Титул любви не помеха

Уже ближе к обеду начали собираться гости, господин Юэ, Юнги и Тэхён стояли во дворе перед главными воротами и встречали гостей. – Брат Юэ, - обратился к ним один из гостей, я был крайне удивлён, мы же собирались не так давно, но что могло случится, что ты собрал нас? – Брат Чэнь, ничего страшного, ко мне обратились Господа Мин и Ким, - уважительный поклон в сторону Юнги и Тэхёна, — с небольшой просьбой, и я просто им помогаю. – Да, мы заметили что у тебя необычные гости, это меня немало потрясло. Но, Господин Мин, Господин Ким, рад буду вам чем то помочь. – Будем вам очень благодарны. - благодарно склонив голову, отозвался Юнги. Уже через двадцать минут, все гости вместе с их сопровождением были приглашены в чайный домик. Гости были размещены с двух сторон от сидящего на небольшом возвышении хозяина поместья, рядом, по правую руку от него расположились Юнги и прислуживающий ему Чимин, а по левую Тэхён и Чонгук, которые отказались от помощи слуг. – Нет брат Юэ, если им и вправду нужны эти омеги, то пусть вернут мне те деньги которые я на их покупку потратил. - один из гостей, немного грузноватый Господин Ван, не горел желанием расставаться с омегами безвозмездно. – Но брат... – Господин Юэ, не переживайте. Мы предполагали, что не многие согласятся отдать нам омег даром, поэтому обо всём позаботились. – Господин, сколько вы хотите? - обратился к неприятному наружно господину, Юнги. – Пожалуй, двадцать золотых за каждого. – Мой Ван, ‐ выступил вперёд находящийся здесь же Намджун. — Позвольте мне заплатить за крайнего левого омегу? Все удивлённо на него уставились, но Юнги лишь удовлетворённо хмыкнув, кивнул. Чаепитие, а точнее обмен, который на нём проходил, прошли достаточно спокойно, если не считать Сонхва, который буквально бросился в ноги к Юнги – чем случайно толкнул Чимина и тот, неожидав такого, расплескал только налитый для Юнги чай – и начал рассыпаться в заверениях как он скучал, и тосковал без своего Господина, и как места себе не находил от горя. Когда процесс обмена был окончен, а несколько омег искренне пожелали остаться с новыми хозяевами, было решено выдвигаться в обратный путь. На прощание Господин Юэ искренне пожелал встретиться ещё раз, и попросил впредь называть его братом. Что бы закрепить их братство, он предложил выпить вина, двадцатилетней выдержки, которое он собирался открыть, когда будет по настоящему счастлив.

***

По расчётам, обратно они вернуться не менее чем за две недели, и снежная и морозная зима, значительно усложняла положение. В целях ускорения их передвижения, было решено посадить омег по повозкам, а Ван с его братом и Чонгуком в отдельную, более удобную. К ним пытался прорваться Сонхва, просясь, и говоря что ему тоскливо и холодно ехать рядом с другими омегами, и что он никак им не помешает. – Места рядом с возничим, как ты видишь нет, но я не уверен что сзади будет удобно, поэтому возвращайся на своё место. - и подав знак, что бы стража оттеснила Сонхва от их повозки, Тэхён отдёрнул занавеску, скрывшую их с глаз раздосадованного омеги. Первые пять часов со стороны возничего раздавались лишь щелчки кнута да ржание лошадей. Ещё через несколько часов было принято решение остановиться и остаться на ночь на постоялом дворе, да и лошадям следовало отдохнуть. Следующее утро для всех началось рано, и после завтрака, все снова погрузилась в повозки и поехали дальше, за одним маленьким исключением, когда Чимин, помогая Юнги забраться в повозку подал руку, тот приказал ему ехать не возле возничего, а с ними в повозке. – Господин... но я так не могу... я буду вам мешать. – Ты смеешь ослушаться приказа своего будущего принца? - и наблюдая крайне непонимающий взгляд Чимина, Юнги опустился до объяснений — Я уверен что в скором времени Чонгук станет супругом моего брата, Гуна Тэхёна, и обретёт новый статус. – П-простите, что заставил ждать, Господин. - поклонился Чимин и под взбешенный взгляд Сонхва, нырнул в относительное тепло повозки. Сперва, Чимин не понял, где ему разместиться, чтобы никого не потревожить, но за него это сделал Чонгук, он подпихнул Тэхёна к противоположной скамеечке, на которой уже сидел Юнги, и как только место освободилось, притянул к себе Чимина, накрыв его краем тёплого одеяла. Тот нервно кусая губу, удивился такой наглости друга, но за всю поездку не проронил ни слова, и как только появилась возможность уйти, он покинул общество Господ, и вернулся к возничему. На это ему ничего не сказали, но он пару раз поймал грустный взгляд Чонгука. На пути им не встретилось никаких препятствий, даже на реке, в которой успел побывать Юнги, потому что солдаты, прибывшие несколько раньше всей процессии соорудили мост, по которому смогли перебраться телеги. С приездом во дворец, поднялся дикий шум и гвалт, омеги были отправлены в гарем, под присмотром Хосока, и с приказом через два часа, всем, непорочным омегам предстать пред ваном в зале советов. Такой приказ несколько насторожил, и некоторые омеги даже пытались узнать у Хосока. почему ван так приказал, но получив такой же непонимающий взгляд, побежали исполнять приказ. Через полтора часа все были готовы, и собрав, тех немногих омег, что были ещё непорочны, Хосок повёл их в главный зал. Не смотря на поражающие размеры зала, Хосок расставил омег в два ряда, и напомнил о правилах. – Глаз на вана не поднимайте, будьте вежливы, говорите только когда разрешат. А так, я в вас верю, верю в то, что ничего дурного не случиться. Хосока многие сразу полюбили, и не хотели его расстраивать, потому, с уходом прежней кисэн гаремом управлял именно он, Юнги ему доверял, и верил что он не допустит ошибок. – Да, Господин Чон. – Тхэван чонха Мин Юнги. Распахнулись главные двери, и в зал шагнул сперва Ван Мин, а за ним, и Генерал Ким. Омеги спешно встали на колени, а Хосок склонился в поклоне. Мимо омег, по живому коридору, прошествовали мужчины, Юнги опустился на свой трон из дерева, покрытый красным лаком и с золотым орнаментом, изображавшим дракона - символ династии Мин. А Генерал оставшись перед возвышением на которое взошёл Мин, повернулся к омегам. – Вы можете встать. - махнул рукой, уставший после долгого путешествия, Юнги. Омеги спешно поднялись, всё так же не поднимая головы. Намджун, тем временем скользил глазами по немногочисленным омегам и не виде среди них того, кто так зацепил его внимания. – Генерал, можете выбрать кого пожелаете. Намджун склонив голову, в знак благодарности, двинулся вдоль первого ряда, вглядываясь в лица и не видя нужного. Закончив осматривать омег, Намджун повернулся к Хосоку и спросил – Ты уверен, что это все непорочные омеги, не могли ли вы кого-то забыть? – Вроде-бы нет, Господин К... - Речь хосока была прервана распахнувшимися дверями, в которых стояло два стражника-бет, охранявших гарем, в их руках висел омега. Они дотащили его до императорского трона, и скинули тело омеги на пол, ничуть не беспокоясь о его безопасности. Как только они приблизились, все сразу поняли, в чём заключалось состояние омеги, у него была течка. – Ван, мы нашли этого омегу в одной из дальних комнат гарема, он осмелился ослушаться вашего приказа. Намджун упал на колени, и склонился в поклоне, едва не касаясь лбом, сложенных на полу рук. – Господин, позвольте забрать этого омегу. – Он твой. - Юнги махнул рукой, и поднявшись с трона, не обращая ни на кого более внимания, направился к дверям. Когда зал покинул последний омега, Намджун встал и повернувшись к Джину, взял того на руки и понëс в свой дом.

***

Намджун несёт извивающегося и хныкающего от зуда Джина, в северную часть дворца, где располагался дом, принадлежащий ему. – Тш-ш-ш, не вертись Джинни... М-м-м как же сладко ты пахнешь, это противоречит нашим законам, ты знал? - попытался пошутить Намджун, стараясь отвлечь Джина он неприятных ощущений, но ответом ему послужило лишь невнятное бормотание и новая порция всхлипов. Наконец они добрались до покоев генерала, и Намджун бережно опустил свою ношу на широкую постель, застеленную чистым бельём, чувствуя на одной из ладоней, просочившуюся смазку, которую он поторопился стереть, как можно незаметнее, чтобы не смущать омегу. Мозг омеги, затуманенный начавшейся течкой, только сейчас начал работать. Даже боль внизу живота немного ослабла, и Джин начал понимать, куда он попал. – Г-господин гене-ерал. - прошептал, от чего то боясь говорить вслух Джин. — Почему я здесь? Вы... хотите забрать плату за то, что выкупили м-меня? И именно т-таки-им спос-собом. - на последней фразе голос омеги задрожал и послышались всхлипы, но уже не от начавшейся течки, а от страха. – Ты разве ничего не чувствуешь? Не ощущаешь? - "Нет, я не мог ошибиться, он точно мой истинный, я же чувствую это" И правда, стоило Джину прислушаться к себе, как он почувствовал, что боль стала слабее и он явственно различает, что комнату заполонил аромат заморского кофе. – Я-я слышу... здесь всё п-пропитано а-ароматом к-кофе... - жадно втягивая аромат с простыней, Джин оглядывал пространство в котором оказался. – Не думал что это значит? – Н-не то что вы х-хотите забрать плату...? – Да нет же, Джин-и я хочу помочь своему омеге, с наступившей течкой. Как ты проводил их раньше? Когда она началась? – Дома, уходил в другую часть дома, в самый дальний угол, запирался там и никого не впускал, только папу, когда он приносил мне поесть. А началась, пока мы ехали обратно, за пару дней до прибытия во дворец. – Понятно. Но почему ты уходил? Почему не оставался в своей комнате? – Рядом с моей комнатой, была комната моих двух старших братьев-альф. В целях безопасности, мне приходилось покидать свою комнату и уходить подальше от них. – Ты жил не в поместье? – Н-нет, Г-господин генеенерал... Джин сильно расстроился, подумав что такой как он, простолюдин, никому не нужен. – А во дворце? - не подав виду, что обратил на происхождение омеги внимание, продолжал расспрос Намджун. – Здесь... мало кто позволял долго отдыхать, давали какой-то настой и заставляли работать дальше. Намджун распахнул объятия, дожидаясь решения своего омеги. Джин не смело подполз к нему, и обняв за шею уткнулся носом в запаховую железу. – Г-генерал Ким, позволите вопрос? – Задавай. – Но всё же, зачем я вам здесь? – Это я у тебя должен спросить, как ты хочешь, как бы мы могли провели твою течку? Если ты конечно хочешь провести её со мной. – А вы могли бы меня отпустить? – Никогда. Особенно сейчас, когда все вернулись, это очень опасно. – И что значит, как я хочу? Вы же тут альфа, и вам решать, как вы хотите м-мною воспользоваться... У меня же, как вы сказали течка... – О Всевышние Боги, Джин, что с тобой? Очнись всё хорошо, здесь ты в полной безопасности, и не должен меня бояться. - и заметив как висевший на его шее Джин отстранился и сел, скукожившись, под укоризненным взглядом Кима, добавил: Я имел ввиду, что я могу помочь тебе с течкой, помогу перекрыть одни чувства другими, или мы можем просто полежать, но я все равно буду тебя обнимать. – Вы правда согласитесь на второй вариант? – Как тебе будет угодно. Намджун не отказывался от мысли, что течный омега может отказаться разделить с ним ложе, хотя такого ещё никогда не бывало, и он припас для себя отвар, что бы заглушить свои реакции и не напугать ими беззащитного омегу. — Ты выбираешь второй вариант? - Джин не смело кивнул, подтверждая. — Тогда, мне необходим один отвар. - и встав с широкого ложе, отошёл до ближайшего чайного столика, взяв с него небольшую колбочку с мутно-зелёным раствором. – Господин Ким, прикажите мне уйти, я не хочу, не буду это пить. - отползая на другую сторону кровати, - у Джина началась истерика. – Не вкусно да? Тебе и не придётся, это для меня. - и видя непонимание в глазах омеги поясняет — это для того, что бы я не набросился на тебя, не сделал тебе больно. – А-а, ну ладно... А... а что будет дальше? – Можешь снять верхний ханбок, и ложись, день был длинный, думаю ты сможешь уснуть, а мой запах тебе поможет. Получив инструкции, Джин снял простенький жилет и паджи, убрав их под кровать, и оставшись лишь в нижней одежде залез под тяжёлое с непривычки одеяло. Рядом с ним лёг Намджун, оставшийся лишь в нижних паджи и придвинув к себе пискнувшего Джина, положил его голову себе на грудь. – Г-господин Ким, а, что если я всё тут запачкаю своей ... своей... – Даже если на постели останется твоя смазка, ничего непоправимого не случится, это нормально. Спи. Доброй ночи Джин-и. – Д-доброй.

***

Утром, поправляя растрёпанные после сна волосы и нервно, дёргая края магоджи и чокки, Джин оглядываясь пробирался по коридорам дворца, направляясь на кухню, что-бы начать готовить завтрак для Вана и совета министров. Рано проснувшись, Джин подумал, что Генерал Ким будет жалеть о принятом решении, и Джин не стал ждать того, как его выгонят и молясь всем богам что-бы Намджун не проснулся, как можно аккуратнее выбрался из его объятий, на место, где виднелась вытекшая из него смазка, он положил большой слой мягких салфеток, и тихо забрав чокки и магоджи, постарался сбежать как можно быстрее. Но он не учёл того, что Намджун не получил бы пост Начальника Стражи Вана и Генерала армии, если-бы спал очень крепко, поэтому тот проснулся как только Джин начал шевелиться, выбираясь из его объятий. Что-бы не обижать омегу, он решил не показывать, что уже проснулся и решил понять, куда он собрался. Немного не дойдя до кухни, Джин наткнулся на идущих ему на встречу омег из гарема, и не имея возможности скрыться где либо, остановился и склонил голову, надеясь, что на него не обратят внимания, но удача, на которую он так надеялся, не снизошла до него, и омеги обратили таки на него внимание. – Ой, посмотрите кто это тут у нас. - противным писклявым голосов начал один, — Неужто та шавка, которая посмела ослушаться Вана, и не явилась по его приказу? А потом была задрана Генералом? Я ведь правильно говорю, или что то забыл? - издевательски обратился он уже к Джину. Тому оставалось лишь стоять и глотать подступившие слёзы обиды. – Ничего не хочешь нам сказать? - обратился к Джин уже другой голос. — Понравилось быть использованным Генералом? Джин замотал головой, пытаясь доказать что Намджун не такой. – Н-нет, о-н так не по-о-оступил-бы, о-он к-кажется л-любит меня. - уже срываясь на плачь прошептал Джин. – Л-любит? К-кажется?- передразнил его один из омег. — Ну если ты любишь, когда тебя дерут как последнюю сучку, то может и да, любит. И покажи ка нам свой норигэ, тебе же подарил его Генерал Ким? – Н-нет... - уже открыто плачет Джин. У Намджуна, стоящего за поворотов, буквально в десятке шагов, и слышавшего всё, как его Джина оскорбляли, защемило в сердце от той боли, которую сейчас испытывал его омега. И решив больше не слушать эту грязь, он твёрдой походкой вышел из-за угла. – Г-господин Ким... - мигом склонились все омеги. Но Намджун, не обратил на них внимания, весь его взор был направлен на заплаканное лицо его любимого. – Джин-и, ты почему ушёл? Я не успел тебе кое-что отдать. - и Намджун протягивает ему норигэ с розовым нефритом и кисточкой-суль, окрашенной в нежно бирюзовый цвет. — Я когда проснулся, не нашёл тебя, что-то случилось? Почему ты плачешь? Живот болит? А вы, - окрик в сторону омег, — идите. - и те, снова поклонившись, ушли. – Ты из-за них плачешь? - и получив тихое "угу" в ответ, Намджун повёл растерянного Джин обратно к себе в покои, объясняя что теперь он, его, и ему больше не надо работать на кухне. Только по его собственному желанию.