Дорога в никуда

      Я смотрела на неугомонную рыжую макушку, которая неуверенно переминалась с ноги на ногу, старательно избегая моего взгляда. Тяжёлый рюкзак, висящий на ее плече, то и дело соскальзывал вниз, отвлекая Питерс. В экскурсоводы я не записывалась, проводить вечер с первокурсницей в мои планы не входило, становиться чьим-то куратором — тем более. Ничего интересного девушка предложить мне не могла, и если я буду делать свою работу плохо — значит Фара отберёт у меня поручение, под звуки вселенского разочарования и недовольное цоканье.              Осмотрев Блум с ног до головы, оценивающе, чтобы она почувствовала, как мой взгляд липнет, и оставляет неприятный осадок, заставляя её чувствовать себя некомфортно, будто кролик, загнанный в угол, за секунды до нападения удава.       — Вы проводите меня в комнату? — не выдерживает она, все ещё не глядя мне в глаза, пытается ухватиться взглядом за ворот моей футболки, пальцы, увешанные кольцами или белые кеды, испачканные травой.       — Тебе разве сказали, что я — гид? — с напускной раздражительностью уточняю я, наслаждаясь реакцией.       Она смущается, теряется, даже немного боится. Это вызывает лишь насмешку. Я добилась желаемого эффекта, надеюсь, после нашей первой встречи, она будет избегать, пытаясь портить мне жизнь, гораздо реже. В идеале, до конца пятого курса, Питерс должна забыть про мое существование.              Сол портит всё веселье, становясь между нами, разделяя своей широкой спиной и заканчивая мой импровизированный концерт. Очень мило. Благородный рыцарь спасает жалкую первокурсницу от безответственного куратора.       — Мисс Даулинг как раз закончила здесь, — он подталкивает меня вперёд, подмигивая, освобождая от каторги и нудного стояния во дворе, обрекая на новый круг ада, — Она покажет тебе комнату и расскажет о правилах.       Я смотрю на Сильву, он не отводит глаз от меня. Искра, буря, безумие. Мысленно, его голова слетает с плеч, а бездыханное тело падает на свежескошенный газон. Достойное наказание за очередной выполненный указ моей сестрицы, которая явно выжила из ума, если считает, что я — подходящий человек, чтобы шататься за первокурсницей и вовремя менять ей подгузник.       — Вход там, — он сильнее пинает меня в сторону двери, и услужливо указывает ладонью Блум, куда ей нужно идти.       — Выход тоже, — недовольно бормочу я, желая, чтобы пытка поскорее закончилась, — Неужели, ты настолько топографическая кретинка, что сама не можешь разобраться? — сказано громче, чем планировалось.       Она услышала, но промолчала.       Проигнорировала очередной выпад в свою сторону и продолжила послушно шагать за мной.       Я не оборачиваюсь, иду намеренно быстрым шагом, надеясь, что фея застрянет, потеряется или поймет, что её компания тяготит мою тонкую душевную организацию. Но она упорно плетётся за мной, еле таща свой редикюль. Что она туда засунула, если он почти перевесил Питерс?              Мы остановились в узком коридоре, студентов здесь уже не было, это и неудивительно, ведь им в это крыло вход запрещен. Если бы девушка была внимательнее, а не послушно шагала всю дорогу, словно болванчик, она смогла бы прочесть надпись «преподавательский блок», красующийся над входом.       — Спасибо, что проводила, без тебя, я бы не нашла свою комнату, — сарказм из меня сегодня хлещет, словно вода из прорванного люка, а фея смотрит на меня, готовая вот-вот заплакать. Жалкая, неподготовленная, слабая. Делать в этой школе, с такой нежной психикой, просто нечего.              — Как мне найти свою комнату? — еле слышно, до сих пор не сталкиваясь со мной взглядом, растерянно осматриваясь по сторонам, спрашивает она.       — Лучше спроси, как тебе поменять куратора, — усмехаюсь я, прослеживая за ее неуверенными движениями, Питерс совершенно не осознает, в какую дрянную ситуацию она попала, что Фара, в первую очередь наказала не меня, а эту наивную овечку.       Игры, в которые мы по-семейному играем, сейчас втягивают посторонних людей, раскатывая их по асфальту.       — Мисс Даулинг, как мне пройти в свою комнату, — повторяет она, игнорируя мои намеки, будто бы не допуская мысли о том, чтобы оспорить решение Фары, она готова послушно играть в жертву и великомученицу. — Я впервые здесь, и понятия не имею…       — Не моя вина, что ты пропустила экскурсию для первокурсников в мае, где вам должны были все рассказать, — перебила я девушку, — Ты должна серьезнее относиться к подобным вещам, иначе ты завалишь экзамены и будешь… — я почти засмеялась от бреда, который несу, еле сдерживая порывы смеха, смотрю на неё, такую несчастную и не понимаю, что она делает в этой школе.       — Я в мае и подумать не могла, что я фея! — выпалила Блум, впервые столкнувшись со мной взглядом, — Я планировала поступать в архитектурный колледж, а не в школу магии, — рыжие пряди беспорядочно падали на плечи, от того, что девушка нервно покачивала головой, а лямка рюкзака продолжала спадать, отвлекая.       — Как можно не знать о том, что ты фея? — я не понимающе уставилась на неё, теряясь в догадках.       Если она об этом не знала, значит сила себя не проявляла, следовательно, Питерс — посредственность и вылетит на первом курсе, освобождив меня от кураторской кабалы. Ей придется лезть из кожи вон, чтобы догнать остальных.       — Я была зла, сила вышла из под контроля и случился пожар, — сухо, без подробностей, если бы не дрожь в голосе и заигравшие жевалки, можно было подумать, что её это совершенно не волнует.       — Может дело в старой проводке, а не твоей силе? — облокачиваясь на холодную стену, уточнила я, — С чего ты вообще решила, что обладаешь магией? — становилось все интереснее и запутаннее, словно клубок, которым любил играть бабушкин котёнок, — Разве твои родственники не учили тебя контролировать магию? — не понимающе уточнила я.       С детства все делились на две группы: феи и неудачники. Если ты рождался без магии, то сочувственных взглядов, сопереживающих вздохов и разочарованных возгласов было не избежать.              Если сильно повезет, то ты можешь стать пушечным мясом или в простонародье — специалистом, если повезёт не очень, будешь разнорабочим.       — У моих родителей нет волшебных способностей, их познания о магии заканчиваются просмотром фильмов о Гарри Поттере в канун Рождества, — она пожала плечами, а я всё ещё пыталась сложить два и два у себя в голове, пример никак не решался, и в ответе все ещё получалось пять.       — Бабушка, прабабушка, дядя, — всевозможных родственников можно было перечислять долго, я же выжидающе смотрела на фею, ожидая, что она остановит, когда я попаду в цель.       — Мисс Даулинг сказала, что магия в моем роду спала несколько поколений, ни у кого в моей семье не было и намёка на нечто подобное, — она прислонилась рядом, ощущая мой интерес.       — Ты хочешь сказать, что единственная фея в семье, чья магия поколений спала долгие годы, устроила пожар, просто разозлившись? — уточняю я, заранее зная ответ.       Блум — подкидыш, и это стопроцентная информация. Фара бы не притащила в школу посредственность.       — Ага, — подтверждая мою теорию, соглашается Питерс.       — Выход там, — я указываю ладонью на длинный коридор, — Как выйдешь в холл, останови какого-нибудь красавчика, он тебя проводит, — чем это не ценный совет от куратора?       Натягивая лямку рюкзака, она не торопилась уходить, видимо надеясь, что во мне проснется совесть, и я, словно мамочка, решу проводить ее до спального блока. Увы, я буду главным разочарованием феи в школе.              У меня неожиданно появилась острая необходимость встречи с Фарой, чтобы уточнить, какого черта я получила в качестве домашнего питомца — подкидыша.

***

      — Очередная истерика, через три, две, одну, — она загибала тонкие, длинные пальцы, готовая к фееричному появлению младшей сестры. Сильва, сидящий в кресле напротив, напрягся, словно струна.       Дубовая дверь влетела в стену, будь Ева чуть посильнее, щепки полетели бы в разные стороны, но учитывая переодичность с которой недовольная девушка влетала в кабинет директрисы, от двери ничего не должно было остаться в принципе.       — Ты подсунула мне невменяемого подкидыша! — крик разносился по кабинету, отталкивался эхом от стен и возвращался писком в уши, больно ударяя по голове, — Ты совсем лишилась рассудка, ты чокнутая, став директором, окончательно перестала думать головой, — поток недовольств, казалось был нескончаемый, Сол приподнялся, готовый заткнуть мой рот своей рукой, но жест Даулинг осадил Сильву, позволяя и дальше поливать ее грязью, — Кто будет утешать Питерс и останавливать пожар, когда та узнает, что приемыш! — возмущение брало вверх над рассудком, гнев заполнял мысли, злость так и просилась выпустить её наружу, — Эта кретинка устроила поджог дома, а ты скидываешь ее на меня! — я толкаю Сола, чтобы тот подвинулся и я могла удобно расположиться на кожаном сидении, мужчина смотрит на меня, недовольно качая головой, но пытаясь встать, ловит на себе очередной взгляд Даулинг и остаётся неподвижен, будто из него сотворили очень правдоподобный памятник.       — Я не приглашала тебя, — спокойно говорит она, не выражая ни единой эмоции, — Постучись и войди, как подобает преподавателю, а не пубертатной язве, я считала, что этот период, мы с горем пополам пережили в твои шестнадцать.       Я прожигаю стерву взглядом, но не двигаюсь с места, ещё чего, играть по ее правилам. Сильва ёрзает по креслу, ощущая себя, меж двух огней. Феерический подкаблучник. Все в радиусе миллионов километров знали, что он хочет Фару. Все, кроме нее самой, она будто играет в слепую, глухую и тупую, намеренно не замечая его.       — Почему я? — уже спокойнее уточняю, схватившись пальцами за край стола, смотрю ей прямо в глаза, пытаясь распознать признаки слабоумия, — За все годы моего прибывания в этой импровизированной тюрьме, ты ни разу не доверила мне студента, — я замолкаю, пытаясь посчитать срок моего нахождения здесь, — А сейчас, доверяешь мне ненормальную, — образ Питерс невольно возникает в моем сознании, — Которая совершенно не понимает, в каком клубочке змей оказалась.       Фара терпеть не могла, когда я нелестно отзывалась о школе. Иногда казалось, что кроме как к собственному кабинету и этому бетонному зданию, чувств она больше ни к кому не испытывала. Она привстала, подходя ближе, так, что аромат духов бил в нос. Непривычно близко для нас обоих.       — Я нашла её, напуганную, растерянную и одинокую в заброшенном здании, девушка пряталась в подвале, — сестрица думала, что эта душераздирающая история сможет меня растрогать, но кроме переименования Питерс в телефоне на «подвального поджигателя», она ничего не добьется, — Блум пережила то, чего не пожелаешь и самому главному врагу, — как же ты ошибаешься, сестрёнка, я бы пожелала, чтобы тебя в этом подвале искусали клопы, клещи и тараканы, — А ты отправила ее в одиночестве бродить по школе и пресмыкаться, пытаясь найти собственную комнату, — укоризненный взгляд направлен прямо в мою сторону, наверное, я должна чувствовать себя виноватой, но к счастью, подобные эмоции отключены в моей тонкой душевной организации.       — Я хотела, чтобы она нашла себе компанию, — словно адвокат, я оспариваю обвинения в свой адрес. Будь моя воля, я бы смогла оправдать даже дьявола.       — Профессор Харви нашел ее в центральном холле, — продолжила Даулинг, все ещё не отводя от меня глаз.       — Я сказала, найти ей красавчика, а не лысого старика, — поймав смешок Сильвы, я прокусила губу, чтобы не рассмеяться вместе с ним.       — Ева! — в этих трёх буквах было все: от усталости до возмущения. Строгая, непокорная, моя ужасная старшая сестра.       Отводя ладонями пряди от лица, я все ждала её фразы: «Ты — безответственная, я тебя отстраняю» Но она всё ещё не произнесла её. Вместо этого до моих ушей долетело: «Будешь всю неделю помогать красавчику в оранжерее, там как раз сезон для удобрения растений»              Сука, просто невероятная, сука.       Где я, а где этот навоз для его цветов, с которыми он ведёт длительные беседы. Ничего удивительного, ведь из друзей у него только Фара и Сол, будь у меня такая компания, я бы тоже общалась с ромашками и гладиолусами.       — Не вижу твоей радости, Ева, — насмешливый тон Даулинг так и подначивает дать ей подзатыльник, но она на пол головы выше меня и пятнадцати сантиметровая шпилька, против моих конверсов не оставляет мне шансов, — Заведешь новых друзей, а то скоро станешь затворницей, — ирония почти снесла меня с ног, а самодовольное лицо сестры вызывает исключительное желание в него плюнуть.       — Ты наказываешь своего друга, а не меня, — усмехаюсь я, быстро надевая маску, стараясь не показывать, что ковыряние в грядках невероятно раздражает меня, уверена, что Харви не выдержит и двадцати минут моей компании, через сорок, он уже будет жаловаться Фаре, — Пусть Сол тоже ковыряется в дерьме, он смеялся вместе со мной, — возмущаюсь я, потянув на дно Сильву, тонуть одной мне совершенно не нравилось.       Сестрица устало вздохнула, разглаживая ладонями невидимые складки на сером платье. Она всегда делала это, когда я вгоняла её в тупик. Несколько секунд на смену действия, чтобы не было затянувшейся паузы. Сол же укоризненно прожигал меня взглядом, сам не понимая, отправит ли его Фа помогать Бену ковыряться в земле вместе со мной.       — Ты зазнаешься, — вмешался Сильва, заступаясь за Даулинг, прерывая тишину, — Переходишь границы, сама не замечая, обижаешь близких людей, — подхалим, определенно точно знает, что близких у меня здесь нет.       Он привстал, становясь рядом с ней, вместе они смотрятся смешно. Сильва теряется на фоне сестры, совершенно не подходя ей даже на уровне внешности. Играть за две команды одновременно, у Сола получается отвратительно, он мечется от Фары ко мне, не осознавая, что тем самым предаёт обеих. И ни одна из нас не воспринимает его серьезно.       — Если это все нравоучения на сегодня, то у меня есть дела поинтереснее, — я даже не обращаю внимание на то, что Даулинг схватила меня за запястье, держа мертвой хваткой, что кожа вокруг ее пальцев покраснела, — Дай Питерс другого наставника, пока она не сожгла твою школу, потому что я в очередной раз ее проигнорировала, — мне казалось это самым разумным аргументом из всех возможных.       — Если она сожжёт школу, строить новую будешь ты, — она отпускает мою руку, буквально выплевывая последнюю фразу мне в лицо, даже не собираясь слушать очередную порцию возражений, одним движением ладони открывает дверь кабинета, практически выталкивая меня в приемную.