You done stole me

I’m not a maybe. I’m the one.

(Я не «может быть». Я тот самый)

Валюсь на кровать, не чувствуя ног. Работа выжила из меня всё, что осталось после того, как это сделали и вы, Ясу. Ты и Сора. Чувствую трусость. Разве это не называется инстинктом самосохранения? Да, мне полагается сейчас не лезть на палящее солнце. То есть, к тебе. Ты испепелишь меня своими лучами, Ясу? Или всё-таки есть надежда? Ты узнала меня? Ты смогла узнать меня? Захотела? Не могу. Не могу сегодня не выходить из дома, зная, что ты впервые за такое долгое время вышла на учёбу, а Сора может этим воспользоваться. Превратить твоё и так болезненное состояние в самоистязание. Объявить мне войну и заставить тебя добровольно смириться со своей участью. Ведь вчера я убежал, а вы остались. Ведь вчера я не был рядом, а он был. Ведь вчера ты спасла его. А меня могла убить. Но не потому, что твоё сердце на его грязных ладонях. Я изучил маршрут, по которому мы все вчера шли. Всё оказалось проще, чем мне показалось изначально. Ты не следила за Сорой. В тот день ты была допоздна в отеле, возвращалась домой. «Ваши пути просто пересеклись», – сказал бы я, но кое-что мне пришлось осознать. И как бы не хотелось признавать, что в этой тишине что-то шевелилось, – Господи, в этой самой тишине действительно доносились откуда-то звуки. Звуки Соры и его жажды. Так вот. Почему Сора шёл по маршруту, который вёл к твоему дому? С чего вдруг? В темноте я не особо обратил на это внимание. Принял этот факт только когда убежал от вас, словно испуганный щенок. Сора шёл к тебе, зная, что тебя нет дома? Решил сократить дорогу домой? Или на самом деле держал курс именно к тебе, Ясу? Тяжёлый вдох, а потом выдох. Ты хороший человек, Ясу. Я верю в это. Нет, я видел это. Но хороший не значит безвредный. Твоя доброта, очаровательность и наивность – не дают тебе долго злиться, прощают ад за ад, радуются незначительным моментам. Ты не придаёшь себе цену, Ясу. Я не пытался убить Сору, тем более таким непродуманным способом. Мне хотелось лишь убедиться, насколько он жесток и опасен. И показать это тебе. В таком мире ужасно быть хорошей. Это недостаток, который не перекроет никакой другой. И именно это привлекает меня в тебе. Недостаток, что по сути лишь поцелуй ангела в лоб, потому что самоотверженность и эмпатия не могут быть клеветой, блядством, гордыней, а только... Только отчаянием. Невероятно. Ты говоришь на божьем языке, Ясу. За окном палящее солнце. Я вздыхаю, изучая выкрашенную в однотонный цвет стену. Моя квартира навсегда пропиталась твоим запахом. В ушах звук воды. Океан. Океану в моих глазах придётся выдержать прорванные трубы и пережить пятна нефти, которые разольются по поверхности. Они испачкают воду, отравят всё живущее там, уничтожат прикрытую ложью невинность. Ради тебя. Мои глаза могут потемнеть, но ради тебя. Я тоже хороший человек, Ясу. И даже хорошим людям нужно сделать что-то плохое, чтобы оставаться нормальными.

–*\_~<>~_/*–

Захлопываю дверь машины и приспускаю солнцезащитные очки на переносицу. Я мог бы отказаться от того, что видели мои глаза. Не додумывать лишнего. А уж если философствовать, то умереть, будучи счастливым на сегодняшний день, не обращая внимания на собственные переживания. Подумаешь, ты всего лишь могла узнать, что я мог навредить парню, который вредит тебе. Или второй вариант – жить, будучи в горе из-за сегодняшнего дня. Потому что отказался бы. Дал бы ему шанс принести меня в жертву, а тебе навязать свою мудрость. «Ясу, это было не просто так, мы с тобой...» – Нет, Сора, не смей считать своим преимуществом то, что она хороший человек и помогла тебе. Она помогла тебе по чистой случайности. Стою напротив твоего университета, в который ты пришла, чтобы сдать пересдачи по предметам. Стараешься, учишься даже тогда, когда ничего не получается. И я не верю, что Сора оставит тебя в покое. Не перестаю думать об этом. Вчера, в тот злосчастный день, в его море могла упасть последняя капля дождя, которая позволит ему сойти с ума. Последняя. Капля. Терпения. Откуда мне знать, что это не так? На него напали ночью, обыскали его телефон. И из-за тебя. Ну, или не только из-за тебя. Об этом, правда, я утверждать не могу. Вдруг мне привиделось то, что я ещё вчера видел у него в галерее. Одним глазом успел заметить, а потом телефон улетел к нему в руки. Ох, надеюсь, что не привиделось. Так вот... вернёмся к важному, Ясу. Он попытается утопить тебя, считая это прекрасным, и нет, он не забудет, что тебе не будет хватать воздуха. Сора возненавидит то, что ты оказалась в тот момент рядом. Ведь тогда всё зависело от тебя, а не от него. А я лишь хочу тебя вытащить из этой лужи, которую он смеет называть морем. Хочу забрать тебя в свой океан и показать глубины чего-то действительно восхитительного. И сегодня мне необходимо увидеть тебя, чтобы защитить. Чёрт возьми, просто услышать твой голос и узнать, насколько мы сейчас близки, или наоборот далеки. Ещё раз: вдруг ты узнала меня? Почувствовала? Разглядела? Выбрала в душе Сору, потому что он жертва? А я тебя... напугал. Нет. Не могу жить без ответов. Простые ворота современного университета для меня открыты. Сейчас у вас перерыв, около получаса. На зелёной зоне я замечаю двух девушек, которые активно что-то обсуждают и громко смеются. Вот они, пожалуй, мне и нужны. Определить главных любительниц собирать сплетни совершенно несложно. Мягкие и плавные черты лица, искрящиеся весельем глаза и естественное дружелюбие из-за не чрезмерно широкой улыбки. Важно: они собирают сплетни, а не создают. Знают о каждом. Обычно такие люди приветливы, излучают наивность, любят лёгкость. И обычно это девушки. А ещё им нравятся обаятельные и харизматичные парни. Быть хорошим собеседником, но с небольшой дозой сучьего характера для ещё совсем зелёных девушек – м-м... не особо проблематично и очень эффективно. Я в обычных тёмно-серых штанах и светло-серой футболке. Не люблю выделяться за счёт одежды, но люблю создавать ложное впечатление о себе лишь по внешнему виду. Собственно, именно по этой причине две студентки окинули меня довольно предвзятым взглядом, пока я не подошёл ближе. Снимаю очки, слегка встряхнув головой, чтобы взъерошить белоснежные волосы. Непринуждённое уверенное движение, а всегда завораживающее. Волосы мягко падают на лоб, а пальцы держат очки за оправу. Губы кривятся в лёгкой дерзкой ухмылке. Что ж, видимо, покорить сердца не так уж и сложно, раз мои собеседницы уже тепло улыбаются мне в ответ. – Девчонки, если бы у меня была беда, вы бы попытались мне помочь? – не слишком пристально смотрю в глаза каждой, сжимая слабо губы сразу после улыбки. Студентки хихикают, одна из них смущённо прикрывает телефоном лицо. Они обе переглядываются и кратко смеются. Я весь во внимании. – А ты заслужи, – отвечает игриво брюнетка. Хмыкаю. Я мог бы вызвать мурашки по её телу, заставить сердце биться быстрее и просто до ужаса сладким голосом прошептать то, чего ей не хватает. Или её подруге. Может быть, обеим сразу. Но, простите, такие способы явно не про меня. Прищуриваюсь, улыбаясь им глазами. Слышу трепещущие сердца. – Что, и за глазки красивые скидки не будет? – закусываю губу, несильно наклоняя голову. Да, Ясу, думаю, ты бы задыхалась от возмущения, но представь ситуацию, в которой у меня нет выхода. Представила? Теперь не представим, а утвердим, что она вот именно сейчас и происходит. – Такой миленький! – протягивают одновременно мелодичными голосами. Милее котенка, дорогие. – Ну хорошо-хорошо, спрашивай, – кивает всё та же брюнетка, а подруга рядом делает глоток яблочного сока, подмигивая мне. На улице играет музыка, довольно громко. Это помогает мне прочистить горло не так слышно, я не думал, что почувствую такое напряжение в груди. Оглядываюсь, не замечая ничего, кроме толпы студентов. Мозги почему-то кипеть не перестают, но язык у меня всё-таки развязывается. – Знаете Ясу Абэ? – спрашиваю я, удивляя девушек напротив. Это вызывает у них неподдельный интерес. Но мне обязательно нужно найти тебя, Ясу. И у меня начинают сдавать, натягиваться, трескаться нервы от того, что я всё ещё стою здесь с ними, а не с тобой. Неужели это называется предчувствием? – Та, что Сору отшивала? – с усмешкой уточняет подруга брюнетки. М-м. Ну, сука, наверное, да? Хватаю ртом воздух почти раздражённо. Хорошо. Всё в порядке. Всё хорошо. И всё снова не без твоего участия, Сора. – Возможно, – со спокойной улыбкой говорю я, ожидая больше информации. Одна из студенток хмурится, словно что-то вспоминает, а её приятельница резко хватает ту за руку и топает ногами, щёлкая пальцами. – Ну эта та, которая со стаканом пива случайно упала на него. И даже не покраснела! – практически прыгает на месте, с энтузиазмом рассказывая. – Извинилась тихо, а наш пловец начал шары, те что под плавками, катить к ней. Я вздёргиваю белую бровь. Да уж, Сора, звучит очень серьёзно. – Ты чего?! При незнакомом парне воздержись! – упрекает подругу блондинка и хлопает по спине. – Попробуй воздержаться, когда такой Аполлон стоит!!! – брюнетка закатывает глаза и смеётся искренне в ответ, пытаясь отцепить от себя взволнованную студентку. Я дружелюбно улыбаюсь и едва сдерживаюсь, чтобы не уйти. Не хочется слушать, как Сора своей мерзкой влагой перекрыл Ясу картину, каким мир может быть ещё. И перекрыл то, что необязательно боль, пренебрежение или насмешки. – В библиотеке ещё доставал её, – добавляет брюнетка. Спустя несколько секунд, замечая мой взгляд, активно мотает головой, словно что-то отрицая. – Ты не подумай, мы не сталкеры, но... – Любите сюжеты из дорамы и манхвы? – мягко спрашиваю я, заслушавшись этих рассказов. Игнорирую странное напряжение в мышцах. И странную дрожь по рукам, ногам, лицу, туловищу. Всё игнорирую. – Вот-вот! – соглашается сплетница. – У них такая химия была... – Сора её постоянно достаёт. Химия? – хмурится подруга, а потом шмыгает носом. – Но Ясу Абэ обычно не появляется в университете, – это мне известно. – Вот только сегодня, впервые за... Полтора месяца? – Да-да... – подтверждает приятельница. – Даже в чате уже писали про её возможное отчисление... Кстати, сейчас даже поищу, – её взгляд падает на экран. Хочу увидеть тебя, Ясу. Я не верю в предчувствия, серьёзно, но весь мой здравый смысл уже иголками прокалывает мою кожу. Слишком... Слишком что-то мне не нравится. – Ну и так случилось, что... – хочет было сказать брюнетка, но... – Мать твою! – вскрикивает её подруга, прикрывая рот ладонью. Чужие глаза расширены, эмоциональные и наполненные непониманием. – Блять, взгляни на это! – не успокаивается блондинка, и из её рук падает яблочный сок. Быстро приближает телефон к лицу рядом стоящей брюнетки. Её выражение лица такое же искренне озадаченное. Яблочный сок растекается по земле. Финал моего предчувствия. Внезапный ветер, который собрал в себя эмоции каждого после увиденного, заставляет кровь застыть в жилах. Я не слышу уже ничего. Ни музыки, ни доносящихся повышенным тоном обсуждений вокруг. Только треск чего-то внутри. – Это... Ахуеть, это та девушка?... – кто та?! У неё есть имя! Бессознательно вырываю устройство из чужой руки, а студентка ахает от неожиданности, хлопая ресницами. Нет. У моей груди спустили курок. Сердце разрывается на части. Беда и надежда сегодня сражались внутри меня. Победила беда. На экране телефона я вижу общий чат всех групп. Минуту назад скинули фотографии. Господи, Ясу, я не успел их удалить вчера. Хочу дать себе сейчас пощёчину, упасть перед тобой на колени, молить не сломаться. Твои голые фотографии теперь светятся на телефоне каждого студента, а отправитель... Сора. Отправитель тот, кто отравляет твою жизнь. Твоего лица на фотографиях не видно, точнее, не полностью. Мои глаза впиваются в снимки. Сора. Я упустил из виду все детали характера этого... Психованного дикого животного. Урод. Ты — вредитель. Стреляешь в спину, мстишь из страха, ставишь на ножи... Затерявшийся лучик света в тёмном лесу. И делаешь весь её мир тёмным лесом. А что сейчас делаешь ты, Ясу? Копаешься в своих чувствах? Глотаешь горькие слёзы? Проживаешь очередное падение? Я должен найти тебя. – Очень дружелюбный у вас коллектив, – едва слышно прошипел я и сжал мобильное устройство в бледной руке. Студентки нервно сглотнули. – Н-нам нужно на лекцию... – И мне, – фыркаю я. – На лекцию к Ясу Абэ. Я должен найти тебя. Срываюсь с места, перед этим уточнив, где она может быть. Я уже ловлю твоё дыхание, Ясу. Я уже краем уха слышу всхлипывания и твой силуэт на краю пропасти. Ты задашься вопросом: за что? А я отвечу... Чёрт возьми, я правда не знаю, что должен ответить. Действительно не понимаю, почему жизнь бросает тебе вызов. Каждый день, каждую минуту и секунду. Это Бог? Дьявол? Что-то ещё? Я сжимаю зубы, пробегаю по коридорам, взбираюсь по лестницам. Огромный кампус университета не даёт мне добраться до тебя. И в конце концов, я бегу дальше. Ясу, мир не приветлив сейчас, но я заставлю его измениться. Он не будет твоим жестоким местом. Я бью сильнее, чем жизнь, мои удары опаснее ударов жизни, мои удары готовы расколоть всё то несчастье, которое мир для тебя держит! Вся моя любовь спасёт тебя. Просто продержись ещё немного. А вот и ты. Я остановился и понял, что меня пробирает до мурашек. Твоё лицо утыкается в раскрытые ладони, телефон лежит на полу. Ты совсем одна в углу, всхлипываешь, внутри тебя всё сжимается и стягивается в одно большое отчаяние. Ясу. Моя Ясу. Вся жестокость мира против твоей маленькой воли. Моё рваное громкое дыхание является для тебя сигналом. Ты поднимаешь голову, плотнее прижимая колени к груди, обхватывая их руками. Яркость и глубина твоих глаз завораживали меня до боли в душе. Капли слёз стекают по щекам, подбородок подрагивает, а влажные ресницы кажутся тяжёлыми. На этом заканчивается прошлая ты. Мои губы дрожат. Я стою, впитывая всю грусть и беспомощность, которую ты испытываешь. – Как ты... Как ты здесь оказался? – твоё дыхание прерывистое, тонкие брови сведены к переносице. Делаю шаг ближе, но не могу настигнуть тебя. Между нами словно бесконечность сейчас. – Я всё тебе объясню позже, Ясу, – негромко говорю я. – Давай уедем прямо сейчас, – предлагаю, зная, что тебе это сейчас необходимо... – Нет. Что? Всё вокруг замирает. – Нет, ты не будешь объяснять мне позже, – хрипло отвечаешь ты, поднимаясь на ноги. Сдерживаешь рыдание, что так просится наружу. Я застигнут врасплох. Не понимаю, что это... Не понимаю, почему ты смотришь на меня так... Так, словно больше не восхищаешься мной. – Ясу, выслушай... – я с недоумением смотрю на тебя и пытаюсь что-то ответить. – Ты следишь за мной?! – прерываешь громко ты. Каждое твоё слово, как падающий лист с моего дерева, которое я оберегал от этого. Лето заканчивается, приходит осень. И теперь тьма сгущается в твоих светлых глазах. Я приоткрываю губы, чтобы выдавить из себя хоть одно слово. – Я спросил у прохожего, где ближайшее учебное заведение и... – Что ты несёшь, Годжо?! – рычишь сквозь зубы. Моё тело онемело, я пытался понять, почему ты отказываешься дать мне возможность уберечь тебя от безысходности. Твой дрожащий голос разносится эхом по коридорам университета. Ясу, ты смотришь не на меня, а в никуда. Влажные следы слёз на щеках. Голубые глаза затуманены болью. Мне больно, что эта хрупкость в тебе играет с тобой таким образом. Мне больно, что сейчас ты выпускаешь слабый вздох и не хочешь моих объятий, а только падаешь снова на холодный пол. Взгляд, полный печали, падает на экран телефона. Три твоих фотографии в разных позициях. На них унижение. И тысяча сообщений, приносящих новые ранения. – Какой смысл? – устало говоришь ты, вытягивая ноги вперёд. Голова запрокидывается назад, глаза пусто осматривают потолок. – Какой мне смысл теперь от всего этого? – голос затихает до шёпота. – Почему меня ранят насмерть все, кто даже не знает, какая я? – рука сжимается в кулак. – Что плохого я сделала, чтобы быть униженной? Кого я обидела, чтобы постоянно плакать? – ты опускаешь голову, слёзы падают медленно на кафель. – Годжо, почему ты привязался ко мне, если я всего лишь случайность в твоей жизни?! – и это разрывает мою струну. Ты вытираешь краем рукава слёзы, твой тонкий ломкий голос проникает в меня. Господи... Ясу, твоя душа так привыкла к одиночеству, что ты не можешь дать заполнить тишину в себе. Эту неприятную и болезненную тишину, которую я готов заглушить! Свет в моих глазах угасает, а потом вновь распыляется. Я едва ли не спотыкаюсь, когда падаю на колени перед тобой, необычайно нежно и мягко касаюсь твоей ладони. В воздухе растворяется страх и тревога. Ясу, пока я рядом, твои голубые глаза не могут быть полны слёз. – Нет, – я вкладываю в свой голос всю мягкость, на которую способен. Колени давят на пол. – Нет, Ясу, что ты такое говоришь? Ты моя любовь, – вижу удивление на твоём лице. Дрожь исчезает из твоего тела. – Все твои неопределённости, счастливые улыбки, я полюбил всё... И мне больно, – мои пальцы обхватывают твои полностью, я сжимаю их, не даю тебе убежать от этого чувства. – Мне больно от того, что настоящая любовь – это одна душа на двоих. Мне пришлось подчиниться этому, чтобы защищать тебя и любить больше, чем дозволено. Твои глаза сильно покраснели, а рот широко раскрыт. Твоё дыхание останавливается, я читаю всё то смятение, что охватило тебя, Ясу. И вот, спустя минуту, произошла какая-то быстрая смена эмоций. Ты снова утираешь слёзы, требуешь выпустить твою руку из моей, и я повинуюсь. Ты встаёшь в полный рост. Это ожидание заставляет всё внутри меня разлагаться. – Сатору, – моя душа отзывается на твой голос. Ты делаешь неровный вдох. – На Сору вчера напали, – моё тело вздрогнуло. – Он был таким уязвимым и испуганным, – он был мусором, Ясу. Не способным защитить ни себя, ни тебя. – А я залезла на нападающего с перцовым баллончиком... Увидела его глаза. Во мне разгорается страх. Чьи глаза ты видела в тот вечер, Ясу? Я встаю на ватных ногах, смотрю на тебя. Ты устремила взор на пол, показывая мне свой профиль. Мы не так близко. Между нами бесконечность, которую я снесу. – Что ты прочла в них? – слова выходят тяжело. Я не пытаюсь побороть расстояние между нами сейчас. Мне нужно увидеть, что ты уверена во мне. – Такой же испуг, – ты переводишь дыхание. – Незнание и полная неуверенность в том, что он делает, – делаешь недолгую паузу. – Это были глаза, что светились в темноте... И на секунду... на долю секунды мне показалось, что это был... ты, – шёпотом заканчиваешь свою речь. Я молчу. Никакого притворства, Ясу, между нами нет лжи. Неважно, знаешь ли ты на все сто процентов, что это я, или лишь проводишь эту незримую параллель. То, что кажется тебе плохим во мне, является лишь тем хорошим, что ты не успела разглядеть. И я дам тебе столько времени, сколько тебе понадобится на это. Ты резко поворачиваешь голову ко мне. Я натянулся, как струна, чувствуя яростное напряжение. – Но даже если это не ты, – делаешь шаг ко мне, Ясу. Солнце за большим окном прячется за облака. – Ты собираешь меня, словно я обломки разбитой вещи, – всё ближе ко мне. С каждым шагом твои слова пытаются проткнуть меня глубже. – Появляешься в моей жизни, зачем-то оставляешь слой себя на ней, якобы соединяешь осколки, и любуешься всеми трещинами, которые остаются после твоего изысканного дела, – я осторожно делаю шаг назад. – И это дело - склеить меня! Какого чёрта, Годжо? Твоя рука внезапно хватает меня за футболку, сжимает так сильно, что твои костяшки побелели. Глаза впиваются в мои, ждут ответа на вопрос. А я даже не молюсь. Мгновение, когда ты решила, что я твой враг, прекратится прямо сейчас. Здесь и сейчас. Я не намерен отдавать тебя на растерзание жизни. Твоей никчёмной мамаше, недо-парню-другу Соре, сталкеру бабуле соседке, и всем тем, кто так или иначе уничтожит тебя. На моём лице появляется искренняя улыбка, а в глазах искры. Твои же губы расслаблены, а брови сдвигаются, хмуришься, пытаясь меня разобрать. – Я познал с тобой чувства... – шепчу я. – Хочу отдать тебе всё, лишь бы ты была счастлива и... – Ты ненормальный! – рычишь ты и кусаешь губы, чтобы сдержать рыдание. – Откажись от идеи сделать меня счастливой, – твои пальцы не перестают сминать мою футболку. – Откажись появляться в эти ужасные моменты и заставлять меня нуждаться в тебе ещё больше! – переходишь на отчаянный вскрик. И я замираю, полностью утонув в своём океане перед тем, как пригласить тебя туда. – Никогда, Ясу, – заворожённо отвечаю я. Твой взгляд, такой нуждающийся и беспомощный, падает на мои губы. Лоб прижимается к моему. Я чувствую, как меня сжигает изнутри. – И я никогда, – медленно говоришь ты. – Никогда не смогу дать тебе то, что называется счастьем. У меня очень неправильное... Предчувствие. – На что ты смотришь? – хриплым голосом от волнения спрашиваю я. Ясу, у тебя не остаётся выбора. – Как будто ты не знаешь, – отвечаешь ты. У меня перехватывает дыхание, когда твои пальцы внезапно зарываются в мои белые волосы, мои очки слетают к чертям. Твоё хрупкое тело прижимается к моему, и весь тот жар, который появился в нём, передаётся мне. Одно мгновение, Ясу, и мы в огромной луже. Твои розовые губы ловят мои, а язык погружается в мой рот с таким голодом, что я стону и зажмуриваю крепко глаза. Слюна смешивается в одну вязкую жидкость, мокрый язычок втягивает мой и от этого волна удовольствия накрывает меня. Боги... Какой же вкус. Какой же это сладкий вкус. Я обхватываю твою утонченную талию, тяну на себя, и тело ноет от желания, когда ты не сдерживаясь, толкаешь меня к ближайшей стене. Ну давай, ещё... Ты оттягиваешь меня за пушистые волосы, кусаешь мои обжигающие губы, и мои сильные руки в ответ падают на мягкие бедра, чтобы вцепиться в них так нетерпеливо. С неряшливого громко поцелуя мы переходим к медленному и чувственному. Наши языки в ленивом темпе ласкают друг друга, а потом, я, задыхаясь, разрываю его и прислоняюсь спиной к стене от бессилия. Между нами чертовски нарастает жар, мои теплые ладони всё так же обвивают твоё слабое тело. Мы вплотную друг к другу и не намерены отказываться от этого. Ты выдыхаешь в мои истерзанные губы. Больше нет той Ясу, что боялась. Больше нет моей мечты сделать всё красиво, с любовью и наедине. Только адреналин. Твои тонкие пальцы запрокидывают мою голову назад, а я от возбуждения закатываю глаза, пока отчаянно хватаю ртом воздух. Сладкие, пухлые, медовые губы скользят по моей холодной коже, посасывают шею и этот сочный язычок, в моей и твоей слюне, начинает нежно лизать по линии челюсти. Я обрывисто выдыхаю, выдвигая узкие бедра вперёд. И когда ты, Ясу, поднимаешься, снова своим тёплым дыханием обдуваешь мои дрожащие губы, я всё ещё в непонимании, но с малейшим осознанием, пытаюсь обратиться к тебе. – Ясу... Остановись, – измученным голосом говорю я. Но в моих глазах мольба не останавливаться. Твои небесные глаза прикованы к моим, ты такая чарующая и уязвимая, когда отказываешь мне одним взглядом. Моё сердце пытается вырваться из груди. Остатки слез все ещё блестят на твоих ресницах и щеках, но персиковый румянец перекрывает их. Неровное, глубокое дыхание и скрытая от меня печаль. – Теперь уже слишком поздно, Сатору, – вздыхаешь ты, не сводя глаз с моих губ. – Тебе следовало думать об этом до того, как я поняла, насколько сильно хочу ощутить тебя глубоко внутри себя и... На этот раз не контролирую себя я. Сам захватываю твои губы своими, смешивая наше дыхание, и когда твой гладкий язык касается моего я издаю лёгкое шипение, закрывая от удовольствия глаза. Ты отвечаешь мне немедленно, снова и снова желая мои губы на своих для этого грязного поцелуя, с привкусом слез, вязкой слюны и любви. Сейчас вся боль овладевает не нашим разумом, а телом. Раздавленная, абсолютно уничтоженная и мучающаяся от боли. Хочешь меня, чтобы все эти переживания прекратились хотя бы на несколько секунд. Стоп... Стоп, что-то здесь не так. Хватаешь мою руку за запястье, словно вот-вот начнёшь его душить, оттаскиваешь меня от стены. Перед этим забираешь телефон. Мы не задерживаемся в коридоре учебного заведения. Ты плохая девочка, опять не на лекции, а занята совершенно другим. Сбиваешь дверь так, что она распахивается с невероятной скоростью. Твоя маленькая ладошка толкает меня в кабинку университетского туалета. Летишь в мои объятия, обнимаешь так крепко, что я теряюсь во всех чувствах, которые испытываю к тебе. Нежные подушечки пальцев в моих запутанных волосах. Вокруг чертовски тихо. Мы совершенно одни, в тесноте. Есть шанс остановиться. Но все мои мысли ушли. Теперь у меня нет сил думать о том, что испортит нас. В наших глазах отражается только одно. Трахаться. Хочется трахаться до боли и пульсации. Хочется трахаться, чтобы покрыть души спермой и смазкой, а не бальзамом чистой любви. – Сатору, боже мой... Ты пахнешь так приятно... – говоришь сквозь удовольствие и меня от этого накрывает похотью. Я резко разворачиваю тебя тонкой спиной к своей горячей груди. Вжимаю в дверку туалета. Твои маленькие ножки сгибаются, а мои бледные руки удерживают твои, не давая возможности сопротивляться. – Блять, ты убиваешь меня, Ясу... – шепчу тебе на ухо низким грубым голосом. – Скажи это. Скажи моё имя, как чёртову молитву, – посасываю мочку твоего уха, прежде чем прикусить, заставляя тебя ахнуть. Я знаю, что твои глаза полузакрытые, и я слышу неровное дыхание. Поворачиваешь голову набок, из-за чего твой румянец виднеется ещё лучше. Протягиваю пальцы, осторожно убираю густые темные волосы набок, а прядь волос у лица накручиваю на палец, не прекращая наслаждаться твоим видом. Что-то здесь не так. – Сатору, ты так мне нужен, – нервно сглатываешь и сжимаешься. – Т-ты единственное, что сейчас... Имеет для меня значение, – шумно выдыхаешь и раздвигаешь бедра... Приглашая моё колено. Я смотрю вниз, чтобы оценить картину. Прижатая пышной грудью к двери в кабинке туалета, выгибаешься в пояснице и сладко зовёшь меня. Вздергиваешь подбородок, глядя прямо на мое лицо. Втягиваю воздух, в очередной раз не в силах сопротивляться твоим губам, о которых мечтал каждую ночь и невыносимо жаждал. – Я бы умер за эти губы, Ясу, – и это не ложь. – Я так пристрастился к ним за один поцелуй, что не могу сдерживаться... – мычу и вновь сокращаю между нами расстояние. Не сдерживаю протяжного стона, когда твой нетерпеливый рот накрывает мой. Мягкие и нежные губы двигающиеся в томном и медленном темпе с моими. И мой вымазанный слюной язык движется на встречу твоему, запутываясь с ним, пробуя на вкус. Ты закрываешь глаза, нетерпеливо двигая маленькими бедрами, а я проталкиваю колено прямо между ними, чувствуя как дрожит твое тело. – Нет-нет, – мурлыкаю я, отрываясь от твоих губ. – Не закрывай глаза, детка, я хочу чтобы ты видела всё, что я делаю с тобой... И я делаю. Мягкими, чувственными толчками растирая тебя своим коленом, стремясь к влажным пятнам, которые будут блестеть на твоих трусиках. Ты сама трясешься от ощущения моего большего тела сзади тебя, и моя рука обхватывает эту лебединую шею, сжимает нежно-нежно. Давай, Ясу, я знаю, что это великолепно. – Вся моя... Вся моя, Ясу, ты вся моя... – в безумии вырывается из меня. Ты не споришь. В таком темпе кончишь слишком быстро, я слышу это по твоим вздохам и постанываниям. Поэтому замедляю движения, но колено всё ещё толкается в твою сладкую точку между ослабевших ног, нацеливаясь и снова оставляя там лёгкий удар. Твои джинсы не мешают ощущению того, насколько я хорош. Резко зажимаешь мою ногу между бедрами, чтобы прекратить это. Моя голова заинтересовано наклоняется вбок. – Сейчас у тебя нет выбора, Годжо, – рычишь так, что у меня по позвоночнику пробегают мурашки. Часто дышишь и отталкиваешь меня от себя. Заставляешь упасть на закрытой крышкой унитаз, а спиной врезаться в белый бочок. Хлопаю глазами, не понимая, чего ожидать. Молчишь, не отрывая от меня этого потерянного в возбуждении взгляда. Стягиваешь с правой ноги серый кроссовок. Только один. Подходишь ко мне, а тело ноет, болит, дёргается. Неожиданно ставишь пятку между моих распахнутых в сторону бедер. Я сглатываю... Пальчики твоей ноги накрывают мой член, скрытый натянутой тканью штанов. Я уже хочу выпустить густую сперму в нижнее белье, просто от того, как эти крошечные пальцы начинают давить на мою горячую плоть. Тебе нравится видеть меня таким мокрым и возбуждённым, Ясу. Двигаешься вверх-вниз, а я кусаю губу, пока твой большой палец ноги массирует меня, находит скользкую головку сквозь штаны и давит, вынуждая меня начать извиваться. Я бы пропитал своими соками и твое нижнее белье, будь ты сейчас на мне, но я не имею права мешать тебе ласкать меня. Тихонько стону, откидывая голову на металлический бочок унитаза. Слышу твой вздох. Тебе нравится мучить меня. – Не можешь удержаться и так двигаешься подо мной... – ты заставляешь меня усмехаться этим ангельским звучанием из твоих уст. Возвращаю взгляд на тебя, разглядывая раскрасневшееся лицо. У меня твердеет, когда я смотрю, как ты, невинный ангел, так пытаешься трахнуть меня своими гибкими пальцами ног. – Потому что ты чертовски голодная, Ясу... – с усмешкой шепчу я. – Ты так идеальна, когда хочешь меня съесть, уничтожить, сломать... Я прерываю свою речь, вскрикивая, потому что член приятно запульсировал от того, как ты сильнее надавила на него. Внутри всё так потеплело, что я... Немного кончил в штаны. Боже. Мне очень хочется течь сейчас на твою киску, а не в собственное нижнее бельё. Чёрт возьми, как же мне хорошо... – И ты не сможешь мне отказать, – Ясу, что с тобой?... Эти глаза, это выражение лица, движения. – Не в этих сладких губах, – упираешься рукой о стену позади меня и касаешься тонким пальцем руки моей губы. – Не в этом переполненном до краёв члене... – опять находишь распухшую головку ногой и улыбаешься, когда я сам дёргаю тазом к тебе. Меня это опьяняет. То, что я намок от твоих потираний и готов обкончаться в штаны, оставляя липкий естественный сок на себе, но благодаря тебе и только для тебя. Ты взволнованная, не перестаёшь испытывать удовольствие от власти, которую имеешь надо мной. – Ясу, я хочу быть везде, – мой голос дрожит, пока я обращаюсь к тебе. – М-м? – тянешь ты, не отрывая своих голубых глаз от... Ты не смотришь на меня. – Я хочу быть внутри твоего тела, твоих мыслей, твоих чувств... – твоя нога останавливается, а я обречено вздыхаю и жмурю глаза. Ясу, кажется, ты сошла с ума. – Я... нужна тебе? – нежно уточняешь ты. – Ты не можешь меня винить за это, – хрипло отвечаю. – Ведь ты... самое прекрасное, что я когда-либо ощущал в жизни. Ты была одержима этим моментом. Нависаешь надо мной, расстёгивая свои джинсы и мои штаны. У меня кружится голова. Трепетная девочка Ясу... Опускается на мой скользкий твердый член, глубоко натягивая его на свою маленькую киску. Розовый твердый клитор выпячен, хочет потереться о меня, а я приоткрываю рот, пытаюсь быть тише, когда чувствую, как узкое тело окружает меня и выжимает. Выжимает всё и без остатка. Как же мне не кончить за пять секунд... Жар между твоих ног, Ясу, касается и меня, потому что я полностью заполняю тебя. Мои руки ласково скользят по твоей спине, останавливаются на горячих бедрах и помогают двигаться. Ты выпускаешь на меня свою смазку, я чувствую, будучи в тебе, как ты истекаешь и хочешь размазать её по моей плоти. Кусаю до крови тонкую губу, сука, я на грани кульминации, потому что ты позволила мне быть в тебе. Перед глазами что-то сумасшедшее, темное, такое сладкое. Я толкаюсь бедрами вверх. Твоя грудь касается моей, облизываю губы, пока ты тяжело дышишь и покачиваешь своими сочными бедрами мне в ответ. Ты всё ещё не смотришь на меня. – Ясу, я так долго сходил с ума от желания, – хрипло выдыхаю я. – Хотел быть там.. в тебе, – и я ещё раз толкаюсь, пробуя эти ощущения. Господи, эта аккуратная, такая нежная и прелестная киска принимает меня, растягивается и насаживается на мой изнывающий член. Я хочу закричать, но не могу. Ты тихо стонешь, дышишь мне в шею и я слышу твоё сердце, выпрыгивающее из груди. Чувствую как маленькие струйки начинают вытекать из тебя на меня. Вверх-вниз... Ясу, вверх-вниз... – Мокрая... – ласково говорю я, ощущая как по моей внутренней стороне бедра растекаются следы твоей смазки. – Не думал, что это будет так заметно. Как легко твое тело реагирует на меня... Откидываю твою голову назад, нежно целуя шею. Подхватываю худенькое тело, прижимая вплотную к себе. Твои горячие бедра раздвигаются для меня так гостеприимно. Ты киваешь, не останавливаешься, подпрыгиваешь так, чтобы полностью скрывать мою плоть в своем влажном теле. – Ещё... – выгибаешься, пальцами зарываясь в мои волосы и постанывая от удовольствия. – Ещё, быстрее, мне нравится каждая секунда этого, Сатору... И никакого зрительного контакта, пока я трахаю тебя. Ты всё прячешь лицо, но мои глаза прикованы к тебе. Моё тело врезается в тебя быстрее, потому что ты этого просишь, хочешь, так нуждаешься, что твои ногти впиваются в мои плечи, когда девичьи руки опускаются на них. А я так ослаб, что забыл, что что-то не так. – Выжми меня, Ясу, – хриплым голосом прошу я. – Выжми меня до суха... – рычу не сдерживаясь. Громкие шлепки тела о тела наполняют кабинку туалета. – Я хочу чтобы ты не оставила ни одной капли во мне... Ты закатываешь глаза, твоё тело сжимается вокруг моего, а потом снова начинает скакать и биться кожей о кожу. Ты такая горячая и мягкая внутри. Я задыхаюсь, оставляя красные следы своих пальцев на твоих ногах, которые широко раздвигаю и сжимаю. – Сатору, заполни... Заполни меня, давай, заполни... – так отчаянно просишь ты. И что-то не то растекается по моей глотке. – Мало? Тебе этого мало? Глубже, жёстче, быстрее? – я неожиданно меняю ритм на более жёсткий. – Д-да... – протяжно стонешь. Да. Ясу, да, мне так хорошо, тебе так хорошо, но... Сука. Кажется, я понял, что ты, трахаясь со мной сейчас, такая же, как и была с в машине с Сорой. И в этот момент, я застываю вместе с тобой, кончая, изливаясь и подрагивая всем своим переполненным телом, пока ты мычишь мне в шею. Перед глазами вспышки, я с трудом возвращаюсь в эту реальность, после того, как испытал самый долгожданный оргазм в жизни... А что насчёт тебя? Пока я думал, Ясу, ты уже собирала свои вещи. Уставшая, безэмоциональная, опустошенная. В этот момент я понял, что совершил ошибку. Наш первый секс был не настоящей близостью. Не в то время. Не в том месте. Я почувствовал, как шипы начали царапать мое сердце. – Это... Это была ошибка, Годжо... Это была твоя ошибка, Годжо Сатору.

–*\_~<>~_/*–

Я потерял ключ к своей родной душе. Проще говоря, Ясу, ты выключила свет в моей душе и исчезла. В университете тебя уже нет, пятнадцать минут назад ты ушла, оставив меня в туалете с расстегнутыми штанами. Мне понадобилось время, чтобы привести себя в порядок, перестать прислушиваться к водопаду внутри себя. Это был вой и плач. Выхожу обратно в коридор. Полно студентов, лекция закончилась, все держат курс на улицу, чтобы перекурить или перекусить. Я сливаюсь с толпой и наконец-то свежий воздух касается моей кожи. Всё случилось не так. Всё пошло не так. Я обещал тебе целый мир, Ясу, а в итоге трахнул тебя в туалете. Твоя душа не такой цены. Делаю глубокий вдох. Всё так ужасно, сука. Но что может быть хуже? Взгляд падает на того, кто заслуживает быть разбитым давным-давно. Сора сидит на каменной ступеньке у входа, смотрит в одну точку, совершенно безвкусно. Разорвал бы его в клочья, но с врагами так не поступают. Врагов узнают, а потом, не найдя там ничего хорошего, ломают. Постепенно. Солнце так и не выглянуло. Только прохладный ветер, серые облака и страдания. Мои и твои, Сора. Присаживаюсь неторопливо рядом. Ты тут же бросаешь на меня ленивый взгляд. Долго и пытливо смотришь, а потом заинтересованно хмыкаешь. – Я тебя знаю, – говоришь это вместо тысячи слов извинений? Я криво ухмыляюсь. – Конечно, знаешь. В конце концов, мы не слепы, – косо поглядываю на него. – А хотя, может быть... – Может быть, только я? – заканчиваешь моё предложение, и я поражён. Что, Сора, глубокая рана сперва адски болит, да? Хочешь поделиться болью? Ты ходишь по одному и тому же кругу, и я не намерен помогать тебе из него выбираться. Студенты всё ещё шепчутся о случившемся, держась в компаниях. Сора прекрасно замечает все эти осуждающие взгляды на себе, и если это дойдёт до преподавателей – его вышвырнут. Ему ли не знать. Настолько твои черти ненасытные, Сора? Настолько они хотят съесть Ясу? Ты готов пожертвовать собственной репутацией ради этого? – Без понятия, какие у вас отношения и что между вами происходит, – размеренно говорю я. – Но её состояние сейчас – это последствие твоей спящей совести. Твои глаза удивительно сверкают. Ни добром, ни злом, ни чем-то смешанным. Между прочим, я пытаюсь поговорить по душам. И кое-что всё-таки выяснить. – О, какой поэт, – иронично тянет Сора. – Сочувствуешь ей? Я тоже, – фыркает, расслаблено вытягивая ноги вперёд. Это действительно самая яркая звезда на твоём небе, Ясу? Он банален, пофигистичен и не настроен переключать в себе хоть что-то. Счастлив этот парень или нет, я ещё не понял, но ему нравится самоутверждаться. Может быть, это и есть максимум его счастья. – Тем не менее, безжалостно атаковал ту, кто меньше всего заслуживала твоей вражды, – упрекаю я. Ты, Сора, не сводишь с меня своих тёмных глаз. Есть вопросы, да? Почему я здесь, почему разговариваю с тобой, почему рядом с ней? Величайший секрет для тебя. Посмотрим, успеешь ли ты раскрыть эту загадку. – А ты ей наперекор никогда не пойдёшь, м, Годжо? – его голос звучит насмешливо. – У неё никогда не было друзей. Никто не хочет находиться с ней в одном месте, – щёлкает языком, вкладывает всё существующее отвращение в следующие слова. – Где есть Ясу - там всегда играет мерзкая печальная песня. Я не знал, как мне реагировать на эту фразу. Сидел недалеко от него, студенты обходили нас стороной. Должен увидеть его карие глаза, чтобы понять, кто он, но не могу. Не хочу смотреть на него. Мне хуёво. Мне искренне и по-настоящему хуёво. – Значит, попробуй переключить её, – апатично предложил я. – Или ты не только слеп, но ещё и без конечностей? Слышу хриплый смех. Сколько сарказма и самодовольства. Неужели ты хочешь, чтобы именно он положил к твоим ногам весь мир, Ясу? Тот, кто тебя даже за пыль не воспринимает? Да он и себя не воспринимает уже. – Пальцы дотягиваются, – отвечает спустя время он. – Но это не моя история, – я приподнял белую бровь. – И не твоя, Годжо, – сердце пропускает странный удар. – Это история бедной безнадёжной Ясу. Вероятно, это будет полезным опытом для неё, – добавляет Сора, ничуть не раскаиваясь о содеянном. Внутри него что-то сдохло и давно гниёт, иначе какого чёрта без какой-либо мотивации и цели он запугивает тебя, Ясу? Это насилует мой мозг. Ломает кости. Я, сука, злюсь, что у него нет причины. Что он ничто, и это ничто лезет туда, где пытается обрести себе имя. – А ты кто? – раздражённо бросаю я. – Что? – не понимает парень. Я встаю на ноги, пряча руки в растянутых карманах. Девичий смех и запах сигарет окружает нас. Мои мысли давно твердят мне перестать тратить время на эту пустоту. Глаза и вовсе не хотят видеть это идиотское лицо. – Ты учитель? – спрашиваю спокойно я. – Ты её наставник? Её близкий человек? Кто ты такой, чтобы давать ей полезный опыт и вынуждать проходить уроки? – расправляю плечи, глядя прямо перед собой. Ни за что не посмотрю на это ничтожество. Знаю, что он недовольно хмурится. Но чужая боль не трогала его. Да какой смысл её трогать? Какой смысл было начинать эту войну со мной, Сора? Парень резко встаёт напротив меня, загораживая мне обзор на улицу. Я всё так же смотрю сквозь него. Хотя ярость на нём читается поразительно легко. – А ты, Годжо? – криво ухмыляется. – Кто ты такой? Почему оказался подарком судьбы для неё? Почему думаешь, что она ожила рядом с тем, кто не более чем её опора? – продолжает ядовито выплёвывать мне каждое слово в лицо. – Она мертва, Годжо. Мертвым ни к чему твои старания. Я и сам вижу, как он открывает мне дверь в свою душу, не скрываясь. Видимо, думает, что это изменит меня. Что он открыл жестокую правду об Ясу. Выведет меня на эмоции такими глупыми манипуляциями. – Наверное, требуется немалое мужество, чтобы удалить все те фотографии из чата и извиниться, – невзначай вспоминаю я. Сора широко улыбается прищуривая дьявольские тёмные глаза. – Нет, подонок, на это потребуется минута времени и проснувшаяся совесть, – шипит практически мне в лицо, неожиданно делая шаг вперёд. – А у меня и на тебя, и на эту суку, нет ни первого, ни второго, – резко всё веселье в нем улетучивается. Теперь только пытливый взгляд. Я дёргаю уголки губ в лёгкой улыбке, сжимая кулаки в карманах. Моё терпение – довольно прочная стена, а ещё я просто наслаждаюсь этим диким презрением, которое звучит как бред больного. – Я единственный, кому она может позволить себе говорить всё. Абсолютно всё, – спокойно сообщаю я. Сора насмешливо мычит, кивая головой. Отворачивается от меня, и именно в этот момент я резко смотрю голубыми глазами на него. Ну, сука, давай. – Матери её привет передавай, давно с ней не списывались. Значит, в тот вечер мне действительно не показалось. На моих губах расцветает довольная ухмылка. – Ты болен. – Нет, я в реальности, – опровергает он. – Желаю и тебе, и Ясу, наконец-то проснуться. Мир очень жесток. То, что я тебе сказал, разъебет её окончательно. Всё остальное меня уже не волнует. Я услышал то, что хотел. Ты, Сора, и правда пустое место.