You done stole me

Я проснулся от того, что мне в лицо прилетает выстрел с ядерного оружия, а точнее подушка. Моя же подушка шлёпает меня по щекам так, словно наказывает за злодеяния, которые я совершил, по мнению Ясу. Ресницы дрожат, я едва слышно мычу и первым делом откидываю подушку на пол, с головой накрываясь толстым одеялом, чтобы продолжить сон. А потом... А потом я понимаю, что плавающая фигура Ясу вообще-то реальна. Моё небо, до которого никто и никогда, кроме меня, не дотянется, потому что познать вершины суждено лишь тем, кто готов ради любви на всё. – Годжо, я опаздываю! – твой хныкающий голос вынуждает меня практически взлететь. Так получилось, что я подорвался с кровати, умудрился свалиться на ковер, захватить ногой одеяло, а ещё скинуть рукой телефон с прикроватной тумбочки, который покатился под шкаф напротив. Ясу, твоё лицо было просто незабываемым: удивление, озадаченность, а ещё неловкая попытка почесать затылок. Утро начинается не с кофе, не с объятий и явно не с планирования. За все пятнадцать минут, которые мы собирались, у меня даже не было времени на монолог в голове, вот честно. Ясу, ты буквально мощный ветер разрушительной силы и длительности. Никогда ещё я не оказывался в машине таким помятым, потрёпанным и с диспноэ. Хорошо, обойдёмся без преувеличения: мне всего лишь трудно сделать глубокий вдох или выдох. Я вообще не в себе, когда застёгиваю ремень безопасности, до сих пор ошарашенный. Как во время сочного секса, но натягиваю сейчас не тебя на себя, а этот ремень, что не вовремя не поддаётся мне. На тебе вчерашняя одежда и блеск для губ. Ты дотягиваешься до меня, молча помогаешь своему водителю справиться с этой проблемой. Твои густые волосы касаются моей шеи, а глаза сосредоточены на деле. Только хочу прошептать «спасибо», как ты поднимаешь на меня свои яркие глаза и отодвигаешься в сторону. – Как я могу отблагодарить тебя? – ты опираешься локтем об окно и вздыхаешь. – И извиниться за то, что в тебя прилетела подушка, – признаюсь, эта часть меня интригует больше. Поворачиваю ключ, чтобы запустить двигатель, и сдерживаюсь, чувствуя, как смех просится наружу. Ты очень серьёзная, Ясу, начнём утро не с траура? – Можешь погладить меня по коленке со словами «детка, я не специально», – господи, совру, если не мечтал выдать такую зловещую шутку. Хотя, эксперименты мне по нраву. Что это там, Ясу? На твоём миленьком лице появляется заметный персиковый румянец. Ты ещё и хлопаешь растерянно этими ресницами, пытаешься подобрать достойный ответ. Тем временем выезжаю на дорогу, плавно ускоряюсь, избегая рывков... Я сейчас сам зальюсь румянцем. Ты что делаешь, Ясу? Изящная фарфоровая ручка ложится на моё колено, заставляя меня поджаться и соблюдать притворное спокойствие. Годжо, это просто тонкие пальцы. Горячие, нужные, опрятные пальцы той, кто кормит твоё голодное сердце каждую минуту. – Как тот самый завоеватель сердец и неоспоримый мачо? – и откуда в тебе эта невинная, но такая привлекательная дерзость? А я даже не забавляюсь с ситуацией, потому что самая святая из всех, кого я встречал, сейчас разжигает мои грехи. Остановиться где-то на парковке, перетащить тебя к себе на колени и устроить шуточки? Ясу, я умею трахаться, серьёзно, не провоцируй. – Да уж, не таких мачо я представлял, – Годжо без насмешки не Годжо, – где-то здесь призрак Гето, который проживает в другом городе, пока я с неприкрытой и вольной насмешкой отвечаю тебе. Соблазнения соскальзывают вниз, а моя улыбка наверх, когда ты даёшь мне шлепок по ноге и обиженно кусаешь ноготок, усаживаясь обратно в своё сиденье. Ясу, я ради тебя же прикрываюсь таким заявлением, нечего нам кокетничать в моей не самой чистой машине. Замедляю скорость перед повтором, без резких движений руля. Проезжаем по шикарным улицам Токио, а ты успеваешь расплыться в хитрой улыбке. – Да уж, не таких героев я представляла, – оу? Где-то провинился? Мне даже грустно. – Лучше, чем в самых заветных снах. Я взглянул на тебя почти несдержанно и будучи на пределе. Меня сейчас словно поразила ударная молния, после неё ещё несколько, а в конце – эхо не грома, а моего сердца. – Я за рулём, нечего меня брать на слабо, – хмурю белые бровки, а ты не веришь, что я против. Значит ли это, что мы уже знаем, каким воздухом дышим? Если исчезнем из жизней друг друга – перестанем дышать тем, что позволяет сердцам биться. Я – тобой. Ты – мной. Ты посмеиваешься, и рядом со мной это всегда по-другому. Это страстная дружба, с моей стороны преданность, спички, дрова, а с твоей – достаточно присутствия. Не старайся, Ясу, ты уже для меня исключительность. – Падкий на комплименты? Годжо, а я не ожидала, – тянешь слова так, словно это мягкий поцелуй. Годжо, чего сидим и едем в пекарню? Заскочи по пути к дому внутри души Ясу, в котором она сидит такая смелая, а когда выйдет наружу и увидит то, каким можешь быть ты, – раскрасневшаяся и смущённая девочка уловит суть. – Я тоже не ожидал, что ночь так быстро закончится и ты исчезнешь из моих объятий. Ты потеряла дар речи. Боковым зрением замечаю, как твоё лицо в изумлении изучает моё. Я слышу трепет пламени в твоей душе. Нежность, деликатность, тонкость. Моя Ясу так смутилась и готова взлететь. Моя маленькая птичка, которой я зашил крылья и отпустил к ласковым лучам. – Знаешь, почему мы опаздываем? – голос мелодичный, лёгкий и выражающий всю мягкость твоей личности. Пальцы впились в руль. Я бы целую бесконечность осыпал тебя такими вопросами. Насколько же уникальны ещё могут быть твои ответы, Ясу? – Знать не знаю, – лжец, но от волнения. Останавливаемся мы, когда сигнальная лампа светофора загорается красным. Насмешка и ирония исчезли. У нас есть шестьдесят секунд, Ясу. Я повернулся к тебе лицом – бледным, утончённым, влюблённым в тебя лицом и искрящимися глазами. Осколки льда тают в моих небесных глазах, а в твоих – все стихии природы смешиваются и обволакивают меня. Каждая секунда для нас драгоценна. Твой запах всегда проникает в меня, выкручивает меня изнутри, и я расплываюсь. Чрезмерная сладость, Ясу. Бархат, очарование, а за ним мания, потому что я вдыхаю слишком много. Наклоняешься ко мне, твои тёмные волосы спадают на спелые груди, которые я видел вчера обнажёнными. Я видел всё. Всё твоё тело и каждую эмоцию, когда ты приоткрывала рот, закатывала глаза, и в изгибе твоих бровей читалось блаженство. Сейчас же это блаженство без прикосновений. Только сплетение наших душ, связанных одним общим желанием – пересечь эту черту и вкусить награду за все наши мучения. Ты кладёшь ладонь на спинку моего сиденья, чтобы придержаться. Одна нога согнута в колене, пока ты сокращаешь расстояние. Вечность и только. – Тянула до последнего, чтобы впервые насладиться твоими не покрытыми инеем руками, а тёплыми, – твоя нижняя губа дрожит. – Полными незабываемого тепла, – от экстаза у меня вырвался сдавленный выдох. Так вот в чём дело, Ясу. Насколько сладкой оказалась эта ночь, когда я бережно и тихонько обвил твоё нуждающееся в чужом тепле тело? Ты была покладистой девочкой, когда касалась своим коленом моего. Малиновые губки всё время открывались, чтобы выдохнуть, а я наблюдал. Как я мог спать, когда ты лежала прижатая ко мне? Сигналят сзади. Шестьдесят секунд пролетели незаметно. Ты поджала губы и села обратно, а я прочистил горло. Мы (не наконец-то) оказались в нужном месте, стоило мне свернуть ещё раз. Я не промолчу. – А ты всегда горячая. Говорю медленно и размеренно, вовсе не стесняясь своих мыслей. Это ещё мирное и непорочное высказывание. Поглядываю косо и ухмыляюсь. – Смутилась? – хихикаю. – Во всех смыслах, Ясу. Ты спрятала лицо за волосами и уставилась в окно, хотя я чувствую лёгкую улыбку на твоих губах. Мы связаны чувствами, Ясу. – И снова неожиданный ответ, – приглушённо отвечаешь мне. – Никогда не отгадаю тебя, – звучит не саркастично. Я паркуюсь, постепенно замедляя машину. Поворачиваю ключ зажигания и выдаю: – А тебе это так нужно? Ты молчишь, Ясу.

–*\_~<>~_/*–

Что-то меня тянуло пойти за тобой. Когда мы заходим в пекарню, первое, что ты получаешь, — это суровый и подозрительный взгляд от своей начальницы. Зовут её Такэ, добрая, но без причин опоздания не любит. Однако, судя по её тяжёлому дыханию и заставленным противнями столешницам, вас ждёт большой поток людей и пиковая нагрузка. Не вовремя мы с тобой нежились в постели, Ясу. – Ясу, ты вовремя! – запыхавшаяся женщина протирает мокрый лоб тряпкой. – Скоро сюда забежит толпа голодных студентов! – сообщает начальница. Ты забиваешь мысли работой, Ясу. Даже если сегодня опоздала, я знаю, что отработаешь за пятерых. Бросаешь свой рюкзак за кассу и моментально преображаешься. На теле рабочий фартук, волосы спрятаны платком. Я и глазом моргнуть не успел. – Вы уже выложили все пончики? – спрашиваешь громко, параллельно хватая противень. – Я не успеваю, – кричит в ответ Такэ, скрываясь в другой части пекарни. – Да и в четыре руки мы тоже вряд ли справимся, что ж поделать... Послушал начало и управляю концом. В такой уязвимой ситуации ничего лучше не придумать. Я торжественно подаю голос. – А шесть рук хватит? – вежливо уточняю. Ты и вовсе забыла, что я ещё здесь. Смотришь на меня, не скрывая шока, твой взор выражает что-то загадочное. Неужели анализируешь меня? Прищуриваешь глаза и ждёшь. Из комнаты выглядывает чужая голова. Ещё одно растерянное лицо, но быстро возвращающее строгий вид. Хотя искорка в глазах появилась. – Ох, Ясу, у тебя появился молодой человек? – с интересом спрашивает женщина. Я прыснул со смеху, пока твои щёки снова начали окрашиваться в предательский персиковый цвет. Глядишь на столешницу, натягивая на руки перчатки. – Молодой человек? – невинно переспрашиваешь и с виноватыми глазами смотришь на меня. Господи, Ясу, ты что, извиняешься? Да я ничуть не разозлился. Нас тесно связывают все вокруг, а ты всё ещё не признаешь этого. – Друг, – решил поторопиться я и поправить. – Приятель, – одновременно с моим голосом прозвучал твой. Поднимаю бровь. Я так низко пал в твоих глазах? Выгляжу как обиженный ребенок, надуваю губы и отворачиваюсь к витрине. Приятель. Чувствую, как ты закатываешь шутливо глаза. – Он мой жених, – фыркаешь со смешком ты. Тётушка Такэ вышла с такой физиономией, словно это был последний раз, когда она спросила что-то у детишек. Я засмеялся, а ты бросила мне голубой фартук, извиняясь перед своей начальницей. Подумать только, а ведь не так давно я стоял на улице и глазел на тебя. Теперь ты помогаешь мне завязать фартук и показываешь язык, дразнясь, провоцируя меня ущипнуть твою румяную щёчку. – Так что, приступим к работе? – с энтузиазмом говорю я. Всё шло довольно быстро. Разбираем десерты. Мне всегда удаётся легко выполнить какой-либо процесс. Никогда не понимал эту свою черту – особенный. Для кого-то что-то бывает недосягаемым? Не представляю, как можно совершить неверный шаг. Если твои глаза видят дорогу, ноги должны ступать. Дальше разберёшься. Убеждаюсь, что ещё две пары рук явно были не лишними. На стеллажи выкладываю пончики: с шоколадом, ягодные, банановые, молочные. Вчера ты привезла каждый вкус и мне. Какой же я съел? По-моему, с голубой глазурью. Вот его в руки и беру. Рассматриваю. Слышу сзади короткие шаги. – Что, готовишься съесть? Хищник Годжо. Твой уверенный голос вызывает на моих губах улыбку. Ты стоишь за спиной, шепчешь на ухо и кокетничаешь, как игривая кошечка. Ясу, может к черту всё? Я мог бы развернуться и не оставить тебе выбора. Задержать дыхание и поцеловать. – Острыми зубами хватает добычу и разрывает её на куски, – продолжаешь тихо говорить. – Жалкому пончику не скрыться от пытливых глаз нападающего Сатору Годжо... Я держу в закрытых перчатками ладонях этот десерт, смотрю на него и смеюсь, пока ты такая опасная называешь меня организмом, который может контролировать других. Держать в страхе и вызывать уважение. На долю секунды моя улыбка дрогнула. Хищник, да? С когтями? Клыками? Питаюсь мясом других? Небезопасный для других? Со мной всё хорошо. Я развернулся к тебе лицом, Ясу, довольно резко, ведь ты пошатнулась, но веселье и детская наивность на твоём чистом лице не исчезли. – Хищник Годжо сейчас загонит мышонка Ясу в тупик, потому что его чуткое обаяние улавливает запах моего шампуня в её волосах, – блаженно шепчу я, когда ты делаешь шаг вперёд. Это правда. У хищников острый нюх. Ты совершенно не боишься меня. Я словно твой колодец желаний, Ясу. Дам всё, чего тебе не хватало. От тебя мне лишь нужна... эта связь. – Настолько ощутимо? – кусаешь губу и закладываешь руки за спину, потираешь их сзади. Ты так красива, Господи. – Или мне хочется верить в это, – наклоняю голову вбок. Мы в тумане, Ясу. Он не рассеивается, и сейчас твоя хрупкая фигура, короткий взгляд и небесная ангельская красота широко распахивают дверь в мою комнату сумасшедшей любви. – Тогда ситуация немного меняется, – мурлычешь ты. – М? – я зависаю. Без понятия, где там ходит твоя начальница, но моя рука уже сжимает этот злосчастный десерт. Ближе, Ясу, ещё. Покажи мне ближе своё овальное личико, лебединую шею, матовую кожу и тёмные божественные волосы. – Это ты у нас жертва, потерпевшая длительное голодание, и моё присутствие пробуждает в тебе... – замолкаешь, твоя чарующая улыбка давит на меня. Облизываю нервно губы. Ты наклоняешься так, чтобы наши лбы почти соприкоснулись. Ткань твоего фартука тронула мою. Спина практически встретилась со стеллажем, а мои пепельные волосы колыхнулись. – Желание, Ясу, – протягиваю я. – Неоспоримое желание... – хмыкаю, заменяя своё лицо напротив твоего на пончик. – Накормить тебя пончиком, пока не видит твоя начальница. Ты мигом расширила глаза. – Годжо, нет-нет! Не смей... Закрываю твой алый ротик ароматной сладостью, а внутри пожар начинает потухать. Вовремя я проснулся, потому что почти сгорел заживо. Ясу, ты роза, твои лепестки политы медом, а я сладкоежка и люблю красивую оболочку. Ты жуёшь кондитерское изделие, начинка блестит на губах. Так это шоколад? Облизываешься, но несколько голубых крошек остаются на губах в форме бантика. Ну, нет, Ясу. Я же пытаюсь сдерживаться. В свою шутку попался. Ловушку. – Спорим, глазурь всё ещё на моих губах? – проклятие мое, Ясу. Нет проклятия сильнее, чем твой вид. Не слышу крик совести и шёпот своего терпения. Подхожу ближе, пальцами отодвигаю твои волосы за спину, они мягкие, длинные, пахнут мной. М-м, мной. – Мне даже не обязательно было на это намекнуть, да? – доля хитрости играет на моем светлом лице. Ты ждёшь с этим блеском в своих небесных глазах. Внимательно изучаю твою реакцию. Ты тихая малышка сейчас. Настоящий ангел. Впитываю аромат твоей кожи, её мягкость и гладкость, когда провожу пальцем по крошечному ротику, по твоим малиновым, губам, таким пухлым и податливым, тонкие брови изгибаются, а твоё дыхание смешивается с моим. – Не хотелось оттягивать... – начинаешь ты. – ...то, чему и так суждено случиться, когда мы так близко, – заканчиваю я. Резкий и звонкий удар в стекло. Черт возьми, что за люди такие? Мы мгновенно отстранились друг от друга, и на моем пальце остались следы нашей близости. Вижу дикое лицо одного из студентов, мои глаза наполняются невыразимым презрением. Его в пещере держали тридцать дней, иначе почему он готов разбить стекло лбом? – Открывай, Ясу! – а вот и тетушка Такэ. Что ж, пора мне менять глаза. За одним студентом скрывались еще тридцать. Вспомнил, что сегодня "жирный четверг", а значит, пончики продаются за копейки. Бедные, голодные студенты выкупят целую пекарню за считанные минуты. Когда толпа входит внутрь, я на мгновение теряю связь с миром и не знаю, как дышать. Как будто застрял в лифте, и воздух быстро заканчивается. Рай для карманников, а студентам здесь тесно, уверен. – Всем привет! – дружелюбно обращается Ясу. – Попрошу вас выстроиться друг за другом к двум кассам, чтобы не создавать суеты. – Она размахивает руками, привлекая внимание. Вторая касса – это моя. Опыт в продажах у меня есть, пользоваться этой шайтан-машиной я тоже умею, так что продаю пончики без лишних вопросов. Удивительно, как приятно делать это рядом с тобой, Ясу. У меня есть долг перед тобой, быть в твоей жизни. Помогать тебе во всем. Бороться с тобой за жизнь. Творить твоё счастье, чтобы ты жила. – Привет, – мило улыбаюсь незнакомке, всё ещё стараюсь поймать твой взгляд. – Вот, держи, – протягиваю сдачу. Девушка вздыхает и принимает деньги, касаясь моей холодной ладони сухими пальцами. – Ты такой красавчик, – да ну? – А я старался понравиться, – отвечаю следом. – Да ну-у? – ну да-а. – Пончик же продать нужно. – Пока, – цоканье. Студентка явно недовольна, а ты, Ясу, словно чувствуешь гордость за меня. Ревновала, да?! Даже если не видел, я всё равно знаю, что ты всё слышала и хотела, чтобы я так ответил этой назойливой девушке, так что... Ты шутишь. Ты шутишь, Сора. Сора. Сука. Ты просто шутишь надо мной. Застываю, изучая это блядски смазливое лицо. Все её тяжёлые дни я провожу с ней, а ты потом приходишь купить чёртов пончик и подмигнуть ей? Ожидая, что в ответ она потечёт? Замечаю, что ты нервно сглатываешь, Ясу. — Ясу, при виде меня тебе не хочется что-то пососать? Не помнишь, как он вместо любви, предлагал тебе лишь обмен слюнями? — Мой язык хорошо справляется с леденцом, не правда ли? В твоих трусиках не хуже был бы? Не помнишь, как он вместо любви просил тебя исполнить его желание наполненное грязью и похотью, но смазанную лживой глазурью? — Не шипи, ты такая горячая, когда злишься. И вместо того, чтобы признаться в том, что он пойдет за тобой до конца, он обещал тебе один конец - двухминутный и между твоих ног. – До скорого, милая. Ясу, почему ты так спокойна? Провожаешь его спину взглядом, ни одного слова, странный посыл. – Алло, завис? – с раздражением обращается ко мне клиентка. А? Долго пялился. У клиентки железные нервы. Моргаю несколько раз и улыбаюсь, пробивая заказ. – Отвис, программа иногда лагает, – говорю я с улыбкой. Девушка щелкает языком. – Настраивайся тогда. Жду же. Заказ отдан. Желаю ей хорошего дня, хотя мой день уже подпортился. Спустя пять часов работы мы заканчиваем с продажей. О Соре от тебя не было ни слова, Ясу. Твои глаза молчали. Такэ предложила мне принять душ, что было неожиданно, но я не стал отказываться. Когда я вышел переодетый, меня встречает женщина с деньгами в руках. А вот тебя нет. – Добавьте их к зарплате Ясу, – кратко улыбаюсь. Такэ вздыхает, глядя в дверь, за которой ты недавно исчезла. Пока я отвлёкся. – Хороший ты парень, – говорит она. – И Ясу хорошая, но понятия не имеет, что делает, – как же ты права, тётушка. – Она живет в импровизации. Это забавно.

–*\_~<>~_/*–

Говорят, что душу мы открываем одному единственному человеку, а если он не ценит её, врата закрываются и царит в душе с тех пор тьма. Не знаю, куда ты убежала, Ясу, и почему закрыла дверку перед моим лицом и умолчала. Есть такая картина "Раненый ангел": Хуго Симберга. Там изображены два мальчика, которые несут на носилках раненого ангела. Ангел: это надежда, истина и жизненный свет. Тебя ранили, Ясу, сломали твои надежды и перечеркнули кровавой ручкой идеалы, а несём тебя я и незнакомец. Дело в том, что незнакомец, который внезапно объявился в твоей жизни, никогда не сравнится со мной. Я могу убить его и выбросить носилки. Закинуть тебя на спину и пронести через пустыни со змеями, штормы в океане и огненные торнадо. Ясу, я твоё спасение и единственный, кто будет сопереживать твоим утратам. Если бы ты только могла видеть мир моими глазами. Ты же знаешь, все вокруг пытаются заклеить шрамы в твоей жизни дешёвыми пластырями. А я вместо этого вытираю твои слёзы, которые все видят и игнорируют. Вместо гнилых пластырей я иду напролом, изучаю суть проблемы, твою маму и знаю, что должен успокоить твоё сердце. Поэтому создаю отдельный, секретный мир для тебя. Это я: я твой мир, твоё спасение. Стою на его заправочной станции. Да, посчитал это неплохим вариантом. Ты ушла, и очевидно, что не домой. Ближайшая заправка была именно здесь, а так как машины у тебя теперь нет, ногами ты дойдёшь только сюда. Ветер треплет мои волосы, я изучаю прохожих. Тебя всё ещё нет здесь. Открываю крышку бензобака. Беру пистолет топливного насоса, вставляю, начиная заправку. Запах бензина удивительно расслабляет. Смотрю вдаль: там куча припаркованных машин. За ними лес, а за лесом озеро, но пройти придётся немало, чтобы утонуть в его красоте. Слышу характерный щелчок. Вытаскиваю пистолет и возвращаю его на место, случайно роняя ключи на землю. Чёрт, да что такое? Наклоняюсь, чтобы поднять ключи, а когда снова выпрямляюсь, вижу незнакомое лицо с глубокими морщинами и красными веками. Сюрприз удался. – Здравствуйте. Знакомы? – заинтересованно обращаюсь я. Одежда мужчины помятая и поношенная. Выглядит худощавым. Не думаю, что спутал меня с кем-то, глазами вижу обратное. Лес уже погружается в тени заката, о чём свидетельствует солнце, опустившееся за горизонт. – Пф, – несдержанно говорит он. – Лично – нет, щеночек, но я тебя видел, – в его голосе не скрывается враждебность. Я приобретаю скептическое выражение лица. Интересно получается. Ещё раз изучаю собеседника. Дыхание у него неровное, голос хриплый и нервозный. – Где это? Во снах? – настроение у меня нет, но усмехаюсь, поражённый его комедийностью. Мрачность и хмурость застилают его глаза. Чувствую его угрожающее поведение. Подходит ближе, а я ни на шаг не сдвинулся. Запах дешёвого спиртного ударяет мне в нос. – Шутишь со мной, что ли? – басит он пустым голосом. Охрана на этой заправке есть? Что ж, не столь важно. Он пытается прижаться ко мне лбом. Сохраняю полную невозмутимость и даже не жду подвоха. Он еле на ногах стоит, о чём речь? – Явно не с бутылки прикалываюсь, уважаемый, – взгляд падает именно на неё. Пустая. Он поэтому так взбесился и лезет ко мне? А если серьёзно, то присмотревшись, кого-то напоминает. Пытается разрушить моё непоколебимое спокойствие, но не удаётся. Смотрим друг другу в глаза. Он суетится, а я равнодушно испепеляю его голубыми глазами. Чувствую превосходство перед этой кучей дерьма, что строит из себя не пойми кого. – Чего своими бешеными глазами пялишься на дочь той женщины с утра до вечера? – шипит мужчина. – Права она была, что ты, видимо, с рождения такой. Однако я не уверен, что именно Абэ нажаловалась на меня безумцу алкашу. У неё в окружении этого болвана нет. Как волнует его тревожность и страх, пока он выплевывает мне эти слова. Я подавляю смех. Неужели кто-то решил поиграть со мной и подослал этого воина сюда? – Какой? – скучающе спрашиваю я, и он напрягается. Не знаю, что он там видит в моих глазах, но видимо, ждёт мой психоз, чтобы я выплеснул бурные эмоции и подавил апатию, которой сейчас его одариваю. – Сумасшедший, помешанный или просто урод с тяжёлым детством... Ч-чё там ещё нужно, чтобы вырасти таким? – кашляет, говоря, чешет ногтями седую бороду. Это что-то новенькое. Показывает мне весь свой спектр эмоций, пялится и готов выплюнуть мне свои гнилые зубы. На моём лице появляется безразличная улыбка, а мужчина делает шаг назад, заикнувшись. – Чудненько, а сколько бутылок опустошить нужно, чтобы потом ими заработать себе же черепно-мозговую травму? – тяну обманчиво обеспокоенно голосом. Глазами впиваюсь в него, как острыми холодными кинжалами. Я ему зла не желаю, Господи, чего он мне сдался? Мотивация его мне все ещё непонятна. Убить врага или обречь на вечные муки? Справлюсь мирно, но вся эта заваруха мне нравится. – Что, сука, берега попутал, альбинос ты сраный?! – вопит он. Ясу, ты уверена, что это не он ошивается у вас под квартирой? Знакомое обвисшее лицо. М-м. Нет. В конце концов, твоя мать слишком слабая и жалкая, чтобы атаковать так бездумно, и противника, о котором она уже и позабыла утопая в банках от пива. Долго и невозмутимо молчу, поэтому тот от нетерпения разбивает бутылку об асфальт, заставляя ее разлететься и даже коснуться моих ботинок. Теплый закат окутывает зелёные осколки. – Без насилия, пожалуйста, – посмеиваюсь я и поднимаю руки вверх, как будто сдаюсь. – У меня дистрофия мышц и онемевшие руки, – позволяю себе пустить шуточку. – Но я способен оплатить вам ими подарок. Мужчина недоверчиво покосился. Отправили его сюда, потому что пообещали такой же подарок. Ясу, кому-то ты тоже дорога, а ещё этот кто-то совершенно не умеет скрываться. Как шумно. Как лицемерно. Как очевидно. – Какой это? – не скрывая интереса, допытывает пьяный мужчина. А ведь можно было жить тебе безопасно, одержимая старая идиотка. У тебя полное отсутствие страха и нужда украсть моё сокровище. Речь не о серебре и золоте. – Девочка впахивает как не в себя. Две работы. – В отеле работает, моет унитазы. – Встаёт в пять, и до обеда с ней не связаться. Тяжёлая судьба, опоры-то и нет. Ясу в безопасности со мной. Нахуй слать это нечто, надеясь, что он перережет мою глотку на заправке? – Ящик, – призываю идти за мной. – Полный вкусностей и благодарностей. – Мы направляемся в магазин на заправке. – Считай, что всё решили, – фыркает пьяница. Я и не сомневался. Достичь пункта страстной мести, чего ещё я могу желать? Шутка. – Есть одна просьба, – самодовольная улыбка так и просится на лицо. – Вам ведь старушка рассказала об Ясу и о том, чтобы вы мне мозг повредили, повырывали глазёнки и судорожные припадки напоследок оставили? Наверное, я очень часто приходил убирать клумбы, да, старушка? В тот день я подумал, что ты ненормальная, потому что знаешь о жизни Ясу всё. Хмыкала и рассказывала мне о её семье, а я-то подумал, что ты и правда просто болтливая карга. Приходил каждый день, помнишь? Всегда убирал в том месте, под их окнами, а ты с огнём в глазах рассказывала о хорошей девочке Ясу Абэ. Хочешь её защитить? Нет, старая сука, то, что ты отослала ко мне подкупленного мужика, который предал тебя за ящик крепкого, доказывает твою беспомощность. Хватаю ящик и оплачиваю его, заодно и за бензин даю купюры. На улице стемнело. В воздухе чую запах предательства. В самой середине горла это мерзкое ощущение. Ясу, я же знал, что тебя окружают одни одержимые. Слепая жажда. – Было дело, – как забавно я угадываю. – Но всё уладим, не парься. Ты хороший парнишка, а бабуля эта немного тебе не доверяет. Ленивая ухмылка появляется на моих губах. Опускаю глаза на ящик. Много сладостей в благодарность я купил, конечно. Да и ради бутылок алкаши врать не будут. Не умеют. И не посмеют. – Вот оно как, – тяну я. – Спасибо, что рассказали, – передаю ящик. – Оставим этот разговор между нами? Руки мужчины дрожат от желания. Его очередной вечер будет капитуляцией перед красавицей алкоголя. Как же жалко, но каждому своё. – Да, пацан я и так не сильно бы тебя покалечил, – уверенно заявляет он. Сдерживаю смех. – Рад слышать. И когда он покидает мою компанию, я убеждаюсь, что тебя здесь нет, Ясу. Смотрю, как вдалеке небо становится всё более темно-синим. Птицы прячутся в лесу. Взгляд падает на машины. Великолепный вид, Ясу. Ведь случайно сигналит автомобиль неподалеку, привлекая мое внимание, а потом в салоне включается лампочка. Всего трёх секунд достаточно, чтобы узнать тебя, прыгающую на Соре. Он трахает тебя в своей тачке на парковке. Прижимает к себе, а ты запрокидываешь голову назад, спиной врезаясь в руль. Великолепный вид, Ясу, кажется, я что-то делаю не так.