Любовь и никаких притворств

      Так как Ибо был новичком в организационных вопросах, то неминуемо столкнулся с трудностями. Пасовать он не привык, поэтому пришлось работать в напряженных условиях в режиме многозадачности. Иногда приходилось тратить слишком много усилий на какую-нибудь мелочь, а за это время срывалось что-то крупное. И так, бросаясь от одного к другому, Ибо чувствовал, что тонет.       Он уже не помнил, когда полноценно спал в последний раз. На тренировках показывал не лучшие результаты, и тренер был им недоволен. Даже поставил вопрос ребром: либо Ибо всерьёз готовится к соревнованиям, либо они находят ему замену. Ибо не мог согласиться с таким раскладом, но и бросить студсовет не мог. Да, похоже, он не заслужит звание лучшего бойфрэнда, не докажет, что на него можно положиться в любом вопросе, но хотя бы сдержит данное президенту слово. Доведёт порученное ему до конца, потому что в противном случае подведёт товарищей, участников и всех прочих, кто оказался задействован в таком грандиозном мероприятии.       После выставки на художественном факультете Сяо Чжань стал немного сдержаннее относиться к Ибо, от него уже не веяло холодом за километр. В моменты, когда от навалившейся нагрузки хотелось выть, Ибо ловил на себе обеспокоенные взгляды, и это побуждало работать усерднее.       Однако карму он себе как будто подпортил.       Следующее утро началось со срыва поставки фейерверков. Склад компании оказался затоплен, ввиду чего продукция испортилась. Почти сразу за этим позвонил менеджер агентства талантов, с которым у них был заключён контракт. Сто раз извинившись, он сообщил, что вокалист группы, которая должна была выступать, госпитализирован. А венцом этого парада неудач, стал звонок руководителя музыкального клуба университета. Во время репетиции сгорел усилитель и микшерный пульт. Они вызвали ремонтника, но шанс, что он успеет починить аппаратуру к фестивалю, был мизерным.       Развлекательная часть мероприятия оказалась под угрозой.       Закончив разговор, Ибо уставился в монитор, судорожно соображая, как быстро и безболезненно исправить ситуацию. Случись все эти неприятности в каком-либо подобии очереди, Ибо разрулил бы их не спеша. А сейчас не знал, за что хвататься.       — Какие-то проблемы, Ибо? — спросил Ся Чжигуан, заметив его потерянный вид.       — Нет, нет, всё под контролем, я справлюсь, — немедленно встрепенулся он, заметив косой взгляд Сяо Чжаня. Его стол находился совсем рядом.       Чжао Лэй переглянулся с остальными и сказал:       — Не стесняйся обращаться, если что-то не получается. Здесь никто не откажет тебе в помощи.       Ибо ждал смешка со стороны Сяо Чжаня, но его не последовало.       — Я знаю, Лэй-Лэй, спасибо, — склонил голову Ибо. — Наверное, просто устал немного. Схожу, проветрюсь.       И подхватив папку, направился в учебный совет.       Отсутствовал он примерно сорок минут, и когда вернулся, в кабинете студсовета уже никого не было, а на столе его ждал охлаждённый напиток. У Ибо как раз пересохло в горле. Долгая беседа с главой учебного совета насчёт повышения бюджета музыкального клуба окончилась в пользу студсовета. Клуб получит новый микшерный пульт с условием выступить на городском конкурсе от университета в следующем месяце. Одна проблема была решена. Оставалось ещё две.       Страдающий жаждой Ибо бросился к столу и протянул к бутылке руку. Но остановился и огляделся, вычисляя, кто сделал ему подношение. Сердце забилось в предвкушении, но у каждого на столе стояло по такому напитку. Кроме президента.       Когда Ибо уходил, У Цзячэн отсутствовал. Но его приходы и уходы отличались спонтанностью, он вполне мог появиться, угостить коллег и снова скрыться.       Ибо вздохнул, решив не тешить себя пустыми надеждами. Он хрустнул крышкой и присосался к горлышку. Ополовинив бутылку, уселся за стол, закрыл и убрал ежедневник. И вдруг из-под него на пол выпорхнул яркий листок.       Ибо с удивлением за ним проследил и поднял. Это был рекламный буклет фирмы, изготавливающей фейерверки. Ибо сощурился. Он не верил в совпадения, и даже несмотря на усталость и загруженность, помнил, что с этой компанией он не связывался. А значит, кто-то из парней предоставил ему запасной вариант.       Но кто? Ибо разговаривал достаточно тихо, и готов был поклясться, что в это время Ся Чжигуан обсуждал что-то с Чжао Лэем. То есть подслушать мог только Сяо Чжань. Но с чего бы ему помогать? Он скорее позлорадствовал бы. Или так благодарил за маленькое вспоможение с художественной выставкой? Но как он узнал? Ибо был скрытен и незаметен. Внезапно зазвонивший телефон прервал его попытку упасть на разноцветные облака.       — Алло, студенческий совет.       — Помощник Ван? — в трубке отозвался приятный мужской голос. — Это снова Цзы Линь, менеджер агентства «Yuehua Entertainment», мы разговаривали сегодня до обеда.       — Помню-помню, только не говорите, что остальные участники тоже заболели.       — Нет-нет, как раз наоборот. Я с хорошими новостями. Совершенно случайно мы нашли группу на замену, поэтому выступление подтверждаю. Всё в силе.       — Отлично! — воскликнул Ибо, вздыхая с облегчением. — Просто супер! Спасибо!       Две проблемы были улажены, от решения третьей его отделял один звонок. Положив трубку, Ибо рассмеялся. Он уже успел на минутку отчаяться, а нужно-то было выдохнуть, пораскинуть мозгами и…       А что, собственно, он сделал? Ладно, допустим, вопрос с микшером уладил сам. Но выпавший буклет и чудесным образом найденная в короткий срок группа на замену наводили на мысли. Ибо не верил в случайности. Зато верил в силу любви.       Подхватив напиток со стола, он по привычке чмокнул бутылку в этикетку, больше не сомневаясь в том, кто именно её подбросил. Усталость как рукой сняло, и он с усиленным рвением принялся за работу.       Подобная помощь со стороны Сяо Чжаня означала лишь одно — Ибо прощён. Ну, или почти прощён. Осталось поговорить и нормально помириться.              * * *              — Я забрал плакаты из типографии! — воскликнул Ибо, вваливаясь в кабинет студсовета с пачкой тяжёлых лощёных листов, от которых вкусно пахло комиксами. — Нужно расклеить по факультетам. Лэй-гэ, пойдёшь со мной? — обратился он к… круглой заднице, обтянутой узкими джинсами.       Чжао Лэй в этот момент сдвигал коробки с пожертвованными книгами к стене, но, услышав голос, распрямился и обернулся. Ибо чуть не икнул. Хорошо хоть взгляд вовремя отвёл, а то не миновать беды.       — Упс! Я думал это Чжао Лэй, — повинился он. — Не узнал тебя… э-э-э… со спины, Чжань-гэ.       — А Чжао Лэя, значит, узнал? — нахмурился тот. — Так часто пялишься на его зад?       — Вовсе нет, — замотал головой Ибо. — На самом деле я подумал, что больше похож на твой…       Сяо Чжань вопросительно приподнял бровь, а Ибо мысленно простонал, сообразив, что только что признался, что чаще пялился на его, Сяо Чжаня, зад.       — Меня не интересует задница Чжао Лэя. И вообще кого-либо, кроме… — Ибо кашлянул, заметив, что Сяо Чжань наблюдал за ним, прищурившись. Похоже, искренне наслаждался замешательством Ибо, на губах даже брезжила весёлая улыбка. — К чёрту! Я пошёл расклеивать плакаты! — воскликнул Ибо, не выдержав шкодливый взгляд.       — Стоять! — прогремел позади голос. — Я пойду с тобой.       — Чего? — опешил Ибо.       — Плакатов много и они тяжёлые, — отозвался Сяо Чжань, беря со стола диспенсер, заправленный скотчем. — Один ты не справишься, и, раз нет Чжао Лэя, — во взгляде Сяо Чжаня проскочили черти, — остаюсь только я.       — Но ты же занят, — возразил Ибо. — Не хочу отвлекать тебя.       — Имеешь что-то против моей компании? — насупился Сяо Чжань, на манер пистолета направляя на Ибо диспенсер.       — Нет, ничего…       — Тогда захлопнись и идём, — закончил он и первым покинул кабинет.       Ибо пошёл за ним, как на поводке, не веря в своё счастье. Сяо Чжань с ним разговаривал! Сяо Чжань собирался клеить с ним плакаты! Он, что отработал карму прошлых жизней?       Добравшись до первой информационной доски, Сяо Чжань наметил место ровно в центре, подцепил лощёный лист из стопки и приклеил его парой уверенных движений. После склонил голову, разглядывая. На плакате, на фиолетовом фоне вечернего неба, расцветали пышные шапки фейерверков. Контур университета в векторной графике смотрелся милее, чем был на самом деле. Яркие буквы сообщали о времени и месте проведения, а также об обширной программе фестиваля и ярмарки.       — Криво! — бросил Ибо. — Левый край выше.       — Сам ты кривой! — обернулся Сяо Чжань. — У меня идеальный глазомер. Плакат ровно по центру!       — Похоже, в этот раз прицел сбился. Надо переклеить.       — Я тебе рот сейчас заклею! — Сяо Чжань запыхтел, но всё-таки отковырял краешек скотча и выровнял плакат. — Вот теперь идеально.       Ибо знал о мании Сяо Чжаня выстраивать симметрию вещей. Когда что-то находилось вне отведенных контуров, он впадал в беспокойство. Ибо понимал, что это нездоровая фигня, но лёгкий хаос в комнате Сяо Чжаня дарил надежду, что всё не так запущено, и рано ставить диагнозы. Комната общежития — то место, где Сяо Чжань чувствовал себя вольготно, где мог расслабиться. Но стоило покинуть зону безопасности, как тревога усиливалась. Выравнивая всё по линии, Сяо Чжань подсознательно собирал воедино рассыпающийся пазл своей жизни.       Ибо с грустью смотрел на идеальный порядок его стола в кабинете студсовета в последние недели. Ему хотелось вселить в Сяо Чжаня уверенность, что рядом с Ибо безопасно, нечего боятся, можно чудить, устраивать хаос, делать, что угодно. Хотелось быть щитом, о который разбивались все неудачи и тревоги любимого человека.       — Чего завис? У нас закончилась работа? — съязвил Сяо Чжань, вдарив Ибо диспенсером по плечу.       С такой непринуждённостью, что сам замер на мгновение. Похоже, тот факт, что, забывшись, он начал общаться, как ни в чём не бывало, стал и для него неожиданностью.       — Я прямо за тобой, Чжань-гэ, — расплылся в улыбке Ибо, тоже заметив, как естественно у Сяо Чжань получилось ему врезать. — Пользуешься тем, что у меня руки заняты? После последнего плаката тебе лучше бежать, сверкая пятками, потому что расплата будет страшна, — ухмыльнулся он.       — Испугал ежа голой жопой! — фыркнул Сяо Чжань. — Не отставай, идём на архитектурный.       Глядя на его спину, Ибо захотел попросить у него прощения немедленно. Разрешить ситуацию до конца, не оставив недомолвок. Да, он оказался придурком и не сразу понял, что влюбился. Да, он не распознал чувства Сяо Чжаня к себе, поиграл с ними по незнанию, но разве он уже не искупил вину?       А что он сделал, чтобы заслужить доверие? Пару раз помог в мелочах и уже счёл, что всё решено? Наивный китайский мальчик.       Но радовало то, что спина Сяо Чжаня не выглядела, будто он проглотил штырь. Сяо Чжань шёл легко, в движениях чувствовалась расслабленность и игривость. Порой он оборачивался через плечо, словно проверяя, шёл ли за ним Ибо, и в этом прицельно стреляющем взгляде снизу вверх, было столько кокетства, что сердце заходилось.       Когда Сяо Чжань отворачивался, Ибо пялился. Откровенно пялился на то, на что упал взгляд, едва он перешагнул порог кабинета. А судьба, в виде многочисленных лестниц, ему благоприятствовала. Зрелище завораживало. Хотелось сжать мягкие полукружья по очереди, а потом попытаться обе вместе. Запустить пальцы глубоко в ложбинку, нащупать шершавое и сжатое. Носом провести вдоль кромки волос на затылке, грудью вдохнуть свежий аромат горького мандарина и пьянеть, пьянеть…       — Только не говори, что снова думаешь о Чжао Лэе, — вдруг отозвался Сяо Чжань, и подняв взгляд, Ибо с ужасом обнаружил, что его поймали с поличным.       — Я же сказал, меня не интересует ничей зад, кроме твоего! — обронил он, предварительно повертев головой, чтобы не услышал кто-нибудь ещё.       Повезло, на факультете почти не было студентов. Пара парней тусовалась возле стендов, ещё двое болтали на лестнице.       — Такие разговоры, Ван Ибо, не останутся безнаказанными.       Сяо Чжань развернулся и с грозным видом дёрнул из диспенсера клейкую ленту. Этот пристрелочный жест напоминал проверку, настолько легко клинок выходит из ножен или как быстро можно вытащить из кобуры пистолет. Но Ибо не успел перевести впечатления в шутку, как Сяо Чжань резко шагнул в нему, разматывая скотч.       Мгновение спустя клейкая лента накрыла рот, обернулась вокруг головы и оборвалась длинным краем на шею.       — Теперь задумаешься, прежде чем говорить про меня гадости, — заявил Сяо Чжань с видом победителя.       «Это не гадости, а комплименты», — собирался заявить Ибо, но скотч запечатал губы. Бросив плакаты на подоконник, он сорвал клейкую ленту и двинулся к Сяо Чжаню.       — Эй, ты чего задумал? — тот отступил. — У нас вообще-то задание. Зачем ты кинул туда плакаты? Нельзя так с казенным имуществом! Немедленно… Твою мать! — выругался он уже на бегу, потому что Ибо припустил за ним со всех ног.       Сяо Чжань петлял между колонн, подныривал под лестницу, скатывался по перилам. Он, как вёрткий заяц, запутывал следы, но Ибо, точно лев на охоте, чуял добычу, предугадывал, куда Сяо Чжань повернёт в следующий раз.       И подкараулил его на следующем повороте. Сгрёб в охапку, обхватил руками и прижал к груди. Ткнулся носом в шею, как и хотел, полной грудью вдохнул родной аромат. Аромат, по которому скучал, от которого уже стал зависим. Нет, не горький мандарин и дымные травы полей. Успокаивающий аромат Сяо Чжаня, напоминающий об уюте.       Сяо Чжань замер всего на мгновение, что позволило Ибо основательно прибрать его к рукам. Стиснуть, крепко прижать к себе. Боги, наконец-то! Как давно он этого хотел, как долго ждал! Обнять Сяо Чжаня после всех этих сводящих с ума бесконечных недель игнора и одиночества было таким облегчением, что Ибо чуть не рассмеялся.       Сяо Чжань задрожал всем телом и принялся брыкаться с такой яростью, что Ибо показалось, будто у него выросло несколько дополнительных конечностей. Очень скоро Ибо отлетел к колонне и остался без воздуха — Сяо Чжань надавил ему предплечьем на горло.       — Думаешь, посмеялись, и всё забыли? Думаешь, можно лапать меня без разрешения, как одну из твоих девчонок? Снова развлекаешься? А я ведь почти тебе поверил, — с досадой проговорил Сяо Чжань. — Плакаты сам развесишь! Чтобы я тебе ещё хоть раз помог! — в сердцах проговорил он и быстрым шагом унёсся прочь.       Ибо проводил его вздохом. Какой же он дурак, снова публично распустил руки.       Чтобы не усугублять, он не стал кричать вслед, что Сяо Чжань нравился ему так сильно, что он забылся, потерял контроль. Не стал оправдываться, не стал просить прощения. Он уже не очень понимал, в чём виноват.       Сяо Чжань ему не верил. Что Ибо не делал бы — не верил. Он поспешил с объятьями до официального прощения, но держать себя в руках при Сяо Чжане становилось всё сложнее. Ведь так сильно хотелось касаться… Ибо казалось, что он попал в рай, когда просто обнял его, ощутил тепло тела и дыхание на шее.       Что если ему так и не удастся заслужить доверие Сяо Чжаня? Что если он потерял его навсегда?       Ибо вздохнул ещё раз. Нужно дать Сяо Чжаню время всё обдумать.       Всё нормально, он подождёт до фестиваля.