Долгая дорога домой

Сначала он услышал крик — короткий и очень высокий звук прострелил виски, пронзительным звоном срикошетил от стенок черепной коробки. Кристофер не сразу опознал природу его. Голова работала ужасно медленно, наметившаяся еще днем мигрень усилилась стократ, а он всё смотрел и смотрел на расползавшееся в небе золотое кольцо и не мог вспомнит, где раньше успел застать такую картину. Мир, замерев в густом и тошном ожидании, стремительно приходил в движение, но Кристоферу удалось это заметить, только когда вскрикнула уже Марта. У него подрагивали кисти рук, а на чернильные вихры возложили венец из морозных облаков. Будто во сне, медленно и без должного чувства реальности, Кристофер перевел взгляд на девушек. Его ладонь все еще доверительно покоилась у Марты на предплечье, а ее хватка на его руке стала совсем невыносима — ни вырваться, ни хотя бы отодвинуться. Лицо Изабель ожесточилось, выделившиеся сквозь тени белые скулы и острый нос делали ее похожей на горную птицу в мгновения перед смертоносным броском. Кристофер проследил за ее напряженным взглядом, и тогда ускользающая действительность обрушилась ему на голову лавиной, непреклонной волной. Под стать волновалось и людское море в жалких метрах впереди — не разобрать лиц, не уследить за движениями. Хаос куполом накрыл площадь, сотни голосов сливались в неразличимый гул, кто-то падал, кого-то сметало во всеобщей неразберихе. Огненные всполохи вырывались из жерл жаровен, опаляя темно-синие небеса искрами, оседая на окрестных лицах, искаженных в гримасах страха. Кристоферу показалось, что он отчетливо услышал затерявшийся в глубинах шума детский плач, и когда тот внезапно оборвался, внутри у него всё скрутило от острой и жаркой боли — так, наверное, должен был ощущаться ожог. Юноша судорожно выдохнул и потянулся к бусинам: хрусталь под его пальцами стремительно наполнялся жаром. Тогда он понял, что всё время искал в океане беснующихся человеческих тел совершенно не то. Придворные маги то и дело мелькали в полумраке, будто вечерние мотыльки кружились в одном им ведомом танце, их серые плащи казались ослепительными вспышками меж сизых туч. Кристофер был готов осведомиться, чем те заняты и где пропала стража, но вопрос припечатало к губам: в смуте разбегающихся людей он увидел объятые тьмой фигуры — так посреди сумятицы и не заметишь, пока не дрогнет пламя, пока не истлеет приколотая к груди астра. — Как же невовремя, — выплюнул Король Треф с удивительно равнодушным раздражением, но Кристофер его не услышал. Он вовсе будто оглох и ослеп, и сердце встало, трепетное, пугливое. Только и мог он что смотреть, как поднималась буря, и тени — холодные, растекающиеся и совершенно точно не способные быть живыми — несли ее на плечах, на остриях мечей. В костровых отблесках Кристофер различил на черных дублетах герб Дома Пик. — Нужно уходить, — господин Освальд коснулся его плеча, и оцепенение спало. Марта шумно выдохнула, когда Изабель подхватила ее под руку, намертво вцепилась в рукав рубахи и незаметно отодвинулась на полшага назад, будто ища защиты. Паника, как чума, неумолимо и стремительно расползлась по улицам. Никто не понимал, чего ждать и откуда спасаться. Сколь бы волшебники в серых одеяниях ни пытались контролировать толпу, выходило скверно: даже с возвышения Кристоферу едва удавалось прикинуть масштаб проблемы, что уж говорить об иных. Всего в паре метров от платформ люди на миг расступились, обнажив безнадежную сцену: кто-то рубанул мечом тень; клинок прошил фигуру насквозь да так в ней и застрял. От неожиданности человек выпустил рукоять, отступил и истошно завопил, когда тень, пошатнувшись, но нисколько не зароптав, вытащила чужое оружие из груди и сама уже пошла в атаку, словно в самом деле не чувствовала ни страха, ни боли. Кристофера как холодной водой окатило. — Но ведь вы говорили, что такого не будет! — накинулся он на мужчин едва ли не с кулаками. — Такого я не говорил, — Король Треф скривился в явственном неудовольствии. — Но смею заверить: сейчас не происходит ничего, о чем не было бы раздумано заранее. В равной степени Кристоферу хотелось смеяться и выть от несправедливости. Он же знал, все знали… Мысли в голове перепутались, ни за что не ухватиться, даже шагу не сделать в сторону. Он не сразу понял, что его бесцеремонно оттолкнули и Король Треф пронесся мимо к носу платформы. Господин Освальд неукоснительно следовал за ним, но успел в некоторой растерянности обменяться с Кристофером взглядами и будто даже хотел что-то сказать, но не счел по итогу нужным, и вязкое, как патока, раздражение начало закипать в венах. Ничего из этого не должно было произойти, но отчего-то происходило. Не разбирая пути, люди ломились прочь с площади, чудом лишь не сбивая жаровен, а тени, напротив, степенно стекались к самому ее сердцу в импровизированных баррикадах парадных платформ. Они ничего не искали, просто тянули без всякой системы хладные руки, в объятьях живых будто ища утраченное тепло, а где иначе его найти, если не в пламени?.. Кристофер невольно усмехнулся нелепости собственных мыслей, а потом вдруг понял: в действительности, если отбросить первичный бульон ошеломляющих эмоций, не трудно оказалось заметить, что как раз от жаровен тени держались на почтительном расстоянии. Кое-кто тоже успел произвести нехитрые расчеты, и сумятица мало-помалу сызнова начинала отращивать скелет. Не всех, впрочем, это спасало. Недалеко от соседней платформы, некогда занятой музыкантами, молодая женщина запуталась в юбках и полетела на мостовую, не успев даже вскрикнуть. Толпа поглотила ее неуклюжее тело без единого намека на жалость. Кристофер поспешил отвести взгляд. Возвышение и гряда фальшборта взывали к иллюзии относительной безопасности, и так всё это было неправильно, так кощунственно, что в пору закричать, ринуться вниз и попытаться сделать хоть что-то, но голос комом встал в горле, а ноги приросли к палубе. Многим позже ему станет бесконечно за себя стыдно, а Марта скажет, что он и так слишком многое принимает близко к сердцу, но он ей не поверит. — Нужно только переждать затмение, — бормотала Изабель, но луна не спешила внимать ее молитвам. Время замерло и вовсе исчезло, а ведь с начала хаоса прошло не больше десятка минут. Кристофер лихорадочно соображал, что ему следовало делать, когда сумеречный полог, укутавший платформу, вдруг разорвался мягким молочным светом. Тени, которым не посчастливилось достигнуть сердца площади раньше прочих, исступленно загудели и начали распадаться на прах и пепел. Юноша от удивления вздрогнул: Король Треф стоял на носу ненастоящего судна, и с ладоней его ручейком утекала магия, окутывая гальюнную фигуру покрывалом. Фонарь в ее руках разгорался всё ярче и ярче, и люди, привлеченные, будто бабочки, к свету, презрев опасность, начали понемногу стягиваться к платформам. — Остальным займутся рыцари и рубашки, — быстро проговорил Король Томас. В белёсой дымке из волшебства и свечения его лицо казалось не в меру бледным: его корабль пусть и не рассекал волн, но требовал такого же ухода. — Юноша, Бубновая Дама на вас. Теперь уходим! Но не успел он окончить команду, как головы им накрыло громадной тенью, а после у Кристофера заложило уши, когда звучный и раскатистый рык обрушился на площадь откуда-то сверху. Изабель инстинктивно потянулась прикрыть уши ладонями. Юноша почувствовал, как промерзает изнутри — о портале в небе он благополучно успел позабыть. — Что б его, — процедил сквозь плотно сжатые челюсти Король Треф и выругался. Как можно было забыть о портале в небе?! Огненная астра на груди пульсировала в такт суматошному биению сердца. Кристофер серьезно ошибся, посчитав прежнее малодушное оцепенение страхом. Оно никакого сравнение не выдерживало с тем животным холодом, в едином порыве прошившим его с головы до пят: дракон никогда не явится без хозяина. Кристофер к такому был решительно не готов. Знал ли Саймон уже тогда, оставляя ему на горькую память злые слова о вражде и бойне, а коль знал, то насколько?.. А коль знал, то как мог быть согласен?.. Тень грузно опустилась на декорацию платформы акробатов, тряхнула шеей и, как диковинная птица, склонила морду набок, высматривая добычу. Кристофер был готов поклясться, что чувствовал ее полный жгучей ярости взгляд. — Чужие дети растут слишком быстро, — пробормотал господин Освальд и решительно развернулся к юным рыцарям. — Кристофер, Марта, ищите укрытие. И держитесь ближе к огню. Для вас это не должно быть проблемой. Хрустальные бусины предупредительно обожгли запястье, и Кристофер будто со стороны услышал, как с уст сорвалось нервное, полное отчаянного негодования: — Не сработает, вы же знаете! И сами говорили, что нельзя! На миг он представил, как белоснежные огни вспыхнули поверх беснующейся толпы, а серые колдуны стали факелами, и его замутило. — Какие уже запреты здесь, соберись! — гаркнул мужчина неожиданно громко, и видение истлело под гнетом собственного пламени. — Всё получится. Даже с учетом… обстоятельств, тем более с усилителем. Что? Я видел, что ты прячешь в рукавах. Девушки с отпечатком немалого удивления следили за их перебранкой. Выбора у Кристофера действительно не оставалось. Король Треф уже успел перемахнуть через фальшборт и спрыгнуть наземь, а Лилу выгнула спину, будто готовилась сорваться в пике, и не сводила с него внимательных глаз. О намерениях ее гадать не приходилось. — Никто не собирался использовать вас втемную, — услышал юноша исполненный напряженной тревоги голос господина Освальда, — но основные силы где-то застряли. И возьми уже себя в руки: сомнениями никого не спасти — только утратить, а о драконе… его оставьте другим. Редкостная безответственность — доверять наследницу короны двум юным колдунам, которых даже в оруженосцы произвести не успели. У Кристофера дрожали губы, растягиваясь в кривую усмешку: — А дракон тоже был в расчетах? — Нет. — Наставник говорил быстро и короткими фразами. — Но теперь это моя забота. Помоги Ее Высочеству. Если будешь хватать ее за руки, я никому не скажу. Может быть, тебе даже не будут читать лишних лекций о дворцовом этикете. О том, что это шутка, Кристофер догадался, только когда господин Освальд уже скрылся за платформами. Он даже поверил, что надумал лишнего, ведь если шутит, то все еще можно отыграть — но только на миг. — Чего он ждет? — насилу подавив дрожь в голосе, тихо спросила Изабель, выглядывая у Марты из-за плеча. Бубновая Дама не сводила настороженного взгляда с замершей на вершине платформы Лилу. «Ничего хорошего», — мрачно подумал Кристофер и неожиданно оказался прав. Марта успела только обернуться к Изабель и застыть с нарочито легкой улыбкой, как всё вдруг переменилось: втроем они четко услышали треск, что-то ритмично захлопало, и огненное кольцо в небе перекрыло тенью. Собственные движения казались юноше донельзя медленными, растянутыми в бесконечном мгновении. Он уже не увидел, как одним плавным движением дракон взмыл в воздух и рухнул в идеальном пике, нацелившись на что-то — кого-то, если уж быть до конца честными — в толпе. Кристофер шумно выдохнул, в тайне счастливый, что жертвой выбрали не его, а в следующий миг на них рухнули обломки декораций. Он только успел отскочить к фальшборту, но не удержался на ногах и рухнул назад, сбив ладони. От грохота заложило уши. Он шало озирался, не до конца осознавая произошедшее, а сердце колотилось в груди так, что едва не ломало ребра. Кристофер издыхающей в пекле рыбой хватал ртом воздух. Что-то забылось, что-то важное выбило из памяти обезображенным куском дерева и краски. Фонарь в руках гальюнной фигуры начинал тускнеть, знаменуя незавидный конец корабля, которому не суждено оказалось пережить настоящие волны. Палубу пробило насквозь аккурат в основании единственной мачты, и та, треснув наполовину, обрушилась следом. В стороны расползлись от пробоины паутины трещин, но чего-то все равно не хватало. «Леди Изабель!», — понял он, лишь когда задрожали доски и, кашляя и шумно дыша через раз, девушка кое-как выбралась из-под завала. Ее почти не задело — разве только лоб ей рассекло неглубокой раной, но проблема была совсем не в этом. Кристофер перехватил ее взгляд — такой же, наверное, как у него самого: застывший в неверии и испуге. Она пыталась что-то сказать, но получилось только всхлипнуть, и тогда в голове Кристофера что-то щелкнуло. Там, где с минуту назад стояла Марта, ныне образовалась, будто могильный курган, куча покореженных досок и осколков декораций, а самой Марты нигде не было видно. Чувствуя, как слабеют ноги и руки, Кристофер бросился на помощь, но что он мог?.. Волшебная дымка стремительно рассеивалась, и площадь вновь погружалась в темень. Скоро — погаснет насовсем, а равно у теней не останется никаких преград. Пока они на пару с Изабель пытались расчистить завал, Кристофер успел додуматься до таких страшных исходов, каких в обычной жизни даже представить не смог бы, а еще — проклясть любые мечты о рыцарстве и благородстве. Не было в тот день ничего ни от рыцарства, ни уж тем более от благородства. Пара минут суматошной работы показалась Кристоферу подлинной вечностью, пока наконец из-под досок не показались Мартины руки, а после и вся она целиком. У юноши перехватило дыхание: на ее затылке, безобразно испачкав волосы, проступала кровь. Девушка не двигалась. Будто выпавшая из футляра кукла, она безвольно развалилась поперек досок и почти не дышала. — Она толкнула… а сама потом… — бессвязно лепетала Изабель, мажа градом бегущие слезы по выбеленным щекам. Кристофер ее не слышал. Вдвоем они осторожно перевернули девушку, уложили головой Изабель на колени. Юноша лихорадочно перебирал в голове что следовало делать в таких ситуациях, но понял только, что ученик из него получился совершенно ничтожный. От накатывающего отчаяния он и сам чуть не зарыдал. Кто-то другой должен быть здесь, кто-то правильный, кто-то подходящий, но реальность ему складывалась только бесконечным затмением и обескровленным лицом очередного друга, которого ему не суждено было защитить. — Помогите, сюда скорее! — выкрикнул он, когда за спиной послышался скрип поврежденной палубы под чужими шагами. Кристофер не увидел, как мигом подсобралась Изабель и проглотила всхлип. Реальность ему складывалась их простой, но донельзя жестокой истины: нет такого героя, некому его спасать.