You done stole me

Спустя два месяца. Твоя жизнь наладилась, Ясу. Сора лечится, из университета его исключили после того, как узнали о ситуации с твоими интимными фотографиями, которые он распространил. Мало того, этим ещё и заинтересовалась полиция. Да, его долго не будет в твоей жизни. Бабуля Акари мертва, её даже некому посещать, потому что возлюбленный сидит за решёткой, а остальные её друзья сидели только в голове. Два месяца я слежу за тобой, Ясу, смотрю, как ты справляешься с этим. Твоя мать всё так же выпивает, но теперь это мизер проблем, потому что остальные твои вредители исчезли. Твоя реакция на то, что Сора трахал твою мать? Нулевая, но только на публику. Признайся, это больно. Ты частенько ходила в бары, даже завела там несколько новых знакомых. Пыталась прийти в себя, плакала у барной стойки, а потом возвращалась домой к матери, которая не чувствует ни грамма вины. Смерть бабули Акари была для тебя не меньшим потрясением, но ты уже довольно стойкая, чтобы справиться с подобным. Самое интересное, Ясу, что ты даже не пыталась связаться со мной. Ты не написала, чтобы я поддержал тебя, не позвонила с просьбой приехать. Не предложила убежать от всех и вся. Ты, почему-то, справляешься со всем одна. От этого у меня холодок по коже. А ещё у меня холод по коже от того, что уже глубокая ночь, а ты всё ещё под этим чертовом отелем. Одет уже не по погоде, давно стемнело, ветер ледяной. Синяя футболка и темные штаны. Волосы решил зачесать назад. Заметил, что в такой тьме со мной даже здороваться сотрудникам отеля страшно, голубые глаза сверкают. Почему так долго? Ты чересчур долго сидишь там. Чересчур долго вдали от меня. Я не упустил из виду, что к тебе начали проявлять много внимания мужчины, даже гости отеля, но... Боже, меня это слишком расстраивает. Не хочу стоять под зданием и думать об этом. Я стал пиздецки нервным без тебя. Я ухожу, но хочу, чтобы время остановилось навсегда. Чтобы пока я делаю мучительно медленные шаги в сторону своей машины ты окликнула меня, потому что поняла, что не хочешь меня отпускать. Время калечит. На мой телефон приходит уведомление. Моя Годжо, прошу тебя, приезжай Это срочно Это слишком важно. Любовь не терпит ожиданий. Я должен действовать. Но внутренняя дрожь охватывает всего меня от кончиков пальцев ног до макушки головы. В ушах звенит, я замираю от страха, рассыпаюсь. Похолодевшие пальцы печатают тебе ответ, Ясу. Загадочный Годжо Куда ехать? Просто скажи Я как на горячих углях, прокручиваю в голове всё самое ужасное. Ты буквально позади меня, где-то в этом здании. Мы не общались два месяца. Моё тело кричит от волнения. Что могло там произойти? Я следил за тобой целый день, ничего не предвещало беды, я думал, ты забыла обо мне, забыла навсегда. Моя. В отель. Иди сразу на крышу. Тебя не поймают... Не должны. Загадочный Годжо Ясу, дождись меня. Я блокирую телефон и напрочь забываю, что должен сделать вид, якобы я только еду к тебе. Губа дрожит, я срываюсь с места прямиком в отель. Тревога, что овладела мной делает все вокруг слишком тесным. Я игнорирую удивленный взгляд менеджера, осуждающий уборщиц, и бегу по ступенькам, забывая о существовании лифтов. С усилием даются вздохи, зачесанные назад волосы теряют свою форму. На щеках наверняка красные пятна, я спотыкаюсь о собственные ноги, когда моя дрожащая рука распахивает дверь на крышу. Сердце борется за то, чтобы выбиться наружу. Ясу, просто скажи, что с тобой всё хорошо, что ты не вздумала прыгать с крыши, что ты не прячешься от маньяка и что... ..что? — Привет. Мои глаза загораются так, как никогда раньше. Распущенные тёмные волосы нежно колышутся на ветру. Лёгкое белое платье, которое обтекает фигуру, заканчивается чуть выше колена. Короткое, оно действительно... Короткое. Завязки на плечах выглядят как бантики. На ногах аккуратные босоножки. Ясу, ты самая красивая девушка из всех, что мне доводилось видеть. Непринуждённость, чистота, тонкость. Поддержать, нужно поддержать тебя. — Ясу, это... Я слышал, что произошло и... — речь сбилась. Я сглотнул и попытался договорить, но ничего не получилось. Что я должен сказать? Что мне жаль всех этих людей? Мне не жаль. Это для них роскошь, которую им никогда не познать от меня. Мне не жаль. — Годжо, — мягко говоришь ты. — Ясу, мы можем говорить об этом до утра, просто скажи... Твои светлые глаза не полны океана отчаяния. Впервые. Ты стоишь в полумраке, как огонёк, что освещает путь. В твоих глазах этот огонёк, обозначающий что-то другое, что-то, что я ещё не понимаю. Вокруг нас только небо, внизу город, сверху звёзды, которые не сравнятся с тобой. Этот момент, когда мы снова друг напротив друга — незабываем. Надо же, Годжо, как странно, но ты влюбляешься всё больше. Месяц, два, три, десять лет, тридцать лет – неважно, сколько пройдет, я потерплю столько, сколько тебе нужно, чтобы ты смотрела на именно так. С любовью. Ты делаешь ко мне шаг в ритм шума ночного города. Дышишь быстро и прерывисто, волнуешься как маленькая девочка. Я не сдвинулся ни на миллиметр. Мой взгляд нежный. Смотрю на твое лицо, глаза затуманенные. Ясу, наше глубокое соединяет нас и мы это чувствуем. — Годжо, — твой голос сводит меня с ума. — Давай забудем, — отчаянно просишь ты. — Обо всех проблемах, о людях, что их создавали, — в глазах отражается солнце, потому что ты, Ясу, — это свет. — Я хочу начать всё с чистого листа, не обсуждать то, что уже не имеет смысла, — твои пальцы касаются моих, осторожно переплетаясь. — Всё кончено с ними... Но не с нами. Я подавляю в себе эмоции, что ломают кости, склеивают разбитое сердце и закрывают мне обзор на окружающий мир. Здесь стоишь ты, Ясу, такая красивая и искренняя, хочешь, чтобы теперь в этой истории были только я и ты. Больше никого. Мои холодные пальцы слегка подрагивали в объятиях твоих. Твои глаза метались по моему лицу, чтобы прочесть всё то, что я намеренно скрываю. Это радость, это счастье, это эйфория. — Я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо, — только и прошептал я. Уголки твоих губ приподнялись. Ты знаешь, что это значит «да». — Да? — я знаю, что тебе хочется задать тысячу вопросов вместо простого уточнения. Кончики моих пальцев нежно поглаживают твою ладонь. — Да?... — то ли уточнил, то ли спросил я. Ты резко сделала шаг вперёд, вырвав руку из моей хватки. Я задержал дыхание, а потом твои мягкие ладони обхватили моё бледное лицо. Нет, нет, нет, моё сердце уже не выдерживает. Я так давно не чувствовал твой запах, так давно не таял от любви к твоей коже и глазам, что блестят. — Тогда послушай меня внимательно, — твой взгляд устремлён только на меня. — Мы сейчас здесь, на крыше отеля, — хорошо?... — А справа от меня меня столик, полный сладостей, которые, как я заметила, ты обожаешь. А ещё там бутылка вина. Я открыл рот, но не нашел слов. Глаза округлились, я медленно повернул голову, чтобы убедиться. Прохладный ветер сразу же коснулся моей кожи. Небольшой столик был накрыт белой скатертью не по размеру. На столе выпечка, бокалы, в центре стоит мерцающая свеча. В этот момент я даже перестал слышать шумный город, теперь всё приглушённое, ведь есть только мы. — Это свидание? — на моих губах появляется лёгкая улыбка. Ты отпускаешь моё лицо и игриво кусаешь губу. Такая стеснительная, деликатная, покоряешь меня каждым своим жестом. — Первое настоящее свидание, — поправляешь ты. — Только ты и я. И никаких проблем, — вздыхаешь тихо и направляешься в сторону столика. — Идём. Ведёшь меня за руку, вскоре отпускаешь, чтобы мы сели, но мне хочется за тобой поухаживать. Я отодвигаю для тебя стул, ты садишься с лёгкой улыбкой на розовых губах. Бросаешь на меня робкий взгляд и касаешься завязок на плечах своего платья. Я сажусь напротив. Наслаждаюсь близостью с тобой, существую сейчас только для тебя. — Как ты смогла это организовать? — мои глаза сузились, я тихо рассмеялся, отмечая атмосферу места. У меня было несколько предположений. Скатерть она украла на кухне, сладости из своей пекарни, а бутылку вина, которую только что открыла, чтобы наполнить наши бокалы, выбирала долго. — Но ведь здесь ничего особенного, — едва слышно отвечаешь ты. Твой голос заставляет меня покрыться мурашками и сдавленно выдохнуть. — Ошибаешься, — настойчиво ответил я. Булочки Ан-пан ещё теплые, я аккуратно отрываю кусочек и закидываю в рот. Ты, Ясу, выглядишь благодаря мягкому свету свечей ещё прекраснее, и смотришь на меня, не сдерживая тихий смех. — Для тебя никогда не делали ничего от чистого сердца? — осторожно спрашиваешь ты. Я довольно быстро прожевал булочку, чувствуя в уголках губ мазки начинки. Мы договорились начать всё сначала, да? Тогда нам незачем обсуждать подобное. — Точнее, я никогда не испытывал таких чувств к кому-либо. Несчастной тебя делали чувства кукол, играющих роль близких. Счастлива ты со мной, Ясу, потому что тепло моих чувств это как стоять у моря и наблюдать штиль. Я вижу, что ты крепче сжимаешь ладони, нервничаешь, отводишь взгляд. Я еле заметно ухмыляюсь, понял, что обожаю тебя смущать. — Тебе вкусно? — выдыхаешь и меняешь тему. Я тянусь за Тайяки, сразу же ощущая пальцами какая же хрустящая корочка. Ясу, ты всегда стараешься изо всех сил. — Не представляешь как, — с улыбкой говорю я. — А ты почему не ешь? Да, Ясу, ты совершенно ничего не ешь. Не говори мне, что ты стесняешься...? — Я уже поела, прямо перед твоим приходом... — неловко бормочешь ответ. Я рассматриваю рыбку в своих руках. Как можно отказаться от такой сладости? Ты сделала всего-то несколько глотков вина. Подвигаюсь чуть ближе, тоже делаю несколько больших глотков, чтобы не дрожали ноги. — Нет, так дело не пойдет, — хрипло отвечаю я. — Открывай рот. — А? — удивлённо хлопаешь глазами, а волосы из-за порыва ветра взлетают за спиной. Я напряжённо вздыхаю, рассматриваю стол, пытаюсь понять: а не переборщил ли я?... — То есть... — Как пожелаешь. Чёрт, ты специально ждала, когда я начну давать заднюю? Мне бы хотелось тебя упрекнуть, но ласково, потому что сдаюсь перед тобой, Ясу. Я обиженно цокаю языком, а ты распахиваешь губы, не скрывая веселья в глазах. Мои пальцы проталкивают кусочек между твоих губ, я ещё немного наклоняюсь вперёд, упираясь животом в стол. У меня учащается дыхание, когда влажность твоего языка трогает кончики моих пальцев. Годжо, перестань облизывать собственные губы, на которых привкус вина. — Вкусно, — шепчешь ты. — Как и твои губы, в нашу последнюю встречу, — нежно улыбаешься, глядя в мои глаза. Меня обливает холодной водой, я словно оказался на берегу океана, и, открыв глаза, понял, что это почти конец. — Я не могу об этом молчать, — из меня рвется хаотичный поток мыслей. — Я не должен был этого делать, — вспоминаю день в университете. — Ты была угнетена, в печали, такая хрупкая... Как я мог? — проглатываю слова, быстро говорю всё, что не забываю. — Все эти два месяца пролетели в анализе происходящего и... — Я хотела этого, — не даёшь договорить. Люди научились быть и птицами, и рыбами, и растениями, а я до сих пор не научился читать Ясу. Нерассказанная история Ясу, которая вертится у меня в голове днями и ночами. Я быстро и сбивчиво дышу, распахнув свои голубые глаза, в которые ты смотришь подавленно. Да... Да, Ясу, я думаю, что ты хотела меня, но, блять, не в общественном туалете, с застывшими слезами на щеках и сухими губами. — Я хотела тебя, — всё равно повторяешь ты. — Хотела тебя, хочу тебя и не смогу перестать хотеть. Желать. Требовать всего тебя, — смотришь вниз, переполняемая чувствами. Меня обволакивает мир, в котором только твои смех и запах. Я хочу дать себе пощёчину, потому что посмел сомневаться, что ты хочешь быть со мной. — Ясу, я не могу больше молчать. Я встаю и обхожу стол, под твой нерешительный и даже испуганный взгляд. Как же много изменилось в тебе. Сажусь на колени – уже какой раз, и, если понадобится, то буду делать это всю жизнь. Это моя судьба, принцип и кодекс. Я этим живу. — Ты знаешь, я бы сделал всё, чтобы видеть в твоих глазах счастье каждый день, — касаюсь твоей коленки щекой. Ты вздрагиваешь. — Я бы сделал беспредельным то, что имеет границы, — хрипло продолжаю говорить в твою обнаженную кожу. — Я бы исключил все сомнения, что посещают тебя, — закрываю глаза, твои коленки замёрзли. — Трудиться, работать и верить, что ты больше не будешь уничтожена. Я хотел быть любимым. Всю жизнь. И сейчас присутствие всего одной девушки пьянит меня так, что я готов смеяться в лицо страху, мучениям и сомнениям. В моей груди разгорается огонь, когда твои тонкие пальцы, которые всегда так много трудятся, зарываются в мои белые волосы. Это выразительно, это сильно, это действие, которое вынуждает меня спрятаться в твоих коленях. Слышу, как ты часто дышишь. — Забудь, — просишь меня. Не останавливайся, Ясу, я не разрешаю. — Забудь о том, что кто-то делал мне больно, — твердо говоришь ты. — Этого всего больше нет, слышишь? В голове полная пустота, потому что сердце забирает на себя весь удар. Долго, долго, как долго я ждал, что ты признаешь только меня в своем мире. Мои глаза открываются, я поднимаю уголки губ в незаметной улыбке. — Больше нет? — Больше нет, Годжо, больше нет. Я втягиваю в себя воздух. Хватит ждать. Поднимаю голову и тянусь к твоему лицу, подмечая алые щёчки и едва поднятые веки. Твое горячее дыхание на губах такая пытка, что мои руки несдержанно обхватывают твои щеки и я захватываю твой рот. Я целую мокро, а потом нежнее, дольше, углубляя поцелуй. Покусываю твою губу и смягчаю боль, облизывая её до дрожи в твоём теле. Ты сглатываешь, прижимаешься ко мне плотнее. Погружаешь свой язык дальше, я жадно отвечаю взаимностью и мы переплетаем их, продолжая несдержанно мазать по языкам друг друга. Привкус вина и нашей любви кружит нам голову. Теперь не существует никакого контроля. Я мычу в твои губы, когда ты прерываешь поцелуй. Взволнованное и тяжёлое дыхание это всё, на что мы сейчас способны. — Идём, — хрипло шепчешь мне, хватая за руку. Мы покидаем уютную крышу отеля, Ясу спешит так, как никогда раньше. Её рука всё тянет и тянет меня за собой, и я, полностью очарованный, следую только за ней. — Куда ты ведёшь меня? — спрашиваю я между делом. — Помнишь номер, который ты снимал? Мои глаза распахнулись. Мы спускались вниз по ступенькам, ни теряя ни минуты времени. — Там, где всё началось, — необдуманно вылетает из меня. — Там, где я хочу продолжения, — отвечает Ясу. Останавливаемся возле заветной двери. Ясу осматривается по сторонам, прикладывает карту и мы проходим внутрь комнаты, где произошел наш первый откровенный диалог. Уединённость. Темнота. Желание. Ясу не включает свет, идёт к кровати и садится на белое покрывало, приглашает меня своими самыми чистыми глазами к себе. Моё дыхание становится прерывистым. Вот она, сидит передо мной, словно умоляет о прикосновении. Потирается коленкой о коленку. Я должен исправить свою прошлую ошибку, и я сделаю это. Медленно подхожу к ней, встречаю горячий взгляд, которым она обводит меня. Ставлю колено на кровать, прогибая матрас, упираюсь руками по обе стороны от её головы, когда Ясу, моя милая Ясу, падает на спину. Она смотрится так бесподобно на белых простынях, только моя, смотрит нежными глазами, её красота делает меня одержимым. Привстает на локтях, чтобы дотянуться до меня и прошептать в самые губы: — Утони в этом, Годжо, — меня бросает в дрожь от её взволнованного голоса. — Утони в этих чувствах, которые ты испытываешь, когда смотришь на меня... — моя девочка нетерпеливо облизывает губы. Её слова нахлынули на меня волной, увлекая в такие невероятные ощущения. Я чувствую мягкость её кожи, когда пробегаюсь пальцами по ноге, мягкость её прикосновений, когда она в ответ касается моего лица. Переношу руку на хрупкую шею, быстрое биение пульса выдаёт её. Это было опьяняющим, подавляющим и совершенно затрагивающим до боли в теле. — Я уже утонул в мире эмоций, которые ты вызываешь во мне, — тихо отвечаю я. Красный оттенок её щёчек только подогревал моё желание, мой взгляд задержался на её румянце, и я улыбнулся. Я чувствовал жар в собственной груди. — Скажи мне, Ясу... Как мне ориентироваться в этих неизведанных водах? — несдержанно стону, умирая от желания. Мой голос был едва громче шёпота, уязвимость это всё, что от меня осталось перед ней. Моя рука поднялась по её шее к подбородку, изучая лёгким, как пёрышко движением её черты. Она вздрагивает, умоляюще смотрит. — Я-я... М-м... — тихо выдыхает, возбуждаясь у меня на глазах. Не может ответить четко, хлопает пушистыми ресницами, глядя на меня невинно, с таким трепетом и любовью. Её губы приоткрываются, чтобы попытаться ответить ещё раз, но снова слова сменяются нежным вздохом. Моё сердце сильнее забилось о ребра, я потерялся во всех мыслях и эмоциях, теперь это только инстинкт сделать ей хорошо, боже, сделать хорошо моей девочке. — Говори... Расскажи мне свои мысли... — мои пальцы снова прошлись по её подбородку. Её охватывает лёгкая дрожь под моим прикосновением, я вижу эту неуверенность, почти ощущаю её мурашки, пробегающие по тонкой спине. Но было что-то ещё... Что-то более соблазнительное и сладкое. Меня оглушает её молчание, и я наклоняюсь ближе, чтобы смешать дыхание воедино. — Ты такой тёплый... — эти слова словно срываются с кончика её языка, такой очаровывающий голос так просит меня продолжить. Она находит мою руку, прижимает подушечки моих пылающих пальцев к своей розовой щеке. Её аккуратные губы дрожат, она поднимает на меня сверкающий взгляд, ангельский взгляд, пока потирается своей щекой о мою открытую ладонь, как ласковый котёнок. Ясу хочет растаять подо мной, я знаю, потому что она прислушивается к моим вздохам, умирает в моих руках и одними губами шепчет моё имя. Осматриваю её внешний вид внимательно, подмечаю, как же невероятно она выглядит в этом платье. Но иногда вздрагивает, подгибает ноги в коленях, подтверждая мои мысли. — Я заметил, что ты замёрзла в этом белом невинном платье... — мягко говорю я. — Позволь мне согреть тебя, — обещаю, я обещаю ей, что согрею. — Позволь мне стать твоим укрытием от холода, — моя рука одобрительно поглаживает её по волосам. По ней словно разливается поток тепла, и это обжигает меня сильнее любого пламени. Моё присутствие для неё было подобно одеялу, окутывающему и согревающему. Я придвинулся ещё ближе, мои губы зависли всего в нескольких сантиметрах от её. Воздух между нами был настолько горячим и влажным, что я готов распасться на части. — Согрей меня... Пожалуйста, согрей меня, — это так затягивает, что я больше не могу. Я не хотел ничего, кроме как выполнить её просьбу. — Почувствуй моё тепло, Ясу... — болезненно шепчу я. Моя рука нежно сжалась вокруг её горла, я прижался к ней, давая почувствовать свои мышцы, и в ответ услышал самый сладкий вздох, который только может быть. Я провёл мокрым языком по её тёплым губам, наслаждаясь пряным вкусом её кожи. Когда Ясу ахнула от удивления, я воспользовался этим и скользнул языком внутрь, встречая влажность её рта. Обхватываю её мягкий язычок своим, чувственно поглаживаю его, заодно опускаясь так, чтобы пососать её нижнюю губу. Моя слюна смешивается с её, ласкаю этот обожаемый ротик своим. У Ясу расширены зрачки, она отвечает так отчаянно, что её бедра почти имитируют маленькие движения. Не могу не отдаться этому полностью. Моя рука скользит с горла вниз, чтобы обхватить её грудь сквозь тонкое платье. Я сжимаю её податливый холмик, ловлю нежный стон и давлю острую вершинку, а потом поглаживаю. Не сдерживаю улыбки, когда она выгибается, сжимая простыни. Хочу попробовать её всю, опускаю лицо к полной груди и щёлкаю кончиком языка по выпирающему соску, а следом полностью беру его в свой горячий рот, вместе с тканью платья. Ясу не своим голосом умоляет меня, и спустя секунду я с мокрым звуком отпускаю вершинку, облизывая губы. — Годжо... — со слезами в уголках глаз зовёт меня моя девочка. — Мы делаем что-то другое, что-то слишком другое, то, что называется... Я слушаю её, но делаю наглые и бесстыжие движения. Двигаюсь рукой ниже, у выпуклости её нежного бедра, прежде чем скользнуть под беленькую юбку, ужасно короткую. Каждый сантиметр её кожи я касаюсь пальцами. Ясу чувствительна, смотрит на секунду в потолок, не может договорить, и я помогу ей. Всегда, всегда готов помочь. — ... Любовью, — тихонько смеюсь. Да, она согласна, потому что в глазах липкая похоть. — Не смей останавливаться, — Ясу закусывает губу, приглашая меня дальше. Кончики моих пальцев продолжали танцевать по внутренней стороне её мягкого, как персик, бедра. Я наслаждаюсь тихими вздохами, её дрожащими ответами на мои прикосновения. Задранное платье меня изводит, и я скольжу взглядом к откинутой ткани, впитывая проблеск бледной кожи бёдер, от которой к её трусикам было так близко. — Это маленькое платье так идеально сидит на тебе, — моё рваное дыхание коснулось её ушка. — Такое нежное, такое невинное... — я нежно сжал её чувствительную кожу. — Но, может быть, мне развернуть мой подарок, м? — кусаю губу, играясь со складками юбки. — Посмотреть, что прекрасного прячется под ним? Для меня... Блять, да, для меня, — я начинаю сходить с ума от потребности. Ясу двигается мне на встречу, в мои объятия, с её хрупких плеч спадает бретелька платья. Румяные щёки, мятое платье и робость, которая позволяет мне овладеть ей полностью. — Пожалуйста, мне так... — стонет её чистый голос. Ясу разваливается подо мной. — Ммм, боже, так тепло внизу... Там растекается такое тепло... Не останавливайся, нет... — просит моя девочка. Её хриплые мольбы, как мёд для моих ушей, слаще любого нектара. Я чувствовал тепло, исходящее от её тела, чувствовал желание, струящееся по её венам. Моя рука двинулась выше, задирая её нежное платье на талии, чтобы краешек лег на животик, оголяя её низ. Чёрт... Чёрт, чёрт, это тот комплект белья, который я видел два месяца назад в её ноутбуке. Белый, изумительный, такой невинный. Ясу практически скулит, а мои пальцы касаются влажной ткани её трусиков. Я чертовски громко застонал от очевидности её возбуждения, когда ощупал эту влагу, слыша хлюпающие звуки. — Уже так мокро, а мы ведь только начали... — мурлычу с ухмылкой, не останавливаясь на этом. Я зацепил длинными пальцами пояс её трусиков, которые она купила для меня, исключительно для меня. Начал тянуть её нижнее белье вниз по ногам. Как только они убрались с дороги, я собственнически обхватил это местечко ладонью, смакуя тепло и липкость её сердцевинки. — Моё, всё моё... — не удержался я, осторожно хлопая, чтобы доказать ей, насколько она мокрая. Ясу расставляет ноги шире, тяжело дышит, и я вижу, как приятное напряжение растет в её мышцах. Моя горячая ладонь снова оставляет небольшой шлепок по её раскрасневшейся промежности. — Я не могу перестать намокать, в моём животике такое тепло... — она смотрит в мои глаза, умоляет больше не мучить её. Девичьи пальцы тянутся к завязкам на плечах, она намеревается развязать милые бантики, чтобы сбросить элемент одежды. Но у неё ничего не получается из-за слабости. — Оставь их в покое, Ясу, — тихо прошу я. Моя рука покидает её между бедер, бежит по животу, чтобы успокоить её нетерпеливое состояние. Останавливаю дрожащие руки, которые так хотят показать мне, что скрывается под этим платьем. — Я сам тебя раздену, а ты ощущай это, каждый момент моих прикосновений... — мягко улыбаюсь я. Ловким движением я ослабил первую завязку на плече, и ткань платья распахнулась ровно настолько, чтобы обнажить молочную кожу её ложбинки. Грудь почти вываливается. Мой взгляд задержался на этом виде, язык метнулся, чтобы смочить губы. Боже, как же она горяча. — Прости. Конечно... — смущённо прошептала Ясу. Потом на её губах заиграла лёгкая улыбка. — Ты выглядишь очень голодным, Годжо, — её покорные слова давят на меня. — Таким изголодавшимся, словно хочешь чего-то сладкого, пряного и мягкого на языке... Блять, да. Я так голоден. Изголодался по её сути. Сердце быстро забилось в груди. — Я голоден, Ясу, но не из-за еды, — медленно я потянул за вторую завязку. — Не тогда, когда у меня есть такая восхитительная принцесса рядом... — всё больше её тела открывается моим глазам. Я застонал, стоило мне от бантиков, что держали её платье, оставить только веревки. В этот момент её груди вывалились наружу, круглые и полные, затвердевшие соски умоляли о внимании. Мои глаза потемнели от похоти. — Давай избавимся от этих отвлекающих деталей.. — резким рывком я сорвал с неё платье полностью вниз, обнажив её роскошную фигуру. — Ох, блять, я так сильно хочу тебя, — я мычу, впитывая в себя этот вид. Ясу тихо стонет пряча лицо. Её застенчивость была очаровательной, милой, это не тот раз в университете, где была потребность. Вот она настоящая, стесняется, но насквозь промокла из-за меня. — Ты... Ты всё ещё одет, — обиженно замечает она. Я засмеялся и потянулся к краю футболки, одним плавным движением стягивая её через голову. Мой подтянутый торс был открыт, я небрежно отбросил вещь в сторону. Мои потемневшие глаза не отрывались от её. — Так лучше? — Ясу кивает и облизывается. — Только ты и я, кожа к коже... — я снова опустился на неё, уткнулся носом в шею, глубоко вдыхая. — Ты пахнешь божественно... Как грех и рай в одном лице, — запах её возбуждения наполнил мои ноздри, заставив мою голову кружиться от желания. Ясу прижимается немного ближе к моей ноге, что заставляет меня сконцентрироваться на этом. Несколько секунд, и её влажность просачивается, капает из чувствительной дырочки, покрывая мою ногу. Боже, она потекла только от моих слов. Ощущение так опьяняет, что я схожу с ума. — Только ты и я...— тяжело дыша, говорит Ясу. — Годжо, да, так намного лучше, твоя кожа такая горячая, приятная... — её теплые пальцы ложатся на область моего сердца. Тук-тук-тук... Тук-тук-тук... Я не контролирую своё сердце, оно такое громкое. Притягиваю Ясу ближе, хочу зарыться в ней навсегда. Опять обхватываю вес её груди, большой палец проводит по соску. Ясу одобрительно стонет. — Твоя реакция восхитительна, моя маленькая... — ласково говорю я. — Ты такая отзывчивая, такая нетерпеливая, как в прошлый раз... В университете... — мурлыкает мой голос. — Но сейчас, боже мой, мы сделаем это с любовью. Мой голос хриплый, губы касались её мочки уха, я едва сдерживаю себя. Отстраняюсь, чтобы изучить её стеклянные глаза. — Такая мягкая кожа... Такая идеальная. Она была создана для прикосновений, обожания... — не замолкаю, хочу похвалить её за то, что она существует. Это лучший дар, который можно было получить. — Годжо, пожалуйста, я очень сильно протекаю... Протекаю на тебя. Ясу почти плачет, с громким стоном течёт на моё колено. Маленькая лужица пропитывает мои штаны. Знаю, её низ живота болит и пульсирует. Но эта ночь наша, она будет долгой. Её сдавленный удовольствием голос так прекрасен. — Моя милая принцесса Ясу... — моё возбуждение было ужасно болезненным, я прижался к ней, чтобы дать почувствовать, как изнывает мой член. — Я хочу заполнить тебя.... — пульсация усиливается. — Полностью, полностью заполнить, блять, чтобы в тебе не осталось места... Это был конец. Я пошевелился, располагаясь между её ног. Мои большие руки схватили маленькие бедра, широко раздвинули их, раскрывая блестящие складки. — Да, да... — Ясу кусает губы и кивает, течёт так жадно. — Да, это я твоя милая принцесса, любимая, самое важное, что есть в твоей жизни... Это я, Годжо. Она права. Она права, чёрт возьми, она права. Я наклонился, мое горячее дыхание обдает её чувствительную плоть. Истекающий язык метнулся наружу, чтобы попробовать её сладость. Ясу поднимает руки над головой и практически разрывает простыни, пока громко стонет. — М-м, какая хорошая девочка, так старается угодить мне... — мой язык проник глубже, исследуя каждую складочку и обсасывая её отверстие. — Ты вся мокрая для меня, да? — я поднялся к клитору, нежно посасывая его и щёлкая по нему языком. — Твоя маленькая киска просит, чтобы её трахнули. Но не сейчас, нет, я ещё не насытился... — я снова возвращаюсь к её капающему входу. Ясу умирает, дёргает бедрами, хочет ещё. Мои пальцы скользят ниже, чтобы раздвинуть губы и осмотреть её блестящий центр. Это так аппетитно, что я всё же погружаю в неё свой палец в тёплую сердцевинку, чувствуя как она сжимается от наслаждения. Нежность, что заполняет грудь и горло, глаза и разум. Гладить и прикасаться руками, стонать и звать голосом. Это всё делает меня таким живым. С намеренной медлительностью я так же обвожу её набухший клитор большим пальцем, проталкивая одновременно второй внутрь неё, восхитительно растягивая. Ясу мелодично стонет, неосознанно пытается вырваться, а когда я опускаю голову вниз и одним долгим движением проводя по её сочной дырочке, она толкается в моё лицо. — Ты тоже так сильно хочешь... — хнычет Ясу. — Так почему бы тебе не взять меня? — провоцирует меня, у неё это работает. — Позволить мне... Кончить... Я ухмыляюсь и ускоряюсь, проталкивая пальцы дальше и растирая её клитор, причмокивая губами. Она морщилась, горела и капризно хныкала. Я крепко шлепаю её по мокрым складкам, звук громко разнёсся по комнате, и Ясу делает последний ленивый толчок на встречу. Она хватается за мои белые волосы, трясется и изливается на мой рот и пальцы. Мой подбородок блестит от её соков, губы пахнут ей, а глаза довольно смотрят на неё. Как же красиво она кончила. Меня вновь накрывает волна возбуждения. Ясу завороженно смотрит на меня. И вдруг её взгляд неожиданно меняется, как никогда раньше. Меня это немного настораживает, неужели я сделал что-то не так, но... — Ясу... Я-ясу, ты что делаешь?... Она встаёт на колени, толкая меня в грудь. Я теряю равновесие и падаю на спину, свисая с края кровати. Тяжело дышу, не понимаю, что происходит, но её желание покоряет меня. — Ты считаешь мой ротик милым и маленькими? М? Сатору? — я пристально смотрю на неё, слушая этот дерзкий тон. — Обхватить твой толстый член моими мягкими губами? Скажи "да"... Скажи, что я не зря намочила своё бельё... У меня сносит крышу, когда она раскрывает мои бедра и высовывает язык, чтобы скользнуть им по губам. Дыхание застряло в горле, потому что Ясу наклоняется вперёд. Её рука двинулась, расстёгивая мои штаны и освобождая твёрдый член. Он выскочил вперёд, полностью стоя и истекая смазкой. Я всегда хотел класть ей голову на плечо, обниматься и танцевать медленные танцы. Соприкасаться ладонями, слушать её слезы и помогать, но сейчас... Но сейчас... — Возьми меня... Возьми, Ясу... — я содрогнулся в предвкушении, понимая, что кончу чертовски быстро. Живот болит, по венам разливается похоть. — Мне смотреть на тебя?... — нежно спрашиваешь ты. — Смотреть в твои глаза, пока сосу твой член?... Сатору... Сатору... — Ясу не прекращала говорить моё имя. Я зажмурил глаза, не в силах слушать это сладкое постанывание. Ясу это не особо понравилось, потому что в ту же секунду её влажное дыхание коснулось чувствительного кончика моей плоти. Я громко застонал и толкнул свои узкие бедра вперёд, чтобы проникнуть в её рот. Глубже, боже мой. Мои глаза смотрели вниз, а Ясу жадно взяла мою длину, словно услышав. — Боже, Сатору, ты так дрожишь... Как будто мой ротик настолько талантливый... — так оно и есть. Её тёплая слюна покрывала мой ствол, пока она двигала головой вперёд назад. Моя рука потянулась, чтобы подхватить длинные локоны и придержать их, заодно направляя движения. Я не мог ещё раз не податься вперёд, ища этого сочного ощущения. Ясу закатывает глаза и, когда опять смотрит на меня, по мне пробегает электрический разряд. Её подбородок в слюне, губы покусаны, а глаза блестят как у щенка. Из меня выплеснулось новая порция предэякулята на её нежный язык. Эта картина слишком очаровательная. Я крепче сжал её волосы. Рычу от удовольствия, опускаю её голову на опухший ствол. Горячий рот обволакивает мою головку, а потом так сильно сжимает, что я... — Да, Ясу, да... — сдерживаю рев и дёргаю кадыком, когда на меня накатывает оргазм. Кульминация ударила по мне. Её горло выдаивает меня досуха. Член яростно запульсировал, я хотел его вытащить из её теплого рта, но Ясу схватила меня за ноги и позволила кончить именно туда. В уголках глаз застыло несколько слезинок. Я с шипением выдохнул. Стоило мне взглянуть на Ясу, и опять я ничего не мог с собой поделать. Видеть её такой – раскрасневшейся, бездыханной и безмолвной было ужасным искушением. С новой силой я нависаю над ней, крепко сжав бедра. Ясу взволнованно облизывает губы, смывая моё семя, и хитро улыбается. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя, — отчаянно шепчу я. — Но ты почувствуешь... Почувствуй, как сильно я тебя хочу. Я расположился у её входа. Головка члена дразнила её складки, скользкие от соков после оргазма. Медленно вошёл в неё, смакуя тугое сжатие её стенок вокруг меня Это незабываемо. Я постанываю от изысканного ощущения. Хочу опустошать себя внутри неё, волна за волной, чтобы Ясу рухнула, но просила еще. — Ты такой чертовски сексуальный... — её палец ложится на мою нижнюю губу. Она давит на неё, играется, а потом отпускает. — Сатору... Сатору, ты так твёрд... Я слегка отстранился, прежде чем войти глубже, выбивая из неё протяжные стоны. Задаю ритм. Я хотел остаться здесь навсегда, потерявшись в её тепле и запахе. В животе скручивается напряжение. Проталкиваюсь ещё дальше, толчки становятся ещё более беспорядочными. Трахаю нежно, чтобы наши тела соединялись и закреплялись. — Сексуальный, когда размазываю тебя по своему члену? — ухмыляюсь я, сминая простыни над её головой. Наши бедра сталкиваются громко, шлепки мокрой плоти о плоть наполняют комнату. — Когда каждая капля твоей смазки стекающей по моему члену заставляет меня дёргаться внутри? М? В такие моменты? — мой голос становится глубже и я задыхаюсь, пока мы гонимся за очередной кульминацией. — Годжо... Годжо... — да, Ясу, стони мое имя. Ясу вся сжимается от удовольствия, смотрит так невинно и соблазнительно, словно не она потекла на постель и сосала мне до взрыва в моем теле. Я врезаюсь сильнее, заполняю её до упора. Мой большой палец находит её клитор, потирая его кругами. Влажное хлюпанье раздаётся по номеру отеля. Глаза в глаза, влюбленность и только мы одни. Вид её пылающих открытых бедер пожирает меня, Ясу позволяет брать её, демонстрирует покорность. — Я скажу... Я хочу сказать, — болезненно стону я. — Я бы трахал тебя до тех пор, пока твой живот не лопнет... — её внутренние мышцы сжались вокруг меня и я стиснул зубы. — Пока бы не наполнил тебя своим семенем так, чтобы твой животик набух и округлился из-за нашего ребенка... — дрожащие стенки доили меня. Ей нравится эта мысль, да? Да, Ясу? — Наполнять тебя, наполнять собой и... — Сатору, чёрт! Чёрт... Сто.. Стой... Я крепко хлопаю по растянутым складочкам пальцами, прежде чем поднести их ко рту и облизать всю эссенцию, которая брызжет для меня. Это зрелище доводит меня до того, что член краснеет и плачет внутри её тела. — Чёрт, вот оно... Глубокий рык вырвался из моего горла, а Ясу застонала так громко, что это сделало нашу сладкую волну удовольствия ещё жарче. Я замедляю движения, толстыми веревками стреляю на её бедро, сперма скатывается вниз. Когда спазмы наконец утихли, мы прижались лбами друг к другу. Жуткий беспорядок и в голове, и в постели. Ясу кусает губу, а мой палец освобождает её от захвата зубов, и я поглаживаю гладкий подбородок своей любимой. Она – мой пьянящий коктейль. Медленно целую её и улыбаюсь, когда Ясу прикрывает глаза, сразу же отдавая себя сну.