Шерлок и убийца снеговиков

— Ваши выводы, Шерлок? — голос Джона будто вырвал Холмса из транса. Обернувшись, Шерлок увидел, что Джон улыбается. Но не весело, а как-то вымучено. Холмс ещё раз окинул взглядом вычищенный дворик. Именно вычищенный. — Здесь убирались с помощью техники. Сгребли и вывезли весь снег. Просто обычная уборка улиц. Вот следы — тут и вот здесь. Значит… и снеговик их не остановил. Разрушили и вывезли. С моим шарфом вместе. Жаль… я очень привязался к этому снеговику. Сказал бы — подружился, если бы у меня хоть когда-нибудь были друзья. — Значит, я бы прав. Ни друзей, ни любимого человека… — Джон вытащил из кармана сигарету, и, пряча её в ладони, хотя ветра не было, прикурил. Шерлок узнал запах сразу же, как тот дошёл до него, но тем не менее протянул руку. — Можете показать пачку? Ему не нужна была пачка, чтобы узнать эту марку, скорее, это было… Да он и сам не мог бы понять, зачем это было. Джон посмотрел на него. — Вы же узнали марку и так, — он выпустил дым, чуть отвернувшись, как бы из уважения к некурящему. — Я понял это по вашему лицу. Как оно дрогнуло. И как напряглась вся ваша фигура. — Узнал, — признался Шерлок. — Сам курил такие, пока не бросил. — Как давно? — Около двух лет уже. — А что так? — Выдавало в засадах. Или когда нужно было выдавать себя за кого-то другого. Дым этот, запах — очень приметная штука. — А я вот, — Джон снова выдохнул, на сей раз подняв голову к небу, — всё никак не могу. Сколько не пытался. Ну так что, ваш вердикт? — он чуть отошёл от Шерлока, чуть повернулся. Шерлок глянул, наконец, на его следы на снегу. Сейчас, при свете вполне ясного утра, на выровненном недавно снегу, они были достаточно видны. — Достаточно улик, чтобы признать в вас убийцу. Убийцу моего снеговика. Джон рассмеялся, вот так же, в небо, зажмурившись на несколько секунд. — Снеговика моей жены и дочери, вы хотите сказать. Но разве этих улик достаточно? Кажется, такие называются косвенными. Много людей курят те же сигареты и носят похожие ботинки. Случаются даже и те, что делают это одновременно, как и я. Шерлок дождался пока Джон опустит голову и они снова смогут посмотреть друг на друга. Новая затяжка. — И за убийство снеговиков не сажают, мистер Холмс. — Ваши жена и дочь… они в порядке? Последняя затяжка и бычок полетел на землю. Джон затушил его, наступив. Шерлок же смотрел на это так, будто окурок бросили посреди гостиной. — Никогда не позволяете себе мусорить? — Джон присел, поднял бычок, и спрятал в карман. — Ладно, не смотрите так, будто я разбил вам сердце. Выкину, как найду урну. — Джон? — Ждёте рассказ? Сами догадываться не спешите? Сыщик… А знаете, вы, господин сыщик, что стоите вот так, очень удобно для удара? Помните, как я снеговика разделал? Я и вас так сейчас могу. Пинок в живот, и пока вы будете пытаться сделать вдох, корчась на коленях, я спокойно уйду и вы никогда меня не найдёте. Джон действительно развернулся на одной ноге, нанося второй ногой удар. Демонстрируя великолепную растяжку, как собственных мышц, так и штанов. Его ботинок впечатался Холмсу ровно в солнечное сплетение. А мог бы и в челюсть, если бы Джон захотел. Шерлок был уверен в этом. Несмотря на их существенную разницу в росте. Вот только удар этот был нанесён очень медленно, и тяжёлый ботинок замер, едва коснувшись ребристой подошвой пальто Шерлока. — Я уже сказал. С вами мне не хочется ничего анализировать. Если быть точным, моя способность к дедукции, не хочет работать в вашем присутствии. Джон усмехнулся и снова встал на обе ноги. — Ну, вы получили моё признание в дополнение к вашим уликам. Что дальше? — Дальше жду ваш рассказ. Почему, Джон? Джон поглядел на свои руки в варежках. Потом на руки Шерлока, в парных своим варежках. — Мы с Мэри поженились не потому, что очень сильно друг в друга влюбились. Скорее… ни я, ни она, никогда не были удостоены этого чувства. Такое случается. Но познакомились, поладили. Поболтали. Посмеялись, признавшись друг другу, что влюбиться не получается. Да и нас с ней никто любить не спешит. Поняли, что любви можно ждать до старости и не дождаться… Ну и… я сделал предложение, она приняла. Джон шагнул к Шерлоку, подхватил его под руку и повёл прочь из дворика, к тем самым домам, на окна которых смотрел Шерлок в свою первую встречу со снеговиком, гадая, за каким же светящимся окошком живут те, кто этого снеговика слепил. Похоже, сейчас он это узнает. — Мы довольно неплохо ладили, неплохо жили. Детей не планировали, но Рози получилась. Какое-то время я смотрел на свою жизнь и думал, ну да, всё у меня получилось. Жена, дочь, работа. Какой-никакой дом. И собирался дальше жить обычную такую человеческую жизнь. Пока… Они вышли со двора на освещённый проспект. Было раннее утро рождества, и на улицах кроме них двоих не было ни души. Шерлок ощущал себя так странно, что не мог найти объяснения этим чувствам. Но продолжал покорно идти туда, куда его вели, под этот рассказ. Который он не мог проверить, распознать правду либо ложь в словах Джона. И не хотел. — Пока не случилось кое-что, что меняет жизнь на «до» и «после». Вы знаете, Шерлок, что в отделении детской онкологии, при выходе, у стены, где нарисованы жирафы, львы и носороги, висит колокольчик. Дети, которые выписываются, победив рак, могут позвонить в него. Сильно дёрнуть и позвонить, возвещая миру, что будут жить, и дать надежду пока остающимся в отделении. Наша Рози позвонила в этот колокольчик за месяц до рождества. Шерлок перевёл дух, и ощутил, как Джон покрепче вцепился в него. — Вот только… нас отпустили домой, не потому, что всё закончилось… Точнее, потому что всё закончилось. Они ничем больше не могли помочь ей. Сказали нам ждать. Но не запретили позвонить. И я подумал… только в ту минуту подумал, а скольким детям позволили позвонить, обманув их. И какой тогда смысл в этом звоне… Дать надежду остальным? Теперь уже Шерлок крепче прижал к себе руку Джона. — Я не смог сказать ей, и Мэри не смогла. Ни один из нас не мог сказать нашей пятилетней дочери, что это рождество станет для неё последним. Мы решили провести его как обычно. Гулять, играть, съездить в тот домик, к миссис Хадсон. Пытались вести обычную жизнь. Мэри всё время что-то вязала, хобби у неё было такое, — Джон посмотрел на варежки, сначала свои, потом Холмса. — Она же придумала этого снеговика, что мы лепили каждое рождество. В это, правда, Рози с постели встать не могла, но мы… мы посовещались с женой и дали ей двойную дозу лекарств. А затем тройную. Шерлок в своё время имел некоторые проблемы с веществами, и знал, что такое привыкание. Когда начальной дозы уже не хватает, и приходится увеличивать её, чтобы почувствовать хоть что-то. Если сначала хватало крошки, в финале уже мало и ложки… И можно прийти в ужас, если вспомнить первую дозу и подумать об этом. — Но я проспал в тот день, буквально как убитый, когда жена повела её лепить этого снеговика. Обычно мы лепили его втроём. Каждый из нас катал по шару. Нижний, самый большой — мой, средний — Мэри, и самый маленький, с рожицей и улыбкой — Рози. Но тут… они решили меня не будить, так крепко и беспробудно я спал. Рассказали уже потом, за завтраком с оладушками. Рози улыбалась мне и показывала фото. Их, дворика, снеговика. А я смотрел на её набухшие на шее вены, и не понимал, как так, через несколько дней-недель или месяцев, её уже не будет с нами. Я не поведу её в школу, не буду волноваться по поводу мальчиков. Не отведу к алтарю… Джон остановился, чуть перевёл дыхание. Шерлок терпеливо стоял рядом, не торопил. — Не очень весёлая история под рождество, верно? Почему-то я… я подумал, что если бы они позвали и меня, как обычно, случилось бы чудо. Я был бы нижним шаром, опорой моей семьи, Рози бы… Рози… — Поэтому вы разбили в клочья этого снеговика. — Я мечтал разбить в клочья кого угодно! Врачей, что только мучили её и нас и не помогли. Первого попавшегося прохожего, что заговорил бы со мной. Человечеству повезло, что я дошёл до этого снеговика. И доходил до него потом ещё несколько раз. И что вы восстанавливали его… Возможно, этим вы спасли кому-то жизнь. И мне. Иначе я мог бы сесть за убийство далеко не снеговика… Джон замолчал и до домов они добрались в молчании. Шерлок понимал, что его сейчас пригласят в квартиру. И понимал, что заходить туда вот совершенно ни к чему. Дедукция молчала, но интуиция вопила не хуже пожарной сирены. Человек рядом с ним был не в себе. Шерлок ничегошеньки о нём не знал, кроме того, что Джон пожелал рассказать ему сам. И не про себя, а про других. И чего ради так настойчиво тянет его в квартиру? — Джон, простите, дальше я с вами не пойду, — Шерлок остановился. — Скажите сначала, где сейчас Рози и Мэри? Что это за домик миссис Хадсон? А вам нужна помощь врачей. Позвольте мне… Шерлок не уловил движения, но ощутил всю силу удара. Не ногой в торс, правда, спасибо и на том, а кулаком в скулу. «Джон левша…» — это была первая мысль, когда Шерлок встал и отряхнулся. Поднял немного снега, приложил к месту удара. Довольно бережного, надо признать. Не в глаз, не в нос, не в зубы. Но сам Джон исчез. Ну, это он мог так думать. Следы ребристых подошв чётко вели к одному-единственному подъезду. Обычно Шерлок бросался в любую опасность один, но не в этот раз. Нашарив телефон, он подумал немного. Да, будить Майкрофта или Грегори в такую рань, утром в рождество, бесчеловечно даже для него, но он знал человека, который, вернее, которая, бдила всегда. Ответили после третьего гудка. — Антея? И тебя с рождеством. Можешь в качестве подарка оказать одну услугу? Я тебе сейчас адрес назову, и имена людей, что вроде как должны жить в этом доме, а ты мне расскажешь всё, что сумеешь на них найти.