Путешествие в автобусе , похожем на катафалк
3 января 2026 г., 12:36
— Где тебя черти носят? — раздаётся, едва я захожу в автобус, больше похожий на катафалк.
Интересно, она имеет в виду наших родственников или своих подруг?
Осматриваясь по сторонам, сталкиваюсь глазами с Фарой, после чего, та быстро отводит взгляд, и делает вид, что это не я застала её пару часов назад, лежащей голой в постели у директрисы.
— Мы ждём только тебя, —ищу глазами источник колких фраз, которая в окружении подушек расположилась сразу на трёх местах, закинув ноги на сиденье, по меньше мере, мамочка ощущает себя Мисс Вселенная, показывает полное отвращение к моей персоне, ведь именно рядом с ней мне пришлось бы ехать всю эту невыносимую дорогу.
Острые шпильки лаковых туфель в любой момент готовы перезать глотку. Запах кожи, вызывающе сообщает о том, что она только достала эту пару из коробки. Наглая, кричащая о собственной важности, совершенно не воспринимающая меня больше, чем декорацию или помеху.
— Ты собралась ехать в этом? — раздаётся за спиной, повернувшись, я была уверена, что вопрос предназначен мне.
Что эти псевдо-стилисты хотят от меня? Они в зеркало вообще смотрятся с утра? И явно не Розалинде задавать вопросы, касающиеся моего внешнего вида. Она сама выглядит, как анти-тренд девяностых.
— Девчонка собрала мне подходящую одежду, — с полной уверенностью заявляет Кэтрин, продолжая пялиться в окно, будто я не больше сумочки, хотя ту, она явно ценит.
Не уверена, что она понимает, под «подходящей», но собрать я собрала, поэтому киваю в знак согласия и прохожу мимо царской ложи в поисках менее токсичного общества.
Бен, Сол и Энди.
К моему удивлению, Сильва со мной не то, что не вступает в разговор, он упорно делает вид, что я призрак, потому как объяснить, почему специалист не может выплюнуть мне больше, чем «привет», я не могу.
Эта недо-черепашка-ниндзя почти перепрыгивает меня, неуклюже толкая в бок, присаживается рядом с Фарой, не оставляя бесполезных попыток. Знал бы ты, мальчик, что она по бабушкам.
Остаются ботаник и заносчивый подонок.
Выбор без выбора.
— Соскучился? — ухмыляюсь, заставляя его подвинуться от окна, оказываясь рядом. — Так и быть составлю тебе компанию.
— У него уже есть, — запинаясь, чтобы прокашляться. — Компания, — наконец выговаривает Харви.
Боже, неужели, кто-то захотел родить от него детей? Или Терра и Сэм — плоды непорочного зачатия?
Оборачиваясь от окна, я не свожу глаз с Бена. Он смотрит куда угодно, кроме меня. Начиная протирать тыльной стороной ладони лоб и макушку, Харви вот-вот заплачет от вселенской несправедливости. Он, я и обидные прозвища.
— Само очарование, — едко подмечает Эраклионский, замечание, пролетевшее мимо моих ушей. — Сразу видно, кого не пригласят на день рождения.
— Я бы по-по-позвал, — почти не заикаясь вдруг выдает любитель орхидей и кактусов. — Но мы мало знакомы, да и вообще, — за весь разговор, он ни разу не взглянул прямо в мои глаза, будто я, словно злая фея-крестная превращу его в тыкву. Так и не закончив фразу, он уткнулся в свой блокнот.
Обстановка накалялась. Автобус не ехал. Кэтрин громко вздыхала, то и дело ерзая на своем импровизированном троне, недовольная мягкостью подушек, окружавших её.
Фара приторно-вежливо вела поверхностную беседу с Сильвой, от жалости к которому я почти пустила слезу. Ничего бесполезнее, чем пытаться вытащить мою сестру на свидание он придумать не мог.
Его не смешные шутки, почти довели фею до приступа, компания казалось невыносимой. И это считывалось в каждой вымученной улыбке, в каждом неловком жесте, в каждом пустом взгляде.
У Сола нет шансов. А он глупый, молодой и упертый, потратит все свои лучшие годы, в попытках догнать Фа и позвать на свидание.
Жалкое зрелище, почти такое же, как престарелая Бриджит Джонс, записывающая в дневник свои переживания, Бен, сидевший рядом и делая то же самое. Держу пари, попади в мои руки, эта чудесная книжечка, Харви гнобили бы оставшиеся лет сто.
— Он пишет список гостей, — шепотом, обжигающе-горячим воздухом, так, что тело покрывают едва заметные мурашки, раздается около моего уха. — Останешься без шоколадного торта от мамочки Бена, — с издевкой уточняет Энди, стукнув пальцем по кончику моего носа, — Парится больше, чем мой отец в любой праздник, день рождение Харви — целое событие, — почти смеясь выдает принц-полукровка.
— Сравнил себя и великий папоротник, — моя речь явно долетает до Бена, но он не подает вида. — Мы едем в музей?
Смешок Харви подтверждает, что он слышал все, о чем мы говорили.
— Мы едем в джунгли, милая, — выдает Эраклионский. — Горы, грязь, непроходимые заросли, — надеюсь, что он шутит. — Мы ищем место, которого может и не существует вовсе, — Кэтрин меня убьет, увидев собранную мной сумку.
Почему такие вещи не хранятся где-нибудь в цивилизованном месте, под охраной?
— Зачем тащиться всей компанией? Почему нельзя было отправить более квалифицированных людей? Зачем тащить ботаника, женщину, не умеющую общаться без оскорблений и престарелую директрису?
Я не ждала ответа. Спросила первое, что пришло в голову.
Но он услышал.
— Бен знает такие заклинания, что тебе и не снилось, он с лёгкостью задушит тебя лианой, а после удобрит тобой клумбу с какими-нибудь цветочками, украшающими сад. То, что он не кричит о своей силе на каждом шагу, не делает его неудачником, — никогда не видела Энди таким серьезным. — Кэтрин — заносчивая стерва, но это не отменяет того, что она одна из трех самых сильных фей в Ином Мире, ты и не заметишь, как кровь в организме перестанет поступать в мозг, эта женщина заставит тебя умереть самой страшной смертью, из возможных, — мельком он смотрит на мать, натянувшую на глаза маску для сна, совершенно не тянущую на топ три в мире магии. — Розалинда — держит за яйца все семь королевств, у нее под каблуком самые влиятельные ребята нашего времени. Про силы и говорить бессмысленно, сама понимаешь, что за сила скрывается в «бабушке». Удивительно, не понимаешь, что главный аутсайдер здесь ты.
Автобус медленно двинулся. Забавно, как человек без сил, с протеином вместо мозгов, считает меня отбросом.
***
— Ты не можешь молчать вечно, — раздаётся в кабинете, наполненным тишиной, будто электричеством. — Мы все в этом чертовом автобусе, едем в мировой коллапс. Напряжение не снимается ни настежь открытым окном с промозглым осенним воздухом, ни коньяком, наполовину распитым сегодняшним вечером. Фара выглядит совсем измученной, почти дикой. Не разговаривающей, упрямо идущей к логичному концу. — Мы все в этом дерьме, по самую глотку, — не стесняясь выражений, выдает Сол. Их компания поредела. Нет ни вечно недовольной матери, ни грозной директрисы, заявленного подонка тоже не наблюдается. Фара, Бен и Сол. Сидят здесь, словно истуканы, в кабинете, стены которого, кажется, сужаются каждые пять минут и со всей силы давят на виски. Диван не такой мягкий, обои мельтешат, книжные полки в пыли. И воспоминания, словно пятилетка рисует красками одно за одним. Новые, пугающие своими последствиями и неизвестностью, выстроенные, словно карточный домик, который вот-вот рухнет. — И что мы имеем? — подводя итог, уточняет Харви. Профессор годами считал, что Фара избаловала младшую сестру, но списывал это на неопытность и мягкотелость. Ему сразу вспомнилось детство Евы. Она была громкой, вездесущей и поразительно похожей на мать. Когда младшая Даулинг, уговорила его сходить в парк, то мужчина точно не ожидал, что найдёт Еву, рыдающей на скамейке с большим фингалом под глазом. Он отошёл всего на несколько минут, купить мороженое. Хныча, недовольно размазывая по лицу слезы, та что-то нечленораздельно рассказывала ему, указывая детской ладошкой на карусель. Мороженое медленно таяло и стекало по рукам, а девчонка не переставала плакать и тереть ушибленный глаз. Мужчина подумал, что она упала, ударилась, попытался её успокоить, но все казалось бессмысленным и безуспешным. Бен десятки раз, проклял себя, что согласился на эту авантюру, мысленно пообещал, что больше ни за что не пойдёт с Евой в парк, казнил себя, представляя, что скажет Фара, увидев младшую сестру с подбитым глазом. Не зная, как реагировать, пообещал девчонке скупить пол магазина игрушек и притащить щенка, которого Ева так отчаянно выпрашивала у старшей сестры. Вот тогда то в детской головке и поселилась мысль, что миром правит торг и чувство вины. Не обращая внимание на происходящее вокруг, Харви не сразу заметил, плачущую девчонку напротив, стоявшую неподалёку от карусели. Ему не пришло в голову, что Ева поставила той даже не один, а два синяка и пострадавшей в этой истории явно была не младшая Даулинг. Профессор не понимал, как общаться с заносчивыми и слишком свободолюбивыми детьми, поэтому каждый час, проведённый в компании девочки, выводил его из привычного жизненного уклада и отчаянно приближал мужчину к кабинету психотерапевта. — Она бомба, которая вот-вот рванёт, — Сол безразлично крутит в руках стакан, опустошенный несколько секунд назад, единственный, всё ещё оправдывающий Еву в её импульсивности. — Но никто из нас, — медленно отрывает взгляд от собственных ладоней и переводит прямо на Фару. — Не знает, как повёл бы себя в столь неоднозначной ситуации. Он знал, что младшая сестра директрисы, та ещё заноза в заднице. Но девчонка, как минимум — революция в этих заплесневелых уставах и обычаях. Верит в собственную неприкосновенность, правоту, безнаказанность. Невероятная, живая, громкая. Полная противоположность старшей сестре. Специалист часто думал о том, как можно быть настолько разными. Но в отличии от Харви, никогда не осуждал подругу. Старшая сделала все, что могла. Даже больше. — Я бы сел и сделал вид, что меня не существует, дабы ничего не испортить, — говорит Бен, даже если вопрос был риторическим и не требующим ответа. — Поэтому тебе такой чести и не досталось, — усмехается Сильва, не до конца понимая, какие последствия поджидают за углом.***
Мы едем уже несколько часов, автобус тащится будто черепаха. Бесцельно пялюсь в окно, вынужденно слушая посторонние монотонные разговоры. Розалинда то и дело достаёт карту, сверяя маршрут, навигатор заметно облегчил бы её жизнь. Кэтрин презрительно посматривает на юного Сильву, явно не одобряя его кандидатуру. Но язвительных комментариев удостаивается исключительно моя персона. Фара неоднократно переглядывается с директрисой, то и дело, непроизвольно закатывает глаза от мучительной компании в лице Сола. Сбавь он капельку напор, общество юного специалиста доставляло бы удовольствия в разы больше. Харви сопел неподалёку от меня, то и дело бормоча что-то во сне. Его записная книжка слишком соблазнительно валялась на соседнем сидении. — Будешь? — уточняет Энди, доставая из небольшого рюкзака несколько бутербродов, обернутых пищевой пленкой. Я была уверена, что королевская особь питается исключительно устрицами. Киваю, соглашаясь. Сейчас бы я съела даже подгорелый вишнёвый пирог Фары, которая та отчаянно из года в год готовит на собственный день рождения. — Как будто год не ела, — улыбается своей белоснежной улыбкой, не отводя взгляда от моего перепачканного лица кетчупом и горчицей, кусочки солёных огурцов предательски падают на колени, это так вкусно, что я в шаге от того, чтобы выхватить порцию принца из ладоней. — Ешь, — смеётся в пол голоса, протягивая мне свою часть обеда. Видимо, я действительно выгляжу настолько голодной, что Энди решил заняться благотворительностью. Без зазрения совести и полного отсутствия чувства вины, что оставила наследника престола голодным, я с энтузиазмом соглашаюсь на эту шикарную возможность растолстеть. — Спасибо, — почти мычу, не желая отрываться от этого восхитительного творения поваров. — Очень вкусно. Принц копошится в своей ручной клади, явно пытаясь произвести на меня впечатление. Иначе, как объяснить, что он достаёт банку колы из своей чудо-сумки. Открывает её одним лёгким движением, почти поднося ко рту. Не успевает, нужно быть проворнее. Я выхватываю злосчастную банку, неаккуратно, так, что часть напитка разливается прямо на одежду Андреаса и пачкает её. — С ума сошла? — возмущается тот, явно считая меня дикаркой. — Прости, — пытаюсь протереть ладонью, но лишь размазываю, втирая остатки колы в ткань. — У меня… эта… зависимость, ну как от наркотиков, — совершенно невнятно, будто мой словарный запас состоит из ста слов, пытаюсь оправдаться я. — У неё умственная отсталость, — раздаётся спереди. — Наверное, унаследовала это от матери, которая безбожно пила, — ох, Кэтрин, ты невероятно права, как всегда в точку. — Она же не помнит где право, а где лево, — снова искромётные шутки от женщины. сидящей впереди. Мне в голову летит упаковка салфеток, брошенная прямо в цель. — Спасибо, — уже вслух смеется Эраклионский, наблюдая, как я потираю ушибленный лоб. — Спасибо, — едко передразниваю я, глядя, как матушка непринуждённо натягивает обратно маску на глаза, делая вид, что не она только что, пыталась спровоцировать у меня сотрясение мозга. Андреас бесполезно трет свои штаны уже минут двадцать, как будто, кто-то еще, кроме Бена, будет на него смотреть. Я допиваю остатки колы, и раскрываю окно, ветер упрямо развивает волосы, а лес становится все гуще и темнее с каждым километром. Солнце уже заходит за горизонт, а идея выйти из автобуса, который только что остановился, кажется совсем безумной. — Приехали, — командный голос Розалинды раздается в каждом уголке. — Дальше пешком, — она осматривается по присутствующим здесь, явно осознавая, что это не команда мечты. Фара почти подпрыгивает, заставляя сидящего рядом Сола вздрогнуть. Бен непонимающе протирает глаза, пытаясь нащупать очки. Матушка нехотя стягивает маску. — Неси одежду, брошенка, — недовольно говорит она, ожидая сумку, убранную в багаж. — Надень кофту, — почти приказывает мне Хейл. — Итак, — прищурившись, директриса обращается ко мне. — Соженные, ядовитые плющи и твоё хобби влипать в неприятности, комбо, постарайся не умереть, — почти дружелюбно. Неужели они все считают меня аутсайдером? Сильва успел спуститься и притащить сумку Кэт, пока Розалинда прямым текстом сообщила мне, что возможно я сдохну в тропиках от рук мертвых зомби. Неужели, он на полном серьёзе считает, что это поможет ему заполучить Фа? — Ты совсем чокнутая? — матушка явно обращается ко мне. — Ты думаешь, что мы приехали на модный показ? — острая туфля безошибочно попадает в мою руку. Если она хочет похвастаться меткостью, пусть целится в Сильву. — Будешь моделью, — усмехается Хейл, заглядывая в собранную мной сумку. — Вместо спортивной одежды кожаная юбка? Найдешь мужа среди Соженных, — продолжая издеваться комментирует Роз, каждую вытянутую вещь из злосчастного чемоданчика. — Раздевайся, — орет мать мне. Она действительно орет, так, что вены проявились на шее, а лицо исказила гримаса, одежда то и дело летит в нашу сторону, попадая в меня, Андреаса и Бена. — Раздевайся, — повторяет смеясь Энди, дёргая за край моей футболки, он явно жаждет этого больше остальных. — Раздевайся, — ору я Бену, потому что он единственный, кто не понимает, что происходит и почему в него летят шмотки Кэт. Интуитивно тот, спросони начинает стягивать свой свитер с себя, полностью находясь в прострации. — Остановите массовый стриптиз, — ей не надо кричать, чтобы услышали. Командный тон отрезвляет всех. — Как всегда, на самом интересном, — едва слышно комментирует Эраклионский, отпуская мою одежду из цепкой хватки. Бен все ещё пытается стянуть с себя водолазку, в вороте которой застрял. Ходячее недоразумение. Ещё и на день рождение звать отказался. Знал бы он, от чего самовольно отрекается. — Наденешь мою одежду, — после услышанного Кэт недовольно цокнула. Разумеется, кто в своем уме захочет надевать бабкины костюмы, оставшиеся после Второй Мировой. Это аукнется. Матушка не забудет этот экспромт с неподходящей одеждой. Сама виновата, нужно было чётче выдавать техническое задание. — Выходим, — приказ не подлежащий обсуждению, один за другим, мы, словно жижа, вытекаем из транспорта. Кэтрин ещё минут двадцать пропадает в автобусе, видимо пытаясь уменьшится до роста Розалинды. Попытка провалена. Мисс Мира спускается к нам, а штаны едва прикрывают лодыжки, кофта не достаёт до запястий, как будто костюм неудачно постирали или она выкрала его у гнома. — Отлично выглядишь, — оценивающе смотрит Хейл, даже не сдерживая смешок. Андреас, Сол и Бен взвалили на спины огромные рюкзаки. Плохо быть парнями. — Давайте закончим с этим поскорее, — толкая меня вперед, так, что я почти улетела в соседнее дерево, недовольно говорит Кэт.
