You done stole me

Пустая квартира, обжигающий холод и твоё сияние, Ясу. Мы, промокшие, приехали с места так называемого происшествия. Знаешь, что самое бредовое? Тебя посмели выгнать из квартиры, за которую ты платишь. В которой находится еда за твои деньги. В которой есть вода, потому что ты живёшь на двух работах. К тому же твоя машина всё-таки сломалась. А тот мужчина, что обещал дать деньги на ремонт, когда въехал в тебя на парковке, – испарился. Судьба – не лучшая подруга, Ясу, всё вокруг сумерки для тебя. Ты проходишь в мой дом с прижатой к груди коробкой, картон которой размяк из-за дождя. Аккуратно снимаешь кеды и отставляешь их в самый уголок, ибо на подошве сплошная земля. Заботишься о том, чтобы не оставить следов. Твои густые волосы спутаны из-за ветра, а глаза смотрят на меня с немым вопросом. Я чаще всего джентльмен, но меня эмоции тоже накрыли, так что совсем случайно и по привычке отбрасываю кепку лёгким движением на тумбочку, а ботинки, как настоящий плохой парень, оставляю в разбросанном виде. Твои глазки меня когда-нибудь сломают. Такие тёплые, такие тихие и добрые. – Это попытка спросить разрешения? – спрашиваю с улыбкой, но твоё затруднительное положение меня забавляет. Твои обнажённые плечи вздрагивают. У тебя прелестная кофточка, Ясу, но тебе и за погодой уследить сложно. Мне хочется протянуть руку и осторожно убрать капельки воды с твоей гладкой кожи. Ты грустно улыбаешься в ответ, но на тебе видна неловкость, которую ты умело скрыла в машине. Там было лишь молчание и водоворот наших мыслей. Здесь мы свободнее. Совсем одни. Друг для друга. – Я думала всю дорогу о том, как это нагло напроситься домой к... – на лице появляется смятение. Ты почему-то замолкаешь, а потом снова пытаешься исправить ситуацию: – Ну, ты меня пон... Видишь ли ты, как мои голубые глаза блестят детским любопытством? Тему дружбы мы ещё не проходили, и меня это волнует до мурашек. – К другу? – заканчиваю я. Ты впиваешься дрожащими пальцами в коробку. Ясу, а ведь ты и правда привезла мне сладости, потому что, сука, воплощение всего святого. Выглядишь так прекрасно, что мне нужна вся сила воли, чтобы не притянуть тебя к своему телу. Объятия в коридоре однокомнатной квартиры. Жаркие, трепетные, невозможно чувственные объятия. – К другу, – бормочешь мило ты. Я киваю в сторону кухни, попутно снимаю кофту, а по ещё одной привычке – почти и футболка летит на пол. Так давно никого не было в моей квартире. Здесь всегда витаем только я и моё второе я. Довольно непривычно вдыхать твой запах, Ясу, в месте, где за каждую ниточку отвечаю я. Ты садишься на стул, а я завариваю чай. За окном одиноко, ведь большинство к дождю не привязаны. Там мрачно, много тайн, холодные удары водой. – Ясу, нескромный вопрос? – тихо тревожу тебя. Ясу, даже несмотря на то, что ты сейчас далеко от мыслей обо мне, ты всё равно заботишься с таким трепетом. Выложила десерты на тарелку, нашла мусорное ведро и выбросила коробку. Когда садишься на стул – ни одного звука. Ни скрипа ножек стула, ни вдохов, ни постукиваний пальцев по столу. Да, довольно необычно. Люди плохо скрывают своё волнение, но ты невидимыми руками собираешь свои слёзы и укладываешь их обратно в глаза. Как тоскливо. – Годжо, задавайте любые вопросы, сегодня я очень послушна, – ухмыляешься. Это та Ясу, которая встретила меня в пекарне. Такой момент испорчу своим глупым вопросом. Ты сказала это так сексуально, что я усмехнулся. Именно та Ясу, что была не так давно. Весёлая, с юмором. Тихо посмеиваться и мелодичным голосом отвечать на неоднозначные вопросы – вот ты. Но не настоящая. Ты не подумай, Ясу. То, что ты сейчас беззащитна, – тянет меня ещё больше. Это словно шанс пройти вместе через боль. И там, где начнёт болеть. – Слово "друг" – что-то, что тяготит? – я вполне спокойно ставлю кружки чая на стол. Да, Ясу, у тебя и друзей нет, я в курсе. Поэтому ты так замялась и даже не знала, как обратиться ко мне. Ты доводишь меня до крайности, спустившись с небес в жестокий мир. Ты скрываешься в мягком свете, что проникает через окно, всё-таки одолев мрак и грозные тучи. Закатное солнце наконец-то показывает свою улыбку нам. Ясу, какие же у тебя аккуратные пальцы. Обвивают горячую чашку, из которой тонкие струйки пара поднимаются наверх. Снова на этой тонкой шее цепочки и кулон. Первый глоток чая для тебя – как первый наполненный любовью поцелуй после тяжёлого дня. – Друг должен разделять радость, а не вместе с тобой тонуть в надеждах, – тихим шёпотом отвечаешь ты. Ясу, ты считаешь себя проблемой для всех и каждого. Это не так. Все твои тревоги оставляют мне сладковатое послевкусие, ты как лепесток жасмина, так приятно пахнешь и живёшь в ином мире. Я сажусь напротив, обнимая ручку чашки, но не подношу её к губам. – Настоящий друг не будет бояться обнажённой души близкого, – наблюдаю за твоей реакцией. В моей квартире освещение очень мягкое и всё вокруг в пастельных оттенках, чтобы успокоить глаза... После долгой слежки. Я вижу всё. Ты поправляешь влажные пряди волос, подгибаешь коленку и прикусываешь ноготь большого пальца. Завораживает. Насколько ты красива и волшебна, Ясу. От такой картины приходится облизать губы и потянуться к розовому пончику. Ты могла привезти любые сладости, но нашла именно пончики. А ведь мне пришлось приврать, чтобы сейчас мы сидели так близко, окружённые желанием не расставаться в этот момент. – Ты стал свидетелем того, что тебя не касается, – твой голос напряжён, в нём вина и сожаление. – Прости, – вздыхаешь. – Какая же у меня глупая привычка пытаться отдать душу всем, кто хоть ненадолго остаётся рядом более, чем на мгновение, – улыбаешься сама себе, так иронично. – А потом от души остаются лишь осколки, – притихаешь и, чтобы не заговориться, пьёшь янтарный чай. Ясу, как только я увидел тебя, я надеялся, ждал, жаждал, что твоя любовь будет настолько сильна, чтобы ты проникла ею под мои бинты на сердце. Я был прав. Мы смогли сблизиться, чтобы ты коснулась меня. Моё сердце, знаешь ли, с детства такое. В бинтах и антибактериальной жидкости. Я родился не с бьющимся сердцем. А со склеенным и штучно запущенным. Но ты... Исцелила меня. Трудно отвести от тебя взгляд. Медленно откладываю десерт обратно на тарелку. Отдаю себя целиком тебе. – Я не коллекционер, Ясу, – произношу мягко. – Не собираю твою душу по маленьким кусочкам и не пытаюсь её склеить для себя, – именно для себя, Ясу. Тебе будет лучше со мной. – Потому что знаю, что этого рядом будет достаточно, – в твоих глазах искры. Ты приподнимаешься, открывая эти медовые губы. – Правильно ли я понимаю тебя? – медленно заканчиваю я. Ясу, а ты вся светишься. В этих светло-голубых глазах обнажается восхищение, трепетное и едва заметное. Последние солнечные лучи завораживающим образом подчёркивают утончённые черты твоего лица. Ты окутываешь меня своей красотой. Внутри и снаружи. А я окутываю тебя приятными словами и нужными действиями. Ясу, моя любовь к тебе безгранична. – Да, – искренне улыбаешься в уголках губ. – Да, Годжо, – Ясу, твой голос так накрывает меня. – Ты понимаешь меня лучше, чем кто-либо... – обрываешь свою речь, рассматривая моё лицо. Да, убедись в этом, Ясу. Я горячее, чем кипяток в твоей кружке, но моё тепло всегда будет тебе необходимо. Мы так долго изучаем друг друга взглядами. Ты скользишь этими глазами по мне, слышу твои мысли: тебе так нравятся мои волосы и белоснежные ресницы. И я понимаю тебя снова лучше всех. – Но? – ненастойчиво уточняю и подпираю подбородок рукой. Но что-то есть ещё, да? Ты выдерживаешь паузу, в сомнениях и незнании вздыхаешь. Слегка вытягиваешь руки вперёд, наклоняя голову вбок, как маленький любопытный котёнок. – Но как же осудить? – я вздёргиваю светлую бровь. – Сказать, что отдавать себя терзанию матери – не выход, – ты изучаешь скатерть на моём столе, избегаешь со мной зрительного контакта. – Заставить меня ненавидеть выбранный мной путь – помочь ей, – милая Ясу, я бы мог. – Помочь нашей семье. Потому что во всех этих испытаниях душа не крепчает, а ломается, – и вот, наконец-то стучишь пальцами по столу. Нервозность, попытка успокоиться. Эмоции, которые никогда не переплывут в равнодушие. Ясу, сказать, что твою мать следует бросить, – решение любого нормального человека. Не она потом смотрит с сжатым сердцем и болью на то, как ты ранишь зарытые в асфальт колени и прячешь свои прелестные глаза от новых картин, вызывающих боль. Оу, а за окном снова пошёл дождик. Мы связываем наши души, когда который раз за вечер одновременно сталкиваемся полными нежности и уязвимости взглядами. Тук-тук... Дождь или сердце? Ты заставляешь меня замереть. Смущённо кусаешь губу, не прекращая углубляться в мою суть. Я усмехаюсь. – Спорим, тебе нравится, когда идёт дождь? – смотрю на твои пальцы, что резко прекратили задавать определённый ритм. Теперь ты переносишь их на кружку, неспешно оглаживая её. – Я не удивлена, что ты угадал, – посмеиваешься, я чувствую, что покачиваешь ножкой под столом. Вот бы ты коснулась сейчас моего колена. Провела бы пальцами снизу вверх, добралась бы до середины. Наклонилась бы ко мне и увлекла в горячий бесконечный поцелуй. – Угадать? Я всё видел, – вырывается внезапно. На улице гром, наши сердца сжимаются. Твои девичьи пальцы не находят себе места. Тем временем я вполне себе спокоен. Сдерживаюсь, чтобы не разнести тебя на столе, но это где-то в глубине меня. Ты просто чертовски сексуальна, когда сосредоточена и заинтересована. – Что ты видел? – спрашиваешь следом. Всё моё внимание занимает предположение, что ты ждёшь этого. Моих слов. – Как ты чувствуешь покой, когда дождь смешивается с твоими слезами, – мой глубокий серьёзный голос будет для тебя раем. – И бьётся о землю, в конце концов превращаясь в ничто, – тело покалывает. – Исчезает, как то самое ничто, чтобы не было так больно. Ты закусываешь щёку изнутри. Я бы выпил всю тебя, всю твою любовь, потому что ты вся горишь. Тебя слушает не внутренний голос, ни стены, ни пустоты разума, а самое настоящее спасение. Я. – Может быть, Годжо, – больше, Ясу. Ты и не заметишь, как со временем растворится вся никчемность, которая царапает тебя со спины. Позади тебя враг – немощность. Позади твоего врага уже стою я. – Во всех тех кусочках твоей растерзанной души, Ясу, находится часть твоей матери, – мой блеск в глазах заполняет всю радужку. – Ты не сможешь ненавидеть её всем сердцем, – она же твоя мать, конечно, ты хочешь это услышать. – Своим глубоким и чистым сердцем, Ясу, ты наверняка хочешь спасти целый мир, – ласково нажимаю на последние слова. – Поэтому не будет осуждения. Моего осуждения – никогда. Дождь сочувственно и скорбно ударил по окну, заставляя тебя вздрогнуть, а свет в кухне угаснуть. Тучи и темнота в очередной раз укрывают нас. Твои волосы уже подсохли, кофточка больше не облегает очерченную грудь, а лицо неподдельно выражает мне преклонение. Твой пульс, Ясу... Ты тянешь ко мне свою нежную руку, окутываешь тёплыми пальцами мою холодную ладонь. Я чувствую, как ты вплетаешь всю свою благодарность, опускаясь ниже к запястью и снова выше к кончикам пальцев. Как это приятно, как это глубоко... Я хочу напасть на тебя и показать свою любовь со всех сторон. Во всех позах и в двадцатый раз за ночь. Сомкнутые губы, загадочность, что прячется в твоей улыбке. – Ты вызываешь у меня спокойствие, – твой ангельский шёпот доходит до меня. – То спокойствие, за которое не требуется оплата, – пожалуйста, Ясу. – И ты такой особенный... – я замираю, а ты двигаешься. – Почему мне кажется, что твоя душа не здесь, – что, Ясу? Твой палец тычет в мою грудную клетку. – А в твоём взгляде, – ты поглощаешь ледяной блеск глаз, на которые указываешь. – Словно этому взгляду пришлось пройти через то, что дало силы помогать другим. Мои глаза – мистика, в неё лучше не верить, но от неё не убежишь. Будь на мне сейчас повязка или очки, ты бы всё равно нашла бы бесконечность, которую я отдам тебе. Но, Ясу, тебе нечего делать в моём прошлом. – Моя семья говорит, что я унаследовал особую технику шести глаз, – хихикаю и хлопаю пушистыми ресницами, замечая и твою умилённую улыбку. Твоя рука не смеет отпускать мою. Ты такая живая, Ясу, не бракованная, переполненная всеми эмоциями, которые только существуют. Моя ладонь нагревается в твоей, и я таю под твоим взглядом. – Звучит так... По-богатому? – смотришь своими большими глазами на меня так долго, а я уже думаю, как в сутки добавить ещё один миллион часов. Чтобы это никогда не прекращалось. Понимание, что ты навсегда моя. – Не богаче шести сердец, – завороженно шепчу в ответ. Ты прячешь свой розоватый румянец на щеках, выпускаешь осторожно мою руку, укладываешь её обратно на стол. – Спасибо, что разрешил переночевать, – да-да... – Я схожу в душ? Осматривая стол, понимаю, что даже половины пончиков не съел, а я и правда их обожаю. Ты к ним не притронулась, что неудивительно. Хотя мой холодильник тоже забит едой. Тебе необязательно это знать. За повторение этих минут, проведённых вместе ещё раз, я бы голодал днями. – И я дам тебе одежду, потому что двадцать минут менял постельное бельё, – ухмыляюсь, поднимаясь из-за стола. Ты идёшь за мной, в мою скромную спальню. Кремовые стены и плотные шторы. Не люблю, когда нахожусь под наблюдением. Кровать достаточно широкая, с пушистым пледом. Много полок, там моя жизнь. Шкаф и мягкий ковёр. Думаю, тебе нравится. – Так ты у нас бытовой инвалид? – шутишь невинно. Где-то и правда. Открываю шкаф и достаю белоснежную футболку, только выстиранную. Протягиваю тебе. – Бытовой Годжо Сатору, а это говорит многое о моих способностях заботы о собственном сраном комфорте в небольшой квартирке, – что-то я превращаюсь в типичного клоуна, а долж... Ты смеёшься. По-настоящему и счастливо. – Пусть будет так, Годжо Сатору, – уголки твоих губ приподнимаются, и пока я убираю непонятно откуда появившийся беспорядок на полках шкафа, всё ещё чувствую, как ты стоишь. Почему ты какое-то время была на том месте, я не понял, но и этот ребус решить не пытался. Просто прикрываю дверцу шкафа, а потом слабо хмурюсь, глядя на кровать. Господи. Что ты творишь, Ясу? Твоя одежда лежит помятая на постели. Та обтягивающая кофточка, штаны, а под ними я замечаю... Белые трусики. Укол вины и дикого желания встречаются в моем теле. Ты сама виновата, Ясу, ты буквально кричишь о том, чтобы я это сделал. После эмоциональных разговоров мне нужно куда-то девать эту энергию. Годжо, почему ты делаешь это именно в её присутствии? После таких разговоров и любовных взглядов, молчаний, прикосновений. Возьми себя в руки. Сука, нет. Пальцы подхватывают твои трусики, мои глаза прикованы к влажной ткани. Боже, неужели ты текла в них, пока мы были так близко? Я чувствую твой запах. Как послушный щенок обнюхиваю тебя. Медленно облизываю губы, Ясу, какая же ты сладкая. Мои уязвимые умоляющие глаза смотрят прямо на дверь, за которой слышны звуки воды и... Исходит пар. Ведь замка на двери в ванную у меня нет. Делаю шаги прямо к тебе. Не хочу показаться больным сталкером, но мне даже не приходится открывать себе обзор, ибо маленькая щель и так даёт мне доступ к тебе. Глаза наполняются такой похотью, когда я вижу тебя. Твои ягодицы кажутся гладкими, мягкими, мои бедра идеально бы врезались в них. Я представляю это, Ясу. Как подхожу к тебе сзади, а ладони нежно сжимают твои бедра. Прошептал бы какая ты мокрая, как красиво с тебя вытекает и как мне не терпится подставить свой рот под эти струйки. Твоя грудь больше, чем казалась. Она упругая, а соски как лепестки роз, розоватые и соблазнительно выпирают. Животик подтянутый, вижу линию пресса, ты такая деликатная. Подставляешь свое хорошенькое лицо под воду, выгибаешься к горячим каплям. Тело жаждет кончить в штаны, Ясу, я просто не могу этому сопротивляться. Приближаю твои трусики к носу, твой запах подавляет меня, я не могу насытиться. Рука проникает под боксеры, располагаю сжатый кулак перед изнывающей головкой. Глубоко вдыхаю твои сладчайшие выделения из трусиков, когда проталкиваю свой покрытый пленкой влаги член. Чувствую, как головка выглядывает, и по пальцам стекает горячая жидкость, капая и оставляя пятна на собственных трусах. Ты намыливаешь свою тонкую фигурку, поглаживаешь этими аккуратными пальцами свои формы. Но...округлые полные груди сжимаешь, вовсе не так, как обычно это делают, когда просто моются... О нет. Грязная девочка, да, Ясу? Направляешь струю воды на свой красноватый клитор. Почему же ты так возбудилась? О чём ты думаешь? Кого ты представляешь, Ясу? Вода оказывает давление на твой чувствительный пучок, ты распахиваешь губы и нежно выдыхаешь. Хочешь кончить от этого потока? Ясу, я бы забрызгал тебя своей спермой, и было бы не хуже, поверь, твой клитор пульсировал бы и увеличивался, умоляя ещё. Вбираю твой пряный аромат глубже, пытаюсь вместить в себя больше, пока отчаянно нюхаю ниточки твоих трусиков и начинаю доить себя. Подстраиваюсь под твой ритм, ты не заботишься о том, что душевая насадка валится вниз. Какая же ты дерзкая, Ясу. Хлопаешь свою измазанную киску, более частыми и быстрыми движениями ладошки. Я блаженно закатываю глаза. Вид твоей раскрасневшееся влажной плоти сводит меня с ума, и я вгрызаюсь мокрыми зубами в твои трусики. Яростно дышу, давлю на этот твёрдый переполненный соком член. Хочу выпустить больше, ты так нежно скользишь пальцами по этим набухшим складкам, расставляешь ноги и твои щеки румяные. Твое гибкое маленькое тело катается по собственной ладони. Я напрягаю мышцы члена, засовываю его в свой кулак и все эти хлюпающие звуки наполняют комнату. Ты не слышишь. Нас обоих это доводит до блаженства. Я не могу понять, что такого сейчас в твоей голове, почему ты дрочишь себе в моей душевой. Струи слюны обмочили твои трусики и это не очень хорошо, что я вылизываю их до чиста. Закрытые голубые глаза, лёгкая улыбка и изысканное движение пальцев. Ты делаешь это так красиво, Ясу. Наша первая совместная мастурбация. Добываю сперму из своей горячей плоти, Господи, Годжо, перестань затвердевать и толкат... – Ах-х... Ах... Я сжимаю себя и мои пальцы растирают головку яростно, потому что ты, Ясу, яростно работаешь пальцами внутри себя и звуки твоих стонов смешиваются с этими сочными звуками из твоей узкой дырки. Хлюпанье разносится по ванной комнате. Мы вместе хотим закричать. Я утыкаюсь носом в твою тонкую ткань и пока заполняю себя твоим запахом, волна освобождения охватывает мое тело. Ты увеличиваешь темп, и твое тело содрогается следом. О боже, эти всхлипы и протяжные тихие стоны. Влажная сердцевинка между твоих горячих ног извлекает капельки, которые падают тебе под ноги, теряясь в воде. Наши глаза прикрыты от желания. Я смотрю на тебя, а ты в стену. Дыхание прерывистое, ты быстро пытаешься стереть следы, но я бы предпочел, чтобы ты не смывала это искусство. Черт, снова ходить в мокрых трусах. Что же мы имеем, Ясу? Отличная ночка, в которую мы думали друг о друге. Твои вылизанные трусики – их я положил на место. Заодно салфетками себя протер. Также доказательство того, что мы созданы друг для друга. Наши тела полностью раскрываются, только тогда, когда мы вместе. Потребность друг в друге. Да. Ясу, да. Оглядываюсь. Твой телефон лежит на прикроватной тумбочке, а спустя секунду на нём высвечивается уведомление. Несколько. Ясу, твои проблемы – моя задача. Вселенная явно такого же мнения. Unknown Хочу серьёзно поговорить, Ясу. Между нами ещё не всё решилось. Жду завтра на парковке, где ты впервые сделала мне минет. Как там говорил Капитан Норрингтон из "Пиратов Карибского моря"? «Наши судьбы тесно сплелись, Элизабет, но не соединились»? Это пока что. А если серьёзно... Какого хуя, Ясу? Этот кто-то в системе потерялся? Ты можешь ненавидеть себя из-за него или неё? Пессимистические взгляды – это рук дела какого-то неизвестного? Разочарование в себе? Провальные попытки отпустить себя? Ясу? Ясу! Что за демон ещё засел в тебе и ломает тебя? Твоей матери мало? Или это она? Почему этот незнакомец хочет сжечь мост, по которому я провожу тебя на ту сторону, где тебя любят за всё хорошее и плохое? А не судят. Слышу, как ты выходишь. Валюсь на кровать, между прочим, я ещё не мылся. Все мысли исчезают разом, когда вижу тебя. В широкой футболке, под ней нет нижнего белья. Ты задумчивая, но улыбаешься мне. Я принципиально не смотрю, когда ты надеваешь трусики обратно... Они все в моей слюне. Это подливает масло в огонь, который и так горит внутри меня при виде тебя. Ложишься молча рядом. Я всё ещё вижу, как ты задыхаешься и кричишь в наслаждении, пока ласкаешь себя, но мои глаза этого не скажут. Ты не выбираешь, кто причинит тебе боль, Ясу. И у тебя вообще никогда не было выбора. Но моя любовь одолеет всё, что попытается навредить тебе. Есть вещи, ради которых я готов на многое. И это ты. Моя, моя Ясу, с разбитым сердцем. – Ты правда считаешь меня доброй? – бормочешь мило, от тебя пахнет моим шампунем. Какая же ты красивая, чёрт возьми, какая же ты красивая. Никакой лжи, Ясу. Я – то понимание, которого тебе так не хватало. В глубинах моих глаз темный и собственнический смысл, но внешне я дам тебе чувственность и спокойствие. Мои бледные пальцы, – на которые ты так часто смотришь, – убирают тёмную прядь волос за ушко, мягко касаясь кожи. – Ясу, – оставляю огненный след. – Я считаю, что ты гораздо больше, – и ты загораешься. – Наши взаимоотношения с самого начала выстроились иначе, – мой голос всё тише и комфортнее. – С самого начала мы сошлись на чём-то общем... Мне захотелось узнать, почему ты светишься, как звезда Сириус на этом сером небе, – я изгибаю брови и растягиваю тонкие губы в улыбке. – Твой блеск превосходит столько других звёзд. Я правда хотел изучить твои чувствительные места, но невооружённым глазом это сделать так тяжело, – с моих губ срывается сдавленный вздох. – Поэтому когда ты открыла мне своё сердце, я растерялся и понял – всё так удивительно сложно, но прекрасно. В моём сердце горько-сладкая симфония. Ты опьянённая передо мной. Привстаёшь на локтях, в твоих глазах намек на слёзы, моя малышка, ты хочешь плакаться мне, и я готов обнимать тебя вечность. Мои кончики пальцев касаются румяной щёчки, а ты жмёшься к ним, как дрожащий котёнок. Тебе всегда удаётся застать меня врасплох, Ясу. Ты тянешь ко мне руки и крепко, так крепко и жадно обнимаешь, твоё тело на моём. Потерянная от влюблённости, да, Ясу? Наши сердца бьются друг в друга, обмениваются ритмом, прилегают и всё это вместе. Нежный шёпот касается моего уха. – Я рада, что познакомилась с тем, кто просто... Просто так близко, что я чувствую защиту, но и этот кто-то не заходит за границу, которую я так пытаюсь обозначить для всех, – теряюсь в удовольствии от таких слов. – Ты не все, Годжо, – я не все?... – Ты что-то слишком другое. Неужели это одна из тех немногих вещей, которые окажутся не ножом в мою душу? Мой морозный ветер не потрескает твои губы, Ясу. – Доверяй мне, – отвечаю низким голосом. – Всего лишь доверяй, – расплываюсь в тёплой улыбке. А я в свою очередь скоро доверюсь тебе.