Беги! Не сбежишь!

      Я злился. Сильно. Буквально всё выводило меня из себя. Меня раздражало солнце, слепящее глаза. Шторы, которые я так и не соизволил задвинуть, потому что всегда забывал, и это тоже злило. Меня бесила жара, но я не мог сменить одеяло с толстого на более тонкое, летнее, потому что закутавшись в него, я хоть немного мог спрятаться от надоедливых солнечных лучей. Поэтому меня злило ещё и лето. Я понимаю, что дело не в солнце, шторах, одеяле и жарком июне, точно не в том, что я выдавал каждое утро Чейзу, желающему поднять мне настроение. Всё дело во мне, моих снах-воспоминаниях, моих испорченных теле и разуме.       Каждое гребанное утро я просыпался потный, дезориентированный, с ноющей фантомной болью во всем теле и каменным стояком. Я не хотел вставать, надеясь, что засну снова и все-таки услышу это блятское «Можно». Да, черт, я уже мечтал проснуться от того, что постыдно кончаю во сне, ведь другой возможности у меня нет. Я кричал и матерился, сжимая кулаками и зубами подушку от обиды и безысходности. Когда ложная боль проходила, я плелся под ледяной душ смывать пот и избавляться от изнывающего члена. Этот мудак-Дерил что-то нажал в моей голове, и теперь мое тело не успокаивается.       Кстати, о последнем. Он больше не заявлялся ко мне в комнату, не тащил в душ, не трогал, да и вообще мы пересекаемся только по вечерам во время ужина, после которого мы с Чейзом смотрим фильмы, а брюнет сразу же закрывается в кабинете. Пацан говорит, что такое бывает, что у того много работы, а мне и за радость. Мне становится стыдно каждый раз, когда этот мудак рядом. И ещё я возбуждаюсь. Сука, ну вот куда он там у меня понажимал и как это отключить?! А последние несколько дней мой мозг видимо решил добить меня, потому что вместо Дьявола, я вижу во снах Дерила, и это просто сводит с ума.       Один Чейз хоть чуть спасает. Вина перед ним сжирает меня изнутри, но я терплю, я не могу причинить боль этому невинному созданию. Почему-то мне кажется, что и его мудак ему ничего не рассказал. Блондинчик ведёт себя как обычно легко и беззаботно, немного нервно, ну может чуть больше обычного, но у него сейчас хватает забот, он сдаёт сессию. Поэтому для в принципе дерганного пацана это нормально.       Сегоднешнее утро ничем не отличалось, точно такое же раздражающее как и последние недели. Мне снился один из дней тренировки, когда Дьявол приучал меня к боли. Наверно это время я ненавижу больше всего. Тогда мне ещё было унизительно стыдно, а реакции собственного тела шокировали. Солнце нещадно било своими яркими лучами в глаза, так и не позволив избавиться от мучительного возбуждения. Обида и злость снова взяли вверх до слез. Я глубоко дышу, закрывшись в одеяло. Соски ноют, задница пульсирует, спину и бёдра саднит, а бордовый от возбуждения член с гудящими яйцами истекает смазкой. Я проснулся как раз, когда Дерил… Блять, это был Дьявол, а не Дерил! Ну, точнее Дьявол с лицом Дерила… Черт! Если так дальше пойдёт, я точно начну их путать. Короче! Дьявол, он, это был он, он как раз вытаскивал плаг из моей уретры, и я готов был излиться, но ебанное солнце снова помешало. Обиднее было от того, что тогда я ещё мог кончать без приказа, это был реальный шанс, только нужно было бы дождаться, когда Дьявол вытащит эту хуеву металлическую палку из моего многострадального члена. Но нет же! Хрен там! Ненавижу солнце! Ненавижу утро! Ненавижу Дьявола! Да и Дерила впридачу!       От обиды и злой беспомощности даже душ не помог. Член, конечно же, упал, правда я чуть не получил обморожение, а настроение было хуже, чем все предыдущие дни. Я спустился на первый этаж в надежде, что хоть после по обычаю великолепного завтрака от блондинчика станет легче, а после парочки игр с ним я и вовсе забуду об очередной утренней неудаче, но сегодня явно не мой день.       Чейз сидит на диване, чуть ли не с головой зарывшись в книги и тетради. Он выглядит дерганным, даже больше обычного. Я спустился именно в тот момент, когда карандаш в его хрупких ладонях треснул, и две половинки полетели в стену напротив.       — Черт! Блять!       Я застыл на середине лестницы. Никогда раньше я не слышал, чтобы пацан матерился. Он всегда заливался краской и выглядел так, будто хочет заткнуть уши, когда мы с Дерилом «произносили плохие слова». Нет, серьёзно, он даже раз нам так и сказал: «Хватит произносить плохие слова, пожалуйста». Я тогда почувствовал себя невероятно пристыженным и даже попытался контролировать свою речь, но рядом с бесячим брюнетом меня надолго не хватило. Я поэтому и замер, шокированный настолько, что даже забыл о своём отвратительном пробуждении.       — Эм, привет, — с некой опаской протягиваю, чуть отойдя от шока.       — Да, привет! — довольно непривычно грубо отзывается Чейз, перелистывая листы тетради, будто хочет их вырвать.       — Что насчёт завтрака? — я стараюсь звучать максимально осторожно и даже улыбаюсь той самой робкой улыбкой, что обычно сияет на лице блондинчика.       — Сделай сам! Ты знаешь, где холодильник!       Воу, вот это уже вообще не в какие ворота! Кто ты и где милый пушистый пацан? Но я сдерживаю свой вопрос. Честно сказать, я даже немного испугался его тона. Поэтому беспрекословно слушаюсь и иду намазывать арахисовую пасту и малиновый джем на тосты, стараясь быть незаметным. Но видимо получается не очень.       — Блять, Маттео, можно потише! Я не слышу собственные мысли!       Он кричит. Чейз кричит! Да, это уже полный звездец какой-то! Был бы у меня телефон, я бы набрал Дерилу и сказал срочно приезжать, прихватив с собой экзорциста, потому что в маленького ангела вселился злобный страшный демон!       Я, почти не дыша, жую свои сэндвичи, пока Чейз психует на диване. В какой-то момент он откидывает от себя тетради, что разлетаются по полу, закрывает лицо руками и протяжно всхлипывает. Ну, нет!Ладно крики, мат, грубость, но на его слезы я не могу смотреть. Костлявые плечи судорожно потряхивает, он утыкается лицом в колени, сгорбившись так, что сквозь футболку проступают все позвонки, а эти тихие, надрывные звуки просто разрывают мне сердце. Я набираюсь смелости и подхожу к дивану, так и не доев. Чуть расчищаю себе место и сажусь рядом с пацаном. Блять, я хрен знает, что сказать! Аккуратно кладу руку ему на лопатку и осторожно поглаживаю. Он сильно вздрагивает от первого прикосновения, но потом вроде как даже расслабляется, трясется и всхлипывает меньше, а через некоторое время вообще затихает.       — Чейз, — тихо и боязливо зову, — что случилось?       Он просто качает головой, всё ещё пряча лицо в ладонях.       — Пацан, слушай, ты же сам меня учил, что нужно выговариваться, когда плохо. Как ты там говорил, нельзя замыкаться в себе? Да?       Он кивает и наконец-то убирает руки, медленно поднимая на меня зареванное личико.       — Ну вот! Поговори со мной. Расскажи. Я только рад тебя выслушать, — я улыбаюсь ему с облегчённым выдохом, видя скромную улыбку в ответ. Лёд тронулся, ура, блять! — Только давай умоем тебя, хорошо?       Он кивает и позволяет отвезти себя в ванную. Когда мы возвращаемся на диван, Чейз уже выглядит спокойнее, расслабленнее, да я и сам расслабляюсь, видя уже более привычного пацана.       — Извини меня, я просто… Я не хотел, — щебечет блондинчик, и на глаза вновь накатывают слезы.       — Так, стоп! — я хватаю его ладонь и сжимаю, надеясь остановить начинающуюся новую истерику. — Тебе не за что извиняться. Ты столько моих заскоков терпишь, так что я тебе ещё должен. Давай по порядку, что случилось?       — Ох, — устало выдыхает Чейз, сжимая мою ладонь в ответ. — Я облажался, — он замолкает, а я терпеливо жду пока пацан соберётся и продолжит, поглаживая тыльную сторону его ладони большим пальцем. — Я перепутал расписание экзаменов. Думал, что последний через неделю, а сегодня узнал, что он уже завтра. А я совсем не готов, понимаешь?       Я не понимаю. В школе я учился так себе, никогда не переживал за экзамены или средний балл. Да, я мечтал поступить в колледж, но понимал, что в моём случае эта мечта из разряда несбыточных. Поэтому мне сложно было понять переживания Чейза, я вообще не видел повода для истерики.       — Эм, — я старался звучать, как можно мягче, — ну не сдашь ты и что? Жизнь же на этом не заканчивается.       — Ты не понимаешь! — вспыхивает Чейз, вырываю свою ладонь. — Это важный экзамен! Если я его провалю, то не видать мне красного диплома! А если провалю ещё раз, то и отчислить могут!       — Чейз, я думаю, всё не так страшно… — пытаюсь я вставить, но пацан не даёт.       — Не страшно?! Для тебя может быть и да! А для меня страшно! Я и так поздно начал учиться! Ты знаешь, как тяжело учиться читать и писать, когда тебе уже далеко не семь?! Я так старался, не вылезал из учебников! У меня все экзамены на отлично! Я не могу провалить этот и спустить всё в унитаз! Ты не поймёшь! Вы никто не понимаете! Вас волнует только своё! На мои переживания всем пофиг!       Он вскакивает с дивана, нервно собирает свои тетради и книги и с полными слез глазами убегает наверх. Я некоторое время ошарашенно смотрю ему вслед и вздрагиваю, когда дверь в их с Дерилом спальню хлопает с такой силой, что кажется слетит с петель. Блять! Что это сейчас было? Походу этот экзамен и учёба и правда очень важны для него.       Чейз не спустился к обеду, а сам я не решился подняться к нему. Я не умею утешать, поддерживать и сделал только хуже. Надеюсь, что Дерил придёт и сможет всё разрулить, видеть такого пацана мне было как-то неприятно, больно что ли. Да и я так привык проводить с ним дни, что совсем не знал, чем себя занять. Целый день я провалялся то возле бассейна, то на диване у телевизора. Я не смог включить приставку, черт, да я даже обед не смог разогреть, пришлось, корчась, жевать холодное рагу. Кажется, я совсем беспомощный. С мыслями о своей никчемности я уснул на диване.       Мне вновь снился Дерил-Дьявол, только в этот раз я проснулся не из-за солнечных лучей, а из-за руки, трясущей меня за плечо. Я испугался, когда наткнулся на жёлтые глаза, которые пытали меня во сне, а сейчас сверлили наяву.       — Блять! — я отпрыгиваю в сторону, хватая ртом воздух. — Вот нахуй так пугать?!       — Где Чейз? — как всегда с каменным лицом и холодным тоном спрашивает Дерил.       — В вашей спальне, — я всё ещё пытаюсь восстановить дыхание и тру глаза, стараясь проснуться и отогнать неприятный сон.       — Почему он там? — брюнет с лёгким прищуром пялится на меня, а потом на мой стояк. Блять!       — Готовится к завтрашнему экзамену, — я чувствую, как мои щеки заливает краска. В нелепой попытке скрыть своё постыдное возбуждение сажусь на диван, закидывая ногу на ногу.       — У него экзамен только через неделю.       — Ага, он тоже так думал, а оказалось завтра.       — Что это? — Дерил кивает в сторону сломанного карандаша и нескольких чуть смятых листов бумаги, которые я подобрал и положил на кофейный столик после бурной истерики пацана.       — Эм, Чейз немного расстроился, что не успеет подготовиться, — я чуть пожимаю плечами. — Я пытался поддержать его, но походу сделал ещё хуже…       — Блять! — зло рыкает брюнет и как-то раздражённо и устало проводит ладонью по лицу. — Я разберусь с этим. А ты больше не лезь!       — Слушай, я правда хотел помочь… — меня начинают злить его нападки, я ничего не сделал и не виноват.       — Отлично! Спасибо, блять, за помощь, — язвит Дерил. — Короче, наверх не поднимайся, пока не разрешу. Ясно?       — Чего? — я вспыхиваю. — Какого хрена мне нужно твоё разрешение?! И что ты вообще собрался делать?       — Такого, что это ещё мой дом, и если я сказал, что тебе нельзя наверх — значит нельзя! — он очень близко наклоняется к моему лицу. Его приказной тон, рычащий и яростный, горящие глаза действуют на меня как и всегда. Страх скребет где-то под рёбрами, а низ живота стягивает тугой ком. — Я спрашиваю ясно?       — Да, — судорожно киваю.       — Умница, — он растягивает губы в улыбке-оскале и хлопает меня по щеке, а я сжимаюсь и вздрагиваю.       Я сижу и не двигаюсь, дыхание снова сбилось. Сука! Да когда же это прекратится?! Я видимо ещё не отошёл ото сна, и в голове всё перемешалось. Но надрывный крик со второго этажа приводит меня в чувства. Чейз! Я срываюсь с места, будто за мной гонятся. Даже не понимаю, как оказываюсь перед дверью в чужую спальню. Полный решимости толкаю дверь и замираю.       — Отпусти! Хватит! Нет! Пусти меня!       Надрывные крики пацана оглушают. Он ревёт и захлёбывается слезами и соплями, пока Дерил прижимает его, стоящего на коленях, за шею к полу. Чейз машет руками, то бьёт брюнета по ногам, то пытается прикрыть голый зад. Его короткие шорты спущены к коленям, ноги чуть разведены, футболка задралась к лопаткам, открывая вид на белоснежную спину и ровный ряд сильно выпирающих позвонков. Округлые ягодицы сочно розового цвета из-за ударов кожанным паддлом, что наносит Дерил, задраны вверх. Чейз опускает задницу к пяткам, пытаясь избежать ударов, но брюнет сильнее давит ему на загривок.       — В позу! Быстро!       Серия быстрых шлепков обрушивается на пятую точку блондинчика под его истеричкий крик, пока он не принимает прежнее положение. Хрупкие ладошки сжимают ворс ковра в кулаки, но взмываются после особенно сильного удара. Он вновь закрывается, и Дерилу это не нравится. Он бьёт по неприкрытым стопам с криком «Руки!», пока Чейз не сводит их на спине.       Пацан больше не орёт во всё горло, он хрипит и всхлипывает, без конца причитая «Пожалуйста, хватит!». Но Дерил и не думает останавливаться. Кажется эти двое даже не замечают меня, застывшего в дверном проёме.       — Умоляю, Господин, умоляю, простите!       Этот жалобный, обреченный вопль полной капитуляции выводит меня из ступора. А дальше какое-то безумное слайд-шоу. Мой кулак врезается в скулу Дерила. Он падает. Я снова бью. Крик Чейза как будто где-то в далеке. Сердце стучит в ушах, отсчитывая ритм моих ударов по лицу брюнета. Его кровавый оскал. Руку что-то тянет. Визг пацана и полное мольбы «Умоляю, Маттео!». Я очнулся.       Смотрю на Дерила сверху вниз, сжимая в кулак ворот его рубашки, а вторая рука занесена над головой. Из губы у него течёт кровь, скатываясь по подбородку за белоснежный ворот, щека красная. Жёлтые глаза не злые, скорее ехидные. Он усмехается. Поворачиваюсь на скулёж, встречаясь взглядом с поплывшим льдом из глаз Чейза. Он упал, видимо запутавшись в спущенных шортах или от моего толчка. Блять! Нет! Я отпускаю Дерила, он не имеет больше никакого значения, и падаю на колени рядом с пацаном, обхватывая его красное от слез личико.       — Господи, Чейз, прости меня! — я кажется сейчас сам зареву от того, как блондинчик отшатнулся от меня.       — Что ты наделал? Зачем?! — его слабый голос дрожит от ещё не улегшейся истерики.       Пацан спихивает свои шорты и отталкивает меня, я заваливаюсь на бок, переставая понимать вообще что-либо. В голове словно белый шум. Чейз почти подползает к облокотившемуся на кровать Дерилу. Его тонкие пальчики обхватывают щеки брюнета.       — Господи, господи, господи! — он причитает и плачет не останавливаясь. — Вы как? Вы в порядке? Это я виноват! Простите, простите, простите меня!       Дерил сжимает запястья Чейза, убирая от своего лица и притягивает его к своей груди, укладывая словно маленького пушистого котенка.       — Тшш, пушинка, дыши. Успокаивайся. Ничего не случилось. Всё в порядке. Ты ни в чем не виноват. Ты молодец.       Он укачивает пацана в своих объятиях, и эта сцена полностью противоположна той, что происходила ещё пару минут назад. Я сбит с толку, мозг просто отказывается воспринимать и связывать увиденное. На мгновение я даже начинаю сомневаться в том, что было, с такой нежностью и заботой Дерил успокаивал Чейза, но мой взгляд падает на ярко розовые ягодицы пацана с небольшими кровоподтёками, подтверждающие реальность происходящего.       — Чейз…       Тихо зову пацана, даже не зная, что именно хочу: извиниться, поддержать или же наоборот накричать, чтобы опомнился, чтобы отошёл от брюнета, объяснить ему ненормальность всего этого. Но все слова так и остаются на языке, когда хрупкое тельце вздрагивает в руках брюнета после моего обращения. Дерил крепче прижимает блондинчика к себе и смотрит на меня. Бешенно, яростно, уничтожающе. Глаза горят жёлтым всепоглощающим огнем, превращая все на свои пути в пепел. Именно этого взгляда я боялся последние годы, именно он заставлял меня дрожать и скулить вымаливая милость и снисхождение, именно он подчинял и не оставлял шанса на сопротивление.       — Вон!       Короткое, хлесткое, обжигающее, словно удар плети, срывается с окровавленных губ брюнета, и я сам не понимаю, как оказываюсь в ванной комнате, склоняясь над унитазом, кажется пытаясь избавиться от всех внутренностей. Когда в животе остаётся лишь воздух, я припадаю к стене рядом, ощущая лишь пустоту и не только в желудке. Мыслей вообще не было. Я просто чувствовал себя вымотанным. Хотелось спать, но я не мог заставить себя встать с пола, да и холодная стена под спиной создавала ощущение хоть какой-то опоры. Мне казалось, что если я встану, то просто провалюсь в чёрную бездну.       Я видимо всё-таки задремал, потому и не заметил появления Дерила, очнулся от звука льющейся из крана воды. Я вздрагиваю и сильнее вжимаюсь спиной в стену, подбирая колени к груди, когда наконец понимаю причину своего пробуждения. Хочется сбежать, но я боюсь пошевелиться. Надеюсь, что он не заметит меня и просто уйдёт. Он и правда не обращает на меня внимание. Медленно смывает кровь с лица и рук, вытирается белым полотенцем, швыряя его на пол, потом стягивает пиджак и галстук и отправляет их в корзину для белья. Он достает аптечку из ящика под раковиной и, чуть морщать, обрабатывает разбитую губу, после смазывает уже проступивший синяк на скуле.       Я внимательно слежу за ним, собираясь духом, чтобы в любой момент сбежать. Таким жалким и беспомощным я не чувствовал себя давно, Дерил как будто лишил меня воли, сил к сопротивлению и возможности дать отпор. Такое удавалось только Дьяволу, но для этого требовалась боль, а сейчас мне хватило лишь его присутствия. Почему я так легко сдался? Я не знаю, но в голове до сих пор истошные крики ревущего Чейза, а перед глазами маленькое хрупкое тело доверчиво прижимающееся к своему мучителю, как самому высшему существу. Картинки не вязались между собой, путая и не давая соображать здраво.       — Вставай и иди за мной, — холодный приказ заставляет сжаться и перекрывает кислород, но я безропотно подчиняюсь.       Иду следом за брюнетом, ругая себя, что слушаюсь, но страх сильнее. Сердце бьется, как птица в клетке. Чего он хочет? Что собирается делать? Мы вернулись в спальню, Дерил пропускает меня вперед и закрывает дверь. Я чувствую себя в ловушке. Поворачиваю голову к центру комнаты и замираю. Чейз сидит на коленях на подушке на полу возле кровати. Бесформенная футболка упала с плеча, открывая белую кожу и тонкую ключицу. Он склонил голову, и я не вижу его лица за спадающими кудряшками. Ладони лежат на бедрах. Но его дыхание ровное и тихое. Он спокоен. Мне хочется кинуться к нему, поднять его на ноги, нарушить эту пугающую позу подчинения, в которой мне самому приходилось проводить часы, а может и дни. Но я будто прирос к земле.       Меня начинает трясти мелкой дрожью, когда я вижу Дерила рядом. Он встает между мной и Чейзом и что-то достаёт из кармана брюк. Ошейник. Тонкий, черный, с серебряной пряжкой и небольшим кольцом. Я невольно делаю шаг назад. Я ненавижу эту штуку, хоть и понимаю, что именно этот не мой. Мне просто страшно вновь ощутить его на своей шее.       — С чем ты асоциируешь ошейник, Маттео? В трех словах.       Бархатный голос Дерила пробирает до дрожи, до мурашек по коже. Слова сами срываются с моих губ, я будто вообще не контролирую себя, даже не задумываясь над самим вопросом и его странностью.       — Боль. Беспомощность. Рабство.       — Хорошо, — Дерил одобрительно кивает, — теперь ты Чейз. Три слова.       — Защита. Преданность. Любовь.       Я вскидываю недоумевающий взгляд на пацана. Он еще и улыбается, чисто и искренне. Я стискиваю зубы и кулаки от неожиданно накатившей волны злости.       — Что за хуйню ты несешь?! — вспыхиваю, не сдерживая крика. — Чейз! Ты же нормальный! Он, — тычу пальцем в Дерила, в миг растеряв весь страх от захватившего меня возмущения, — он просто запудрил тебе мозги! Тебе не нужно подчиняться ему! Он не имеет права бить тебя! Ты можешь уйти! Ты можешь быть свободным!       — Я и так свободен! — кричит в ответ Чейз. — Моя свобода в Дериле! Потому что это мой выбор! Я так решил! Я попросил его! Это я, — он вскакивает на ноги и делает резкий шаг ко мне. — Я попросил надеть на меня ошейник!       Мы таращимся друг на друга. Дыхание Чейза сбито после крика, а мое от неутихающей злости.       — Зачем? — тихо выдыхаю, я и сам не понимаю к чему этот вопрос, мне просто нужно знать, может так я смогу понять весь этот бред, от которого тошнит и голова кругом.       — Когда Дерил забрал меня, я был потерян, — Чейз больше не кричит, он выглядит уставшим и печальным, будто каждое слово даётся ему с трудом. — Мне было тяжело, Маттео. Я не знал этой жизни, я не знал, что делать дальше.       Мне хотелось сказать, что я его понимаю, ведь сейчас стою перед той же дилемой, но слова застряли в горле. Чейз шагнул еще ближе.       — Я стал терять контроль над собой. Ты видел меня сегодня, — он обреченно покачал головой. — Это не я. Я не хочу быть таким. Мне очень стыдно за свое поведение, и прости меня, — я лишь кивнул в знак поддержки и прощения, Чейз одарил меня скромной, слабой улыбкой в ответ. — Мне нужен контроль, Маттео. Я не могу без него. Мне нужна сильная рука, которая будет держать меня. Иначе я рассыпаюсь. Только так мне спокойно, только так я чувствую себя целым. Понимаешь?       Чейз выглядит таким жалким и беззащитным. Мокрые прозрачные глаза с красными опухшими от слез веками кажутся бесконечно несчастными, и я бы хотел сказать ему что-нибудь, чтобы они снова засветились, но не могу.       — Нет, пацан, не понимаю, прости, — он закусывает трясущуюся губу и опускает взгляд, будто сдерживает новые слезы. — Точнее я понимаю твою потерянность, но как это связано с тем, что я видел? Как это связано с тем, что он, — вновь закипаю, — тыкал тебя лицом в пол, пока бил, как щенка, обоссавшего ковер?!       Щеки Чейза мгновенно заливаются красным, а белые зубы, кажется, готовы прокусить пухлую нижнюю губу.       — Чтобы я больше так не делал, — шепчет пацан, дергая край футболки.       Только сейчас я замечаю, что он снова нервничает. Он всегда дёргает свою одежду, но еще буквально минуту назад был спокоен, а вот опять.       — Чейз, — зовет Дерил, о существовании которого я успел забыть. — Достаточно. Иди на место.       Пацан кидает на меня короткий взгляд исподлобья, стыдливый, но больше не жалкий, скорее предвкушающий. Только что? Но я не думаю об этом, потому что тон и слова брюнета снова выводят меня из себя. А Чейз уже вернулся на подушку, снова садясь на колени и склоняя голову.       — И что дальше? Снова будешь наказывать нерадивого питомца? — язвительно выплевываю в сторону буравящего меня злым взглядом Дерила.       Вижу, как пацан, дергается на месте, будто ему неудобно, хоть и сидел спокойно еще недавно.       — Хм, — брюнет скалится, растягивая губы, от чего ранка на нижней открывается и блестит. — В отличие от Чейза, мне плевать на тебя и твое мнение, — откуда-то внутри заскреблась обида от его слов, — для меня важен только он. Чейзу нужен этот ошейник. Я уже раз совершил ошибку, пошел у него на поводу, дабы не ранить твои "нежные чувства", — саркастический тон брюнета завибрировал в груди. — И чем все закончилось? Поэтому…       Дерил подошел к Чейзу и запустил руку в волосы на затылке, сильнее склоняя белоснежную голову. Отработанным движением он оборачивает кожаный ошейник вокруг тонкой шейки пацана и застегивает ремешок, запуская два пальца под него. Чейз протяжно выдыхает, буквально на глазах расслабляясь всем телом, будто какие-то нити держащие его натянутым и напряженным лопнули, стоило черной полоске лечь на его горло. Пацан поднимает голову, смотря на брюнета как на божество, блаженно, преданно, благодарно, растягивая губы в сияющей улыбке, и ластится о чужую руку в своих волосах. Он выглядит… счастливым? Вот так? На коленях у ног своего мучителя с рабской отметиной на шее? Я не понимаю… Но ловлю себя на постыдной, выводящей из равновесия и не связанной со здравым смыслом мыслью, что я завидую. Нет, блять, нет! Это просто отчаяние! Мне не нужно все это дерьмо!       — Ты можешь уйти, — холодно и решительно говорит Дерил, прерывая мою внутреннюю борьбу. — Из комнаты, с этажа, из дома. Можешь валить, куда хочешь. Мне плевать. Можешь не принимать то, что увидел и узнал, это твои проблемы, но я больше не позволю тебе вмешиваться в нашу жизнь. Делай, что хочешь, но сейчас я собираюсь закончить со своим мальчиком, я собираюсь дать ему то, что ему нужно, и никто и ничто мне не помешает. Тем более ты. Ясно?       — Да, — ответ срывает сам собой. Блять, я дрожу. Снова. Опять. — Я могу остаться?       Я тут же пожалел, что спросил. Как я вообще мог спросить что-то подобное?! Я чокнулся? Другого объяснение нет. Дерил кажется удивлен не меньше меня. Его брови взлетели высоко по лбу, но быстро сошлись на переносице. Желваки задвигались, даже ноздри затрепетали. Кажется, мой вопрос ошарашил его, и сейчас он в глубоком раздумье. Я хочу, чтобы он сказал нет. Но сам не могу уйти и забрать свою просьбу с собой, будто не могу двигаться без его разрешения. Дерил опускает глаза на Чейза, который так и не отвел взгляд от него, пацан легонько кивает и жмурится, когда брюнет сжимает его волосы.       — Хорошо, — напряженно выдыхает Дерил, — ты можешь остаться. Сядь, — он указывает на кресло-мешок в углу возле двери, я даже не заметил его сразу, — но ни звука! И не думай рыпаться! Я немедленно выкину тебя, если ты хоть шелохнешься.       Я молча киваю и занимаю указанное мне место. Сцепляю пальцы, укладываю их на коленях, надеясь, что так не видно, как они дрожат. Дерил опускается на корточки напротив Чейза. Я не слышу, о чем они говорят. Пацан иногда смущенно опускает глаза и кивает, брюнет гладит его по щеке. Я внимательно наблюдаю за ними, кажется даже не моргаю. Почему-то боюсь упустить даже самые незначительные движения. Дерил целует пацана, нежно, бережно, будто тот и правда фарфоровая кукла, на которую так похож. Он встает на ноги и тянет Чейза за собой, уходя к комоду. А пацан тем временем снимает свою огромную футболку, откладывая ее на кровать. Когда он тянет вниз шорты, я отворачиваюсь в сторону. Черт! Я еще не видел пацана даже без футболки, что уж говорить о полностью голом. И все это ужасно неловко. Почему голый Чейз, а стыдно мне? Мое лицо просто горит огнем, сердце забилось чаще. Но самое смущающее то, что я очень хочу его увидеть, меня распирает от любопытства какой он.       Чейз красивый. Нет, это слово не может в должной степени описать его. Он падший с небес ангел, эльфийский дух, олицетворяющий красоту и невинность, неземное существо, которое ни один смертный недостоин лицезреть. Я не могу описать его, таких слов просто не существует в человеческом языке. Я не могу оторвать от него взгляда. Я раньше думал, что под этими безразмерными кофтами скрывается обычная подросковая фигура, угловатая, бесформенная, и сейчас совсем не понимаю, почему пацан так старательно прятал себя. Он худой, но не болезнено, а как-то гармонично. Его плечи совсем не узкие, хоть и кажутся хрупкими, четко прорисованные мыщцы рук и груди, ясные очертания пресса, тонкая талия, кажется я могу обхватить ее ладонями, длинные ровные ноги кажутся бесконечными. На его теле нет ни единого волоска. Кожа белая и гладкая, только маленькие ярко розовые соски выделяются на этой снежной глади. Чейз дергает рукой, привлекая мое внимание к своему паху. Он видимо хотел прикрыться, но все же отвел руки за спину, выставляя себя напоказ. Мне стыдно так откровенно разглядывать его, но я ничего не могу с собой поделать. В его паху тоже нет волос, аккуратный нежно розовый член, чуть дергается, он наполовину возбужден, а более яркого цвета головка блестит каплей смазки. У него даже член красивый. Я не верю собственным глазам, таких как Чейз просто не существует. Это нереально. Он нереальный. Ловлю его опасливый, застенчивый взгляд и почему то улыбаюсь. Прозрачные глаза мгновенно загораются, из них не исчезает робость, но уходит страх. Мне хочется поддержать его, придать уверенности, сказать, что все хорошо. Я надеюсь, что он понимает меня и без слов. Я не дам тебя в обиду, прелесное неземное создание!       Я настолько увлекся разглядыванием Чейза, что совсем забыл о Дериле. Он просто неожиданно появился рядом с пацаном. Молнии в глазах брюнета предостерегающе заблестели, говоря «смотри, но не трогай!». Он по-хозяйски притягивает пацана к себе за шею, заставляя встать на носочки и утягивая в глубокий, собственнический поцелуй, который видимо предназначается именно мне. Широкая ладонь оглаживает белоснежное тело от шеи вниз по груди и спускается к паху, смуглые пальцы сжимают нежно-розовую мошонку, и Чейз протяжно стонет в рот брюнету. Когда Дерил отстраняется от блондинчика, то вновь одаривает меня хитрым, самодовольным взглядом, явно давая понять, кто тут хозяин и кому принадлежит этот снежный ангел. Я стискиваю зубы, ярость жаркой волной окатывает все тело. Брюнет скалится в ехидной улыбке и разворачивается обратно к Чейзу.       Дерил что-то шепчет пацану, тот кивает, кидает на меня очередной пристыженный взгляд и позволяет брюнету увести себя к кровати. Когда Дерил достает моток джутовой веревки, я напрягаюсь. Я прекрасно помню ее колкость и каким беспомощным ощущал себя, когда Дьявол использовал ее, оставляя меня мучаться в неудобной позе. Он говорил, что это должно научить меня смирению и покорности, но в итоге каждая минута в обвязке разжигала мои ненависть и тягу к его убийству.       Брюнет связывает запястья Чейза, и до меня доносится короткий диалог.       — Нормально? Не давит, не трет?       — Нет, Господин, все хорошо.       Дерил привязывает руки Чейза к поножью кровати, на которое тот опирается, чуть прогибаясь и выставляя уже немного побледневшую округлую задницу. Пацан стоит ко мне боком, его голова свисает между плеч, а полувозбужденный член подрагивает. От этого зрелища мой собственный недвусмысленно дергается.       — Готов? — Дерил встает с боку от пацана, в его руке тот же кожаный паддл.       — Да, Господин, — спокойно и уверенно отвечает Чейз, будто не его сейчас будут бить.       — Хорошо, — брюнет ведет раскрытой ладонью вдоль спины пацана до поясницы, задерживая руку и поглаживая. — Сохраняй позу и без криков. Можешь не считать.       — Спасибо, сэр.       Я дергаюсь на месте, еле успев остановиться, когда первый звонкий шлепок нарушает на мгновение образовавшуюся тишину. Я вздрагиваю каждый раз, когда Дерил наносит удары на быстро розовеющие ягодицы Чейза. Пацан кажется реагирует спокойнее меня. Сначала он просто морщится, потом немного постанывает и чуть сильнее впивается длинными пальцами в деревянную перекладину кровати. Он не кричит, как и приказал брюнет, но с каждой секундой, с каждым звонким шлепком, я вижу, что ему все сложнее сдерживаться. Он сжимает зубы, а его лоб покрывается испариной. Дерил не дает пацану отдыха или хоть короткой передышки, он бьет четкими, ровными, явно отработанными ударами, и задница Чейза быстро набирает цвет.       Когда ноги и руки блондинчика начинают слегка дрожать, голова не может держаться на одном месте, изо рта все чаще вырываются жалобные, скулящие звуки, а задница наливается сочным красным цветом, Дерил останавливается. Он осторожно прикасается к пылающим ягодицам пацана, медленно, почти невесомо поглаживая их, будто утешая. Они наверняка горят огнем, я даже на расстоянии чувствую жар, исходящий от них. Чейз протяжно выдыхает, с блаженным стоном роняя голову. Его аккуратный член дергается и роняет каплю смазки, что тоненькой ниточкой тянется вниз. Мой собственный не перестает напоминать о себе, упираясь в штаны, пытаясь вырваться наружу.       Дерил гладит пацана по спине, пояснице, бёдрам, пока его дыхание не выравнивается. Он откладывает паддл на кровать и берет ремень.       — Пятнадцать, Чейз. Ты считаешь и благодаришь после каждого. Можешь кричать. Позу не менять. Кончать нельзя. Все ясно?       — Угу… Да, сэр… Господин, ясно… Спасибо.       Пацана снова чуть застрясло, он переступил с ноги на ногу, сильнее прогнулся. Звонкий, хлесткий удар обрушился на горячую задницу, сразу же вырывая из блондинчика протяжный вскрик.       — Один, сэр, спасибо! — скулит Чейз, низко свешивая голову.       Меня пробирало дрожью и окатывало волной фантомной боли от каждого тяжелого удара ремня о ягодицы Чейза. Кажется, я выл с ним в такт и шептал счет. Я не мог оторвать от него взгляда. Измученный, в слезах, стонущий, блестящий от пота, он завораживал еще больше. Меня разрывало от желания прекратить всё это, оттолкнуть Дерила, развязать пацана, обнять его и утешить. Но что-то темное и грязное внутри меня не хотело останавливать это безумие. Моя темная сторона хотела слушать его крики, хотела видеть его дрожащее тело, хотела ощутить под своими пальцами рельеф бардовых полос от ремня на горячей коже, хотела слизать капли пота с его хрупкой шейки, хотела поймать и попробовать на вкус эту тонкую вязкую ниточку смазки с нежной розовой головки. Я хотел его! Жалкого, сломленного, беззащитного.       Пятнадцатый удар завершился громким криком, и Чейз упал на колени, рвано хватая воздух припухшими и яркими от укусов губами. Дерил одним ловким движением отвязывает запястья пацана от перекладины, подхватывает на руки и садится с ним на кровать. Чейз доверчиво жмется к чужой груди и ревет, уткнувшись в шею брюнету. Даже во время порки он так не плакал, будто сдерживал себя, а сейчас эмоции и ощущения просто переполнили его и льются через край. Дерил укачивает его, поглаживая поясницу, а второй рукой держа под коленями, и что-то шепчет, зарывшись носом в белые, влажные кудри.       Мое сердце бьется о рёбра, кажется еще немного и они треснут. Я дышу, будто марафон пробежал. Мне страшно, мне стыдно, и я чертовски возбужден. И зависть… Блять! Это чувство просто грязет меня изнутри. И самое пугающее, что я не понимаю, кому именно завидую. Я завидую Дерилу, держащему в руках это совершенство. Я завидую Чейзу, сидящему в этих сильных, но ласковых руках.       Рыдания пацана утихли, только мягкое сопение и слегка свистящие выдыхи напоминают о недавней истерике. Дерил покрывает поцелуями его бледное, острое плечико, тонкую шейку, на которой режущим глаз пятном выделяется ошейник, но почему-то мне кажется это красивым. Я ловлю пылающий жёлтый взгляд и замираю. Брюнет смотрит на меня, не отрывая губ от бархатной кожи. Я вижу ехидный, похотливый блеск в его глазах и деревенею всем телом. Смесь страха и возбуждения не дает мне даже пальцем пошевелить. Дерил опускает ноги Чейза, пацан тихо, недовольно хнычет, сильнее утыкаясь носом в смуглую шею, будто прячется. Брюнет обхватывает пальцами его подбородок и поворачивает голову на себя, припадая к губам блондинчика. Тот стонет в ответ на поцелуй, а Дерил продолжает сверлить меня своим горящим, возбужденным взглядом.       — Хочешь немного поиграть, пушинка? — до меня доносится томный шепот брюнета.       — Да, Господин, — слабо, прямо в рот Дерилу отвечает Чейз.       — Хочешь поиграть с Маттео? — мурлычет Дерил.       Меня словно током ударили. Что он сказал? Первым порывом было бежать, но я кажется прирос к этому креслу.       — Да, Господин, — протягивает Чейз, цепляя чужие губы своими.       Дерил чуть отстраняется от пацана, держа его под подбородок. Он наконец отводит от меня свой взгляд, и я делаю вдох, только сейчас понимая, что не дышал. Брюнет зачесывает влажные кудри Чейза вверх по лбу, убирая их с лица. Он гладит его по щеке и линии челюсти, тепло и восхищенно улыбаясь. Взгляд пацана завороженный, восторженный, мне кажется, нет ни одной вещи, в которой он отказал бы брюнету. В его глазах обожание и безоговорочное доверие.       Дерил разворачивает Чейза, усаживая между своих разведенных ног. Пацан складывает связанные руки на бедрах, плотно сжимая их и опуская голову вниз, будто стесняется, но не пытается спрятать свой стоящий член, который дергается и пачкает смазкой низ шелкового живота. Он выглядит куклой, хрупкой статуэткой на фоне крупной мускулистой фигуры Дерила. Брюнет вздергивает белоснежную головку пацана резким рывком за челюсть, заставляя смотреть прямо. Прямо, блять, на меня. Блондинчик лишь коротко вздрагивает, но тут же расслабляется, растекаясь по телу своего мужчины. Смуглая ладонь обхватывает лебядиную шею, и этот контраст цветов завораживает.       — Как думаешь, Маттео хочет поиграть с тобой? — томно шепчет брюнет, оставляя короткие поцелуи на пылающей щеке Чейза.       — Я не знаю… — протяжно выдыхает пацан.       — Покажи ему себя.       Я не сразу понимаю, что означает этот странный приказ. Но когда Чейз начинает бесстыдно и развратно раздвигать свои стройные длинные ноги, а связанными руками водить по собственному животу вверх, а меня окончательно перекрывает дыхание и съезжает крыша. Как пошло, как грязно, как охуительно соблазнительно! Пацан практически лежит на груди Дерила, ноги раскинуты широко в стороны и лежат поверх бедер брюнета, голова покоится на чужом плече. Он тихо постанывает и чуть вздрагивает, пощипывая себя за маленькие, слегка припухшие соски, без конца облизывая яркие губы. Ведет руками вниз к паху, выгибается и протяжно стонет, проводя связанными ладонями по влажному, розовому члену, размазывая блестящую смазку по нежной кожице головки. Его руки опускаются ниже, он перекатывает собственные поджатые яички, тяжело дыша. Пальчиком в предэякуляте он прикасается к темному колечку мышц, что судорожно сокращается от незатейливой ласки, обводит вокруг, размазывая влагу и вскрикивает, сильнее откидываясь на брюнета, входя в себя самым кончиком.       — Ты прекрасен, малыш!       Бархатный голос брюнета немного выводит меня из транса. Пошлые ласки Чейза будто загипнотизировали меня. В голове пусто как никогда. Зато низ живота и пах пульсируют болью от перевозбуждения. Я кажется сейчас взорвусь. Я настолько заворожен этими двумя, что боюсь пошевелиться, боюсь вздохнуть, лишь бы не спугнуть.       — Как думаешь, теперь Маттео хочет поиграть с тобой? Спроси его.       Почему Дерил звучит как ебанный змей-искуситель из райского сада?! Коварный, хитрый, но невероятно соблазнительный.       — Маттео… — слабо, полустоном зовет меня Чейз, проводя ладонями по гладкому паху. — Ты хочешь…       — Да! — не сдерживаюсь, не давая ему договорить, да и не успев сам толком понять и осмыслить, на что соглашаюсь.       — Иди сюда! — властно приказывает Дерил и протягивает руку ко мне.       Я не помню, как поднялся с кресла, не помню, как шел до кровати, не помню, как оказался между призывно разведенных тонких ног. Меня окутал душный аромат возбуждения и похоти. Он просто вел меня. Голова кружится, легкие тяжелые и давят на грудь, весь мозг стек в член.       Потеряв отчет своим действиям, я касаюсь гладкой, будто шелк блестящей груди пацана. Он шумно выдыхает, и влажный, острый язычок пробегает между припухших ярких губ. Дерил сжимает один сосок Чейза, вырывая протяжный стон. Я хочу этот звук себе. И повторяю жест брюнета с другой нежной горошинкой блондинчика, перекатывая его и слегка оттягивая. Чейз прогибается в пояснице, я чувствую прикосновение его бедер к своим.       Блестящая капля пота скатывается по груди Чейза, оставляя за собой влажную дорожку, я прослеживаю ее путь ладонью, пока она не теряется в ямочке пупка. Как же хочется попробовать его на вкус! Потемневшая от возбуждения головка прелестного ровного члена пацана дергается рядом с моей рукой, и я не сдерживаясь, обхватываю ее, чуть сжимая в ладони. Крик Чейза, судорога его идеального, греховного тела срывают замок с клетки, где томятся мои внутренние демоны. Я впиваюсь пальцами свободной руки в открытое бедро, оставляя метки на бледной, нежной коже, вырывая новые крики и дрожь. Вторая рука начинает скользить по изнемогающему чужому стволу. Боже, как же он прекрасен в своем желании!       Дерил вылизывает шею и плечо Чейза, одной рукой сжимая челюсть, второй играя со ставшими яркими, налившимися сосками парня. Веки блондинчика трепещут, он выглядит так будто сейчас потеряет сознание. Он стонет и гнётся, скулит и с его губ еле слышно срывается тихое «пожалуйста». Я не знаю, о чем он просит, но два пальца Дерила неожиданно оказываются между приоткрытых губ пацана. Он будто оживает, начинает рьяно сосать, втягивая щеки, выпуская мягкий язычок, шумно причмокивая и мыча.       Я неотрывно разглядываю Чейза, но чувствую прожигающий взгляд Дерила на себе, ощущая себя открытым и беззащитным, но почему-то это не беспокоит. Наоборот хочется покрасоваться, хочется, чтобы он смотрел, хочется чувствовать его власть и желание. Брюнет что-то шепчет Чейзу, и в следующее мгновение мое тело прошибает электрической волной такой силы, что ноги подкашиваются и я кричу во всё горло. Благо колени упираются в кровать, иначе я бы завалился на Чейза. Но он сам виноват. Или Дерил. Скорее всего этот желтоглазый змей нашептал маленькому ангелу коснуться моего члена, отчего меня и подбросило будто от взрыва. Тонкие пальчики обхватывают и ласкают мой готовый лопнуть член, нежно щекочат, водят по длине и сжимают, не давая вздохнуть, я содрагаюсь от каждого движения. Господи, какой невероятно охрененный пиздец! Кажется я сошел с ума!       Одна моя рука по прежнему скользит по члену Чейза, зажатая между нашими телами, вторая трясется, упираясь о кровать возле брюнета. Я с трудом удерживаю равновесие. Но Дерил вырывает из меня последние силы хоть что-то контролировать и соображать. Он с громким, чвякающий стоном вырывает свои пальцы изо рта блондинчика, хватает меня за волосы, грубо и собственнически притягивает к мокрым, вишневым губам Чейза. Пацан в отличие от меня реагирует сразу, и вот уже его юркий язычок хозяйничает у меня во рту. Мне кажется, я вою, просто по другому я не могу описать звуки, которые издаю. Сильная рука больно тянет волосы, слегка царапая кожу головы. Сладкий, соленый, невероятно вкусный язык пацана вытворяет какие-то немыслемые вещи, заставляя плавиться и отдаваться его ловкости и нежности. Я чувствую, как горячие губы Дерила впиваются в мою шею, а следом и зубы. Я кричу. Но Чейз будто ловит мою боль и утешает, успокаивает.       Моя шея пульсирует от меток Дерила, он зализывает их, вырисовывает узоры языком, я тону в ощущении боли и удовольствия. Чейз ласкает мой изнывающий член сквозь промокшие наскозь штаны. Его собственный пульсирует в моей ладони. Вся эта дикая смесь толкает меня за грань. Я будто уже не на земле. Такое ощущение, что я варюсь в адском котле посреди райского сада. Ангел и демон точно рядом.       Брюнет чуть оттягивает меня от Чейза, наши губы еще соприкасаются, языки сплетены в бешенном танце. Я чувствую горячее дыхание Дерила, он мажет своим языком по нашим и тихо шепчет, едва касаясь губ.       — Можно…       Яркая вспышка ослепляет, меня накрывает лавиной удовольствия, до жгучей боли, до крика, до сведенных мышц, до разрыва каждой клеточки тела. Я никогда в жизни не испытывал ничего настолько восхитительного и ужасного одновременно. Мое тело, мой мозг просто неспособны справиться с этой бурей ощущений, и я проваливаюсь в темноту, захлебываясь в блаженной пустоте.