Титул любви не помеха

В это же время во внутренних покоях вана: Юнги ещё какое-то время после ухода Чимина обсуждал с Тэхёном то намечающееся сражение с Китаем, то пересуды слуг и ещё важные и не очень моменты. Чонгук не вмешивался. Когда Тэхён и Чонгук уже уходили, Юнги спросил. – Брат, а твой омега до сих пор в гареме живёт? Я тут слышал, что иногда наложники издеваются над теми, кому удалось попасть в наши покои... Будь осторожен. – Правда? - взволнованно переспросил Тэ, — Нет, с этого дня он будет жить в отдельных покоях. - на лице Чонгука на миг вспыхнули удивление и протест, и Юнги это заметил. – Что, не хочешь в отдельные покои? – Н-нет, не в этом дело, мне прекрасно живётся и в гареме, не стоит Господину Тэхёну утруждаться. – Чонгук, да я Гун, но я и твой альфа, перестань называть меня "Господином". Зови Тэхёном, хёном, Тэ, любимым, да как хочешь, только не Господином. – Но Господин, как я могу? Вы же и старше меня и выше по статусу. И вообще, Вы Тхэгун. – Но когда Юнги тебя об этом попросил, ты сразу выполнил его просьбу, а мою не хочешь... - грустно проговорил Тэхён – Нет нет, я не хотел вас обижать, я... я... – Ну тогда называй меня так, только тогда, когда мы одни или с Юнги, брат, ты же не против? Юнги покачал головой, что мол нет, не против. – Чонгук, мы же договорились? – Д-да, Т-тэхён. – Вот и хорошо, а теперь пошли, будем решать вопрос твоего переселения. – Пока Юнги. И Тэхён, коротко поклонившись брату и схватив кланяющегося Чонгука, пошёл к выходу. – Пока, Тэхён.

***

*Примерно в это же время Чимин:* Уже на пути к комнате слуг, омеги, альфы и беты жили в одной комнате, Чимин, как и предполагал, встретил Пак Сонхва. Поклонившись ему, Чимин хотел было проследовать дальше, но его грубо взяли за плечо и развернув, с налёту влепили пощёчину. Чимин уронил тазик, который держал в руках и вся вода расплескалась по полу. А тем временем Сонхва был просто в ярости. – Как ты только посмел-л!!! - шипел он. Один из его дружков, которые таскались за ним повсюду, прицельным ударом кулака в живот повалил маленького слугу. Упав, Чимин почувствовал резкую боль в ноге, и подумал, что у него сломана лодыжка, но жалеть его никто и не собирался, наоборот, на него градом посыпались удары, они попадали везде, в лицо, в живот, по ногам и рукам. На шум драки прилетела взбешённая кисэн, но за мгновение до того как она увидела лежащего Чимина, его рывком подняли на ноги и Сонхва взял его за запястье так, словно Чимин хотел ударить его, но Сонхва его перехватил. Чимин понял, какую сцену увидит подбежавшая кисэн и о чём подумает. А тут ещё и Сонхва, притворно заныл, что Чимин его ударил и ему, Сонхва, очень больно. – Что?!?! Драка? Да как вы смеете??? – Госпожа Сун, - так звали кисэн, – мы лишь нашли этого, в погребе с вином, тогда, он уже выпил один кувшин, и открывал второй, а мы его схватили и потащили к Вам, и он, вот только что ударил меня кулаком по скуле. Ким Сун глянула на еле держащегося на ногах Чимина, и окончательно озверев, скомкано и в спешке извинилась перед Сонхва, что подозревала его. И приказала страже схватить Чимина и нести в подвал. Чимин пытался кричать, говоря, что он шёл из покоев Тхэвана, он там убирался, но получил лишь пощёчину и приказ заткнуться. В подвале стражник приковал его к цепи, и начал методично наносить удары уже не палкой, а кнутом, удары сыпались один за другим, когда их количество перевалило за десятку, у Чимина не оставалось сил ни на крики, ни на то, чтобы считать удары. Вскоре он отключился. После двадцати или двадцати пяти ударов, его отцепили и евнух понёс его к лекарю. Лекарь продезинфицировал раны, забинтовал и слегка закрепил ногу, и вернув Чимина в чувство, отослал дальше работать.

***

Так прошёл месяц, хоть стопы к тому времени уже зажили, и даже синяки и гематомы оставленные Сонхва и его прихвостнями, то спина и сломанная конечность и не думали. Из за сломанной ноги в первые дни ходить было вообще не возможно, и Чимин умолив таки кисэн, целую неделю помогал на кухне, нарезая продукты и передавая их поварам. Спустя две недели, ходить было невыносимо больно, но приходилось. Несколько раз, Чимин видел в коридорах дворца Сонхва, и на его лице постоянно была усмешка. С Чонгуком, Чимин больше не встречался, да и времени не было. Чонгука переселили в отдельные комнаты, они были чистыми, светлыми и просторные, не загромождённые мебелью. Там же Чонгука ожидали и подарки от Тэхёна, десять новых ярких ханбоков и пару утеплённых турумаги. Так как омег привезли в конце лета, а холодает уже в ноябре-декабре, так что Тэхён решил что лучше заранее купить тёплые вещи. Наряду с одеждой, там были изысканные шпильки для волос, так как у омег ценились длинные волосы, и у Чонгука не исключение (Давайте представим что у Чонгука на визуализации всё-таки длинные волосы). Посетя библиотеку, Чонгук выбрал себе фамилию раскрывающую его чистоту и непорочность – Чон. Тэхён одобрил его выбор и приказал приготовить что-нибудь сладкое, что бы порадовать своего омегу.

***

*Месяц спустя* Весь дворец готовился к приезду дядей императора, все слуги носились, убирались, чистили и оттирали весь дворец до блеска. Чимин старался заниматься не сильно тяжёлой работой, чтобы не напрягать больную спину. И вот настал тот день, когда должны были приехать знатные гости, встреча должна была состояться в одном из залов для приёмов. Юнги и Тэ лично вышли повстречать гостей, а Чимин, который должен был прислуживать за столом, увидел Чонгука сидящего на месте предназначенном для омеги/мужа гуна, это его очень удивило, и он пообещал себе что обязательно спросить у Чонгука что это значит. В зал вошли Тхэван, Гун и двое людей в возрасте, все - слуги, чиновники и Чонгук встали, чтобы поклониться и гостям и хозяевам. Когда они проходили мимо стоящих с подносами и тарелками слуг, произошло то, чего Чимин ну никак не ожидал, он вдруг, ни с того ни с сего начал падать, да ещё и под ноги самому Вану, тарелка с японским виноградом, которую он держал в руках, со звоном разбилась, а дорогущие ягоды раскатились по полу. После падения, Чимин немного проехался на боку, почти на спине по полу и практически упёрся носом в подол ханбока Юнги, тот лишь взглянул на него без эмоционально. – Раз упал, целуй край одеяния Вана. - зашипел один из сопровождавших вана евнухов. Чимин медленно поцеловал край чёрного, как сама ночь, ханбока Юнги и попросил прощения. – Я не желал падать вам в ноги Господин,- прошептал Чимин и Юнги приказал страже поднять парня. Его отстранили, и он опять был схвачен стражей, Чимин предполагал что без боли и наказания никак не обойтись, и опять его тащат в тот подвал... попутно кисэн шипит, что он получит за каждую ягодку, и за нанесённое оскорбление Вану. Но Юнги в это время внимательно смотрит то на удаляющуюся спину маленького слуги, то на непонятные красные разводы на полу, и это явно не раздавленные ягоды. Тут Юнги извинившись перед дядями, немного отошёл, и подозвав к себе Хосока, что-то зашептал ему. Хосок понятливо кивнул и поклонившись Вану вышел из зала, направившись вслед за Чимином. Вернулся он через пять или восемь минут запыхавшийся, удивлённый и еле способный и двух слов связать. Он подскочил к уже сидевшему за столом и о чём-то разговаривавшему с дядями Вану и начал что-то очень быстро ему шептать, склонившись прямо к его уху. Ещё на половине фразы Хосока Юнги резко изменился в лице и еле как дослушав, скомкано извинился перед родственниками за то, что вынужден их покинуть из-за внезапно появившегося дела, которое ну никак нельзя отложить. И вскочив, чуть ли не бегом кинулся из зала. Тэхёну попытавшемуся пойти за ним, было приказано сидеть и не мешать. Бежал Юнги не долго, уже через три минуты он был возле двери в полуподвальное помещение, стражник стоявший возле неё только заметив Вана преклонил колено. Но Юнги его даже не заметил, он ворвался в помещение и... понял что сегодня кое-кто очень сильно пострадает.

***

Юнги стоит посередине лазарета и нависает как коршун над добычей, над бедным лекарем. – ЧТО У НЕГО??!? - рычал Юн. – Перелом ноги и пары рёбер, следы от удара кнутом на спине и деревянной палкой по ступням, Тхэван - лепечет лекарь. – Понятно, можешь быть свободен - и лекарь, торопясь, ушёл. Юнги сел на край футона на котором лежал перебинтованный Чимин, и вспоминал события минувших двадцати минут. Flashback Юнги Ворвавшись в помещение первым делом ему на глаза попался прикованный к свисающей с потолка цепи мальчишка и кисэн держащая в руке окровавленный кнут, никак не ожидавшая кого-то здесь увидеть. Спина парня была располосована кровоточащими как новыми так и старыми ранами, из новых, и потревоженных старых медленно, тонкими струйками стекала кровь, оставляя под мальчишкой небольшую лужицу. На глаза Юнги наплыла красная пелена он в полном молчании подошёл к мальчишке одним ударом отбросил кисэн и пытаясь как можно аккуратнее освободить мальчишку. Повернувшись, чтобы узнать на сколько сильно ударилась женщина и не надо ли ещё добавить, он увидел что ещё один стражник и евнух уже лежат распластавшись на полу в поклонах. Для себя Юнги решил что они лёгкой казнью точно не отделаются. Освободив Чимина он взял его под не пострадавший живот, чтобы не доставлять ему ещё больше боли, и понёс к лекарю. По дороге удивляюсь какой же тот лёгкий. End Flashback Юнги И теперь Юнги сидит возле забинтованного слуги и борется с желанием погладить его по голове, убрать за ушко выбившуюся из скромной причёски прядь. Но ещё больше его снедает неопределённость поселившаяся у него в душе, он и представить не мог, что когда-то будет волноваться о слуге, да так, что самолично донесёт его до лазарета. Поэтому, когда в покои врываются Тэхён и Чонгук, Юнги встаёт, и отводит Тэхёна в сторону, а его место занимает Чонгук, по щекам которого текут слёзы. Пока Юнги о чём то говорит с Тэхёном, Чонгук бережно гладит друга по голове и тихонько всхлипывает. Тут Чимин дёргается, а потом стонет, от пронзившей его боли. На радостный вскрик Чона бросаются Тэхён и Юнги. Чимин до этого лежавший и смотревший немного затуманенным взглядом на Гука, переводит свой взгляд на подошедших людей, осознаёт кто перед ним и спешно пытается перевернуться и встать на колени. Но в покои у входит ещё человек, в котором Чонгук узнаёт генерала армии, и бросая друга в одиночестве, встаёт ближе к Тэ. Но на него Намджун не обращает внимания, он кланяется Вану и Тэхёну и о чём то спрашивает Мина, что его очень раздражает. Но тут так и не сумевший сесть Чимин со стоном падает на футон, и начинает всхлипывать то от боли, то от страха, думая, когда последует наказание сейчас, или когда он сможет хотя бы сесть... К нему поворачивается разгневанный Юнги и зло бросает: Заткнись! Чонгук, как и Чимин не понимает к кому обращена эта реплика, и от страха за друга, падает на колени, касаясь лбом пола и умоляет Юнги не наказывать Чимина за то, что он его не поприветствовал. Кто бы мог знать, ну кроме Тэхёна, который сразу понял что, обращался Юнги, к Намджуну. Поняв, что напугал омег, Юнги пытается "стереть" с лица злость и как можно мягче говорит: – Вставай Чонгук, я не буду никого из вас наказывать, - предпоследнее слово он выделил голосом. — И скажи своему другу чтобы переставал реветь и успокаивался. Чонгук встал, и поблагодарил Вана за милость повернулся к Чимину. – Так что будем с ними делать? - остановленный ваном, вновь спросил Намджун. – Подожди Джун, это так просто не решить, они долгое время издевались над слугами за моей спиной и просто так я этого не оставлю, дай подумать, а пока пусть сидят в темнице. – Кормить надо? - уточнил Намджун. – Думаю нет, пусть подумают, над своим поведением. – Мой Тхэван, простите за дерзость, но позвольте спросить? - подал голос любопытный Чонгук. – Спрашивай - кивнул Юн. – А, о ком вы сейчас говорите? Юнги нахмурился, ему не то что не понравился вопрос, он не хотел на него отвечать. – О предателях - о евнухе, Ким Сун, и двух стражниках, которые издевались над, - кивок в сторону Чимина, — над многими. – Вы хотите их казнить? - с ужасом в голосе спросил Чон. – Разумеется, как иначе!? – Гука-а, не надо, прекрати ‐ послышался тихий голос со стороны футона. Чимин дёргает Чонгука за край ханбока всё ещё слабыми пальцами и умоляюще на него смотрит. К нему повернулись все, включая генерала, у гуна на лице читалось недоумение, удивление, и что-то ещё, что охарактеризовать довольно сложно. – Что? - недоумённо спросил Юнги. – Мой Тхэван, я всего лишь просил Чонгука перестать расспрашивать Вас на эту тему. – Почему? Тебе что, их не жалко? – Очень жалко, мой Тхэван, если бы я мог, я бы умолял Вас не казнить их. Но мой голос как ничтожества, грязи, под Вашими святыми ногами не имеет права о чём либо Вас просить. – Чимини-и-и, не говори так про себя. - начал всхлипывать Чон, осторожно обнимая друга за плечи. – Гука-а ну как ты не понимаешь, ты, уже кто-то в этом месте, а я, ни-кто. – А вот здесь ты уже ошибаешься, - задумчиво проговорил ван. — Я собираюсь сделать тебя своим личным слугой. *Что? Какой бред я несу, зачем он мне ...* У Чимина даже рот от удивления приоткрылся... Но быстро спохватившись, и с усилием переборов боль, он встал на колени и коснувшись лбом пола, произнёс: – Благодарю, Тхэван, но позвольте спросить, за что такая милость? – А это уже не важно. И да, так как ты теперь мой личный слуга, я позволяю тебе упразднить обращение до: "Господин" и не вставать каждый раз на колени, будет достаточно обычного поклона.