О героях аниме, которые попали в наш мир

Кажется команда, недовольная и присутствием «светлых» и странным, противоречивым поведением Босса, все-таки решила поднять бунт, потому что как еще объяснить саблю, метко запущенную в легкомысленную вихрастую головушку? Не учли матросы разве что Чую, которому, по логике, не очень-то и нужна была жизнь врага. Разве что из-за доброты сердечной спасет. И рыжий лейтенант спас, перехватив за рукоять пролетавшее мимо оружие, повертел в руках, недовольно фыркнув, повернулся под слегка напуганным неожиданным поворотом событий и близкой опасностью взглядом девушки, прекрасно зная, что жертву покушение разве что веселит, как глупая выходка неразумного дитя, которого и вразумить-то толком не получилось, и со всей силы швырнул обратно. «Пусть подавятся своей гребанной саблей». Вот только добротой там и не пахло. Конечно, пираты никак не могли знать, сколько всего неразрывно связывало этих двоих. Они — не просто враги и не просто напарники. Они не простые знакомые, не друзья, не любовники. Они семья. И возможно, только возможно, Чуя тогда впервые признался себе в этом, хотя давно такую простую вещь знал на самом деле. Забавно. Раньше он мог оправдывать неизменное желание спасти и защитить Дазая тем, что не хочет отчитываться перед Боссом о том, что не уберег неразумного и взбалмошного напарника. Искренне волнуясь о нем, парень мотивировал это тем, что не хочет, чтобы однажды ему пришлось использовать Порчу, а единственного возможного спасителя не оказалось рядом. Но теперь отмазок больше не было. Он не горел желанием призывать адскую силу, которой предпочел бы не обладать, но если Мори отдаст такой приказ — он сделает это, не колеблясь, а рассчитывать на Дазая больше не приходилось. Тот больше не обязан приходить ему на помощь. Так зачем же его спасать?.. Дазай был его семьей вместе с Портовой Мафией и ею остался. Семью не выбирают, но Чуя все еще никакая другая не нужна.

***

Как здорово, что до того, как на бедном и вполне потопляемом при желание судне разгорелся настоящий вооруженный конфликт, мир вокруг вдруг переменился, словно перелистнули страницу книги, а там неожиданно началась новая история, погружая уже в собственный мир. Чуя моргнул, — всего лишь раз моргнул! — и вот он уже стоял на каком-то возвышение, небо потемнели, и клубились тучи, а девушка так и вовсе пропала из поля зрения. Не было больше ни корабля, ни пиратов с военными, все осталось в прошлом, как сон без конца. Зато прямо по курсу возвышался замок с тонкими шпилями, лестницами без перил и множеством балкончиков, темный, мрачный и отнюдь не приветливый. — Какого черта я тащу это? — пробубнел Дазай под боком, и мафиози резко повернул голову. В руках шатена было оружие явно более дорогое, чем весьма специфические и непривычные на вид доспехи на нем. Элегантные серебрянные наручи украшали тонкие и по прежнему забинтованные запястья, металлическая одежка очерчивала стройную фигуру, а взлохмаченная шевелюра кофейного цвета была украшена ореолом божественного света, поскольку напарник стоял против ослепительного заходящего солнца. На небо словно пролили пару литров пастельных оранжевых, розовых и фиолетовых оттенков, а мир, освещенный последними лучами, казался нереальным. — Может потому, что ты мой оруженосец? — насмешливо указал Чуя, оглядев впридачу себя и прийдя к выводу, что выглядит, как образцовый рыцарь из средневековых многостраничных романах, правда латы почему-то были черные, под стать мафиози. Образ помощника «доброго и славного» рыцаря на Дазае так необычайно контрастировала со всякими темными делишками, что он проворачивал в Мафии (а воспоминания тех дней были все еще необычайно свежи в голове Чуи), что хотелось рассмеяться. Впрочем, он и сам не лучше. Детектив закатил глаза и торжественно вручил (просто скинул на чужие руки) внушительный по весу меч рыжику, а потом еще и «ободряюще» хлопнул по спине, так что тот чуть не подавился от двойной нагрузки. Ага, замок есть, прекрасный спаситель есть, верятно принцесса тоже есть и ждет внутри. Но где же пленитель, который точно должен быть по закону жанра? Накахара чувствовал в груди странное тянущее чувство. Это была не пустота, определенно органы на месте, но как будто… Спокойствие и тишина? Никаких мыслей и чувств, кроме собственных? Что это, как это, черт возьми, случилось и как сохранить чудесный эффект навсегда?! Молодой человек сдавленно вдохнул, прижимая руку к груди, прямо под проницательным взглядом недоумевающего напарника. Потому что понял наконец, в чем было дело. Он не чувствовал Арахабаки. Совершенно. Чуя испытывал такое незабываемое ощущение, только когда его касалась легкая рука шатена и никогда больше. Он скосил глаза, но, как он и предполагал, детектив не обнулял его, стоя хоть и близко, но недостаточно. Тогда в чем же было дело?       

***

Многие люди предпочли бы никогда не сталкиваться со своими внутренними монстрами, если они у них, конечно, есть. Многие люди ни за что на свете не согласились сражаться со своими страхами в лицо, предпочтя позорной, но по крайней мере безопасное бегство. Как говорил Чуя, момента, подходящего для того, чтобы повернуть назад не существует. И он не собирался противоречить собственным словам, даже когда перед ним предстал его самый жуткий кошмар.        Рыжик не думал, что когда-нибудь ему выпадет уникальнейшая возможность увидеть Арахабаки отдельно от себя. С одной стороны, открытие, что это возможно, несказанно радовало его, поскольку это еще раз доказывало, что он сам — человек. А лишних подтверждний в таком деле не бывает. С другой — не то, чтобы он мечтал об этой встрече, вовсе нет.        Но крылатая тварь — не шибко большая для дракона, всего с двух человек в длину, угольно-черная, как, вероятно, и ее сердце, с алыми всполохами по бокам и на острых шипах, с пастью, из которой один за другим в разные стороны разлетались гравитоны, не спрашивала, рад ли рыцарь ее появлению. Она просто опоясывала верхнюю башню, хищно высматривая гостей и готовясь разрушать, разрушать, разрушать. Арахабаки любил хорошее шоу, и он собирался устроить его для себя. Люди запомнят представление до конца своей жизни, только та оборвется раньше, чем они выберутся из проклятого дворца.        Взгляд шокированных сапфироввх глаз, выискивающих опасность, встретился с алыми, налитыми кровью огнями, которые опасно сверкнули, предвушая. Драгоценные камни увеличились едва не в два раза, Чуя дернулся и сделал шаг назад, раньше, чем успел понять, с кем именно столкнулся и чем ему это грозит. Сердце, как сумасшедшее билось в грудной клетке, через плотную шумовую завесу не проникало ни звука. Только тишина. Только он. Тот, кого он ненавидел, тот, кем он не мог управлять, кто постоянно пытался вырваться на свободу и желал уничтожить все, что Накахаре дорого. Тот, кем он однажды боялся стать навсегда, кем он боялся умереть. Сосуд может умереть, Арахабаки же вечен. Их битва неравна, у бога огромное преимущество. И в один момент Чуи может не стать, Чуя, как использованная игрушка, может сломаться, и тогда останется только он.        Молодой человек почувствовал прикосновение к собственному плечу и перевел все еще потерянный взгляд на того, кто был с ним рядом. С парня будто свалился камень, потому что он был не один. Дазай встревоженно говорил что-то, но первое время рыжий не мог разобрать ни слова. Потом послышалось:        — Хей, Чиби! Чиби? Ты в порядке?        Он помотал головой. Наконец заметив хоть какую-то реакцию на себя, Осаму облегченно выдохнул и принялся высматривать нечто, введшее его напарника в такой ступор. Когда детектив обнаружил на шпиле крылатого змея, его глаза сузились. Избежав одной угрозы, они напоролись на другую, замечательно! Раз Чую заставил понервничать какой-то мелкий (как и он сам, ха-ха. Только шутить и смеяться отчего-то не хотелось) дракончик, значит он почувствовал что-то еще. И у Дазая была вполне определенная мысль на этот счет. Уж больно знакомые черно-красные дыры сверкали в воздухе…        — Это Арахаба… — Чуя не договорил, тяжело сглатывая. Голос его звучал хрипло, но не испуганно, а скорее удивленно. Рыжий не боялся, он был бы несказанно рад, если бы монстра можно было победить и избавиться от ненавистного «козыря» навсегда. — Как это возможно, Осаму?        Дазай слегка округлил глаза, потому что напарник чертовски редко называл его по имени, обычно в моменты сильнейшего волнения, и еле удержался от скептического цыканья. Надо же, все вокруг привыкли, что он все знает, что у него всегда есть план, что он выкрутится из любой неприятной ситуации. Он, конечно, немало сделал, зарабатывая такую репутацию, их знакомство с Чуей вообще начиналось со спора, кто быстрее разрешит загадку и отыщет преступника, но это, черт возьми, не значит, что он в курсе, каким образом бог разрушений оказался на свободе в виде дракона, а рыжий при этом не сдох. — Эспер освободил его, вероятно, — выдохнул он, пожимая плечами. — Поистине восхитительная способность.        «Надо будет придумать, как использовать ее», — добавил он мысленно, ставя пометку на будущее. — «Было бы неплохо утащить ее в Агенство, но она вряд ли согласится покинуть свой мир. Или?..»              

***

Меч пролетел мимо чешуйчатой груди, когда дракон извернулся, словно большая змея, кольцами закручиваясь в воздухе. Чуя тыкал в него оружием с завидным остервенением, хотя способ нападения был ему непривычен в мире пистолетов, винтовок и даров. Пока что выходило только отгонять от себя тварь напором, но не особо эффективно, потому что она извивалась и снова лезла к дорогому «сосуду» с дьявольским оскалом и пробирающим рычанием.        — Ой, тьфу, этот меч ваш кривой — хрень полная! — воскликнул в сердцах рыжий, после того, как его толкнули под дых, развлекаясь как кошка с мышью.        Ему положение дел не нравилось конкретно, поэтому он воспарил над каменным полом и приготовился наносить удары один за другим. Мафиози носился по огромной зале с полуразрушенными колоннами со скоростью пули, отталкиваясь от стен, потолка, от всего, что видел, и как в старые добрые времена атакуя преимущественно ногами. Пнул в затылок, попал по брюху, увернулся от яростного хвоста, готового снести к черту, и зубов в районе плеча. Дракон буквально пулеметной очередью выплевывал черные дыры, но ни одна из них пока не сумела задеть увертливого парня, зато наносили немаленький ущерб интерьеру.        — Ха! Что ты сделаешь против гравитации, придурок?        Хотя, казалось бы, в мысленном общение они почти достигли идиллии и даже находили общий язык, невзирая на переодические перебранки, Чуя никогда не расслаблялся и не начинал слепо доверять монстру. И правильно делал, потому что стоило тому вырваться на волю и материальном облике, как он тут же пересмотрел свое отношение к сосуду, в котором был заточен.        По сути оба они были лишь заложниками ситуации. Бога не спрашивали, хочет ли он оказаться запертым в человеке, ребенка уж тем более. Они оба были лишь инструментом для достижения цели — очень сильным, могущественным и, неожиданно, неуправляемым совершенно. Дикий нрав непокорного бога вкупе с почти столь же свободолюбивым и дерзким характером мальчика образовали убийственное комбо, подчинить которое было не под силу никому. В какой-то мере «сосуд» и его пленник стоили друг друга. Никто из них не мог одержать верх над другим (богу, в частности, мешал постоянно вмешивающийся Дазай), что вынуждало их терпеть компанию друг друга и бессмысленные склоки, потому что они не были способны что либо изменить. Накахара был нужен богу, пока тот не мог существовать в своем мире отдельно, но теперь его можно было спокойно уничтожить. Игрушка потеряла свою ценность, но с участью игрушки смиряться не собиралась. Обнаружив незванных гостей и недолго думая, Арахабаки занялся любимым занятием — принялся наводить хаос и сеять разрушения. В замке, который он охранял, была заперта Саша, которая, когда дракон одним движением, сжав шпиль узким кольцом, разломил его пополам и тот улетел вниз, снеся на своем пути пару балконов, принялся мощным хвостом крушить несущие колонны, выглянула из окна и закричала что-то неразборчивое и вероятно не очень лестное в адрес монстра, из-за которого замок грозился сравняться с землей, а она сама подвергалась смертельной опасности.        Самый сильный дуэт Йокогамы принял решение разделиться. Дазай поспешил спасти прекрасную принцессу, а Чуе выпала великая роль отвлекать непобедимого в любом случае бога в обличье дракона. Он сам вызвался, потому что давно мечтал врезать по морде Арахабаки, а тут такая чудесная возможность! Поэтому с безумной ухмылкой, больше напоминающей дикий оскал, парень притащил за собой в пылу битвы давнего знакомого в огромную залу, где они продолжали сражение.        — Получи! Это тебе за каждую… — дракон не успел ускользнуть вовремя, и Чуя зарядил ему тяжелым лакированным ботинком прямо в челюсть, да с такой силой, что пара острых зубов посыпалась на холодный пол. — Гребанную… — удар подошвой в бок, пока тварь не успела опомниться. — Порчу! — орал парень, по-своему счастливый, каким-то особенным, злорадным счастьем. Месть — это блюдо, которое он предпочитает подавать горячим, покрасневший в ходе схватки и готовый свернуть шею монстру собственными руками в перчатках.        Доспехи были тяжеловаты и неприятно тянули к земле, но Чую это не заботило — еще только подбираясь к старинному дворцу он облегчил их вес так, чтобы не ощущать неудобств. Шлем он и вовсе выбросил — штука, конечно, красивая и пафосная, а еще защищает голову и заменят пропавшую без вести шляпу, но нехило так загораживает обзор и было бы очень не круто, когда в самый ответственный момент забрало свалилось бы на лицо.        Способности бога были определенно полезны для Мафии и не раз спасали ему жизнь в особо тяжелых ситуациях, но он отдал бы все, что угодно, чтобы не иметь их вовсе. Всю выгоду с лихвой перекрывали адские ощущения, разрывающие его несчастное тело, уничтожающие его изнутри. Это. Страшно. И никто, кроме Чуи, не знал, каково это. Чувствовать, что собственное тело ему не подчиняется, чувствовать подступающую смерть.        Крылатый ящер тоже хватку не терял. Грозный бог он или кто, чтобы проиграть жалкому человечишке?! Сопровождаемым ревом, длинный шипастый хвост взвился в воздух и врезался прямо в живот Накахары с такой силой, что тот отлетел в висящий на стене гобелен, стряхнув с него вековой слой пыли. Кажется на нем был изображен дракон в красно-алых цветах, но времени разглядывать как-то не было. Раздался надсадный кашель, пока в туче смога Чуя пытался понять, целы ли его ребра, а потом рывком ушел в сторону, избегая столкновения с мчащимся в ту же бедную стену драконом. Грудной клетке не позавидуешь, после всех этих приключений она ныла, но Чуе с постоянными миссиями, опасными для жизни, не привыкать. Он даже немного скучал, как выяснилось.        — Дазай, мать твою, где тебя носит?! — вскричал он, когда столь приятное избиение «любимого» соседа по телу превратилось в догонялки по всей зале. А напарник тут как тут, показался на дальней лестнице вместе с девушкой в наверняка жутко неудобном длиннющем платье с кучей слоев, о которые запнуться проще некуда и со стягивающим легкие корсетом.        — Соскучился, слизняк? — весело завопил оруженосец, бешено размахивая рукой, перемахнул через перила, соскакивая на пол и повертел пальцами, будто старался запечатлеть на камеру удирающего от раззадоренного монстра Чую и продолжал насмешливо, передразнивая, — Шедевр на миллион долларов, Чиби!        Саша за его спиной прыснула, но продолжала обеспокоенно следить за попытками побега, весьма неудачными, потому что дракон почуял близкую победу и неизбежно нагонял жертву, как бы так не скакала от поваленной колонны к колонне. К приятелям по несчастью Накахара не приближался, не желая натравить тварь и на них тоже, но та, казалось была заинтересована только им. Отомстить бинтованному за то, что мешал ему разойтись после применения «сосудом» Порчи, конечно, тоже было бы неплохо, но сперва хотелось разобраться с дерзким невольным тюремщиком. И Чуя тоже не желал чьей-то помощи. Это его битва, и если он в ней сдохнет, то сделает все, чтобы Арахабаки перед этим хорошенько потрепало.        Однако у Дазая разумеется были на него другие планы, поэтому он метко швырнул в спину дракону кинжал, обнаруженный на поясе (запрещенный прием? А почему бы и нет? Для Дазая не существовало табу на самые мерзкие и подлые приемчики, по сравнению с которыми этот — детская шалость, и он готов был применять их даже на людях, не то, что на мифическом чудовище), и пока тот взвыл, не церемонясь оттащил тяжело дышашего напарника с хорошенько отбитыми ребрами и кровью, стекающей по лицу за обломок колонны, где уже спряталась девушка, едва заметная в куче юбок и подъюбников, которыми она активно шуршала, бормоча что-то себе под нос и пытаясь найти собственные ноги в этой горе тряпочек.        Дазай заинтересовался проверкой, правда ли крылатая тварь — Арахабаки и предложил использовать Порчу. Чуя не стал подавлять желание послать его куда подальше, но скрепя сердце снял перчатки (подходящие к статусу рыцаря, серебрянные и дорогие, с кучей узоров) и проговорил заветные слова, потому что склонен был доверять напарнику даже в подобных рисковых ситуация, потому что самому хотелось бы знать и потому, что был уверен в том, что сейчас это не сработает. И правда — произошло целое ничего. Никаких алых разводов на коже, сужающихся до безумия зрачков, и чужеродной силы, захлестывающей сознание и нагло отбирающей контроль. Парень выдохнул. Он не мог поверить, что правда на время избавился от гнетущего осознания, что внутри него живет монстр, что мог больше не бояться потерять контроль и уничтожить все, что он знал, раньше, чем его успеет остановить единственный человек, способный на это. Неужели он больше правда не зависим от чертового Дазая?!        Как бы сохранить это восхититительное чувство? Есть ли шанс не умереть прямо тут с напарником и девчушкой и при этом избавиться от бога навсегда и не допустить его возвращения в его тело и мысли?        Хищная пасть нависла над застывшей троицей, когда дракон, опершись когтистыми передними лапами о гладкую поверхность колонны, объявил, что нашел их. Прежде чем он успел напасть, а парни дать отпор, мир вокруг исказился, и из него словно высосали все краски, а потом аккуратными мазками кисти нанесли новый рисунок на окружающую их действительность.              

***

Кованная скамеечка приятно холодила кожу. Насыщенность красок вокруг словно выкрутили на максимум. Двор перед зданием, явно напоминающим японскую школу, может даже элитную, какие иногда мелькают в аниме, был усажен всяческого рода растительностью, в частности невысокими цветущими деревьями и пестрыми травами. Лавочка, на которой очутились вдруг разодетые в стандартную японскую форму старших классов Дазай и Саша, стояла как раз под сенью одного такого дерева — персикового, и именно это обстоятельство поспособствовало тому, чтобы где-то над головой у изумленно хлопающей ресницами от столь резких перемен девушки раздарось резкое и недовольное: — Мне двадцать два, какая к черту школа?! Студентка и парень синхронно запрокинули головы, чтобы обнаружить на ветке среди персиков сидящего спиной к стволу рыжего мафиози. Пустой школьный двор — идеальное место, чтобы наконец расслабиться и обсудить дальнейшие действия, вот только Чуя не хотел ждать. Но ничего не поделаешь, судя по всему, пока эспер не напишет что-то еще, — им отсюда не выбраться. А у Дазая накопилось мно-о-ого вопросов. — Че-е-е-е-ерт! Он вернулся! — простонал вдруг рыжий, съезжая по шершавой коре и изможденно глядя на голубое небо, проглядывающее сквозь листву. «Я тоже рад тебя слышать» — язвительно выдал бог. Мечты их обоих не осуществились, и они снова были связаны друг с другом.        Дазай предполагал что-то подобное, поэтому то, что все вернулось на круги своя, не стало для него сюрпризом. «Не стоило очаровываться раньше времени, глупый Чиби» — фирменная поддержка от шатена лишь навлекла на его голову поток бессвязных ругательств. Ну ничего, он привык. С безмятежной улыбкой он задал первый вопрос, обращаясь только к девушке рядом с собой:        — Прежде всего, раз уж мы застряли тут на неопределенный срок, меня интересует, почему ты тоже путешествуешь с нами по всяким выдуманным мирам. Если наши с коротышкой имена занесены в текст лишь потому, что мы — известные автору герои, то что насчет тебя? То, что твое имя мелькает в написанном постоянно, лишний раз доказывает теорию о твоей подруге, ведь это значит, что эспер с тобой знаком.        Чуя, скучающе сверлящий спины спутников, тяжело вздохнув, осознавая, что никто никаких активных действий предпринимать не собирается. Кровь с лица, как и раны, магическим образом исчезли, но фантомная боль давала о себе знать, поэтому возможно передышка действительно была кстати. Молодой человек заприметил в доступности сочный плод и, недолго думая, протянул руку, срывая крупный персик. Только тут он вспомнил, что вообще-то никто из них с самого утра не ел, а с тех пор произошла уже не одна выматывающая битва (да, погоня за Дазаем считается, они весьма утомляют). Сочный сок растекался по языку, пока рыжий, довольный вкусом, вполуха слушал мутные рассуждения напарника и поражался тому, что тот вообще успел когда-то об этом подумать. Лично Чуя был занят дракой с шустрым драконом, пока этот раздолбай таскался непонятно где. — Или он просто пишет твое имя, и переносится любая из миллиона Саш на планете, — с максимально невинным выражением лица добавил Дазай, а мафиози захотелось впечататься в дерево лицом. «Ну вот, и в итоге все эти великие домыслы привели к целому ничему, охренительно! Черт, так мы никогда с места не сдвинемся». Девушка поправила синюю плисовую юбочку, и Дазай поймал себя на мысли, что в этом костюме и с совсем легким макияжем она могла бы сойти за ровесницу Наоми. Та наверняка была бы в восторге от переспективы познакомиться с кем-то из другого мира. — На самом деле… — Саша заправила прядь волос за ухо и едва заметно покраснела, задумчиво глядя в землю. — Стася обещала мне, что героиней всех своих историй сделает меня. Наверное она пишет мое имя, подразумевая именно меня, поэтому так и происходит. Я… Все еще не могу в это поверить, но после почти недельного проживания с двумя персонажами, — она косо поглядела на Дазая, проверяя, не обижается ли он, но тот по-прежнему обаятельно улыбался. — И к такому можно привыкнуть, — закончила она с легким вдохом, не сколько угнетенным, сколько даже обрадованным. — Отличненько! — шатен хлопнул в ладоши так неожиданно, что Чуя подскочил и чуть не свалился со своей ветки, чертыхаясь. — Значит направимся прямо к ней, как только, — если, — все-таки вернемся в твой мир. — Я очень надеюсь, что мы все-таки вернемся, потому что я не выдержу твоего общества еще дольше! — раздалось громко за спиной и четко в затылок детективу прилетел свежесорванный ароматный персик, чья мягкая и слегка пушистая кожура лопнула от резкого соприкосновения с головой и вкусный сок с мякотью перепачкали половину прически. Дазай наигранно ахнул и повернулся, укоризненно глядя на усмехающегося напарника, который в наглую доедал уже третий плод. Удивительным образом ему шли и зеленые клетчатые штаны, и бордовый пиджак. Шляпы снова не было, поэтому морковные волосы разметались по плечам, едва удерживаемые замученной за день резинкой. Мир снова (уже почти привычно) исказился, и троица оказалась (ну наконец-то!) на той самой улице, с которой начали свой путь, в своих привычных нарядах. Казалось, безбашенная (может Чуе и понравилось бы, если бы он мог насладиться сюжетами в спокойной обстановке, а не нырял туда с головой) фантазия автора наконец исчерпала себя. Мимо прямо по тротуару, не обращая на людей никакого внимания и очевидно увлеченный одному ему известной целью, пробежал маленький (относительно) динозаврик.       

***

Полил дождь и мгновенно стало холоднее. Дазай передернул плечами под намокшим плащом. Ледяные капли пробирали до костей, стекая по тонкой коже. Бинты неприятно липли к рукам, а волосы совсем скоро грозились превратиться в мочалку, хотя персик с них исчез, будто и не бывали они в выдуманных мирах никогда. Он вздрогнул, когда его за руку перехватило рыжее чудо и решительно потащило за собой, полностью игнорируя дождь. Другой ладонью тот цепко держал не сопротивляющуюся девушку, оглядывающуюся в поисках новых диковинок, которые (ну мало ли) могли гулять прямо по городским улицам. Чуя спешил. Кажется ему не терпелось попасть наконец домой. В глубине его глубоких глаз можно было прочитать еле заметное отчаяние, прикрытое раздражением, ? потому что если Стася не та, кто им нужен, поиски могли затянуться на несколько недель, а то и месяцев. Мафиози не мог этого допустить, но от него так чертовски мало зависело… Подобравшись наконец к искомой многоэтажке, не особо примечательной и приметной, слушая ехидные наставления напарника, рыжий, справившись у Саши-кун о более конкретном месте проживания ее подруги, взлетел на нужный этаж и завис прямо перед окном. В комнате, освещенной лишь тусклой лампой, потому что солнце давно скрылось за тучами, сидя на крутящемся кресле вполоборота, Стася размышляла над идеями для новых шедевров. Мафиози уже окончательно прозяб и хотел постучать, чтобы на него наконец обратили внимание, и в тот же миг, как он занес руку над хрупким стеклом, девушка внутри теплой квартиры написала что-то в своем блокноте, радостно улыбаясь и довольно кивая самой себе. Красное сияние дара разлетелось сотнями искр и растворилось в воздухе, сияя, словно рассыпанные блестки. Завораживающий ореол исчез, гравитация вдруг предательски отказалась повиноваться, и со сдавленным вдохом Чуя ухнул вниз, по направлению к манящему асфальту на расстоянии семи этажей.