Дорога в никуда

      — Я могу показаться законченной идиоткой, — начинаю говорить, как тут же получаю подгоняющий толчок от Кэтрин, пинки молниеносно летят мне в спину, стоит на секунду остановиться.       Удивлена, насколько можно быть бодрой в свои миллион лет. Мне хочется выплюнуть лёгкие и остаться лежать на влажной земле в этом едва проходимом лесу. Мама же умудряется шагать, будто идёт по ковровой дорожке, переодически подпихивая меня, надеясь, что я умру от невыносимых нагрузок в ближайшие тридцать секунд.       — Ты и есть законченная идиотка, — комментирует так громко, что это слышат все, хочется ответить, что вся в мать, но Кэт явно не поймет, мою искрометную шутку.       Её дыхание не сбивается, идет легко, слишком легко для той, кто выпивает бутылку вина перед сном.       Розалинда и Фара давно впереди, Хейл, единственная, кто разбирается в этих дебрях и ориентируется по карте, может быть в детстве она посещала кружок скаутов и торговала печеньем.       Хочется есть. Я сдала бы Андреаса на органы за пачку печенья с шоколадной крошкой. Он королевских кровей, за него мне дали бы даже две.       Принц вместе с садовником тоже тащатся впереди, расчищая путь мечами от свисающих лиан. Харви то и дело советует быть осторожнее, не дотрагиваться до листьев и шипов, от его голоса уже появляется звон в ушах.       — Мы тащимся по дикому лесу ночью, — ною я, мысленно высчитывая количество пройденных километров. — Считайте меня дурой и дальше, но неужели мы не остановимся на ночлег?       Ожидаемый толчок в спину. И усталый вздох Сильвы. Он следует последним, бесцельно размахивая мечом. Солу повезло меньше остальных, парень вынужден выслушивать недовольство Кэт, мои полуобморочные вздохи и идти со скоростью черепахи. Неспроста Роз поставила его последним, держу пари, это месть за проведенные часы в автобусе рядом с Фарой.       — Хочешь быть съеденной Сожжённым? — вдруг спрашивает он. Совсем беззлобно, просто уточняет, удивляясь, что я не осознаю опасности исходящей от темного леса.       — Она их не боится, — усмехается Кэтрин, похлопывая специалиста по плечу. — Ева думала, что я соблазню всех монстров шпильками и юбкой с вырезом, — впервые вижу, как она улыбается и не коверкает моё имя.       Мама очень красивая. В потёмках, костюме не по размеру. Едкая, колкая, недосягаемая. Безумно красивая. Хочется дотронуться, запомнить её такой. Хотя бы такой.       — Видела их всего пару раз, — после затянувшейся паузы выдаю я. Совершенно забыв о том, что в этом времени Иной Мир переполнен монстрами.       На секунду они останавливаются и удивленно смотрят, будто надо мной пролетел неопознанный летающий объект, а я съела инопланетянина.       — Тебя что, держали в подвале? — уточняет Сильва, не понимая, как такое вообще возможно.       Кэтрин смотрит исподлобья, улыбка стирается с лица, так быстро, что следа от нее не осталось. Сделав вид, что оглохла и не услышала глупость, вылетевшую из моего рта, резко переводит тему. Но я понимаю, что свои выводы матушка сделала и вскользь брошенную мной фразу она точно запомнит.       — Мы идем до хижины, переночуем там, — обгоняя меня, становится вперед и схватив за запястье тащит наверх за собой. Явно раздумывая о том, что я еще могу ляпнуть. — Поторопись, Сол, — невзначай бросает матушка и ускоряется.       Спустя миллион километров, адской боли в коленях и всего пятнадцать минут времени, которые казались вечностью. Наша компания для самой скучной вечеринки стояла около маленького домика, который если и не собирался развалиться этой ночью, обязательно рухнет завтра.       Входная дверь на фоне Эраклионского наследника больше напоминала вход для карликов, Энди нужно будет хорошо согнуться, чтобы войти. Зато она идеально подходила для Розалинды. Этакий дом для гномов-нимфоманов.       Замка не было, света в окнах тоже. Оконные рамы покачивались от ветра, противно поскрипывая. Зайдя внутрь, Хейл аккуратно подожгла спичку и поднесла к керосиновой лампе. Будь здесь Блум, этот шалаш уже полыхал.       Одна большая комната с пыльным столом посредине и небольшой кухней в углу. Пахнет плесенью, сыростью и духами Кэтрин. Оглядываясь по сторонам, это место больше подходит для криминальной хроники, чем для ночлега. Меня совсем не удивит, если ночью к нам ворвётся маньяк.       — Доставайте спальные мешки и еду , — указ летит один за одним, а парни моментально скидывают рюкзаки с плеч и начинают вытаскивать вещи оттуда. — Ева, включи конфорки, — продолжает командовать Роз.       Я впервые вижу доисторическую плиту.       — Мы задохнёмся от угарного газа, — считывая мой взгляд, говорит Кэтрин, проходя мимо, едва задевая меня плечом. — Или взлетим, — поток упрёков не иссякает, она точно не хочет отдохнуть от своих несмешных шуток? — Смотри, — мама ждёт, пока я подойду к ней, и доставая спичку из коробки аккуратно поджигает её.       Тонкие пальцы медленно подносят горящую деревяшку к конфорке, поворачивая ручку, загорается огонь. Становится светлее.       — Готовить ты тоже не умеешь? — это даже не похоже на вопрос, уточняет, заранее зная ответ.       Отрицательно мотаю головой, пожимая плечами.       — Фара, — зовёт сестру мать, та нехотя отвлекается от разговора с директрисой и подходит к нам. — Помоги с ужином, — приказ, не требующий возражений.       Фа недовольна, что придётся провести вечер в компании вечно недовольной матери и девчонки, портящей её вещи. Держу пари, с большим удовольствием она бы провела его в обществе Хейл, но та, уже за что-то активно отчитывала Сола и Андреаса, совершенно не обращая внимания на нас.       — Расскажешь о себе? — слишком дружелюбно для той, кто толкал меня всю дорогу.       Неожиданно возросший интерес к моей персоне, заставил меня обернуться и внимательно посмотреть на Кэтрин. Но она непринуждённо, распаковывала бумажные пакеты с овощами и тонкими слайсами уже нарезала картофель.       — Я люблю колу, — не зная, что ещё ответить, говорю им.       — По пустым бутылкам в комнате Фары мы это поняли, а драка за банку с Андреасом только подтвердила догадки, — усмехнулась мама.       Со стороны мы казались идеальной семьёй из рекламы майонеза.       Сестра мывшая морковь под слабым напором воды, изредка поглядывала в сторону директрисы, которая не обращала на нас никакого внимания, раскладывая спальные мешки она что-то недовольно выговаривала принцу.       — У вас есть парень? — вдруг спрашиваю я, услышав это, нож в руках матери на секунду замирает в воздухе. А напряжение растет.       — Извини? — уточняет она, опешив от бестактности.       — Ну вы занимаетесь сексом с кем-нибудь? — окончательно подтвердив мифы о том, что ненормальная, повторяю я.       В моменте осознаю, что это мой единственный шанс узнать про отца. Хоть что-то, каплю информации, Фара не называла даже имени.       В комнате повисла тишина. Гробовая. Даже Харви перестал сопеть. Все обернулись на меня, услышав вопрос.       Боги. Теперь они решат, что я или извращенка, или того хуже, подкатываю к Кэтрин.       Из-за спины слышится смешок. Еще один. Ржач. Дикий крик чаек исходящей от Розалинды. Когда боженька создавал гиен, звук вылетающий из их рта он одолжил у Хейл.       Андреас, Фара и Сол не сдерживаются и присоединяются к директрисе. Смех звучит в каждом уголке этой жалкой хижины.       Чувствую прилипший взгляд матери. Не смешно только ей. Она прожигает меня. Будь ее воля, нож, которым она режет овощи уже торчал бы из моей шеи.       Ева, ты такая дура. Конченная дура. Как можно все испортить одним вопросом? Потерпела бы пару дней и матушка выложила бы секреты про своих любовников между листанием журналов и плетением косичек друг другу.       — Я думала между вами искра, — сквозь смех комментирует Розалинда, тыкая пальцем то на меня, то на Эраклионского, держась за живот. Речь получается нечленораздельной, едва понятной, постоянно срывающейся на хохот. — А ты решила отбить любовников Кэтрин.       Андреас пытается остановиться, но смешки то и дело, вылетают из его рта. Один Харви боится рассмеяться в голос, прячет глаза от Кэт, пытаясь сдерживать улыбки.       — Хватит, — почти кричит она, пытаясь прекратить эту валкханалию. — Ты точно ненормальная, — уточняет матушка, тыча ножом в мою сторону.       Смех постепенно стихает и все принимаются за привычную работу, изредка посматривая друг на друга, прислушиваясь и ожидая, что я выдам дальше.       Они продолжают готовить молча. Машинально помешивая, добавляя специи одну за одной.       В детстве я часто сидела с Фарой, пока та готовила ужин. Мне казалось, что та знает все рецепты мира. Начиная от вишневого пирога, заканчивая запеканкой с картофелем. Повар из нее был так себе. Иногда она могла недосолить блюдо, а иногда и спалить вовсе, отвлекаясь на мелочи.       Под «мелочью» я имею в виду то, что однажды поднесла ее годовой отчёт к огню и сожгла , наблюдая, как горят бессонные ночи старшей сестры. Или острые ножи, летящие в Сильву, когда мы с ним играли в цирк на кухне. От одного он не успел отвернуться и теперь шрам украшает его руку, а я долго украшала угол нашей небольшой кухни в Алфее.       Думая о ней, я все чаще начинаю понимать, что плохой сестрой Фара никогда не была. Вредной, заносчивой, несовременной — да. Но она любит меня, даже такую неправильную, поджигающую её отчёт и беспощадно подрывающую репутацию.       — Что? — уточняет Фара, заметив, что я не отвожу глаз с неё.       Сестра отвлекается от сковородки с курицей, которая приятно потрескивает, когда её переворачивают, а запах розмарина и чеснока медленно заполоняет комнату. Слишком долго пялилась, чтобы это стало заметно и вызвало вопросы.       Я лишь мотаю головой и пожимаю плечами, улыбаясь самой глупой и неловкой улыбкой из всех возможных в своём арсенале. В этой суете и вечными попытками доказать ей, что имею право быть собой, я совсем перестала замечать, что она тоже живой человек. И чувство вины неприятным комом застряло в горле, не давая возможности сглотнуть.       Мы слишком привыкли к железной директрисе Даулинг, и представить, что она была молодой, свободной, совершающей ошибки, казалось просто невозможным. Последние лет пятнадцать я помню её исключительно в истерическом припадке и помешанности на Алфее. А мне так нравится наблюдать за ней сейчас, видеть, что она счастлива.       — Ты очень красивая, — говорю ей, Фа продолжает наблюдать за мной и мягко, едва заметно улыбается. И аккуратно выхватываю у Кэтрин из под ножа кусочек моркови, надеясь, что та не отрубит мне палец.       — Решила, если со мной не получилось, соблазнить мою дочь? — эта женщина по меньшей мере считает себя королевой и самой сексуальной учительницей на планете. — Что уж там, уточни, спит ли она с кем — нибудь?       Как только последнее слово вылетело изо рта мамы, в комнате разнёсся хохот Андреаса, а Фара поперхнулась, прокашлялась и заметно покраснела. Зато Хейл, спокойная, словно скала даже не повернулась в нашу сторону.       — Я и без этого знаю, — тут же замолкаю, понимая, что сболтнула лишнего. Смех Энди не прекращается и теперь он напоминает умалишённого. — Спит она с книжками, — пытаюсь выкрутиться из ситуации, я почти по уши в паутине интриг.       Сестрица потупила глаза в пол, пересчитывая деревяные половицы. Клянусь, я слышала облегченный вздох. Выдавать их интрижку с директрисой я не собиралась. У меня не такой длинный язык, как у «почти» королей. Я умею хранить секреты, хотя бы до тех пор, пока мне не предложат равноценный обмен.       — Скоро будет готово? — уточняет Сильва. Вечно молодой, вечно голодный. Гора мышц требует подкрепления.       Он аккуратно подходит к Фаре, заглядывая через плечо в кастрюлю. Роз не пропускает ни единого движения. Будто хищница, одним взглядом, контролирует непозволитеную близость специалиста. Что-то мне подсказывает, что именно Сол потащит самый тяжёлый рюкзак завтра . Парень аккуратно приподнимает крышку и запах с новой силой разносится по комнатушке.       — Накрой на стол, — Энди вдруг решил, что может мне приказывать.       Он мягко бьет меня по колену, заставляя слезть со стола, протягивает небольшую коробку со столовыми приборами.       — Меня воспитывали в хлеву, — покосившись на Кэтрин, замечаю подобие улыбки. Ей нравятся мои шутки. У нас обеих конченное чувство юмора. — Мать была алкоголиком, — провожу пальцем по лицу принца, пародируя стекающую слезу. — Накрывать стол для Его Величества слишком большая честь, — имитирую поклон, аккуратно кладу коробку в руки Сильвы, отталкивая бедром от Фары и становлюсь рядом с ней, контролируя, что та делает.       Я тот ещё контроллер, понятия не имею как готовить мясо, но выхватывая небольшую вилку у неё из рук, я медленно отделяю небольшой кусочек, дую, чтобы он остыл, пар попадает на лицо сестры и та морщится.       — Вкусно? — уточняет мама, свыкшаяся с моими манерами дикарки.       Киваю в знак согласия. Это самое вкусное мясо в моей жизни.