Возлюби врага своего

Квон Сунён проснулся от неприятного холода, из-за которого заныла поясница. Едва разлепив глаза, он попробовал пошевелить конечностями, и это оказалось непростой задачей — замерзшая пятая точка будто приклеилась к земле, а плечи и шея нещадно болели. Единственным радостным открытием было отсутствие похмелья. — Что я тут забыл? — пробормотал Сунён себе под нос, с трудом поворачивая шею, чтобы осмотреться, но тысячи сеульских подворотен он друг от друга пока еще не отличал. — И где я?.. — Нежного пробуждения, гражданин Квон. Голос, зазвучавший откуда-то сверху в левое ухо, был неожиданностью, но не настолько шокирующей, чтобы напугать. Посмотрев в сторону источника звука (шею неприятно потянуло), Сунён увидел невысокого мужчину, который курил, прислонившись к стене. Интерес к нему был бы утерян мгновенно, если бы не один нюанс — мужчина был одет в полицейскую форму. — Здравствуйте, офицер, — криво отсалютовал Сунён, в голове которого шестеренки заскрипели и начали потихоньку двигаться. — Чем могу быть полезен? Он и сам не знал, чем в данной ситуации мог бы быть полезен, но даже спросонья Сунён понимал, что его ждёт в обозримом будущем. А ждёт его либо пешее, либо авто-путешествие до ближайшего отделения полиции. В таких ситуациях он был далеко не новичок, поэтому выработал стратегию включать дружелюбность. Стратегия, правда, оказалась совсем не рабочая. — Поднимайтесь, Квон Сунён, и идите за мной, — затушив окурок о здание и выбросив его прямо на землю, полицейский оттолкнулся от стены и сделал пару шагов в сторону выхода из подворотни. — Может, не надо? — Сунён проморгался и с кряхтением встал, отряхивая джинсы сзади. — Я всего на минутку уснул… Полицейский обернулся и посмотрел на него, подняв бровь. По выражению лица было неясно, какие намерения у него имеются в отношении провинившегося, но по крайней мере он точно не был зол. — Я не буду вас арестовывать. Просто зайдем ненадолго, — мужчина указал на здание. — Правда не будете? — радостная новость окончательно разогнала сонливость Сунёна, и он все же решил пойти добровольно. — Правда. Опасения по поводу очередного посещения обезьянника как рукой сняло, и Сунён со спокойной душой зашагал вслед за мужчиной, мысленно дивясь его необычно маленькому росту. Благо, трезвый рассудок не позволил отпустить комментарий по этому поводу. Зайдя вслед за полицейским в здание и пройдя досмотр на КПП, Сунён обнаружил себя в месте, похожем на отделение полиции, но отделанном с бОльшим вкусом, чем все, в которых он побывал. На стене крупными буквами значилось «Следственное управление Республики Корея». В мыслях сразу возникли кадры из детективных фильмов, где крутые дядьки в форме заседали в подобных заведениях и придумывали планы по поимке опасных преступников. — Ждите здесь, я сделаю звонок и вернусь, — скомандовал Ли Джихун (как гласило имя на нашивке) и ушел вдаль по коридору. Сунёну не оставалось ничего, кроме как стоять столбом и изучать интерьер. Он подошел к стенду, где были вывешены объявления с розыском, и начал их разглядывать. Фото и фотороботы выглядели очень отталкивающе, но при этом будто на одно лицо — все похожи на приспешников злодеев из фильмов, но никто — на главных антагонистов. Наверное, в жизни преступники все-таки были не такими харизматичными. С кривой гримасой рассматривая физиономию одного из разыскиваемых, Сунён не заметил, как к нему подошли. — Простите, вы что-то хотели? Дернувшись от неожиданности, Сунён выругался матом, развернулся и тут же закрыл рот рукой, обнаружив перед собой другого полицейского. В отличие от миниатюрного и бледного Ли Джихуна, этот был под два метра ростом, широкоплечий и смуглый. — Д-да? — шокированный выдающейся внешностью офицера перед собой, переспросил Сунён дрогнувшим голосом. — Я спросил, что вы здесь делаете, — черты красивого лица полицейского помрачнели, когда он нахмурил брови. — Здесь не картинная галерея и не проходной двор, уважаемый. Вопрос «Что я здесь делаю?» уже не впервые посетил мысли Сунёна после пробуждения, но ответ на него нашёлся только сейчас. Он вспомнил, что далеко не случайно оказался в подворотне возле отделения полиции именно по этому адресу, просто изначально все пошло не по плану, когда он решил по пути сюда зайти в ближайший круглосуточный магазин и приложиться к бутылке. — Я на задании! — округлив глаза, воскликнул Сунён и быстро глянул на нашивку полицейского. — Офицер Ким, мне срочно нужно увидеть… Как его там… Черт, забыл, как звать… Начальника вашего, короче! Проводите меня к нему! То ли у Сунёна навыки красноречия были ниже плинтуса, то ли офицера Кима было сложно убедить, но слова о задании не просто не побудили его проводить незнакомца к начальнику, а вызвали совершенно обратную реакцию. — Предъявите, пожалуйста, ваши документы, — велел Ким Мингю, вставая так, что путь к входной двери оказался отрезан. — Иначе я буду вынужден вас арестовать. Сунён прекрасно понимал, что его положение плачевно. Сбежать точно не выйдет, иначе он рискует быть прижатым мордой в пол горой мышц. Ситуацию ухудшал тот факт, что свои документы Сунён оставил в церкви, где нахлебничал последние пару месяцев. Обещанная офицером Ли свобода сделала прощальный реверанс и помахала ручкой. Осталось только продолжать попытки убедить полицейского в том, что он здесь по важному делу. — У меня нет документов, но я правда должен встретиться с вашим этим… Ну как же его?! Пак Чольмин? Ли Бинчоль? Проводите меня к нему в кабинет, я должен доложить!.. — К сожалению, я вынужден проводить вас в камеру предварительного заключения, — офицер Ким протянул руку и схватил Сунёна за предплечье так крепко, что у того возникло ощущение, будто на его руке застегнулись наручники. — Пройдемте. — Ладно… — Сунён понуро опустил голову и поплелся к лестнице вслед за полицейским, едва волоча ноги. Он был расстроен даже не столько из-за очередного путешествия в камеру, сколько из-за того, что задание, которое он действительно получил накануне, оказалось провалено. Возможно, не будь он столь рассеянным и падким на выпивку, Сунён мог бы стать героем дня и начать свою карьеру секретного агента. Но вместо этого он вновь оказался арестован до тех пор, пока за ним не приедет отец или сестра. Спустившись на цокольный этаж, офицер повернул направо, куда указывала табличка «Камеры предварительного заключения». Стрелка влево была подписана как «Судебная экспертиза». Через несколько метров Ким Мингю открыл ключ-картой дверь и завел Сунёна в помещение, где находилось несколько отдельных камер. Сегодня все они пустовали, что еще сильнее огорчало — не с кем будет поговорить. Зато интерьер обезьянника был намного приятнее, чем Сунён привык наблюдать — по крайней мере, здесь было светло и чисто. — Неплохо у вас тут все сделано. Почти евроремонт, — что такое евроремонт, он знать не знал, но слово показалось ему уместным, так что сразу же пошло в ход. — У вас есть право на один звонок. Используете его сейчас? — проигнорировав высказывание, спросил офицер и указал на телефонный автомат в дальнем углу помещения. — Не знаю… — Сунён задумался и понял, что звонить ему особо некому, а семью полицейские и так найдут. — А дайте мне номер вашего начальника, я ему позвоню! — Тогда проходите сюда, — открыв ключом одну из камер, Мингю завел в нее шутника-неудачника и тем же ключом запер ее. — Ожидайте. Когда Ким Мингю вышел, и дверь в помещение закрылась, Сунён осознал, насколько несправедливо с ним поступили. Офицер Ли пообещал не арестовывать его, а он и повёлся, поверив ему на слово. Где это видано, чтобы полицейские просто так отпускали нарушителей правопорядка, пусть и таких мелких, как спящий на улице безработный парень. Конечно, такой поворот событий происходил с Сунёном не впервые, но все равно каждый раз было очень обидно за свою пока еще живую гордость и детскую доверчивость. — Ну и пожалуйста, — жалобно всхлипнув, он лег на лавку, которая из всего интерьера единственная ничем не отличалась от тех, что были в обычных отделениях полиции, и отвернулся лицом к стене. Недолгая тирада шепотом под нос была единственным проявлением возмущения, но через пару минут Сунёну надоело извергать негодование в пустоту. Повздыхав и устроившись поудобнее, он снова уснул.

***

Для старшего полицейского Ли Джихуна это утро выглядело по-другому. Оно принесло ему долгожданные новости, несмотря на то, что начиналось все довольно обыденно. Выйдя на улицу после сложной рабочей ночи в отделении, Ли Джихун первым делом вдохнул полной грудью свежий утренний воздух, а вторым — достал пачку сигарет и закурил. Он почти сразу приметил примерзшее к земле недоразумение. Но, по обыкновению будучи осторожным с такими утренними находками, Джихун решил, что пока тлеет сигарета, у него есть время на опознание заблудившегося товарища и принятие решения о его дальнейшей судьбе. Тем временем, сладко спавший (как казалось по его прихрапываниям) молодой человек лет двадцати с хвостиком начал подавать признаки жизни. Присмотревшись получше к повернувшемуся в его сторону сонному лицу, Джихун неожиданно узнал в нем сына своего старшего товарища, которому однажды помог с делом о краже. Джихун видел фотографию Квон Сунёна всего один раз, но благодаря многочисленным историям Квона-старшего и хорошему образному мышлению облик сразу ожил в его голове. А теперь и сам Сунён материализовался прямо перед его глазами. Соотнеся истории товарища с ситуацией, Джихун сделал заключение, что в случае этого парня пробуждение за углом отделения — разновидность нормы. Размышления, что с ним делать, довольно быстро прекратились. Сжалившись над бедолагой, страдающим от последствий сна на земле, Джихун принял решение отвести Сунёна в отделение (сохранности ради) и позвонить его отцу с просьбой забрать свое непутевое чадо. Но Джихун допустил фатальную ошибку — оставил отмерзающего гражданина без присмотра в отделении, не предупредив коллег о личности гостя. Именно поэтому за время слегка затянувшегося звонка, в котором Джихуну так и не удалось уговорить Квона-старшего на авантюру вновь приютить блудного сына, Сунён пропал с того места, где его оставили. К счастью, проблем с поиском пропажи практически не возникло, так как на пути Джихуна очень кстати встретился Ким Мингю — молодой оперативник с красивым лицом и крутым нравом. — Ты случайно не видел парня помятого вида возле дежурного поста? Я его там оставил, сказал меня ждать, — быстро спросил встревоженный Джихун, больше переживая за сохранность отделения, нежели Сунёна. — У него еще глаза такие раскосые. — А, это который «на задании»? — усмехнулся Мингю. — Я решил, что для такого экспоната самое место в обезьяннике. Он пытался отыскать Пи Чолина, так и не вспомнив его имя, хотя тут я понять могу, но все же. А про документы вообще молчу… Даже не попытался сделать вид, что ищет их — просто признался, что их нет. Дурной какой-то, надо на вещества его проверить… — Ни на минуту отвлечься нельзя, — со вздохом проворчал Джихун и быстрым шагом направился в сторону камер. Мингю открыл рот, чтобы поинтересоваться, что же за персонажа он закрыл за решетку, но так и не успел сказать ни слова. На его лице читался вопрос, ответ на который ему никто давать не собирался.

***

— Друг, ну ты что-то совсем отчаялся. Подъём, подъём! У нас тут не приют для бездомных, — командным голосом ободряюще прикрикнул Джихун, тормоша за плечо свернувшееся калачиком тело. Он решил, что с таким экземпляром можно особо не церемониться, поэтому опустил нормы вежливости. — Кажется, у меня дежавю… — простонал Сунён, которого выдернули из сладкого сна, где он бегал по полю и ловил тигровых бабочек. — Давай выходи отсюда, — открывая решетку и не понижая тон голоса, офицер пальцем указал на выход. Сунён неохотно встал и, шаркая ногами, вышел из камеры. Он уже успел пройти стадию принятия и адаптации к жесткой лавке, поэтому был не очень доволен тем, что снова нужно куда-то идти. — Пошли в допросную. Ты только не напрягайся сильно, я просто поговорить хочу, — смягчая тон, сказал Джихун. — Там мешать не будут всякие любители людей по камерам рассаживать... Невыспавшийся бедолага находился уже в таком состоянии, что был готов к чему угодно, поэтому он молча поплёлся вслед за полицейским. Но, зайдя в комнату для разбирательства и увидев прикрученные к полу табуретки, Сунён осознал, куда его привели и вытаращил глаза. Сколько раз он оказывался в отделении, а в допросную его еще не забирали — обычно он отсыпался в обезьяннике и уезжал домой. Сердце пропустило удар, а в голове всплыл обрывок молитвы, которую он часто слышал, находясь в церкви. — Располагайся поудобнее, чувствуй себя как дома! Я за чаем, скоро вернусь. Ты только сиди на месте и никуда не уходи! — не обращая внимания на шоковое состояние несчастного, Джихун указал на одну из табуреток и, выходя из комнаты, для перестраховки запер железную дверь на ключ.

***

Слова Мингю о «задании» и поиске Пи Чолина Джихун пропустил мимо ушей, приняв за ненужную информацию. Но поговорить с непутевым соней было необходимостью, так как во время беседы по телефону Квон-старший сокрушенно вздыхал через каждое слово, причитая и кряхтя непечатные ругательства. Любой, кто услышал бы такие речи, подумал бы, что мужчина испытывает к своему отпрыску неприязнь, но на деле господин Квон очень любил Сунёна, несмотря на его непристойное поведение. В конце каждой тирады он добавлял что-то вроде: «Ему бы твое трудолюбие и целеустремленность, Джихун-а… Ну дурак он, понимаешь? Дурак, а все же родной… Когда же образумится наконец..? Может, поговоришь с ним?». Заваривая себе и Сунёну чай, Джихун все думал о том, что не следовало ему встревать в семейные разборки, но сердце дрогнуло, и он пообещал Квону-старшему провести с его сыном «воспитательную беседу». В результатах этой беседы Джихун сильно сомневался, но надо было выполнить обещание хотя бы ради собственного успокоения и поставленной галочки. — Ну что, начнем? — заходя в комнату и искусно держа в одной руке сразу две чашки горячего чая, с натянутой улыбкой спросил Джихун. Как бы полицейский ни пытался казаться добродушным, риторический вопрос напугал Сунёна. Тот выглядел совсем как ребенок, съежившись на маленькой табуретке и теребя полы клетчатой рубашки. — Рассказывай, как при таком честном отце у тебя появились маргинальные замашки? — ставя кружки перед собой и включая режим строгого родителя, Джихун положил локти на стол, слегка нависая над ним. — Это же не первый твой раз в отделении, да? У парня напротив сон давно как рукой сняло, а теперь еще и эмоциональная гиперактивность включилась. — Я… Я ничего не делал, честно! Я просто… Я… Меня попросили… Вот… — напуганный до полусмерти Сунён протянул дрожащей рукой мятый бумажный прямоугольник, на котором курсивом от руки было написано:

Ли Соми 15 ноября, 18.00 отель «Когурё», номер 307 Давай вместе приготовим тток ;)

В нижнем углу краснел след от поцелуя. Благие побуждения поработать воспитателем как ветром сдуло, когда, спустя секундное желание закатить глаза и фыркнуть, Джихун еще раз прочитал указанное на бумажке имя. В памяти всплыл эпизод трехлетней давности, когда старший инспектор Пи Чолин шутки ради начал придумывать подчиненным женские имена. Поначалу это было не более, чем забавой, а потом кто-то подхватил идею использовать эти имена как кодовые обозначения для секретного общения. Так в отделе полиции родилась целая толпа несуществующих проституток, каждая из которых была альтер-эго сотрудника. Ли Соми — прозвище, которым наградили Джихуна. — От кого ты получил эту бумажку, Сунён? — резко убрав с лица натянутую улыбку, Джихун посмотрел на перевозбужденного собеседника, который с трудом сидел на месте. — Он не сказал, как его зовут. Представился каким-то парнокопытным, — ответил Сунён, с надеждой глядя на полицейского. — А что, вы знаете, что с этим делать? Вы вроде не начальник… — Верблюд? — Прошу прощения? — Парнокопытное. Не верблюд, случайно? — с каждой секундой сердце в груди Джихуна ускоряло темп ударов. — Точно! Верблюд! — шлепнув себя по лбу, закивал Сунён. — Я еще подумал, что странно как-то, вроде человек уважаемый, часы на руке дорогие… А представляется животным. Он что, секретный агент? Последний вопрос Сунён задал почти шепотом, наклонившись поближе к Джихуну. В его взгляде отразилась жажда приключений, и это было очень некстати. — Ага, да, секретный агент, — полицейский с ухмылкой на лице наклонился к Сунёну и таким же шёпотом передразнил его. — Ми-6 отдыхает… Джихун снова выпрямился и понял, что сейчас главное — не дать понять непутевому доставщику, что он действительно является частью тайного задания. В противном случае скоро вся округа будет в курсе, что Квон Сунён — главная фигура особого плана полиции. Офицер убрал визитку в карман и стер ухмылку с лица. — Ты правда думаешь, что тебе бы доверили важную информацию? — Джихун задал по-детски заинтересовавшемуся посыльному риторический вопрос. Сунён обиженно опустил голову и недовольно надул губы, сложив руки на груди. Глядя на этого шалопая, отчасти можно было понять логику, по которой коллега-агент выбрал именно его для важной миссии. Квон Сунён бы не вызвал подозрений, да и шансы оказаться в полиции у него были значительно выше, чем у любого другого человека, но этого все равно было недостаточно, чтобы убедить Джихуна в правильности такого решения. — Чтобы тебе что-то доверить, нужно, чтобы ты сначала прошел курс принудительного перевоспитания, — вновь ухмыльнувшись, сказал полицейский. — Останешься у нас в отделе на какое-то время. — А кормить будут? — с надеждой в глазах спросил Сунён. Надеялся он уже, конечно, не на получение доверия со стороны офицера полиции, а на бесплатные крышу над головой и еду. — Посмотрим, как вести себя будешь, — вставая из-за стола, ответил Джихун. — Может быть, за хорошее поведение тебе что-нибудь и перепадет. — Завтрак бы… — мечтательно протянул Сунён, и в тот же миг раздалось громогласное урчание его живота. — Так надоела постная жратва… Полицейский проигнорировал пожелания Сунёна и направился к выходу из комнаты. Не обращая внимания на озадаченное лицо, офицер открыл дверь. В голове уже были совершенно другие мысли, и ни одна из них не касалась дальнейшей судьбы голодного нарушителя правопорядка. — Схема старая: сидишь тут, никуда не уходишь, — громко скомандовал Джихун и запер за собой дверь. Несмотря на укол сочувствия (преимущественно пятой точке Сунёна из-за табуреток), он решил, что самым верным решением будет оставить бездомного бедолагу в отделении до выяснения обстоятельств.

***

Самой большой проблемой Сунёна была не допросная комната, не жесткие табуретки и даже не туманные перспективы когда-нибудь выйти из отделения. Приложившись с самого утра к бутылке, он совсем забыл поесть. Когда широкоплечий мужчина в костюме поймал его на выходе из церкви, вручил бумажку и, велев передать её Пи Чолину, посадил на такси, Сунён совсем забыл про то, что обычно люди по утрам завтракают. Главным отвлекающим фактором были две купюры в пятьдесят тысяч вон, которые незнакомец сунул Сунёну в ладонь. Сумма была тут же мысленно конвертирована в бутылки и раунды в игровых автоматах. Доехав до места назначения, Сунён увидел возле отделения полиции круглосуточный магазин и на радостях от неожиданной получки решил выпить. О закуске он, естественно, не позаботился. Эта глупость имела вполне закономерные последствия — вот уже десять минут в допросной то и дело раздавалось урчание живота. Сунён мог только надеяться, что его скоро выпустят, а в идеале еще и накормят. Смятые купюры в кармане уже не казались ему достаточно веской причиной переживать такие мучения. В конце концов, не было никакой гарантии, что временное проживание в отделении полиции будет комфортнее, чем в церкви. Вряд ли здесь есть кровать удобнее, чем лавка в камере. Размышления Сунёна прервались щелчком — в замочной скважине провернулся ключ, и надежды на освобождение снова замаячили на горизонте. — С добрым утром! Позвольте представиться, помощник инспектора полиции, Ли Чан, — открывая дверь, с улыбкой на лице отчеканил молодой человек в форме. Правда, как только он увидел перед собой страдальческую физиономию, улыбка быстро сменилась на встревоженность. — Гражданин, вы в порядке..? — Меня разбудили два раза за это утро, закрыли в обезьяннике, еще и не накормили… — начал свою возмущенную речь Сунён, быстро смекнув по облику вошедшего паренька, что тот точно младше. — Могу ли я быть в порядке? — Прошу прощения, мне поручили о вас позаботиться. Пройдемте за мной, — Чан жестом пригласил Сунёна к выходу из допросной. Молодой полицейский старался соблюдать нормы вежливости, несмотря на то, что в данный момент именно в его руках была сосредоточена власть. Идя по коридорам и поднимаясь, как казалось Сунёну, по бесконечным лестницам отделения, он не терял надежд на теплую еду и хоть что-то похожее на кровать. Он понимал, что находиться в участке ему еще как минимум до ночи, поэтому опасался за свою сытую жизнь и здоровый сон. В наличии свободной кровати он сомневался, но столовая в отделе точно была — иначе как целой толпе сотрудников кормиться? — Мы на месте. Проходите, пожалуйста, — открыв один из кабинетов и снова сделав приглашающий жест рукой, сказал Чан. — Пока еда в пути, могу предложить чай или кофе. Из всей этой реплики Сунён уловил только слово «еда». Поняв, что голодным он все-таки не останется, больше он не стал тратить силы на лишние разговоры. Увидев в углу маленький диванчик, Сунён быстро сменил приоритеты, и теперь на первое место у него вновь встала попытка сна — лишь бы на этот раз удачная. — Спокойной ночи, — пробормотал он и плюхнулся на диван, подобрав конечности и обняв маленькую подушку обеими руками. Сладкий сон, избавляющий от всех тревог, включая колючий голод, навалился моментально. Перед глазами замельтешили случайные образы, в которых за Сунёном гнался Ким Мингю, а потом длинноволосый парень в белых одеждах обещал ему прощение грехов и исцеление от алкоголизма. Постепенно дрёма превратилась в сон, где группа женщин кланялись в пол все тому же парню, а он — смотрел на них холодным взглядом и шевелил губами будто в молитве. Сзади парня стояли два человека, один из которых был мужчиной пожилого возраста с проседью в волосах, а второй — молодым человеком с большими глазами и встревоженным лицом. В нем Сунён узнал незнакомца, который в реальности передал ему бумажку — того самого богача по кличке Верблюд. Пожилой мужчина тоже был хорошо знаком не только Сунёну, но и практически каждому жителю Кореи. Это был преподобный Юн — лидер крупной религиозной организации, которой и принадлежала церковь, где пристроился Сунён. Парень в белых одеяниях был похож на ангела без крыльев, но это был абсолютно незнакомый человек. Пока проходил процесс опознания главных героев сна, женщины на полу стали протягивать руки к парню-ангелу и плакать, умоляя отпустить их грехи. Преподобный Юн положил руку на его плечо, и в этот момент Сунён догадался, что скорее всего перед ним стоял не ангел, а Мессия — главная фигура культа Юна. Вздрогнув от прикосновения, Мессия посмотрел на преподобного и потом развернулся в другую сторону, где стоял Верблюд. Верблюд покачал головой и протянул к нему руку. Женщины заплакали громче. Преподобный Юн сжал плечо Мессии сильнее и силой развернул его к себе… — Прошу к столу, — громкий голос полицейского раздался прямо над ухом, и Сунён чуть не подскочил на месте, выругавшись матом. Разбуженный в очередной раз, Сунён хотел начать возмущаться по поводу прерванного сна, но учуял манящий запах еды из забегаловки. Он повернул голову к столу и увидел пластиковую миску с одной стороны и полицейского, жадно уминающего рис с кимчи и морской капустой, с другой. Подойдя ближе к столу, Сунён заглянул в миску и распознал в содержимом жидкий «похмельный» суп с ростками сои. — Никакой справедливости… — обиженно возразил он и повернулся к Чану. — У вас тут это называется заботой? — Приятного аппетита! — не обращая внимания на возмущения бедолаги и широко улыбаясь, полицейский показал палец вверх и продолжил хомячить. Измученному голодом Сунёну оставалось только приступить к трапезе, несмотря на то, что содержимое его миски не слишком привлекало своим видом. Он взял ложку и принялся, прихлебывая, поедать свой так называемый обед. Безвкусный суп был полнейшим издевательством, как и немое предложение Чана поделиться остатками риса, но и то, и другое хотя бы помогло утолить голод. После окончания испытания для вкусовых сосочков Сунёна ожидало еще и испытание его терпения, ведь в дальнейший план Чана под кодовым названием «позаботиться» входило исполнение стажерского задания. Испытание терпения было провалено практически сразу. Понаблюдав от силы минут десять за перекладыванием бумажек, Сунён осознал, что наконец-то настал момент, когда его сон никто не потревожит ближайшие часов семь. Сделав это радостное открытие, он снова свернулся креветкой на диванчике и практически моментально провалился в сон.

***

— Войдите! — раздался приглушенный дверью голос из кабинета инспектора полиции Пи Чолина. Уняв легкий тремор — то ли от волнительного момента, то ли от бессонной ночи — Джихун вошел в кабинет, прикрыв за собой дверь. Оказавшись в хорошо освещенном помещении, на контрасте с темной допросной, он проморгался, привыкая к яркому естественному свету. За столом, стоящим прямо перед окном, сидел мужчина лет сорока с небольшим. Он был одет в белую льняную рубашку, а синяя форменная одежда уныло валялась на кресле в углу. Инспектор Пи Чолин сидел, положив обе ноги на стол, и опустил их только тогда, когда Джихун прошел вглубь кабинета. — Что же за повод такой серьезный, что ты пришел без предупреждения? — сверкнув белоснежными винирами, спросил Пи Чолин, глядя на взволнованного подчиненного. — Неужели, «Церковь» самоликвидировалась? — Похоже, Сынчоль вышел на связь, — пропуская все ненужные формальности типа приветствия, Джихун вынул визитку и положил её на стол. — Взгляните. Это было у человека, который пытался вас найти около часа назад. Слегка приосанившись, Пи Чолин взял бумажку и, надев огромные прямоугольные очки, прочитал записку. На его лице тут же заиграла улыбка, словно у него появился повод для гордости. — Я знал, что однажды этот шифр пригодится. Сынчоль молодчина, — Пи Чолин весь светился от удовлетворения. — Получается, тебя, Ли Соми, сегодня вызывают на рандеву. Долго же мы ждали… — Похоже, наше расследование наконец-то перейдет в активную стадию. Не может быть, чтобы Сынчоль не нарыл на них доказательств, — теперь, когда Джихун смог прямо заговорить об этом, трепетное предвкушение начало разрастаться. — Разрешите мне увидеться с ним сегодня? Пи Чолин прищурился и отложил визитку, потеряв к ней всякий интерес. — А что мне за это будет? — хитро спросил он и, наткнувшись на недовольно-озадаченное лицо офицера, махнул рукой. — Езжай, конечно. Раз Сынчоль пригласил именно тебя, значит, на то есть причина. Джихун не стал пояснять, что причина, вероятнее всего, заключалась в том, что они с Сынчолем провели бок о бок большую часть своей жизни и были близки, как родные братья. — Спасибо. Отель, где хён назначил встречу, находится на другом конце города. Мы все еще не уверены, что это не подстава, поэтому я бы хотел взять с собой пару человек для подстраховки на случай, если там будет что-то нечисто, — поделился переживаниями Джихун, вспомнив, что визитка была передана ему далеко не самым надежным человеком. — Информатор, которого выбрал хён, оставляет сомнения в его здравомыслии. Одна мысль о том, что Сынчоль доверил столь ответственную миссию безработному инфантильному шалопаю, к тому же имеющему страсть к выпивке, казалась абсурдной. С другой стороны, именно таких людей обычно подозревают меньше всего. — А что с ним такое? — озвучил закономерный вопрос Пи Чолин, снова расслабляясь и закидывая одну ногу на стол. — Ненадежный? — Я нашел его спящим в подворотне, где у нас курилка… — Оу. — …а еще это сын господина Квона. Того самого свата сестры судебного секретаря Ли, которому я в том году помогал разобраться с делом о краже, — припоминая, что он рассказывал инспектору Пи о том случае, Джихун решил выложить все карты на стол. — Сейчас Квон Сунён сидит в допросной. Пи Чолин, услышав столь неожиданную информацию, призадумался. Со стороны это выглядело так, словно мужчина просто отключился, но Джихун знал — если начальник долго смотрит в одну точку, значит, он активно размышляет. Иногда такой мыслительный процесс затягивался на несколько минут, а самый долгий зафиксированный промежуток «зависания» Пи Чолина составлял без малого полтора часа. В этот раз инспектор думал не слишком долго и вышел из транса в пределах двух минут. Он взял трубку стационарного телефона и набрал номер дежурного. — Вызови ко мне Чан-и, Ким Мингю и Чон Вону. Это срочно, — скомандовал Пи Чолин, когда на звонок ответили. — И проверь наличие машины без маркировки, сегодня понадобится… Джихун, ты садись. Чего стоишь как не родной? Присядь вон на диванчик. Джихун послушно сел и погрузился в воспоминания. Чуть больше года назад была сформирована их рабочая группа, и началось расследование в отношении одной крупной секты. «Церковь великого прощения», оказавшаяся в центре внимания, представляла собой культ с женоненавистнической доктриной. По всей Корее было разбросано невероятное множество крупных и мелких сект, но «Церковь великого прощения» отличалась от них тем, что ее лидер Юн Даёль был родным братом действующего президента. Запрос на расследование поступил со стороны «левого» министра внутренних дел и безопасности, так что оно ощущалось как часть политической игры, что совершенно не радовало Джихуна. Офицер успокаивал себя мыслью, что его окружают люди, которые руководствуются в первую очередь состраданием к жертвам секты, а не перспективой приложить руку к импичменту президента Юна. В благих побуждениях своих коллег Джихун не сомневался ни секунды, и поэтому с легкой душой присоединился к рабочей группе. Единственным тяжелым моментом была необходимость отпустить на задание лучшего друга — Чхве Сынчоля, который был выбран в качестве тайного агента. Сынчоль был лучшим из лучших, подходил к любому заданию со всей ответственностью и очень ценил своих коллег. Из «молодняка» он был старше всех и являлся человеком, на которого любой мог бы рассчитывать. Для Джихуна Сынчоль еще со школьной скамьи был старшим братом. Их свело вместе наказание, которое Джихун заработал за курение на крыше школы, а Сынчоль пошел за компанию, потому что оказался на той же крыше по воле случая. Оба не страдали инфантильностью, были зрелыми и целеустремленными, к тому же знали, чего хотят от жизни. Парни вместе присягали в полицейской академии, вместе проходили обучение, вместе выпустились и в итоге оказались в одной рабочей группе. О большем Джихун и мечтать не мог — наличие рядом Сынчоля было для него гарантом надежности. Но вот уже год Сынчоль находился на задании и собирал информацию о делах «Церкви» изнутри, успешно устроившись в нее казначеем. Как и ожидалось, на связь он не выходил долго, поскольку в клановой организации вряд ли станут доверять первому встречному. То, что Сынчоль назначил встречу, говорило об удачной реализации плана втереться в доверие. У Джихуна на душе стало легче и теплее от осознания, что друг назначил встречу именно с ним, а не с кем-то еще, хотя в надежности коллег они оба не сомневались. Пока Джихун предавался ностальгии, в кабинет вошел невысокий молодой человек, подстриженный под горшок. Полицейская форма с нашивкой «Ли Чан, стажер полиции» сидела на нем немного нелепо. — Пап, вызывал? — буднично спросил парень, не обратив внимание на сидящего в кабинете Джихуна. — Поздоровайся с офицером Ли, Чан-и, — велел Пи Чолин, нахмурившись из-за панибратского приветствия сына. — И при офицерах я не «пап», а «инспектор Пи». Забыл? Ли Чан тут же стушевался, повернул голову и заметил второго посетителя. Он поклонился, выправил осанку и отчеканил приветствие, чем вызвал одобрительный кивок отца и полуулыбку Джихуна. — Инспектор Пи, чем могу быть полезен? — развернувшись к отцу, Ли Чан с надеждой в глазах посмотрел на начальника отдела. — Поздравляю тебя с первым заданием, — серьезно сказал Пи Чолин и не стесняясь подмигнул Джихуну. — В допросной сидит мужчина, который причастен к делу. Теперь ты будешь его сопровождать. Так что забери его оттуда, приведи в какой-нибудь пустой кабинет и не оставляй ни на минуту. А заодно проверь комплектацию дел за последние два года. — Он подозреваемый? — со смесью надежды и опаски в голосе спросил Чан. — Да какой там подозреваемый… — махнул рукой инспектор. — Так, балбес один. Но важный балбес, поэтому нужно за ним присматривать. Понял, Чан-и? — Понял! — Тогда выполнять! — Есть! — юноша зачем-то отдал честь, развернулся и вышел из кабинета. Наблюдая за всей этой сценой, Джихун подумал, что Чану можно было посочувствовать — получить в качестве первого задания Квон Сунёна было примером отвернувшейся фортуны. С другой стороны, времяпрепровождение с непредсказуемым дурачком закалит Чана для достижения дальнейших успехов, так что во всем были свои плюсы. В кабинет, тем временем, вошли двое высоких мужчин. Джихун хмыкнул — то, что они явились вместе, было константой, которая всегда его забавляла. Ким Мингю — мужчина покрупнее — был главой оперативной команды, которого отстранили от прямого участия в расследовании, но позволили быть в курсе событий. Второй мужчина был чуть ниже ростом и одет в медицинский халат поверх форменной футболки. Чон Вону практически не принимал участия в расследовании, поскольку был судмедэкспертом и начальником лаборатории, но все равно оказался приставлен к делу. Несмотря на то, что Вону работал на цокольном этаже, а кабинет Мингю располагался на третьем, их часто видели вместе. Они сидели вдвоем в столовой, постоянно играли в падук за неимением других дел и даже с работы уходили вместе. Джихун подозревал, что для Мингю посадить кого-то в обезьянник было просто очередным поводом заглянуть к Вону, который работал на том же этаже. — Добрый день, инспектор, — первым поздоровался Вону, поправляя очки на носу. — И тебе привет, Джихун. — Салют, док, — Джихун помахал рукой, не вставая с дивана. — Однажды вы придете порознь, и я съем стол. — Так и сделаем, — хмуро проворчал Мингю, видимо, памятуя о своей недавней оплошности. — Инспектор Пи, вызывали? Теперь, когда все были в сборе, нужно было объявить свежую новость, но Джихун не знал, предоставит ли начальник такую возможность ему или выскажется сам. Однако Пи Чолин не спешил разглагольствовать, поэтому офицер все же поднялся с дивана и подошел к столу. — В общем… Мы получили сообщение от Сынчоля, — после этой фразы на несколько секунд воцарилась полная тишина, но потом Джихун продолжил. — Он назначил встречу, на которую должен поехать именно я. Сегодня в шесть вечера, отель «Когурё». Мингю заметно напрягся, услышав об этом, а Вону, напротив, просиял. — Ну наконец-то он объявился, — судмедэксперт обычно не был эмоциональным, но в этот момент широко улыбнулся. — Рад, что с ним всё в порядке. — Как ты понял, что это он? И почему он ждет только тебя? — Мингю, казалось, не был так же рад новости, как остальные присутствующие. Джихун сжал губы и вздохнул. Он прекрасно знал, что отстраненный от дела оперативник изначально скептически относился к плану заслать Сынчоля в качестве агента. Мингю был твердо уверен в том, что лучшим решением будет штурм, в ходе которого уже найдутся достаточные доказательства для того, чтобы закрыть секту. Не имеющий большого опыта в таких тонких делах, он руководствовался личными мотивами — мать Мингю по воле судьбы стала прихожанкой «Церкви великого прощения» и окончательно ушла в религию. Поэтому для него отстранение от дела было болезненным событием. Сынчоль же, временно ставший частью этой финансовой ловушки, попал под подозрения Мингю, который был уверен в том, что работа на такую организацию и беззаботная жизнь внутри золотой жилы могла приглушить благие намерения агента. — Он передал записку через посыльного, — сказал Джихун, стараясь не показывать раздражение, вызванное настроением Мингю. — Которого ты час назад успешно закрыл в камере. До конца скрыть недовольство в голосе не получилось, и нотки издёвки все же проскользнули в произнесенной реплике. — Потрясающе, — фыркнув, Мингю закатил глаза. — Чхве Сынчоль явно умеет выбирать доверенных лиц. Клоун без документов — лучший вариант, кому можно поручить ответственную миссию. — Мингю, не надо… — положив руку на плечо коллеги, тихо сказал Вону. — Мы доверяем Сынчолю. У него могли быть свои мотивы. Главное, что он вышел на связь. Мингю несколько мгновений смотрел в пол, после чего дернул уголком губ и со вздохом кивнул. — Как скажешь, — он осторожно убрал руку со своего плеча и посмотрел на Пи Чолина. — Какой план, инспектор? Все еще сидящий за столом начальник сложил руки на груди. — Джихун в штатском поедет в отель и поговорит с ним. Машину нашли и сейчас отгоняют на парковку в десяти минутах отсюда, — Пи Чолин повернул голову в сторону Джихуна. — Для прикрытия ваших задниц отправим туда пару ребят Мингю. Пусть наблюдают. Джихун, возьми рацию и, если что — сигнализируй. — Принято. Я тогда пойду готовиться. Попробую хоть немного вздремнуть, а то я выходил в ночь, — офицер был уверен, что при таком волнении сон ему не светит, но хмурое лицо Мингю вызывало желание поскорее уйти. — Разрешите? — Да, иди. Пока что обсуждать нечего, но я хотел, чтобы ребята лично услышали новости и держали руку на пульсе, — Пи Чолин кивнул. — Вону, ты тоже свободен. А вот Мингю я попрошу задержаться у меня. Когда Джихун выходил из кабинета вместе с Вону, он уже знал, что за спиной развернется серьезный разговор. Это был не первый случай, когда настроение Мингю оборачивалось против него, и каждый раз из-за этого расстраивался главным образом Вону. Джихун и Вону дошли до лестницы вместе, и перед тем, как спуститься к себе на этаж, судмедэксперт обратился к коллеге. — Пожалуйста, не принимай слова Мингю близко к сердцу, — попросил он, с сожалением глядя на то, каким задумчивым стало лицо офицера после выпадов опера. — Ему все еще тяжело после отстранения, но на самом деле он доверяет Сынчолю. Просто нервничает. Джихун вздохнул. Он не мог понять, почему оправдывать поведение Мингю должен был его вечный спутник. С другой стороны, в их отношениях были неприятные нюансы, о которых костяк рабочей группы был в курсе. — Когда ты собираешься ему сказать? — посмотрев снизу вверх на Вону, спросил Джихун. — Чем дольше ты тянешь, тем сложнее будет в итоге. Уже год прошел. — Я скажу, — тень тревоги омрачила лицо судмедэксперта. — Еще не время. Лезть в эту драму глубже Джихун не собирался, зная, что ни к чему хорошему встревание в чужие отношения не приведет. — Как знаешь. Хорошего дня, — офицер похлопал Вону по плечу и ушел, оставив его одного возле входа на лестницу. Преодолевая минутный дискомфорт, в груди назревало практически забытое чувство предвкушения.

***

Отель «Когурё», в котором Сынчоль назначил встречу, оказался не самым презентабельным местом, но и не был гадюшником. Располагался отель к югу от Ханган в новом районе Чамсиль недалеко от парка развлечений. Отдаленный от штаба секты, он был довольно неплохим местом встречи, не привлекающим лишнего внимания. Джихун несколько минут провел возле входа, решив покурить перед долгожданным свиданием. Глубоко затягиваясь, он думал о том, что уже вот-вот встретится с лучшим другом, которого не видел больше года. Какой будет эта встреча? Изменился ли Сынчоль внешне? А внутренне? — все эти вопросы роились в голове, не давая сосредоточиться на конкретной цели встречи. Джихун помнил, что был при исполнении, но представлял, насколько сложно будет начать разговор о делах, не наговорившись вдоволь о жизни. Затушив бычок об урну в курилке, офицер сделал дыхательное упражнение перед тем, как зайти в здание. Этот ритуал прибавил ему решимости и помог собрать мысли в кучу. Теперь он думал только о том, что вот-вот произойдет встреча, которую он так долго ждал. На лице Джихуна сама собой заиграла улыбка, и он шагнул в автоматически открывшуюся перед ним дверь отеля. Офицер быстрым шагом подошел к лифту и нажал кнопку, не обращая внимания на сидящих в холле людей и стойку ресепшен. Ему было настолько невтерпеж увидеть друга, что время, которое лифт спускался с третьего этажа на первый, показалось Джихуну вечностью. Он раз за разом прокручивал в мыслях момент их встречи, разговор и даже очередное прощание. Сигнал прибывшего лифта и открывающиеся двери выдернули офицера из потока мыслей. Он решительно сделал шаг вперед и нажал на цифру «3». Ровно через семь секунд — Джихун отсчитал их — снова раздался звуковой сигнал, и двери лифта разъехались в стороны, приглашая выйти на третьем этаже. Искомый номер оказался в конце короткого коридора. Путь к нему занял десять с половиной шагов. Встав перед дверью, Джихун сделал глубокий вдох, очистил мысли и трижды постучал, ощущая, как стук отозвался повышением пульса в груди. По ту сторону двери было тихо. Едва справляясь с нетерпением, офицер снова постучался и приложил ухо к двери. Раздался глухой звук шагов — кто-то подошел и остановился прямо у входа. Сейчас Джихуна с Сынчолем разделяло не более десяти сантиметров. Немного подумав, полицейский закатил глаза и отчетливо произнёс, едва сохраняя серьезный тон: — Давай вместе приготовим тток. Практически в тот же миг до слуха Джихуна донесся несдержанный смешок, после чего замок на ручке пиликнул, и дверь открылась. В следующее мгновение Джихун увидел перед собой человека, с которым больше всего хотел, но меньше всего ожидал увидеться сегодня. Белые волосы со слегка отросшими темными корнями, большие глаза, обрамленные длинными ресницами, черные брови вразлет и полуулыбка на губах — Чхве Сынчоль смотрел на него с неподдельной радостью во взгляде. Он ничуть не изменился с момента последней встречи, несмотря на время, проведенное в секте. Джихун встретил своего старого друга таким же, каким отпустил, и это было великолепное чувство. Сынчоль улыбнулся чуть шире и пригласил войти. Как только дверь за спиной Джихуна закрылась, тот крепко обнял Сынчоля, несмотря на то, что делал так всего пару-тройку раз за все время, которые они знали друг друга. — С возвращением, хён, — тихо сказал офицер, до конца не веря в то, что все это происходит на самом деле. — Сколько лет, сколько зим, Ли Соми, — давя улыбку, серьезно сказал Сынчоль. — Ага, собственной персоной… — Джихун снова закатил глаза. — Я видел тебя из окна, но решил дождаться кодовую фразу. — Целый год прошел, а ты все не меняешься, — с теплотой в голосе произнес Джихун, отстраняясь от широкой груди товарища. Сынчоль выпустил друга из объятий и, положив обе руки на его плечи, посмотрел на него сверху вниз. — Как же я рад тебя видеть, Джихун-а, — голос агента дрогнул и сорвался практически на шепот. — Впервые за этот год я чувствую, что мне не надо притворяться. Наконец-то ты рядом. — Я тоже очень рад, но давай обойдемся без скупой мужской слезы, — с ухмылкой сказал Джихун, не уверенный в том, что сам не расплачется вслед за ним. — У нас не так много времени, давай поскорее перейдем к делу. — Ты прав, — Сынчоль проморгался и указал на два кресла, которые были поставленны друг напротив друга. — Теперь у нас будет больше возможностей видеться, но сегодня нужно поторопиться. Через три часа мой новый «начальник» собирает совещание, и Ким Чольсу обязан на нем присутствовать. По его голосу сразу стало понятно, что агент был совершенно не рад перспективе возвращаться в логово сектантов. Джихун мог только догадываться, насколько тяжело ему приходилось существовать под прикрытием, в отдалении от надежных коллег. Услышав, как Сынчоль назвал себя в третьем лице поддельным именем, он почувствовал, как что-то глубоко в груди сочувственно сжалось. Он и представить не мог, каково ему было целый год слышать чужое имя при обращении. — Рассказывай, как ты додумался до такого «гениального» поступка? — подходя к одному из кресел и отгоняя неприятные чувства, спросил Джихун. — И где ты откопал этого несчастного оборванца? — Какого? — достав из мини-бара две банки колы, Сынчоль нахмурился и протянул одну Джихуну. — А у тебя их много? — с недоумением спросил тот. — Я про того, который сегодня утром дрых на асфальте возле отдела. — Сунён что ли? — глотнув газировки, агент плюхнулся в кресло и откинулся на спинку. — Странно, я отправил его на такси… Не доехал чутка, получается? — Получается, что так… Сынчоль потер кончик носа и улыбнулся, что-то припоминая. Видимо, Квон Сунён все же не был первым встречным, как изначально подумал Джихун. — Он поселился в одной из церквей и, кажется, стал там нянькой для детей прихожанок. При этом не спешил проникаться верой, так что я решил послать его. Он полностью вне подозрений «Церкви» как раз за счет своей придурковатости, — в итоге пожал плечами Сынчоль. — Сунён, конечно, не самый ответственный товарищ, но план сработал, и это главное. — На самом деле ты придумал отличный план, — вспоминая зашифрованное послание, Джихун не мог не признать гениальность этого тактического маневра. — Пи Чолин тебя похвалил и очень обрадовался тому, что ты наконец-то объявился. При упоминании инспектора Сынчоль тепло улыбнулся. — Старик всё еще мучает сына бумажками? — вспоминая радостные дни работы в отделе, он не смог удержаться от дальнейших расспросов, а Джихун и рад был поддержать эту минутную прихоть. — Да, все по-старому. Но сегодня Чан-и выпала честь сопровождать твоего посланника. У него наконец-то первое серьезное задание. — Что-то мне подсказывает, добром это первое задание не кончится. — Вот и проверю сегодня вечером. После этой реплики оба товарища ненадолго замолчали. Джихун представил себе самую страшную картину, какая могла встретить его по прибытии в отделение, и открестился от этой ужасной мысли. — Я не могу не спросить, как там Мингю с Вону поживают? — Сынчоль, кажется, решил быстро пройтись по всем членам рабочей группы, и его любопытство было абсолютно понятным. — Все так же вместе, как попугаи-неразлучники? — Да, сегодня опять пришли вдвоем, когда их Пи Чолин вызвал, но… — секунду подумав, стоит ли выкладывать все как есть, Джихун все же принял решение быть честным. — Мингю очень болезненно воспринял весть о тебе. Его все еще не отпускает обида. — Значит, Вону ему так и не рассказал… — в голосе Сынчоля проскользнула нотка грусти. — Боюсь, наш отдел ждет катастрофа, если все будет продолжаться в том же духе… Несмотря на тяжелую тему, поднявшуюся второй раз за день, Джихун ощутил прилив сил и спокойствия, когда друг называл отдел следственного управления «нашим». Он знал, что Сынчоль под страхом смерти не предаст общее дело и коллег, но услышать это «наш» от него было очень трогательно и приятно. — Не рассказал, — вздохнул офицер, дернув плечами. — Мне кажется, Вону боится, что уже слишком затянул с этим. — Понимаю его опасения. — Будем надеяться, что они как-нибудь разрулят эту недосказанность. Расскажи лучше, как ты провел этот год. Что тебе уже удалось узнать? В ответ Сынчоль нахмурился, и по его мрачному выражению лица стало понятно, что вряд ли новости будут хорошими. Обычно не теряющий позитивного настроя, Сынчоль выглядел подавленным. Только сейчас Джихун заметил темные круги под глазами друга. — Мы в дерьме, Джихун-а, — со вздохом сказал агент и посмотрел на банку колы в правой руке. — Они шифруются лучше, чем международные террористы. За весь год мне удалось хорошо изучить внутреннюю кухню и людей, которые всем заправляют, но мы изначально сделали неверную ставку. — Что ты имеешь в виду? — Джихун не до конца понимал, о какой ставке идет речь. — Когда я отправлялся на задание, мы думали, что доказательства можно отыскать в финансовых махинациях секты, — пояснил Сынчоль. — Но они ведут дела так чисто, что не прикопаешься. Никакого отмывания денег, никаких долговых обязательств, коллекторов и прочих незаконных методов — ни-че-го. Откровенно говоря, весь этот год я занимался, считай, честным бухгалтерским трудом. Слушая его, Джихун постепенно осознавал ситуацию, в которой год работы под прикрытием не дал практически никаких результатов, и мог только вообразить, насколько виноватым себя чувствовал Сынчоль. Находиться под постоянным надзором среди врагов, не иметь возможности связаться с друзьями, поддерживать своей работой огромный финансовый капкан и при этом практически безрезультатно — трудно представить отчаяние подобного положения. — Ты планируешь возвращаться в отдел? — осторожно поинтересовался Джихун, всеми силами пытаясь не давить на друга. Сынчоль покачал головой. — Пока не могу. Если я вернусь с пустыми руками, мы в любом случае окажемся в проигрышном положении. «Церковь» многое не потеряет, но проникнуть в нее человеку со стороны будет уже невозможно, — одним глотком осушив банку, он смял её и бросил в мусорку, но промахнулся. — Черт. Ладно, к чему я… Вроде как мне начали доверять, а я понял, под кого там нужно копать. — Хочешь сказать, копать нужно не под Юн Даёля? — нахмурив брови, спросил Джихун, втайне радуясь тому, что разговор перешел в относительно оптимистичное русло. — Есть у них там один человек… Юрист, которому Юн доверяет все на свете. К нему просто так не подберешься, но я уверен, что лазейка найдется, — на лице Сынчоля снова отразилось напряжение. — Парень очень непростой. Его зовут Бу Сынкван. Выглядит очень молодо, но его концентрации и отношению к делу может позавидовать даже опытный специалист. Он очень редко впускает кого-то в свой кабинет, мне туда сейчас путь заказан. Я был там всего однажды, когда перепутал его с приемной Юна. Жуткое зрелище для таких как мы — все стерильно, каждая папочка на своей полке. На письменном столе можно оперировать. Боюсь представить, что скрывается в этих архивах. В общем, мы имеем дело с человеком, который, похоже, изобрел бюрократию. В комнате одновременно прозвучали два смешка — и оба с налетом горечи. Джихун попытался представить в голове парня, которого описал друг, но в этот раз образное мышление рисовало только мерзкого бездушного юриста из душной контры — с залысиной и потными висками. По описанию Сынчоля юрист секты был явно более приличным человеком. — А что насчет остальных? — отогнав мысли о потных юристах, спросил Джихун. — Кто еще может быть интересен в контексте расследования? Сынчоль пожал плечами и посмотрел в потолок, задумавшись. — Есть парочка китайцев — Мун Джунхви и Со Мёнхо, которые появлялись несколько раз за этот год, и вот недавно снова прилетели, — Сынчоль загнул два пальца на руке. — Сводный брат юриста — телохранитель Мессии, но интереса он не представляет. Этот Чхве Хансоль вообще какой-то не от мира сего, ему бы больше пошла шапочка из фольги, а не строгий костюм. У Мессии тоже есть брат, и я так предполагаю, что Юн-старший готовил его в качестве запасного аэродрома. Джошуа — очень неприятный тип, вечно волком смотрит, но оно и понятно, учитывая, как его жизнь обидела. Отца своего он обожает, но ответной любви так и не добился. Зато брата-Мессию Джошуа ненавидит, и я надеюсь, что на этой почве что-нибудь у них пойдет наискосок. — Понял… — Джихун пытался уложить все это в голове, но имена так и не успели зафиксироваться, кроме того — главное имя так и не прозвучало. — А что там за Мессия такой? Лицо Сынчоля снова омрачилось, на этот раз даже сильнее, чем в момент начала разговора. Мужчина сложил руки на груди и пару раз тяжело вздохнул. — К сожалению, этот персонаж совершенно не сходится с образом, на который мы рассчитывали и который можно проанализировать по его публичным появлениям, — достав из кармана пачку дорогих сигарет и зажигалку, он протянул их Джихуну. — Ты куришь? — Пришлось начать. Почему-то люди склонны откровенничать именно в курилке, — подождав, пока друг закурит, Сынчоль забрал сигареты и тоже закурил. — Так вот, Мессию зовут Юн Джонхан, и он один из самых изворотливых людей, которых я встречал. Он блестяще отыгрывает свою роль, но на деле ни капли не верит во всю чепуху, которую вещает на свою аудиторию. Думаю, ему просто комфортно жить на всем готовом, вот он и прикидывается божественной сущностью. Но с ним нужно держать ухо востро. Кажется, он мне не доверяет. Джихун задумчиво затянулся и поморщился — вкус на сигареты у них все-таки совершенно различался. Общая картинка верхушки «Церкви великого прощения» вроде бы сложилась, но подробностей катастрофически не хватало. К тому же, Джихун начал переживать, не пошатнется ли доверие к Сынчолю в отделе, если он вернется туда без хороших новостей. Неоправданные ожидания обычно сильно бьют по репутации. — Это все, что у тебя пока есть? — стараясь придать голосу непринужденный тон, поинтересовался Джихун. — Конечно, нет, — агент встал и, подойдя к прикроватной тумбочке, вынул из ящика канцелярскую папку. — Здесь вся важная информация, которую мне удалось собрать. Три дня назад я впервые без хвоста как бы уехал к родителям в Тэгу, а на деле сидел здесь и расписывал все, что знаю. В папке вы найдете план отеля, где подписаны этажи и комнаты, досье на каждого ключевого сотрудника, подробный рассказ о том, как происходит вербовка и прочие взаимодействия с прихожанами. Я постарался систематизировать свои знания, так что для хода дела это будет полезно. Прямых улик там нет, но новой информации для разработки — полным полно. Когда Сынчоль протянул ему папку, Джихун принял её с замиранием сердца. Пусть доказательств пока не было, любая проверенная информация была очень ценной. Тем более, расследование уже давно зашло в тупик без новостей от Сынчоля. Слова о том, что секта действует осторожнее, чем террористическая организация, были не преувеличением, а неприятной правдой. — Спасибо, Чоль, — Джихун прижал папку к груди и посмотрел в глаза друга. — Мы все изучим. — Давненько я не слышал, чтобы меня звали по имени… — с грустной улыбкой ответил Сынчоль и усмехнулся. — Надеюсь, вы разберете мой почерк. — Напугал ежа голой жопой, — фыркнул в ответ Джихун, вспоминая, насколько хуже был его собственный почерк. Около минуты друзья молчали, докуривая сигареты. Каждый думал о своем, глядя в одну точку. Джихун не знал, о чем еще сейчас можно было поговорить, учитывая внезапность и отсутствие времени на подготовку к встрече. Однако, это ничуть не смущало его, потому что в их отношениях помолчать вместе было одной из привычных форм времяпрепровождения. Когда сигареты стлели до фильтра, Сынчоль с сожалением посмотрел на Джихуна. — Пора прощаться, — сказал он, поднимаясь со своего места. — Мне нужно скорее вернуться в штаб. А тебе — выяснить, не разнес ли Квон Сунён отделение. — Еще раз спасибо тебе за прекрасного информатора, — Джихун тоже встал и убрал папку в пустой рюкзак за спиной, взятый как раз на такой случай. — Может, заберешь его обратно? — Нет уж, теперь это ваша проблема, — хохотнув, Сынчоль похлопал друга по плечу. — Провожать не буду, но желаю тебе безопасно добраться. Передай, пожалуйста, всем, что я страшно соскучился. Вдвоем они дошли до двери в номер и остановились, повернувшись лицом друг к другу. — Когда мы снова встретимся? — спросил Джихун, мысленно надеясь, что это произойдет поскорее. — Я свяжусь с тобой. Ориентировочно — через месяц. — Хорошо. Береги себя, хён, — Джихун открыл дверь и обернулся через плечо. — Делай свою работу там, а мы будем на подхвате здесь. — Спасибо, Джихун-а. Ты тоже береги себя. Друзья попрощались и уже в следующий миг снова оказались по разные стороны двери. Выйдя из номера, Джихун почувствовал себя так, словно не успел сказать слишком много из того, что хотел, но возвращаться назад уже было нельзя. Новое начало положено, а значит — теперь будничная хандра сменится литрами энергетиков и бессонными ночами. Расследование наконец-то перешло в активную фазу.