Гнида

– Спасибо, что разрешила прийти. Извини, что без денег, но я подумал... – Нет-нет, всё в порядке. Я уже говорила, что давно перестала работать психологом, какие деньги? Я выдохнул. В квартире Алины пахло чем-то родным, спокойным. Моя кружка чая так и осталась такой же, за все эти годы никто не выбросил её, несмотря на то, что не виделись мы уже продолжительное время. Но изменения определённо были. Трудно было не заметить машинку в сахарнице. – Сколько ему? Кажется, Алине объяснять ничего не надо было, она поняла всё по моему взгляду. – Пять. Алина добавила в чай три ложки сахара как любила делать всегда, хоть я и не очень понимал такую любовь к сладкому чаю. Это невкусно. Но Алине нравилось. – А у тебя как с семьёй? Давно не виделись, может, нашёл кого... Теперь вся атмосфера спокойствия и умиротворения куда-то пропала, мои брови нахмурились. Вообще, это было то, из-за чего я пришёл, хоть и было неудобно перед Алиной. Я не знал что делать. Да, Лизы больше не было в нашем доме, как и её дочки, но вот проблемы явно остались. Причём замечать я их стал лучше только когда из моей головы пропали Лиза и Света. – Нет. Ну, не совсем... Алина пила чай и спокойно ждала, пока я соберу все мысли воедино. Но мысли собирались только в огромный запутанный ком. Я понимал, что не надо вываливать сразу, поэтому решил объяснить. – Ну, я же рассказывал про свою семью, верно? Знаешь, я вроде бы отделился от неё, забыл некоторые моменты, но... Взгляд Алины, кажется, насторожился. Первый мой сеанс у психолога был лет 10 назад, может, чуть больше. Таких сеансов было много, пока я наконец-то не отпустил всю эту семейную проблему, пока не прекратил общение с каждым из них. Родители вскоре умерли, остался только Антон, но и с ним общаться я не был намерен. Когда Алина перестала работать психологом, решив, что это не её специальность, мы хорошо сдружились. С Алиной я общался редко, но это не отменяло моего хорошего отношения к ней. Больше моё прошлое не упоминалось с того момента. Было странно говорить об этом с Алиной спустя долгое время. – Антон и его жена отдали мне своего сына, а дочь оставили у себя. Его Матвей зовут. Я пацана усыновил, его родители согласие подписали. Он у меня уже два месяца живёт, наверное. Может, чуть меньше, может, чуть больше... Алина слушала, не перебивала, а заговорила только когда я замолчал. – И сколько лет ему? Я сделал глоток чая, между двумя пальцами покрутил конфету, потом засунул её в рот и начал жевать. – Тринадцать. Пару секунд в комнате царила тишина, пока Алина её не прервала: – Странно отказываться от ребёнка в таком возрасте. Тринадцать лет – это много... Я пожал плечами. – Антону, кажется, наплевать. По поводу жены его ничего сказать не могу, но она сама не лучше. Пришли ко мне все вчетвером, ну, с дочкой своей, выпихнули пацана и ушли. Только на следующий день пришёл Антон уже один, рассказал что и как. В итоге встал вопрос: в детдом отдавать или оставлять у меня? Я Матвея вообще впервые видел! Но выбора не было, поэтому потом мы быстро всё подписали, опека, суд.... и готово. Чаем я пытался запить конфету, но зараза назло была ужасно липкой, я поморщился и просто выпил залпом весь чай. – Выбор всегда есть, Лёш. Ты просто выбрал наиболее человечный. Другой мог бы и отказаться. Слова Алины меня не впечатлили, я поставил кружку на стол и отодвинул. Алина задумалась на мгновение, но продолжила: – И как вы живёте вместе? Как живём? Я не знал как объяснить всё то, что происходило. – В целом, неплохо... Там долгая история, но у меня есть кое-что, из-за чего я пришёл. Я сделал паузу, подумал пару секунд, потом выдохнул и потёр переносицу. – Я понимаю, что у пацана родители были не самыми лучшими, отказались, так ещё и били до этого... И когда Матвей стал у меня жить, то ему не нравилась моя девушка и её дочь, но именно у меня с Матвеем всё было нормально. Даже конфликты не были похожи на что-то ужасное, понимаешь? Я сразу смог показать что я не какой-то ужасный человек, а ему и этого было достаточно. Ну, вот я и думал что проблем нет больше, раз со мной ему хорошо. Но, кажется, я ошибся. Алина, кажется, поняла меня, это я увидел в её глазах. – То, что ты относишься к Матвею хорошо и он к тебе – замечательно, но раз его родители не были самыми лучшими, то логично, что остались травмы. И даже если он тебя не будет бояться, то запросто будет бояться других. И недоверие никто не отменял. И ещё кучу всего. Я задумался. В моей голове всё ещё были эти укусы на его руках. Которые, кстати, были не только там. После пробуждения Матвея я осмотрел его, увидел новые синяки на боках. Меня это действительно напрягает. – Он кусает и бьёт себя. Я не знаю что делать. Да, я сказал, что так нельзя, потом обработал, но это же ничего не сделало! Кроме «прости» я не услышал ничего. Ни понимания, ни хоть малейшего представления о том, что это плохо. – Когда он в последний раз это делал? Я вздохнул тяжело, потёр переносицу. – В пятницу. Ко мне тогда пришла моя бывшая девушка и начала извиняться, потом стала обвинять Матвея во всех грехах, а после я прогнал её. Я думал, Матвей не слышал, он в своей комнате был... Но когда я пришёл, он спал, весь был обкусан. И, кажется, плакал. Алина отвела взгляд, посмотрела куда-то в окно, задумалась. – Лёш, Матвей не похож на всех тех животных который Антон тебе спихивал. Это им достаточно что ты о них заботишься и кормишь, тут сложнее всё, понимаешь? Это человек, ребёнок. Которого били, а потом бросили. С ним желательно разговаривать побольше, он тогда раскрываться начнёт, будет понимать свои чувства. Перестанет себя бить и считать плохим. Думаешь, он от хорошей жизни себя плохим считает? От резкого перехода к моему прошлому я чуть не подавился воздухом, застыл и задумался. Когда Антон отдал мне свою собаку, я был потрясён. Но это был только первый раз. Родители ему продолжали покупать животных и дарить их, а если и так не получалось, то Антон находил их на улице. Были даже котята. Их было, наверное, три за всё время. И трое погибли. Потому что Антон притащил их домой и считал, что долг выполнен. Зачем их кормить, поить? И так нормально живут. Но когда он притаскивал их мне, то состояние уже было просто ужасным и тут даже моя забота не помогала. Была черепаха. Здоровая, крепкая. И её Антон отдал мне. Мол, ухаживай, мне просто её лицо страшное не понравилось. Был один раз даже воробей с улицы. За него Антон от родителей ремня отхватил. После этого он решил, что воробей – зло. И отдал его мне. Между этими событиями были довольно большие промежутки, но отходил я от них ещё очень долго. Животные в итоге привязывались ко мне и всё было нормально, потом умирали либо от старости, либо от голода, а после начиналось по кругу. И Матвея я взял к себе потому что нельзя просто оставить ребёнка. Нельзя и всё. Только с людьми сложнее. Я ещё очень давно, может, на втором или третьем сеансе рассказал Алине про это. Мы обсуждали каждое животное, всё, что с ним происходило, то, как я заботился, то, как переживал... Вот кто знал, что в конечном итоге мне отдадут ребёнка? Человека. – Хорошо, я понял. Наверное, у меня теперь больше времени свободного, учитывая, что девушки больше нет... Алина кивнула, улыбнулась. – Не дави на Матвея. Ты можешь прийти посидеть с ним рядом перед сном и попытаться поговорить, либо в другой спокойный момент. Например, сидите молча на диване, а потом заводи разговор о прошлом или о чувствах Матвея сейчас. Конечно, можно подождать, когда Матвей довериться и сам будет рассказывать. Но ты тоже прояви инициативу. Если сам не справишься, то специалист в помощь. Психологов много сейчас. Я почесал затылок. Тяжело. Но, наверное, правильно. Нельзя вот так забить на то, что происходит с Матвеем. Мне не всё равно. – А к тебе можно его будет привезти? Ну, если у нас будут проблемы и Матвей не будет против поговорить с тобой. Алина допила чай, поставила кружку на стол рядом с моей. – Конечно.