Беги! Не сбежишь!

      — Я очень разочарован.       — М-м-м…       — Ты знаешь, как был важен этот клиент?       — Арх… Ааа… Мгм.       — Конечно, ты знаешь. Я говорил тебе. И не раз. Но ты вновь решил показать характер. И чего ты добился, солнышко? А?       Чего я добился? Ох, с чего бы начать… Во-первых, меня лишили дозы. Прошло несколько дней с последней инъекции, и мне откровенно хуево. Ломка усиливается, меня уже вырвало пару раз, а в клетке, где я провёл последние дня три-четыре, если верить ощущениям, это не очень приятно. Меня всё-таки вытащили оттуда, сразу же окатив ледяной водой из шланга. Даже не знаю, что было лучше. Хотя сейчас очень хочется обратно за железные прутья.       Во-вторых, я добился небывалой злости Дьявола. Таким я его ещё не видел. А значит, будет мне как никогда плохо. Я уже чувствую надвигающуюся месть. Задницей чую, ха! Точнее она чувствует огромный резиновый член, который вбивает в меня блятская трах-машина.       В-третьих, мне всё равно придётся обслуживать этого ублюдка, из-за которого я и оказался в неприглядном положении. Ну если быть честным, то я стою в «игровой», согнувшись пополам, с вывернутыми в плечах, вздернутыми и привязанными к потолку руками, с широко разведенными ногами, прикованными к полу тяжёлыми металлическими поножьями, а также с привязанными к тому же полу яйцами, пока меня трахает резиновый хрен, потому что я идиот! Всё, блять, банально! Я кретин. Вот собственно и всё, чего я добился — понимания своей тупости!       На что я рассчитывал, когда ударил того упыря ногой в полувялый вонючий стручок, свисающий под волосатым пузом? Да, понятия не имею. Хотя вру. Этот урод не был первым уродом, под которого меня подложили. Не сказать, что и раньше я вёл себя паинькой, но другие хотя бы додумывались обездвижить или довести до состояния, когда я уже не мог сопротивляться. Этот же оказался слишком самоуверенным, чем и выбесил.       Была и ещё одна причина моей маленькой выходки. Дьявол неделю промывал мне мозги, как важен этот старый пидор, падкий на молоденьких мальчиков. Он какая-то важная шишка в местной полиции, не то глава, не то зам, неважно, а важно было обслужить его по полной программе, и чтобы урод остался доволен. Ну я был бы не я, если бы не решил разрушить планы Дьявола. Моя маленькая месть. И огромное наказание. Но хоть я и выл от боли сейчас, я почти не жалел, выражение лица Дьявола стоило того. Правда моя уверенность понемногу падает.       Член в моей заднице остановился, и я облегченно выдыхаю. Но расслабиться не получается, поза не позволяет. Да и не только в ней дело. Я устал от непрерывной боли и жажды новой дозы. Я уже сдался. Я уже молю. Но знаю, что бесполезно. Слишком сильно я насолил Дьяволу. Просто так он меня не отпустит.       Он зарывается пальцами в мои мокрые от пота волосы. Мягко перебирает их, ногтями чуть царапая кожу и пуская муражки обманчивой ласки по телу. Я всхлипываю, сквозь кляп, ремешки которого обрамляют голову, а верёвка на макушке не даёт мне её опустить. Этот жест заставляет дрожать моё ослабленное тело, принося удовольствие наравне с болью.       Пальцы покидают волосы, мягкие кончики щекочат шею, медленно переходя на вывернутые плечи, гладят предплечья. Ненавижу его ласку. Она доставляет, куда больше боли, чем плеть. Она лживая. Она напоминает, какой я доверчивый дурак, и почему я оказался здесь. Она заставляет вспоминать самые яркие в моей жизни эмоции и чувства, что были нещадно растоптаны.       Дьявол ведёт рукой по моей пояснице, почти не касаясь, невесомо задевая полосы от плетки. Слезы жгут глаза. Как же ненавистно приятно! Он проводит большим пальцем по ложбинке между ягодиц, вниз и вверх, поглаживая, словно успокаивая. Я прекрасно знаю, что это не так, но поддаюсь под его прикосновение, чуть толкаясь навстречу. Я не вижу, но знаю, что он ухмыляется, своей скользкой, самодовольной улыбочкой. Он снова выиграл. Я снова проиграл.       Его палец опускается ниже, останавливаясь на колечке моего ануса. Он обводит по кругу опухшие и немного вывернутые края, слегка надавливая. Играет. Знает, как я чувствителен там сейчас. Знает, что я испытываю удовольствие смешанное с болью от натертости и жестокого проникновения. Он не используется смазку, но я ощущаю влагу. Конечно, я снова порван, и его большой палец элементарно проскальзывает в мою неспособную к сопротивлению дырку. Я его почти не чувствую, слишком раскрыт. Но я наслаждаюсь короткой передышкой. Дьявол вставляет палец второй руки и тянет края в стороны. Я жмурюсь, впиваясь зубами в кляп, чувствуя, как прохлада проникает в горящее нутро. Трещины и разрывы отдают новыми болевыми вспышками. Он тянет, пока я не издаю жалобный писк. Отпускает.       В звенящей тишине скрежет растегиваемой молнии оглушает. Через мгновение чувствую его горячую плоть. Он водит головкой по моему анальному колечку, размазывая выступившую от его манипуляций кровь. Входит резко, буквально врываясь. Не успеваю сдержать вскрик. Я ожидал, что будет, но сдержаться все равно не смог. Он предсказуем. Когда один человек становится центром твоей вселенной, ты знаешь наперёд все его действия. Он злится на меня, поэтому будет крайне жесток. Я знаю, я это уже выучил.             Впиваясь пальцами до синяков в и так пульсирующие бёдра, он начинает вколачивать в меня свой член. Твёрдый и горячий. Он меньше дилдока, что был во мне несколько минут назад, но темп намного жёстче и быстрее, и от того больнее.       Время тянется. Я хрипло и глухо вскрикиваю на каждом толчке. Он безжалостен. Иной раз мне кажется, что он пытается затрахать меня до смерти. Секс с ним всегда похож на игру на выживание, и сейчас я очень близок к проигрышу. Ломка усиливается. Тело взрывается от боли. В меня будто отбойный молоток засунули. Я уже не чувствую ничего, кроме перемалывающих внутренности ударов. Если бы я лежал сейчас на спине, то отчётливо бы видел на своём впалом животе, как его член наказывает меня изнутри. Его движения становятся быстрее, злее, агрессивнее. Он тянет верёвку, что держит мою голову. Кричу и, кажется, слышу хруст шейных позвонков. Яркая вспышка боли пронизывает всё тело, и он отпускает меня.        Если бы не верёвки, я бы упал. Не могу дышать. Кляп во рту перекрывает воздух. В глазах темнеет. Ноги всё-таки подкашиваются, из-за чего плечевые суставы выкручиваются сильнее. Боль отвратительная, но я не могу даже закричать. Щелчок карабинов, и я ударяюсь коленями о холодный бетон. Отпустил. Не захотел ломать свою игрушку.       Я складываюсь пополам, касаясь лбом бетона, наслаждаясь его прохладой и ноющей расслабленностью мышц. Но в следующее мгновение он дёргает за ремни, обрамляющие мою голову, заставляя подняться. Я протестующе мычу, за что получаю обжигающий щеку удар. Он не церемонится, грубо, цепляя и выдергивая волосы, расстегивает ремни, наконец освобождая мой рот. Он потрескался в уголках и неприятно щипет, но я хотя бы могу нормально вздохнуть.       Правда успеваю сделать лишь один глубокий долгожданный вздох, как Дьявол затыкает меня, впихивая свой опадающий член между моих растрескавшихся губ. Он только кончил, но ствол ещё твердый. Рот наполняет вкус спермы и крови. Через пару столкновений со стенкой разодранного от крика и рвоты горла, меня снова выворачивает. Он успевает отпрыгнуть в сторону, отпуская мои волосы. Я шумно срыгиваю желчь в перемешку с густой слюной, пачкая не только пол, но и собственное колено. Остатки стекают из моего рта, сопровождаемые хлюпающим кашлем, по подбородку, шее и груди. Мне так мерзко, что кажется вырвет ещё раз.       Дьявол заходит мне за спину и развязывает верёвки на руках. Его движения резкие и несдержанные. Я жмурюсь, когда грубый ворс проезжает по стертой коже. Я уже и не помню, как выглядят мои запястья без окольцовывающих их тёмных следов. Он сжимает в кулак волосы на моём затылке и тянет голову назад. Я всхлипываю, смаргиваю вновь проступившие слезы и впиваюсь взглядом в его горячие жёлтым пламенем глаза. Он нависает надо мной, проводит большим пальцем по щеке, стирая мокрую дорожку.       — Приступай! Можно!       Его шёпот пробирается под кожу острыми иглами. Я сглатываю горькую слюну, и он резко откидывает меня обратно от себя. Я не хочу исполнять его приказ. Но выбор у меня не велик. Либо я исполняю и получаю желаемое, либо он продолжит свою пытку. Медленно отвожу одну руку из-за спины, второй опираюсь о пол, слегка откидываясь назад. Мои ноги по прежнему прикованы к полу и разведены. Я раскрыт и беззащитен, в слюне, поту и рвоте. Из задницы вытекла кровавая сперма, и я ощущаю мерзкую лужу под собой. Но все эти ощущения ерунда по сравнению с тем, что мне предстоит сделать. Это унизительнее всего, что было ранее. Это моё полное поражение.       Дрожащими, занемевшими пальцами я обхватываю свой член. Несмотря на весь пиздец, что Дьявол творил со мной, он стоит и истекает смазкой. Как же я ненавижу всё это! Моё гребанное, жалкое тело живёт отдельно от моего разума. И это его вина. Из-за него я так жалок. Я так хочу кончить! Я ненавижу себя за это!       Провожу немного синими, покалывающими пальцами по багровому, истекающему от желания стволу, ощущая каждой клеткой тела-предателя его скользкий взгляд. Да, он доволен. Он радуется, что я снова послушен и жалок.       — Быстрее, солнышко!       Ускоряю движения, крепче сжимая кулак и закусывая губу, когда случайно задеваю ноющие, неестественного цвета, перетянутые яйца. От этого неосторожного движения дрожь пробегает по коже, и меня передёргивает. Это больно, очень больно, но это толкает меня за грань. Я уже не контролирую себя. Я во власти боли и наслаждения. Я просто гребанное похотливое животное. Я такой, как он и хочет. Жадная до удовольствия, бесстыдная, грязная зверушка. Его зверушка.       Он подходит ближе. Очень близко. Присаживается на корточки, чуть склоняет голову на бок, ухмыляясь по обычаю. Изящные пальцы стискивают мои щеки, вздергивая голову, заставляя смотреть в жёлтые адские глаза. Он так красив внешне. Он так уродлив внутри. Я так его ненавижу, что кажется, что люблю.       Свободной рукой он сжимает мою мошонку, вырывая надрывный, мучительный крик из разодранной глотки, и я кончаю, забрызгивая свой живот и наши руки. Если бы его рука не держала моё лицо, я бы отключился. Судорога сотрясает моё слабое тело. Он поднимает ладонь, испачканную спермой, и подносит к моим губам. Я смотрю в его удовлетворённые моим моральным падением глаза, собирая силы на новое сопротивление. Но их нет. Я разбит. Он уничтожил меня в очередной раз. Слабо открываю рот и кончиком языка провожу по длине его указательного пальца. Он смеётся. Радостно, сыто. А я сглатывая подступающую рвоту. Остатки спермы он размазывает по моему лицу и трепет по волосам, как послушную собачонку.       — Хороший мальчик! — издевается. — Заслужил свою награду.       От этих слов я оживаю. Наконец-то! Сейчас станет легче, сейчас станет всё неважно. Вытягиваю руку, смотря на своего мучителя, в надежде, что не шутит, что не обманет снова. Он вновь заливается смехом, слегка откидывая голову назад. Я закусываю отдающие металлом и спермой губы.       — Ты такой нетерпеливый, солнышко! Тебе так повезло, что я терплю все твои выходки, — он медленно встаёт, опираясь на колени. — Изабелль говорит, что ты вьешь из меня верёвки. Эх, я даже согласен с ней, но разве я могу тебе отказать?       Я не слушаю всё эту херню, что он несёт. Я в предвкушении. Пусть пиздит, сколько влезет. Мне всё равно, пока он достаёт свою маленькую шкатулочку. Он возвращается ко мне и снова опускается рядом. Резиновый жгут перетягивает руку чуть выше локтя. Меня начинает трясти сильнее. Ну же, блять, не тяни! Я активно сжимаю и разжимаю кулак. Он стучит двумя пальцами по сгибу локтя, где проявляются извивающиеся голубые венки. Мокрой, резко пахнущей спиртом салфеткой он проводит по коже, смывая грязь. Спустив воздух из маленького шприца и сняв колпачок, он медленно вводит тонкую иглу. Я не могу сдержать эмоций и понимаю, что мои губы расплываются в улыбке.       — Что нужно сказать, солнышко?       На языке вертится только «Пошёл на хуй, мразь!», но сомневаюсь, что он хочет именно это услышать. Осталось чуть-чуть, я смогу потерпеть.       — Спасибо, Хозяин.       — Умница!       Он широко улыбается и хлопает меня по щеке, наконец-то давя на поршень. И долгожданная награда лёгким жаром полилась по мои венам. Глухой стон срывается с моих губ. Да… Я смог. Я заслужил. Я спасен. Пусть на время. Но мне уже похрену, пока моя маленькая радость окутывает меня своим блаженным теплом.

*****

      К этому невозможно привыкнуть. Ломка потому так и называется, что ломает тебя. Выворачивает изнутри. Делает тебя другим. Ты не осознаешь. Ты не понимаешь, что творится вокруг. У тебя одна цель — избавиться от неё. И ты готов на всё.       Отходил я тяжело. В принципе другого быть и не могло. Всё время, что я жил у Дьявола, меня держали на наркоте, чего собственно было ожидать. Сначала он насильно колол меня, чтобы я был послушным во время его многочисленных шоу-уродцев или с клиентам. Постепенно я начал подсаживаться, и наркота превратилась в рычаг давления. Тогда она стала поощрением за хорошее поведение. На оргиях я почти всегда получал, что хотел, а вот с клиентами ему нравилось, чтобы я был трезвым, знал, как тяжело мне это дается. А получу я свою награду или нет — зависило только от моего поведения. Клиент доволен — я тоже, нет — значит сгораю в агонии, пока Дьявол не сжалится.       Конечно, никто не давал мне дозу каждый день, мне всегда приходилось умолять, обычно я сдавался день на четвертый-пятый, когда становилось особенно хуево. После я был сам ангел во плоти, выполнял всё, что он хотел. Но с моим хреновым характером меня надолго не хватало. И так по кругу.       Когда я бежал, я не думал об этом. Это случилось как раз после очередного шоу. Он заставил меня отсосать троим мужикам одновременно. Конечно же, я сделал это. Минет трем ублюдкам или же многочасовая пытка с несколькими десятками таких же уродов в сознании? Для меня выбор очевиден. После я получил свою награду, остальной вечер прошёл как в тумане. Нет, наркота не снимает боль, но притупляет ее, а самое главное отключает мозг. Я всё вижу, всё чувствую, но ощущение будто это не со мной или происходит не сейчас, а лишь воспоминание. Однажды он оставил меня чистым на такой оргии в качестве наказания, но я был не один, были ещё три мальчика. В одиночку я не уверен, что выжил бы. Больше я не хочу повторения.       Сейчас понимаю, что вовремя побега меня ещё не отпустило. Плюс такой шанс мне выпал впервые, и я был ведом случаем, болью и адреналином. Нет, я и раньше пробовал сбежать, но меня сразу же ловили. Смешно, но я даже ни разу не смог выбраться из здания. А тут такая удача! Ну как не воспользоваться?!       Вот только срыгивая в уже наверно сотый раз в ебучее пластиковое ведро отвратительного салатового цвета, от которого хочется блевать ещё больше, я так не думаю. Меня трепало уже третий день. Это было не так сильно, как в первые дни после отказа, которые я оказывается пережил в лихорадке. Да и в этот раз никто не связывал меня, выворачивая и так больные суставы, и не подвешивал с крюком в заднице, оставляя на хер знает сколько часов-дней в кромешной темноте, и не держал в тесной клетке, заставляя барахтаться в различных выделениях собственного тела, но тоже весьма и весьма ощутимо. Ломка накатывала волнами, то отпускала, то вновь вцеплялась в меня. Болело всё. Даже кончики пальцев выкручивало. Мне казалось, ещё минута и я сойду с ума. И я сошёл.       Чейз, милый заботливый мальчик, кружился возле меня все эти бесконечные два дня. На утро третьего он всё так же стеснительно проскальзывает в мою чуть приоткрытую дверь. Тонкие пальчики уже привычно пробегают по моему мокрому от пота лбу, меня окатывает волной тепла. Он забирает ведро, моет и приносит обратно уже чистое. Пытается накормить меня и напоить чаем, хотя мы оба знаем, что надолго во мне ничего не задержится. Он помогает мне дойти до ванной, оказывается на втором этаже она тоже есть. Краснеет, когда я стягиваю с себя трусы, пока он, отвернувшись, настраивает воду в душе. Он стоит рядом и ждёт. Я мысленно благодарю за него. Я бы точно сдох. Я вижу, что ему тяжело. Под прозрачными глазами залегли тёмные круги, скулы кажутся стали острее, а представлять, что ему приходится выносить от брюнета, которого я к счастью не видел все эти дни, я даже не хочу. Но блондинчик не жалуется, продолжает заботиться обо мне, жалком никчемном наркомане, даже несмотря на мои грубости и попытки оттолкнуть его. Он святой, я уверен. Другого объяснения у меня просто нет.       Мы возвращаемся в мою временную комнату. Он поправляет мне подушки и одеяло, подаёт пульт от телевизора. Сейчас меня чуть отпустило, всё тело ноет и ломает, меня знобит, но по крайней мере хотя бы не рвёт. Он осторожно присаживается на краешек кровати возле меня и нежно убирает прядь мокрых волос с моего лба. Его тонкое запястье проскальзывает мимо моего носа, и я замечаю несколько синяков вокруг. Не знаю, откуда взялись силы, но я хватаю его за руку. Он дёргается, но я лишь усиливаю хватку, рискуя оставить уже свои следы на его гладкой коже.       — М-Маттео, пожалуйста, отпусти, мне больно.       Я слышу страх в его голосе. Он дрожит и цепляется пальчиками свободной руки за мою. Я перехватываю и её.       — Зачем ты позволяешь ему? — спрашиваю сквозь зубы и притягиваю его к себе.       — Мне страшно, Маттео, пусти, — вырывается, но я сильнее.       Чейз чуть отклоняется назад, и перед моим взором предстаёт сгиб его локтя с синими тонкими венами, просвечивающимися сквозь прозрачную кожу, а также маленькая красная точка и синяк вокруг. Он что употребляет?! Конечно! Конечно, блять! Дерил даёт ему наркоту, как и любой другой хозяин своим питомцам.       — Что это? — рычу я, сильно дергая его на себя. Он взвизгивает и жмурится от боли. Он слишком чувствительный. Он бы и дня не протянул без помощи в венах.       — Я анализы сдавал, — пищит он. Вижу первые слезы на его пушистых ресницах.       — Не ври! — ору, от чего он вжимает голову в свои хрупкие плечики. — Он даёт тебе награду, да? Достань мне!       — Я… , — всхлип, — я не понимаю… — всхлип, — о чем ты… — всхлип, — говоришь…       Злость берёт надо мной верх. Зачем он врёт? Я же вижу след на его руке. Он держит меня за дебила? Точно! Именно этим он и занимался все эти дни! У него было лекарство от моей боли, он мог помочь мне, а сам ходил и наблюдал за моими стараданиями, хотя мог избавить от них за секунду.       — Не придуривайся! Чем ты лучше меня?! Почему он награждает тебя, а меня нет?! Попроси его для меня! Ну же, Чейз, мы же друзья!       — Маттео, у меня ничего нет! Пусти!       Толкаю Чейза, и он с визгом падает спиной на кровать. Быстро седлаю его бёдра и сжимаю одной рукой изящную шейку. Какой же он всё-таки тонкий и хрупкий, словно фарфоровая кукла! Пальчиками свободной руки он царапает накрывщую его горло ладонь, но я отрываю её и закидываю вверх над головой. Теперь одна моя рука держит его шею, а вторая запястья вверху. Он барахтается, пытается ударить меня ногами, но не дотягивает. Я усиливаю хватку на его горле, призывая к послушанию. Он хрипит, но немного успокаивается. Конечно, он же умный, дрессированный щеночек, все эти жесты вбиты в его подсознание.       — Маттео… Умоляю… Хватит… — сорвано стонет Чейз.       — Я не отпущу тебя, пока ты не расскажешь, где он её прячет!       — Кого… Ты бредишь…       — Ха! Хватит делать из меня дурака! Ты все дни был такой заботливый, а на самом деле просто помогал ему издеваться надо мной! Теперь ты его любимец? Сука, а прикидывался другом! Ненавижу его! И тебя!       Я сильнее сжимаю ладонь, Чейз делает попытку вырваться. Его лицо заливает пурпурно-бардовая краска. Рот широко распахнут. Мокрые глаза заливает кровью из лопнувших капилляров. Он так сильно хрипит, что этот звук режет мой слух.       В один момент я смотрю, как закатываются глаза блондинчика, а уже в следующий меня сносит удар в челюсть. Мой рот мгновенно наполняется кровью. Я слетаю с Чейза, заваливаясь на бок, почти падая с кровати.       — Малыш, малыш, смотри на меня!       — Дер… Кхе-кхе…       — Тихо, молчи! Дыши, маленький, дыши! Я убью его!       — Хрркхх… Нет… Пожалуйста… Кхе-кхе… Нет…       — Я сказал, молчи!       Поднимаю поплывший после удара взгляд. Дьявол сидит на кровати и прижимает к груди тяжело дышащего и кашляющего Чейза, укачивая в объятиях. Меня охватывает ревность. Почему он променял меня?! Он же обещал!       Дьявол замечает мой взгляд и смотрит в ответ, прожигая жёлтыми огнями глаз.       — Чейз, быстро в комнату!       Он поднимается, утягивая за собой и пацана, но в упор смотрит только на меня. Я встаю на колени на кровати и делаю шаг к ним. Дьявол прячет Чейза за спину, выглядя ещё более грозно, будто готовится напасть на меня.       — Хозяин, — жалобно скулю и крадусь ближе к краю. Мне нужно склониться перед ним, мне нужно умолять его.       — Чейз, я сказал в комнату. Живо!       — Дерил, пожалуйста, он не виноват! Он не понимает, что творит! — ревёт блондинчик, падая на колени за спиной Дьявола.       Блять, даже тут опередил! Делаю резкий рывок к краю, собираясь сползти вниз, но меня вновь сбивает сильный удар. На этот раз пощечина, и я вновь на боку.       — Лежи, сука, и не двигайся! — орёт на меня Дьявол. Но как я тогда смогу показать, что мне жаль?       — Чейз! Блять, место! Быстро, нахуй!       Я начинаю подниматься, и он вновь бьёт меня. Я сваливаюсь на пол, ударяясь плечом.       — Дерил… Господин…       — Я сразу знал, что не следует пускать его в дом! Сейчас же избавлюсь от этой мрази!       — Нет, Господин, умоляю, нет!       Дьявол хватает меня за руку и поднимает на колени, а я наблюдаю, как к груди тянется вязкая красная нитка, пачкая серую футболку.       — Вставай, сука!       Он дёргает меня, поднимая на ноги, но они не держат, подкашиваются. Он тянет меня за собой из комнаты за шиворот. Чейз семенит следом, о чем-то безостановочно умоляя Дьявола. Я спотыкаюсь и выскальзываю из его рук, наконец-то опускаясь на колени. Он вновь хватает меня за плечо, Чейз перехватывает его руку, буквально повисая на ней. Воспользовавшись моментом, я падаю ниц, упираюсь лбом в пол и вытягиваю руки тыльной стороной ладоней вверх.       — Хозяин, пожалуйста, не выбрасывай меня! — начинаю судорожно свои мольбы. — Прости, что сбежал! Я больше никогда так не поступлю! Я кретин! Я просто ничтожество! Я не выживу без тебя! Я всё осознал! Пожалуйста, накажи меня! Я буду послушным! Обещаю, Хозяин!       Я слышу тяжёлое дыхание над собой. Дьявол молчит. А я не решаюсь поднять на него глаза. Я сказал всё, что мог. Я был искренним, как он всегда и требовал. Он знает, что я сказал правду. Теперь выбор за ним. Моя судьба давно в его руках.       — Маттео, поднимись.       Я моментально подчиняюсь, но голову не поднимаю, руки складываю за спиной. Он присаживается на корточки напротив. Я вижу движение его руки.       — Нет, Дерил, пожалуйста не трогай его!       — Чейз, уймись! Я не трону его! И я сказал тебе уйти! — он не кричит больше, но у меня мурашки от его тона.       Он цепляет двумя пальцами мой подбородок, заставляя поднять голову.       — Смотри на меня, Маттео.       Его жёлтые горящие глаза больше не обжигают. Кажется, я вижу в них беспокойство.       — Кто я, Маттео?       Я хмурюсь, не понимая вопроса, но отвечать надо немедленно.       — Хозяин.       — Как меня зовут?       — Хозяин.       — Где мы находимся?       — Я не знаю, Хозяин.       — Ты знаешь Чейза?       Он поворачивает мою голову на пацана.       — Да, Хозяин.       — Кто он?       Я пожимаю плечами.       — Один из ваших мальчиков. Наверно. Он теперь ваш любимец, Хозяин? А как же я? — у меня слезы текут от обиды, что он так просто променял меня. После всего. — Вы теперь продадите меня? Не бросайте меня. Не меняйте меня. Пожалуйста. Я больше никогда так не поступлю…       — Тихо, Маттео, — он перебивает меня. Я скулю от обиды и вины. Я же сам виноват. Я столько раз всё портил, а сейчас молю оставить. Я не нужен ему больше. — Поднимайся!       Он встаёт и тянет меня за локоть вверх. Я шатаюсь. Или всё вокруг. Я не понимаю. Он ведёт меня обратно в комнату.       — Ложись на кровать, — он подталкивает меня в поясницу.       — Правда? Значит вы оставите меня? — новые слезы больно щипят глаза.       — Да, Маттео.       Я падаю на колени, сразу же припадая губами к его ботинкам.       — Спасибо, Хозяин, спасибо, спасибо! Я буду хорошим! Я сдержу обещание!       — Хватит! Поднимись! Что я сказал тебе сделать?!       Черт, блять, медленно поднимаюсь, быстрее не могу, всё двоится. Надеюсь, он не расценит мою медлительность как непослушание.       — Давай, Маттео, ложись. Я хочу, чтобы ты отдохнул.       Я делаю, как он говорит. Он накрывает меня одеялом. Это странно, но я не собираюсь спорить.       — Чейз, быстро аптечку и манжеты.       На этот раз и блондинчик не спорит. Дьявол берёт небольшое полотенце с прикроватной тумбочки и над ведром смачивает его из стоящей там же бутылки с водой. Я внимательно наблюдаю за ним, боясь упустить даже малейшее движение. Он садится на кровать, я чувствую, как горло стягивает тугой ком. Я совсем не понимаю, что он делает. Это пугает. Он пугает. Он невесомо проводит мокрой тканью по моим губам и подбородку, стирая кровь. Проводит по шее, сильнее надавливая, и отстраняется.       — Сними футболку, — говорит ровно и тихо с лёгкой хрипотцой, от которой меня покрывает мурашками. Почему я раньше не замечал какой глубокий у него голос?       Избавляюсь от футболки и ложусь обратно на подушку. Он ещё раз смачивает полотенце и стирает след крови на груди, пропитавшийся сквозь ткань. Я тяжело дышу, мне словно душно от его близости. Но не как обычно, когда страх сковывает лёгкие, а будто что-то предвкушающе сладкое, томное, разливающееся внизу живота окутывает меня. Я лишь однажды испытывал нечто подобное. Я бы хотел остаться в этом коконе. Вот бы Хозяин всегда был таким!       Я так утонул в ощущениях, что не сразу заметил появление Чейза. Дьявол берёт аптечку из его рук, смачивает ватный тампон в какой-то жидкости из маленького пузырька и прикасается к моей разбитой губе. Я шикаю, потому что, блять, это больно. Он продолжает обрабатывать ссадины на моём лице. Я терплю. Я же обещал быть послушным. Потом смазывает их мазью и отдаёт аптечку обратно Чейзу. Молча протягивает руку, не смотря на пацана.       — Это обязательно? — тихо и виновато спрашивает блондинчик.       — Да. Пока он не придёт в себя. И ты знаешь это, — строго отвечает Дьявол, а я немного радуюсь, что злится он не на меня.       Чейз тяжело вздыхает, но отдаёт хозяину кожанные наручи. Не понимаю я этого парня, что он так ерепенится?       — Маттео, руки.       Я же немедленно выполняю приказ. Дьявол застегивает на моих запястьях широкие ремни, поднимает руки вверх и скрепляет их длинной цепью в изголовье. Её длины достаточно, чтобы я смог дотянуться до воды на тумбочке, но вот вытянуть руки полностью не получится.       — Спасибо, Хозяин, — благодарю, укладываясь поудобнее.       — Отдыхай, Маттео.       Он проводит пальцами по моей щеке, а я вздрагиваю от неожиданной нежности. Что с ним сегодня? Обычно такие жесты не сулят мне ничего хорошего в будущем. Ладно, подумаю позже, я и правда очень устал, и не воспользоваться передышкой, пока он сам предлагает, было бы глупо.

*****

      Проспал я не долго. Меня снова вырвало. Черт, когда же меня уже отпустит? Заебало! Так, стоп! Какого хрена я в наручниках?       — Что за хуйня?! — кричу во всё горло.       Чейз сто процентов дома и услышит. Ага, как по заказу, слышу топот. А вот и пушистая голова просунулась в дверной проём.       — Пацан, что за хрень?! — вновь ору, дергая руками и звеня цепью. — Сними их!       Он вжимает свою белоснежную головку в узкие плечики, всё также прячась за дверью, выглядя крайне виновато.       — Прости, Дерил запретил, пока ты не придёшь в себя.       — В смысле запретил?! В смысле не придёшь в себя?! Я в отличие от твоего ебнутого парня в норме! Я в туалет хочу! Как мне встать?!       — Потерпи, пожалуйста, немного. Дерил придёт с минуты на минуту и отведёт тебя.       — Какого хуя я должен ждать этого чокнутого, чтобы отлить?! Ну же, Чейз! Ты же нормальный, адекватный человек!       — Прости, но мне нельзя подходить к тебе. Он запретил даже разговаривать с тобой.       — Почему он командует тобой?       — Он просто волнуется и боится, что ты опять… Ну того…       — Что я опять? — я перестаю орать, чувствуя странную тревогу внутри. Я смутно помню последние дни, что я натворил?       — Ты не помнишь? — осторожно делая шаг в комнату, спрашивает Чейз.       — Нет, — решаю не врать.       Он медленно подходит к моей кровати, останавливаясь метрах в двух и запрокидывает голову назад, открывая мне свою тонкую шейку усыпанную яркими, круглыми кровоподтеками.       — Это я сделал?       Я знаю ответ, но всё равно спрашиваю, хоть и не надеюсь, что он скажет «нет». Чейз молчит, виновато потупив взгляд. Я не знаю, что сказать. Я чувствую холод, разливающийся по телу от кончиков пальцев и сковывающий меня. Можно, конечно, извиниться, наверное даже нужно, но я не могу подобрать слова, чтобы описать, как мне жаль, и в каком я ужасе. Можно оправдаться, сказав, что всему виной ломка, которая скорее всего вызвала какие-то галлюцинации, по крайней мере я так предполагаю. У меня нет объяснений из-за чего и почему я навредил Чейзу. Я банально не знаю! Он самое невинное и прекрасное существо, которое я когда-либо встречал. Ещё недавно я сетовал, как можно его ударить или обидеть, и вот синяки от моих пальцев окольцовывают его шею. Я ненавижу себя за эти следы! Я ненавижу себя за его виноватый взгляд! Я ненавижу себя!       — Всё нормально, Маттео, я не обижаюсь. Я верю, что это был не ты.       Ну вот, нахрена он так говорит?! А?! Я его чуть не придушил, а он верит! Этот пацан либо святой, либо дурак. От его слов мне становится совсем хреново, и я отворачиваюсь, не в силах смотреть на него.       — Зря… — тихо рычу. — Ты наивный глупец. Нельзя никому верить!       — А как тогда жить? Без веры? — ещё тише спрашивает он, и так искренне, что у меня желудок сворачивается в узел. Всё-таки он дурак! Но свою колкую мысль я озвучить не успеваю.       — Чейз.       Одновременно поворачиваемся к двери. Дерил выглядит как всегда хладнокровным и уравновешенным. С каждым разом как вижу его, я всё больше думаю о том, что он плод любви статуи и человека, и гены первого родителя явно взяли верх. Ну как можно постоянно ходить с таким каменным лицом? Из живого только глаза. Блестящие и опасные.       Чейз моментом сжимается, выглядя ещё более виновато. Узкие плечики немного подрагивают, кудрявая чёлка упала на глаза, пряча их. Эх, пацан, от зверя так просто не спрячешься!       — Я… Я не. Я… Прости, — выдыхает блондинчик.       Дерил смерят его холодным взглядом, таким же проходит по мне, и вновь возвращается к тяжело дышащему Чейзу.       — Вон.       Пацан молча проходит мимо своего парня, нервно семеня. Брюнет даже не сдвинулся с места, и Чейзу пришлось огибать его, потираясь о стену. Блять, ну как можно быть таким мудаком?!       Когда Чейз скрывается из вида, Дерил ещё несколько бесконечно долгих минут смотрит на меня. Я смотрю в ответ. Мы сверлим друг друга взглядами. Но я как всегда сдаюсь. Слишком сложно, слишком больно, слишком унизительно видеть эти жёлтые глаза, даже понимая, что передо мной не он. Стоит мне отвернуть голову, как брюнет выходит, оставив дверь открытой.       — Какого хрена?! — кричу во всё горло. — Вернись, блять, и отпусти меня!       И снова моя злость, вызванная отчаяньем, берёт верх. Я с яростью дёргаю руками и кричу, прокрывая Дерила все возможными проклятьями. Голос начинает срываться на хрип, но меня это не останавливает. Тело ломит, пот катится по лбу. Как же меня всё достало! Я сбежал от одного ублюдка, чтобы попасть к другому. Везенье — моё второя я! Сука!       Он возвращается спустя пятнадцать минут моих непрерывных криков, если верить часам на стене. Взгляд, сжигающий заживо. Мне кажется, я вижу, как зло двигаются его желваки. В руках у него поднос.       — Отпусти меня, мразь! Больной ублюдок! — не перестаю орать, хоть он буквально в метре от меня.       Он со звоном ставит поднос на тумбочку. Я не успеваю рассмотреть что на нём, как Дерил резко сжимает в кулак цепь от наручников, сильно натягивая, фиксируя мои руки поднятыми максимально вверх. Я даже не успеваю возмутиться, как широкая горячая ладонь накрывает мои губы, больно впиваясь пальцами в щеки.       — Закрой, нахуй, рот! — шипит он, слишком низко склоняясь к моему лицу. Я чувствую, аромат кофе, который он видимо недавно выпил. — Я устал от тебя и твоих выходок!       Его глаза блестят опасным огнём, яростным, безжалостным. Я, как загипнотизированный, смотрю в них, боясь моргнуть, боясь издать хоть один звук, боясь дышать. Кажется, любое моё неосторожное движение может заставить вспыхнуть его ещё сильнее. И мне холодно. Хоть от него веет неконтролируемым жаром, но я трясусь от ледяного страха, что струится по моим венам от его огня.       — Если ты ещё раз даже подумаешь причинить Чейзу вред, я уничтожу тебя! Твоя жизнь до покажется тебе раем. Мне глубоко похуй на тебя, на то, что с тобой было и что будет, но я дал слово Чейзу. Будь хорошим мальчиком, как и обещал, и не заставляй меня делать тебе больно. Ты понял меня?       Я молчу. Я нихрена не услышал. Слишком он сейчас похож на Дьявола.       — Ты понял меня?!       Он орёт так громко и зло, что я невольно жмурюсь, содрогаясь всем телом, и что есть силы трясу головой, чувствуя, как пальцы еще жёстче впиваются в щеки.       — Молодец!       Он убирает руку с моего лица и хлопает по щеке несколько раз. Наверно это был какой-то приободряющий жест, но я сжимаюсь ещё сильнее. Дьявол всегда так делал, обозначая моё падение. Он отпускает цепь. Я чувствую ком в горле и, перекинувшись через край кровати, снова блюю в подставленное ведро. Только когда спазмы, скручивающие мой несчастный желудок, ослабевают, я замечаю его ладонь на своей спине. Она горячая и мягкая. Его движения нежные и успокаивающие, что сильно идёт в разрез с его словами пару минут назад. Я сплëвываю последний раз и медленно поднимаюсь. Он не убирает руку.       — Лучше?       — Да, — хрипло отвечаю. Дёргаю плечом, желая сбросить его руку. Он видимо понимает и убирает ладонь. Но я почему-то чувствую легкую обиду.       — Хорошо, давай вставай. Душ или завтрак?       — Душ.       Он снимает наручи и помогает мне принять сидячее положение. После отводит в ванную, на удивление оставляя одного. Я позволяю себе выдохнуть, склонившись над раковиной. Какого хрена происходит? Слова Дерила начинают кружиться у меня в голове. «Будь послушным, как и обещал». Что это значит? Что произошло? Я ни чёрта не помню. Видимо меня не слабо глюкануло. Я напал на Чейза, что-то наобещал Дерилу, губа разбита и синяк на щеке. Походу было весело! Надо пережить уже эту блятскую ломку и валить.       Закончив с душем, Дерил провёл меня обратно в комнату. Он сидел рядом, пока я ел свои тосты с ветчиной и сыром, запивая всё сладким чаем.       — Хватит на меня пялиться! Меня блевать тянет только от твоего взгляда!       — У тебя биполярка?       — Чего? Ты совсем придурок?       — Вот об этом я и говорю, слишком частые смены настроение, — он откидывается назад и взмахивает рукой, будто это всё объясняет. — Ты уж определись, придурок я или хозяин.       — Что?! — теперь уже я пялюсь на него. Кажется, мои глаза готовы выскочить из орбит.        — Ты не помнишь? Ха, а мне понравилось, знаешь? Ты был весь такой миленький, беззащитный. Само очарование!       — Да пошёл ты!       Он заливается смехом, а у меня дрожь по телу от этого звука. Уж очень знакомые глубокие ноты в его голосе.       — Расслабься, — он встает с кровати, снова натягивая маску безразличия. — Закончил?       Я не сразу понимаю о чем он говорит, только когда он дёргает головой, указывая на пустую тарелку у меня на коленях. Я киваю, дрожащими руками возвращаю посуду на поднос.       — Руки.       И я послушно протягиваю. В голове ещё звенит его смех. В глаза даже смотреть боюсь. Чувствую панику. Да что со мной, черт возьми! Это не он. Это не он. Это не он! Я когда-нибудь смогу отойти от всего этого?! Или всю жизнь так и буду вздрагивать, везде и во всём видя своего личного дьявола? Надеюсь, смогу, иначе я просто свихнусь.       — Хей, — лёгкое похлопывание по щеке приводит меня в чувства.       Дерил склоняется надо мной, выглядя странно обеспокоенно. Я испугано дёргаю руками. Когда он успел уложить меня и снова приковать к кровати.       — Тише, ты чего?       — Не… Кхе... Не трогай меня, — нервно сглатываю.       — Хорошо. Ты в порядке?       — Да, — со мной определённо не всё в порядке, надеюсь, что это из-за ломки, хоть и понимаю, что дело не совсем в ней. — Тебе не похуй?       Лучшая защита — нападение. Да, да, это про меня… Сучусь как обычно. Просто сложно мне рядом с этим Дерилом…       — Похуй, — с его лица пропадают все эмоции, каменная маска вернулась. Так лучше, так проще. — Отдыхай. Вернусь с ужином. Будешь орать — принесу кляп.       Он подмигивает, я закатываю глаза. Вали уже быстрее. Мне надо собраться с мыслями. Мне надо разобраться в себе, пока мой мозг ещё работает. Наверно. Я уже ни в чем не уверен.