You done stole me

Всего трёх секунд достаточно, чтобы узнать тебя, прыгающую на Соре. Он трахает тебя в своей тачке на парковке. Прижимает к себе, а ты запрокидываешь голову назад, спиной врезаясь в руль. Великолепный вид, Ясу, кажется, я что-то делаю не так. Ситуация выглядит так, что ты его даже в контакты на телефоне не добавила, но твоё тело для него более чем гостеприимно. Это тоже мой первый раз. Видеть не то, как ты удовлетворяешь себя, а как это делает член не особо приятного для меня человека. Дёргает этим тазом, закатывает глаза, и если бы мог вкусить твою плоть, вылизал бы каждую оставшуюся каплю крови после того, как не оставит от тебя и кусочка. Сора для меня делает глупости, Ясу. Приходит как князь, из его рта вылетает какая-то идиотская и грязная философия, а ты преклоняешься перед ним. Самый настоящий дар. Обойдёмся без притворства, Ясу, ты действительно кролик, который зазывает своим криком лиса. Сора — лис, и никогда не придёт на помощь тебе. Это его инстинкты. Помочь своему голоду. Заложенная природой истинная суть — убить кролика. Жрать. Пожирать. Поглощать. Растоптать. Я не виню тебя, Ясу. Ты не проходишь испытания жизни не потому, что не умна, а потому что не способна на хитрость. На самую настоящую хитрость. Обманутая и ослеплённая. Сора не даст тебе обхитрить себя, но кто же ты в его глазах? Наивная? Одурманенная? Пылинка? Ничтожество? А может, целое ничего? Ясу, пока ты закрываешь глаза, а твои пышные волосы растрёпаны, спутаны, и в них чужая крепкая рука, я снова кое-что понял. Ты никогда не поверишь своим ушам. Никогда не поверишь своим глазам. Всё, что делаешь, — веришь убеждениям ненадёжного сердца. Сколько раз оно тебя подводило? Прислоняюсь поясницей к припаркованной машине, складываю руки на груди и не спешу. Изучаю. Всего лишь изучаю. Хотелось бы ощутить капли ночного дождя. Он бы смыл мою грусть. Я так плохо старался, раз ты на нём? Годжо, ты должен стараться лучше. Ради Ясу. Сора разместился на переднем сидении, а ты, Ясу, совершенно не с ним, даже если на нём. Возможно, он тоже довольно наблюдательный, потому что замечает твою отстранённость, пока ты скачешь вверх, а потом вниз. Он собирает пальцами твою естественную смазку с раскрытых бедер. Приятный вкус, Сора? Пробуешь её, вгоняешь в неё член, переполненный до краёв, да? Она тебе до этого не давала. Конечно, нет. Только сейчас дала слабину и дала своё тело вместе с этим — ты оказался в нужное время и в нужном месте. Свет луны заливает землю, Ясу. Даёт мягкий свет, помогает глазам уловить всё, что нужно мне для понимания. Понимания, что скрывается за крошечными огоньками в твоём взгляде, и тёмными бликами, когда ты не со мной. Ясу, а ты выглядишь наслаждающейся, но замкнутой. Господи, да что с тобой? Сора протягивает руку, нежно хватает за подбородок, заставляет не отрываться от таинственных гляделок. Ухмыляется, а ты приоткрываешь губы, и, я очень надеюсь, что не для того, чтобы простонать. Его глаза скользят по твоему лицу, он внимательно изучает тебя. Шлёпает по округлому бедру так крепко и неожиданно, что ты цепляешься хрупкими пальцами за его плечи и прячешь лицо в изгибе шеи. Думаю, ты не издавала звуков удовольствия. Ну и напоследок, готов поспорить, что кончит только Сора. Ты, в свою очередь, придёшь домой и доделаешь эту работу сама, оттрахав себя или подушкой, или голодными фантазиями. Прости, что сделал недостаточно. У нас всё будет хорошо, обещаю. А пока пусть ночное небо дарит тебе ощущения, которые я не смог. Достаю из кармана ключи от машины. Правда, не тороплюсь уезжать, но больше не смотрю на то, как ты прячешь боль души за лживой эйфорией, которую получает твоё тело. Я не курю. Вряд ли когда-либо начну, но из-за того, что воображение рисует тебя не моей и делает этот момент бесконечностью, хочется сходить в тот магазинчик, из которого я вытащил ящик алкоголя, и купить пачку. Подожгла бы мне сигаретку, Ясу? Ты за спиной? — Годжо... Едва слышный шёпот, Ясу. Немного недоверчиво и с противоречивыми эмоциями. Давай начнём с того, что я и не пытался скрыться? Тем более когда услышал, как какая-то машина отъезжает. Точнее, именно тачка Соры. Ты тоже знала, что после красивого сочного секса на переднем сидении домой добираться будешь ногами, которые он тебе там же и раздвигал. Неудивительно, что ты меня заметила. Мы всегда будем ощущать друг друга. Ведь связаны крепко и на целую вечность. Я не развернулся. Миллиарды звёзд, что светились над нашими головами в тот самый момент и сейчас, тоже посоветовали не смотреть на тебя. — Заправляю машину, — приглушённо сказал я. Лёгкий ветер отправил в мою спину твоё «я не уверена, что ты здесь просто так». Главное — не почувствовать запах кожи Соры, который мог впитаться в тебя. Да, я прямо сейчас споткнулся бы, разбил себе нос, если бы учуял его запах, а не твой. Ясу, ты пахнешь любовью, а не мерзкой интрижкой на парковках. — Именно здесь? — заинтересованно уточняешь ты. — Самая ближняя заправка, Ясу, — растягиваю слова, роясь в бардачке. — Бензин здесь по качеству тоже ничего такой. Интересно, а как ты выглядишь прямо сейчас? Он сорвал твой бантик, которым ты подвязывала волосы сегодня в пекарне? Пуговицы на дешёвой рубашке оторваны? Подкрашенные губы измучены? Глаза полны размытого удовольствия? Ты делаешь шаг ближе, я слышу. Вздыхаешь. Волнуешься. В воздухе твой испуг и беспокойство. Малышка... Малышка Ясу, я же не буду ругать тебя. Мы всё-таки не женаты. Мы всё-таки больше, чем секс, в котором ты даже не кончила. — Хочу показать тебе одно место, — неуверенная интонация твоего голоса забавляет меня. — Именно сейчас? — хмыкаю досадно-весело я. Вырывается ненароком. Твоя простота и откровенность покоряют меня. Но знаешь, Ясу, я тоже попал в твои терновые сети. Или просто притворился, что меня поймали. Выпрямляюсь, оборачиваясь к тебе лицом. Небесные глаза против смертельной бесконечности. Никакой лжи, Ясу. Ты увязла в путанице собственных мыслей, слышишь? Пыталась разобраться с этим. Сора не помог тебе, поэтому ты убедилась, что доверять можно только мне. Насчёт твоего внешнего вида... Идиотизм. Ты как раз-таки не выглядишь так, словно тебя драли и колотили в машине. Не позволяла оставлять на этой бархатной коже багровые следы. Никаких оторванных пуговиц на рубашке. Розовые губы вытерты насухо собственной ладонью. Отсутствие движений с нашей стороны. Передняя дверца машины открыта нараспашку. Мы стоим друг напротив друга. Волосы поддаются порывам ветра и покачиваются. — Годжо. Моё имя из твоих уст как нежное поглаживание. — Ясу. Твоё имя для меня — больше, чем эта галактика и тысячи скрытых от человеческого разума миров. Моё дыхание затрудняется, когда ты усиливаешь напряжение между нами с каждым маленьким шагом. Небольшое недопонимание произошло, Ясу. Ведь ты всё ещё нужна мне. Все твои взлёты, падения, радость или разочарование — вся эта составляющая Тебя. Нужна. Мне. Только сейчас подмечаю, что небо такое же шоколадное, как и твои волосы. Лето, тёплое и уютное. Не смелая ночь и твои смелые действия. Замираю на месте, смотрю на тебя сверху вниз, мои глаза ясные, прозрачные, всегда будут любить тебя. Ты не ночь, Ясу, а последние лучи заката. Но когда я рядом, знай, что ты в безопасности даже в холод и опасность темноты. Подходишь вплотную, и одна рука обхватывает мои плечи, вынуждая сдавленно выдохнуть, а твоя вторая рука ложится на спину. Трепетные объятия посреди этого апокалипсиса. Как же приятно... Прикосновение кожа к коже, это медленное тёплое дыхание, касающееся моей открытой шеи. Волосы... Ясу, подожди, я же не хочу кончить сейчас... Твои волосы щекочут мою холодную кожу, а сладкие пальцы, скользящие по моей спине, поглаживают успокаивающе. Прижимаешь своё трепетное тело к моему, я почти сваливаюсь на машину от бессилия. Сердце бьётся быстрее, мурашки по позвоночнику пробегают так ощутимо. Я кусаю губу и борюсь с желанием притянуть тебя к себе. Нежная хорошенькая девочка и полностью поглощённая моей заботой. — Ты единственный, кто исцеляет меня даже своим молчанием или просто присутствием, — мягко говоришь в мою шею. — Даже тогда в машине... — биение моего сердца пытается заглушить твои слова. — Когда я заметила тебя... — ты заметила меня?... Пока была с ним?... — Я хотела всё прекратить, Годжо, — да! Да! Чёрт возьми, да. — Ты веришь в меня. Принимаешь меня. По-настоящему дорожишь мной... да? — продолжаешь с таким слышным придыханием. — Я не хочу терять тебя. Вот она, Ясу. Наша трогательная развязка. Наступивший момент тишины в моей голове. Только ты и твой образ. Осторожно переношу ладонь на твою спину, ты вздрагиваешь, опуская голову к моей груди. Длинными пальцами скольжу ниже, касаюсь талии и нежным касанием провожу по пояснице. Хочу прикрыть глаза. — Я был полным кретином. Извини, Ясу, — сужаю глаза, глядя куда-то вдаль, пока руки с обожанием обнимают тебя. — Я так сильно переживал, — прерывисто продолжаю я. Осторожно укладываю подбородок на макушку твоей головы. — Боялся, что твоё молчание означает... наш конец. Ты не пахнешь им, Ясу. Он ни за что не перебьет твой запах. Тепло и сладость твоего прикосновения сводят меня с ума. Эти крохотные пальцы так сжимают мою футболку. Ты не отпустишь меня. Не отпустишь, Ясу? — Мне будет плохо без тебя, — с нотками паники шепчешь ты. — Очень... плохо. И я это знаю. Ясу, ты не должна говорить правду, даже если все твои грязные тайны уже давно перескочили лимит. Тебе достаточно прийти обратно ко мне и убедиться, что я единственный. Твой единственный. Ты отстраняешься, чтобы взглянуть мне в глаза. Воодушевление появляется на этом миленьком личике. — Пошли, — рука опускается к моей и мягко обхватывает. — Я знаю, это может показаться странным, но как ты смотришь на то, чтобы... — Узнать тебя лучше? — вырывается у меня. — Узнать меня лучше, — мечтательно отвечаешь ты, а в глазах появляется блеск. Моя ледяная рука согревается о твою нежную ладонь. Никогда не разлюблю это чувство — когда мой лёд тает под твоими жаркими лучами, выпущенными на волю сердцем. — Веди, — решительно говорю я. Я упоминал, что около заправки находится лес. Моя машина остаётся на месте, а мы скрываемся между деревьями. Никакого пения птиц, только шелест листьев под тихим ветром. Переступаем через опавшие листья, идём в самую глубину. Твоя рука тянет меня за собой, и я поддаюсь всем чувствам, которые ты во мне вызвала. Твоя спина содрогается, а пальцы время от времени чересчур заметно нервно сжимают мою ладонь. Мы останавливаемся у... хижины? Беседки? Выглядит так, словно простояла здесь не меньше тридцати лет. Разваливается на глазах. Удивительно, что крыша не из соломы. Мы проходим во что-то наподобие дверного проёма. Внутри бедного домика — деревянная самодельная скамейка. Ясу, без хвастовства, но с моим ростом — я как злодей, ворвавшийся в обитель гномов. Белыми волосами собираю всю пыль и грязь. Ты медленно присаживаешься на скамейку, задумчиво осматриваясь. — Как тебе местечко? — прищуриваешь глаза. Я пытаюсь разместиться, но взгляд падает в угол дома. Замираю на месте, сводя брови вместе. Сейчас довольно темно, я даже не догадываюсь, что там скрыто. — Это тайник? — слегка улыбаюсь. — Почему ящики прикрыты тряпкой? Опущенные уголки губ и полуприкрытые глаза, слишком... тоскливо. Откидываешься спиной назад, кончиками пальцев вцепляешься в гнилое дерево скамейки. — Подними и взгляни, — едва слышно говоришь ты, покусывая губы. Всё может закончиться даже не начавшись, Ясу. Просто скажи мне прямо сейчас, чтобы я этого не делал. И... нет. Ты обнажаешь мне свою душу, а я влюбляюсь в неё каждый раз, словно в первый раз. Сжимаю губы и наклоняюсь, отдергивая старую тряпку. Приоткрываю рот, слабо хмурюсь. Пальцы выпускают ткань на землю. Бутылки? Бутылки. Не пустые бутылки, а наполненные спиртным. Крышечки на месте. Неоткрытые бутылки в ящиках. Мои небесные глаза без нажима смотрят на твоё лицо. Не тороплю. – Почему, Ясу? – одними губами шепчу я. Ты пожимаешь плечами, губы слегка улыбаются, а в сердце желание перестать будить мучительные воспоминания. Вот в чём вопрос: рассказать мне или нет? Выбор за тобой. – Знаешь, отсюда неподалеку есть озеро, – не спеша переводишь тему. Или подводишь плавно к нужному разговору? Я не уверен. – И очень красивое, – соглашаюсь с тобой. Присаживаюсь рядом. Это озеро не самое идеальное место для отдыха. Вода не так чиста и спокойна. Часто порхают стрекозы с раздражающим жужжанием. – Да, красивое, – киваешь. – Но у меня с ним связаны плохие воспоминания, – едва заметная усмешка появляется на твоём лице. Боже мой. Если бы я только мог, Ясу. Умру за нашу любовь и за то, чтобы ты не помнила ничего, кроме моей верной любви. Остановил бы время, предоставил бы тебе все дары мира, лишь бы твоё сердце успокоилось. Не сдерживаюсь. Поднимаюсь вновь, сажусь перед тобой на колени, измазывая ткань штанов в грязи этого места. Мои пальцы лёгким и невесомым движением обхватывают твоё тонкое запястье. Твои голубые глаза широко раскрыты. Я неотрывно смотрю на тебя. – Ты знаешь, если бы я мог... – размеренно начинаю я, но сам же задыхаюсь из-за чувств. – Я бы забрал все твои плохие воспоминания в свой сейф и не дал бы тебе код, – мягко укладываю твою горячую ладонь в области своего сердца. – И не позволил бы взломать, слышишь, Ясу? – слышишь, Ясу? Тук... Тук-тук. И твоё сердце тоже кричит мне: «остановись, иначе я больше никогда тебя не отпущу». Твои глаза наполнены любовью, которую я так сильно жаждал всё своё существование. Как долго я ждал этого. Как же долго. Ясу, твои щёчки не скрывают персиковый румянец, пушистые ресницы похлопывают, а во взгляде целый океан. Опасный и прекрасный шторм. Ты медленно выдыхаешь. – Я не смогу рассказать, если ты продолжишь... – внутри меня все переворачивается. – Продолжишь провоцировать меня просто спрятать лицо в твоей шее и сидеть с тобой в обнимку до утра, – взволнованно сглатываешь, и я вижу, что ты просишь дать тебе шанс открыться. Тебе бы хотелось коснуться моей бледной скулы, притянуть ближе к себе и действительно заснуть под колыбельную моего сердца. И я бы этого хотел. Необязательно отрывать пластырь от раны. Но мне нужно узнать тебя. Больше. Усмехаюсь, любопытным взглядом охватывая те самые ящики. – Бутылки выглядят так, словно пролежали здесь не один месяц, – деликатно вбрасываю я. Всё ещё стою перед тобой на коленях, а ты хмыкаешь, убирая ладонь от моей груди. Складываешь руки в замок перед собой, смотришь исключительно на меня. Секунда, и опускаешь взгляд, а вот я с тебя нет. Буду сидеть перед тобой в такой позе вечность. На коленях, целовать твои ноги, таять под тобой. – Наблюдательный, – заключаешь ты. – И твой главный слушатель, – не забываю напомнить я. Крепче сжимаешь ладони, я слышу треск внутри тебя. Смотрю нежно, ты покоряешь меня собой полностью и без остатка. Ясу, помни, все твои взлёты и падения — неважно, ведь всегда моя любовь будет в эти моменты рядом. – Хорошо, – кусаешь нижнюю губу и вздыхаешь. – У моей матери есть компания, – спустя секунду ты отрицательно мотаешь головой. – Точнее, была... – нервно поглядываешь на меня. – Она же не умеет дружить с людьми. Если бы я мог это оспорить — оспорил бы. Однако, вспоминая случай с зонтом, о котором в курсе и ты, поэтому скрывать мне нечего. Лучшая ложь — это правда. Лучшая правда — правда, сделанная специально для кого-то. – Никогда меня так радужно ещё не встречали, – мягко говорю я и несильно улыбаюсь. Ты сдвигаешь коленки вместе. Мышцы так напряжены, Ясу. Опечаленная, разочарованная, тоскливая девочка. Хочешь открыться, и даже если не можешь — Ясу, найди способ сделать это. Я решу каждую твою проблему. – Прости, ей сложно принимать помощь, – облизываешь губы, пытаясь собраться. – Тем более от незнакомого парня, – смотришь на меня украдкой. – Ты видел, как она со мной общается, неужели был удивлен её поступком в твою сторону? – довольно резко вырывается у тебя. Ты сразу же удивленно моргаешь и глубоко дышишь, не ожидая от самой себя подобных слов. – Прости. Это было резко. Какая же это роскошь... Когда ты такая откровенная, когда не хочешь задеть мои чувства, переживаешь, чтобы я не сломался. Ясу, мне так плевать, что твоя мать эгоистичная неблагодарная сука. – Нет, я не был удивлён этим, – спокойно отвечаю. – Я был удивлён тем, какая разница между вами, – перебор? Не уверен. Твои глаза засветились чем-то... другим. Мои ноги затекли, но я не могу не смотреть на тебя, когда ты выше меня, позволяешь моим губам почти коснуться твоих коленей. – Я сама себя воспитала, Годжо, – ласково объясняешь ты. – Также мне помогают люди вроде тебя. Неожиданный вклад в развитие моей личности. – Ясу, эта твоя улыбка вот-вот убьёт меня. И в мою личность тоже, Ясу. Ты причина, по которой я готов становиться другим, лучшей версией себя, только ради понимающей любви. Вечное сияние от тебя так тянет меня. – Много у тебя друзей? Улыбка на твоём лице застывает. Ты молчишь долго. Ясу, с чего бы тебе переживать? Это чудо, что мы взаимно любим друг друга, а друзья – горе, настоящее горе. – Только ты, – я бы прямо сейчас поцеловал твои губы. – Интересно... – А у тебя, Годжо? – не даёшь мне перерыва. Первый вопрос, который ты задала мне. И этот вопрос должен остаться сном. Дождём за окном. Отодвинутой мечтой. – Привет. Меня зовут Сугуру Гето, и мы позаботимся о тебе. – Ты должен рассказать нам, что с тобой случилось, Годжо. – Сатору. Внутри что-то заклинило. Нет, Ясу, ты знаешь меня достаточно, чтобы мы были счастливы. Наша связь не касается разорванной связи моего прошлого. – Мой лучший друг – моё невозмутимое одиночество и одна очень чувствительная девушка, – хихикаю я. Ясу, ты киваешь и дрожишь, когда холодный ветер пробирается сквозь разбитые окна и щели этого дома, подбирается под твою одежду. Поверхностное дыхание, подрагивание губ. А теперь главный вопрос: Точно ли это от холода? Мои глаза снова смотрят на бутылки. – Сложно говорить об этом? Это что-то щёлкает в тебе. Ясу, я всегда считал тебя непредсказуемой. До костей проникаюсь тобой, твоей нежной личностью, раненой душой. Встаёшь на ноги, вынуждая меня пошатнуться назад. Медленный вдох. Медленный выдох. – Давай я расскажу всё за раз! – я приоткрываю губы, слегка удивленный. – Тихо! – останавливаешь мою попытку что-то ответить. Внимательно слушаю, а ты киваешь и начинаешь. – Когда я была маленькая и подростком, мы часто приезжали сюда компанией отдыхать на пляж, – тихо говоришь, справляясь с внутренним пожаром. – Они всегда брали алкоголь, – горько улыбаешься ты. А я понимаю, к чему всё ведёт. – Господи, так много алкоголя, что меня воротило, – корчишься болезненно и снова вздыхаешь. – Дети играли между собой. Я не была частью их клуба, вместо этого мне приходилось спасать маму, – слова срываются с твоих губ волнительно. – Я воровала каждую бутылку и прятала её в этом лесу. В этой хижине, про которую уже никто и не вспоминает. Ясу... Ясу, ты моя родная душа. Я бы прожил каждую минуту, слушая только твой голос, твою жизнь, твоё всё. Долгое время я лишь пытался понять: смогу ли найти любовь, которая не переломает мне кости? Твоё разбитое сердце слишком вкусное. Возбуждаюсь. Это что-то трепетное и действительно важное просыпается во мне. Подрагивание твоего тела – тебе тяжело рассказывать об этом. Подрагивание моего тела – мне тяжело не поглотить тебя всю. – Ты всего лишь оставалась человеком, Ясу, – успокаивающе проговариваю я. – И твоя мать, к сожалению, выбирала не тех людей. Друзья, которые спаивали, видя проблему, – я не пытаюсь встать. Всё ещё на коленях, взгляд снизу вверх, а ты делишься со мной этой сладкой тревогой, стоя на ногах. – Это коварно и подло. Твоё дыхание частое. Ты немного успокаиваешься, мнёшься, а потом рука стягивает кроссовок с ноги. Мне остаётся лишь ждать. – Спасибо, Годжо, – благодарно тянешь ты. Твои глаза словно резко меняют цвет. – Знаешь, а меня потом поймали, – я чувствую напряжение. Не хочу слышать, как больно тебе могли сделать... – Можно я тебе кое-что покажу? – Да. Не обдумывая, шепчу в ответ. Твои пальцы так же снимают носок. Мои глаза... яростно впиваются в шрам ярко-розового цвета. Рядом с пальцами ноги. Тонкий, как линия. На коже небольшая вмятина. Я жду чертовых объяснений. Ты проходишься мягким взглядом по шраму. – Здесь часто убирали лишнюю листву. Грабли оставляли в траве. Однажды я убегала с пляжа от разъярённой матери, которая узнала об алкоголе... И вот я наткнулась на грабли, – кончиком пальца касаешься кожи вокруг шрама. – Игла вошла на один сантиметр. Было... больно. Зачем ты любишь тех, кто делает тебе больно, Ясу? Ты так беззащитна перед ними. Я бы задушил твою мать. Сломал бы трахею, смотрел бы на неё в этот момент и верил бы – всё это ради любви. Так оно и есть. Если бы она донимала тебя после смерти, я бы нашёл способ устранить и это. Моя любовь к тебе – величайшая история, Ясу. Это не болезнь и не мысль. Грусть. Этот прилив болезненной грусти. В груди стеснение. С моих губ слетает восхищённый вздох. Я восхищаюсь тобой. – Годж...? – удивлённо ахаешь ты. – Сатору, – с нажимом говорю я. Моя крепкая рука заставляет тебя упасть обратно на скамейку. Приподнимаю твою ногу, обхватывая лодыжку. Обожание. Вот что я чувствую, когда приближаю твой нежный шрам к своим тонким гладким губам. Мои губы ласкают твою спелую кожу, лёгким поцелуем оставляя напоминание о себе. Мои пальцы совсем горячие. Аккуратно массируют и стискивают твою ступню. Своим влажным дыханием вырываю из тебя томный вздох... Боже мой, твоя маленькая ладонь ложится на прелестные пухлые губки. Я поднимаю заботливый взгляд, уверен, в моих глазах столько одержимости. – Твое сердце твердило помочь ей, – с придыханием говорю я. – С рождения и до самой смерти ты от этого не отвяжешься, – борюсь с желанием оставить ещё тёплый след на твоей ноге. – Но можешь затмить это чувство другими чувствами, Ясу, – я врываюсь в твою душу. – Не пытайся одурачить мир, он тебе ни к чему. Сосредоточься на том, что принесёт счастье тебе... – На чём именно? Или на ком?... – твои слова неуверенные и такие искренние. Я застигнут врасплох. Мы встретились взглядами. Этим взглядом полным привязанности. Особенный момент, за который я бы уничтожил весь мир. – Этот вопрос адресован тебе, – с мягкой улыбкой упрекаю я. Ясу, ты отдаёшь больше, чем частички своей души. Наша гармония так чиста. Твои трепещущие пальцы жадным прикосновением тянут меня ближе, касаются моего затылка, ты давишь на меня своей грудью. Тепло... До невозможности тепло. Я хватаю тебя за узенькую талию, Ясу, больше не хочу ждать. Наши объятия. – Прости. Прости меня, – как в бреду шепчешь ты. – Я не знаю, что пыталась изменить, когда променяла минуты с тобой на минуты с Сорой, – да. Да. Да. Сука. Да, Ясу. Ты не отвернулась от меня. Ты попробовала. Поняла, что это ошибка. Полюбила больше, чем могла бы. – Ты мне ничего не обязана, – чуть ли не плачущим от наслаждения голосом проговариваю я. – Обязана. Моя правда всегда оказывается ложью, – утыкаешься носом в мою шею сбоку, выбивая из меня воздух. – Я не против отдать тебе свои глаза, – ухмыляюсь я. – Как и не против был дать мне своё сердце? – моё сердце взрывается. – Сатору, – моё сердце твоя собственность. Ты делаешь меня безмолвным, мы оба чувствуем момент, когда нам нужно отстраниться друг от друга. Мягкие нежные губы... напротив моих. В голубых глазах смесь страха и желания. Представляешь это, Ясу? Как наши мокрые языки запутаются между собой... Как горячее дыхание смешается... И я начну посасывать твою сладкую нижнюю губу, опрокинув твоё тело на пол, давя бёдрами на твою маленькую чувствительную точку... Ты отодвигаешься. – Я бы хотела поцеловать тебя в особенный момент. Не тогда, когда мы сидим в этой пыли. Я всё понимаю.

–*\_~<>~_/*–

Всю ночь думал о нашем разговоре, Ясу. О том, как мы почти отдались нашей страсти. Но мы же не животные, согласись, мы можем дождаться более подходящего момента. Знаешь, после твоего признания и очередной истории никудышной матери – я должен сейчас быть за её спиной. Вместо этого, я посчитал неплохим вариантом разобраться с другой маленькой проблемой. Например, с той, что трахала тебя в машине. Сегодня ты в отеле допоздна. О нём незачем переживать. И я не злюсь, ведь убедился, что наша связь сильнее неадекватной любви маленького принца к тебе. Ну что, Сора, кто же ты? Русые волосы и тёмные глаза, довольно мягкие черты лица и стройное телосложение. За счёт спорта, очевидно. Я бы выдвинул предложение переименовать тебя в "маленького принца". Ты гордый цветочек. Цветочек, который тонет в воде, но в нашем случае, ты занимаешься плаванием. Профессионально. И, соответственно, вряд ли утонешь, что довольно грустно. Ходишь в университет, в отличие от Ясу, которая больше месяца там не появлялась. Скидываешь ей все конспекты и фотки сделанных презентаций? Когда как. Ты отличник, закрываешь сессии без долгов, любимчик у самого уважаемого профессора университета. Много друзей, но дружат они с тобой из-за твоего авторитета. Ничего интересного, честно говоря. Однако твоя философия о любви достойна похвалы. Раз любишь – не смей покидать её. Согласен, но в том случае, если это не звучит из твоих уст. На мне чёрная маска, чёрная растянутая кофта с капюшоном и перчатки с обрезанными пальцами. Функционально. Следил за тобой целый день, ходил по просторным коридорам университета, изучал историю вашего заведения, так сказать. Вы с Ясу познакомились именно здесь. Логично догадаться, что прицепился к ней именно ты. Только что закончилась одна из твоих подготовок к соревнованиям по плаванию. Я всё это время сидел на трибунах, благо, свет на последних рядах совершенно не попадал на меня. Вряд ли ваш тренер даже понял, что здесь был гость. В целом, ситуация такая же, как и с уважаемой Абэ. Что ж, дар наблюдать и оставаться незамеченным действительно от бога. Можешь считать, что я один из твоих близких, Сора. Пришёл поддержать тебя, создать вдохновляющую атмосферу. Однако вот так дела – тебя унизили твои же приятели, которые считали, что им никогда не обойти тебя. О чём же ты думал около стартовых тумбочек, раз так поздно спрыгнул в воду? Заплыв казался не таким напряжённым, каким его обычно описывают фанаты. Да, меня не впечатлить голым мужским телом и особыми техниками передвижения под водой. По завершению заплыва твой тренер бросает на тебя разочарованный взгляд. Приятели довольны, а тебе словно и не до этого. – Я уделал тебя, и это не обсуждается, – радостно заявляет один из парней, когда вы начинаете переодеваться. В раздевалке я оказался раньше вас. Прислоняюсь к стене, заинтересованно слушаю то, как вы меряетесь членами. Точнее, эти идиоты хотят с тобой помериться. Ты-то довольно апатичен к разговорам, где не лучший. – Я и не спорю, что сегодня не в форме, – безэмоционально бросаешь в ответ. – Как насчёт переодеться молча, без долбёжки моего мозга? – откидываешь полотенце на пол, принимаясь снимать плавки. Парни фыркнули. – Что, Сора, за бедной девкой бегаешь, как верный пёс и языком чесать устал? – ухмыляется один из твоих приятелей. Что ещё делать идиотам в мужской раздевалке? Очевидно, позориться. Но всё равно этот имбецил подметил верно один факт. Сора, надо любить, жить, мечтать и верить – но не с Ясу. Наберись смелости и выкинься из её жизни. Если бы только знал, что она вчера прошла со мной. Сомневаюсь, что после слабенького секса в машине, даже будь она опьянённой тобой, она бы повела тебя в ту хижину. Ты поймал Ясу, заточил в клетке, она хочет улететь, но не может. Я поймал раненую в крыло Ясу, вылечил, она может улететь, но не хочет. Вот в чём разница между нами. – Я бегаю? – насмешливо тянешь ты. – Или она прибегает и приземляется ко мне на член? – наконец-то твоё злорадство проснулось, а то я уже сомневался в тебе. Глаза смотрят с прищуром на друзей, когда ты достаёшь телефон и прокручиваешь его в пальцах. Парни присвистнули. Ясу, понятия не имею, что там. – Да ну... – Не говори, что реально сделал это... Освещение здесь слабое, а на улице довольно темно. Стою я далековато, чтобы заглянуть в чужой телефон. Сора вытягивает ноги вперёд, одетый в трусы, спиной опирается на шкафчики. – Не скажу, – приподнимает бровь. – А покажу. Тело напрягается. Что покажешь? Тебе совершенно не с кем играть, Сора? Некого любить и некого унижать? Взглянуть бы тебе сейчас прямо в лицо и спросить: "Ты уверен, что не пожалеешь?" Мне хочется выйти. Закончить бредни любовной истории. Это не история о любви, Сора. Это твоё желание сломать хрупкое и не вечное. – Домой не спешите? Я почти сделал шаг вперёд, как услышал скрип металлической двери. Остановился, продолжая слушать. Сора сразу же скрыл телефон из поля видимости. Остальные парни поджали хвосты, принимаясь и дальше переодеваться. – Что-то случилось, тренер? – неуверенно бормочет один из идиотов. Мужчина хмыкает. Взгляд падает именно на тебя, Сора. В одно мгновение уничтожить уважение своего наставника – ещё постараться нужно. – У Соры случилось, раз на тренировках вместо выполнения задачи он думает о том, что в телефоне, – глубоким голосом говорит мужчина. Я аж бровь вскинул. Довольно жёстко с тобой обошлись, но и не сказать, что мне жаль. Прячешь глаза, лениво натягивая носки. – Не понимаю, о чем вы. Приятели одеваются куда быстрее тебя. Даже не ждут своего друга, прощаются поклоном с тренером и убегают прочь. Совсем один. Бедный маленький принц. – Если хочешь пройти на региональный чемпионат, а не поддерживать соперников с трибуны – постарайся понять, – раздражённо бросает мужчина. – Хорошего вечера. Вау. Совсем запутался, да, Сора? На твоём лице и ни одного изменения. Холодность. Небрежность. Переодетый наконец-то выходишь на улицу. Дорога домой у тебя долгая, и я не планировал идти по пятам, но, сука, ты редкостная тварь. Принимаешь сердце той, о ком меньше всех заботишься. Пытаешься помочь ей найти в тебе смысл, но ты пустышка. От тебя совершенно нет пользы, Сора. Ты не заслуживаешь её сияющих и счастливых глаз... Ах, точно, она ведь не даёт тебе увидеть их. Рядом с тобой её взгляд тусклый. Слёзы её кончились, а ваш последний секс. Даже не сомневайся – точно последний. Хочешь, чтобы она выставила тебе свою душу напоказ? Тебе? Ты как надоедливое железо, а она магнит. Тянешься к ней, а она от бессилия тащит тебя на себе. Да, я в курсе, что Ясу прекрасна. И ты не сдерживаешься. Но почему бы тебе не расплавиться в никудышную жидкость, Сора? Мысль, что в твоём телефоне не даёт мне покоя. Мы идём по безлюдной улочке, по гнетущим и сумрачным улочка, Сора. Уличные тусклые фонари едва освещают тебе путь. Каждый вздох - угроза. – Один звук и я разрежу все твои мышцы, сосуды, нервы и хрящи, – мрачно шепчу в твоё ухо. Ты застываешь на месте, а острое лезвие небольшого ножа прислоняется к сонной артерии. Я слышу, что твой разум заполняется страхом. Вздрагиваешь, на лбу выступает холодный пот. Запах этого животного страха не приносит мне удовлетворение, знаешь. – Достань телефон, – я сжал рукоятку ножа до белых костяшек. – И передай его мне, – мои глаза сузились. Конечно, ты не решишься сопротивляться. Твои губы плотно сжаты, стоишь неподвижно, тело выдаёт всю неподдельную безысходность. Дрожащей рукой передаешь мне телефон. Никакого контакта кожи, я перехватываю устройство и включаю. – Пароль, – кратко вбрасываю я. – Зачем? – рычишь сквозь зубы. Мне не до смеха. Глаза метают молнии в твой затылок, и знаешь, Сора, моя злость может быть довольно разрушительной. – Насколько сильные у тебя мышцы и кости? – я давлю лезвием на твою шею, чувствуя, как ты весь дрожишь от моего дыхания за спиной. Нервное сглатывание и ты наконец-то говоришь: – Я С У. Моя рука замерла. Каждая буква эхом отдавалась в моем сердце. Ты посмел. Думаешь, если несколько раз подарил ей неудачный трах, это помогло вашим душам слиться? Мыслям переплестись? Телам соединиться? Ну?! Такая любовь - даёт тебе право быть одержимой ею?! Я вовсе теряю контроль. Бью ногой под твоими коленями, ты валишься на асфальт с болезненным стоном. Кончик лезвия готов вонзиться в твою голову. Я бы мог выцарапать на ней одно единственное слово. Ничтожество. – Прижался к земле, сука, или я тебе все лицо разукрашу! – взглядом исподлобья впиваюсь в тебя, внутренний гнев бежит по венам. Сора, а ты довольно покладистый. Быстро залезаю в телефон, а дальше галерея... у тебя альбом этот даже не скрыт. Мне страшно. Мне правда страшно. И не зря. Голые фотографии Ясу, видео, которые ты снимал, пока трахал её - для тебя как трофей. Я быстро пролистываю всё, и в шаге от того, чтобы удалить это, но... – Эй! ...блять? Меня сталкивают неожиданно на землю. Так вот, что такое момент неожиданности. И этот голос... На меня садятся женские бедра, трясущиеся руки направляют перцовый баллончик мне в лицо. Повезло, что я в маске, поэтому всё содержимое мимо цели. Мое дыхание сбивчивое от шока. Сердце бьётся чаще и быстрее... – Ты кто такой?! Рычит голос. Голос Ясу. Иррационально. Ясу. Ты сидишь на мне, посреди улицы, Сора всё ещё на земле. Сейчас это для меня пугающий образ перед глазами. Сердце мгновенно замерло. Каждый, сука, нерв натянулся. Почему ты? – Думаешь тебе это сойдёт с рук и... – ты смотришь мне в глаза. Секунда, две. Из твоих рук выпадает перцовый баллончик. Катится так же, как и мой мир. – Ч-что... Ну, нет. Скидываю тебя с себя и бегу так быстро, что никакие штормы, торнадо, землетрясения, метеориты меня не остановят. Блять, только не это.