Не похожие

      В Англии мальчик совсем позабыл о своих тревогах, хотя когда мать встречала его в Бристоле, она немного удивилась, заметив капитана Смоллетта, идущего с поддержкой к ближайшему экипажу. — А этот человек? — спросила она, не поворачиваясь к сыну.       Джим отпрянул от неë, так как до сих пор был заключон в обьятия. — Это? Это наш капитан, его сильно ранили. Он чудом выжил. Всë благодоря доктору, — улыбнулся он и взглядом нашел врача. — Ах, да-да, — пробормотала женщина.       Больше эта тема не поднималась. Однако не раз и не два Джим отворачивался от зеркала, видя не себя в отражении и не своего отца или мать. Будто бы совсем чужое лицо, принадлежащее другому человеку, приклеилось к нему грубой маской. Джим небыл уродлевим или противным. Лицо его было свежим, слегка загорелым, нос с едва заметной горбинкой, красивый разрез глаз и в целом симетричные черты.       К большому несчастью, миссис Хокинс ожидал тот же конец, что и еë супруга. Доктора Ливси в деревне не было, он уехал в Лондон всего на пару недель. И именно в этот период Джиму пришлось самостоятельно ухаживать за умирающей матушкой. — Джим, мальчик мой, — прошептала она, когда пришла в себя. — Я была глупа… — Мама, не говори так, — борясь со слезами, сказал Джим и взял ее за руку. — Послушай. Ты не останишься один. Когда я умру… — Мама! — взвыл мальчик и припал к материнской груди. — Послушай… Я слаба, и в деревне нет врача. Не зови никого на помощь. Там в ящике, — указала она на старенький комод, который давно нуждался в покраске. — Там есть деньги, сам знаешь на что… Там ещë есть письмо. Моя последняя воля…       Джим заревел на взрыд, и мать погладила его слабой, горячей рукой. — Моя последняя воля, — повторила она. — Письмо... Я хочу, чтобы ты отнëс его по адресу. Не отправил почтой, а передал в руки тому, кому оно адресовано. Это важно, дитя моë. Ты не будешь один…       Всю ночь Джим слушал бред умирающей матери о своëм отце, о ней самой, о глупостях, ошибках молодости. А утром пришли соседи проведать миссис Хокинс. Джим лежал на холодной груди матери с опухшими красными глазами от бессоных ночей и бесконечной дневной работы, ведь трактир закрыли всего за несколько дней до этой трагедии, а трудился только мальчик.       С похоронами помогала вся деревя и не смотря на всю настойчевость мальчика, сквайр Трелони сам оплатил похороны, позволив мальчику только выбрать надгробный камень. Мальчик попросил, чтобы мать похоронили ряддом с отцом и поставить им один памятник на двоих — это выходило дешевле. — Ты можешь пока пожить у меня, — любезно предложил сквайр, — Доктор Ливси и я обещали опекать тебя, по его возвращению будем дальше думать что с тобой делать. — Спасибо, сэр, — сипло ответил Хокинс, понуро смотря в землю, — но у меня есть очень важное поручение от матушки. Я должен его выполнить. — Что ж, я могу тебе с этим помочь? — мужчина положил руку на плече Джима. — Нет, сэр, спасибо. Вы и так многое для меня сделали.       Дома он повнимательней рассмотрел конверт, который на кануне ввечером швырнул в стену, от чего краешек конверта слегка порвался.

Скайфул Сизый дом Капитану А.С.

— Да это же может быть кто угодно, — фыркнул Джим и отвернулся от бумаги к стене, — К черту, я и без этого не один. Да и не маленький я, — бормотал он сам себе и случайно встретился глазами со своим отражением в маленьком зеркале, — Но раз это твоя последняя воля. Только по этому.       Дорога предстояла не быстрая, от Бристоля туда идти не меньше недели. Именно идти. Пусть осталось много денег после похорон, однако не извесно что его ждет дальше, нужно экономить. Джим решил быстро с этим покончить, а потому взял денег только на еду и на одну ночь в гостиннице, где он сможет помытся перед визитом к этому капитану. На этот же случай он взял лучшую рубашку и платье. Благо было лето и не так много сырости, хотя утренние туманы причиняли много неудобств.       В силу своего упрямого нрава, Джим шел даже ночью по незнакомым дорогам, которые вели через лес, а вокруг ни души, ни единого дома или даже лачуги. Иногда выли волки и тогда он залезал на деревья и ночевал там.       К месту назначения он пришел за пять дней, отмылся в гостиннице, пообедал горячей и вкусной едой, хотя это не помогло хоть как-то скрыть худобу, а точнее истощение и болезненный вид, и направился к Сизому дому.       Никто не слышал о таком, однако увидев инициалы А.С. указали на дом, который стоял чуть ли не на самом высоком холме — его называти Маяк. Дойти туда удалось только под вечер, когда дом, и без того выбеленый, утопал в тумане, от того казала действительно сизым. Джим заплатил за еще одну ночь в трактире, а потому не слишкам бы расстроился, если бы пришел не по назначению, главное, чтобы этот человек жил в этой месности. Он передаст конверт и вернется к себе домой. Таков был его план.