Ибо на полпути и жадно, до боли в них впился. Воспользовавшись обескураженностью Ибо, он дерзко втолкнулся языком между задрожавших губ, выпивая поцелуй, как глоток яда на смертном одре. Под веками стало горячо и влажно, но Сяо Чжань запретил себе плакать.       Хотел бы он, чтобы их первый поцелуй произошёл при других обстоятельствах, с другим настроением. С признанием взаимных чувств, нежно и чувственно, а не с горьким привкусом обречённости и расставания. Сяо Чжань жалил, терзал, передавал этим настойчивым слиянием губ своё разочарование и боль.       Поэтому неудивительно, что вскоре его грубо оттолкнули.       — Ты что… с ума… — обескураженный Ибо не владел языком.       Он посмотрел на Сяо Чжаня так, будто не видел. А тот усмехнулся. В ушах ещё стучал набат сердца, перед глазами всё расплывалось, будто губы Ибо передали ему градус абсента, вместе с полынной горечью. И железистым привкусом. Похоже, он укусил Ибо, пока целовал.       Первой отмерла Чэн Сяо.       — Так это правда, — проговорила она утвердительно, оборачиваясь к Ибо. — Чжао Лиин всей общаге растрепала, что ты гей. А я не верила! Но теперь я вижу… Отвратительно! Ты отвратительный, Ван Ибо! Обманываешь девушек, ещё и своему парню делаешь больно! Ты просто скотина! Не звони мне больше никогда!       Она размахнулась и ударила его по щеке, после чего обернулась к Сяо Чжаню.       — Он тебя не достоин. Найди себе кого-то, кто будет искренне тебя любить. Этот бабник — пропащий человек.       Пощёчина привела Ван Ибо в чувство. Он попытался схватить Чэн Сяо за руку, но она вывернулась и застучала каблуками по аллее.       — Чэн Сяо, стой! Не уходи! Всё не так! Сяо Чжань, объясни же ей!       Сяо Чжань хмыкнул, показал Ибо средний палец и развернулся, чтобы уйти. Но в следующее мгновение его резко развернули обратно.       — А ну стоять! Что ты, блядь, натворил? Совсем мозги поплыли?       Перед ним стоял разъярённый Ван Ибо. Лицо покраснело, глаза сверкали. Сяо Чжань недоумённо посмотрел в сторону, куда ушла Чэн Сяо и всего на мгновение смешался. Ибо не пошёл за ней. Он предпочёл разобраться с ним. Сердце затопило теплом, но моментально заледенело, когда Ибо продолжил:       — Я же сигналил, что помощь мне не нужна, ты, что, не понял? Какого хрена ты устроил концерт? Мы же просто притворяемся, зачем портить мне свидание на самом деле?       — Ах, просто притворяемся? — Сяо Чжань изо всех сил пытался взять себя в руки. — Значит, это всегда было только игрой?       — Ну конечно, — развёл руками Ибо. — Не понимаю, зачем ты вмешался сейчас. Ты мстишь мне за что-то? Завидуешь, что самому не перепадает, или что?       — Не понимаешь, значит, — невесело усмехнулся Сяо Чжань. — Тогда ты окончательный и бесповоротный кретин. Я думал, ты серьёзен по отношению ко мне. Что я тебе тоже нравлюсь. А ты… притворялся! Каждый грёбаный момент — просто пустышка.       — В смысле — серьёзен? В смысле — тоже нравлюсь? Я тебе, что… нравлюсь? — заморгал Ибо.       Сяо Чжань смотрел на него одну долгую секунду, за которую мысленно сказал всё, что о нём думал. Но сдержался произнести это вслух.       — Да пошёл ты, — бросил он и, развернувшись, зашагал прочь.       В этот раз Ибо не стал его догонять.       Сяо Чжань вернулся в общежитие. Он злился, безумно злился сам на себя. За то, что поверил. Ван Чжочэн, паскуда, настропалил! Если бы он тогда не вселил в Сяо Чжаня надежду, сейчас не было бы так больно.       Сяо Чжань дрожащими руками вложил «капли» в уши и поставил на репит самую печальную балладу из вечной классики рока. Песня ведь не виновата, что её посоветовал мудак. Она существовала до беспутной любви Сяо Чжаня и просуществует ещё много лет после. Ещё много таких же чокнутых и безответно влюблённых прольёт под неё свои слёзы.       Но Сяо Чжань не собирался реветь, нет. Этот мерзкий Ван Ибо не получит ни слезинки! Однако сдержать обиду оказалось не так-то просто. Он хлюпнул носом и свернулся на постели, прижав подушку к животу.       Ночевать Ван Ибо не вернулся. Наверное, догнал Чэн Сяо и всё ей объяснил. А она приняла его и отблагодарила чувственными объятьями.       Сяо Чжань ворочался всю ночь, с тоской глядя на пустую кровать.