Возлюби врага своего

Когда Сынчоль услышал свое имя из уст Джихуна, которого не видел больше года, он испытал облегчение и радость. Это напомнило ему о том, что настоящий Сынчоль никуда не исчез, что личина холодного финансиста не поглотила его окончательно.  Когда Сынчоль услышал свое имя из уст Юн Джонхана, его пульс подскочил настолько резко, что потемнело в глазах. В голове повисла звенящая пустота, а ладонь, нажавшая на ручку двери номера, замерла.  Агент не мог видеть Мессию, но затылком чувствовал на себе его липкий взгляд. Ощущение присутствия было настолько явным, что щекотало оголенное основание шеи между волосами и воротом рубашки. На пару мгновений Сынчоля накрыло паническим страхом, который едва не побудил его забежать в комнату и, захлопнув дверь, сделать вид, что он ничего не услышал. Было глупо предполагать, что Джонхан ошибся или назвал его имя по чистой случайности. Прекрасно осознавая это, Сынчоль повернул голову вбок, чтобы краем глаза увидеть фигуру парня в коридоре.  — Вы ко мне обращаетесь? — спросил он, лелея призрачную надежду на то, что Мессия купится.  Тихий смех, раздавшийся в ответ на вопрос, прокатился волной мурашек по позвоночнику. Мягкий звук приближающихся шагов усилил тревогу, которая и без того зашкаливала.  — Чхве Сынчоль, — спокойный голос Джонхана прозвучал в паре метров, снова заставив внутренне содрогнуться. — Ты видишь кого-то еще в этом коридоре? Или я по-твоему похож на дурака?  Внезапная неформальная речь будто бы подчеркивала превосходство Мессии над Сынчолем, и переход на панмаль показался ему абсолютно точно намеренным. Сынчоль был старше чуть меньше, чем на десять лет, но почувствовал себя школьником, которого отчитывал строгий родитель.  Ответа Джонхан так и не дождался даже спустя полминуты тишины.  — Давай не будем ломать комедию, — сказал он уже более мягким просящим тоном. — Я знаю, кто ты такой.  — Интересно… — спустя несколько секунд молчания, выдавил из себя Сынчоль.  — Мне тоже было интересно, — ухмыляясь сказал Джонхан. — Ты даже не представляешь, насколько!  — Ну и как вы раскрыли это дело, Шерлок Холмс? — стараясь сохранять спокойствие и мысленно добавляя к обращению «хренов», поинтересовался Сынчоль. — Я уж думал, ты не спросишь! — радостно воскликнул Джонхан и, засунув руку в карман, выудил оттуда телефон. — Смотри-ка. Иногда полезно ностальгировать по школе.  Мессия нашел что-то в телефоне и практически на вытянутой руке показал экран. На нем было групповое фото младшеклассников с учителем и двумя студентами полицейской академии. Несмотря на относительно низкое качество снимка, в этой паре было нетрудно узнать двух закадычных друзей со школьной скамьи, одним из которых был Сынчоль. Под фотографией красовалась пометка: «Третья группа вместе с выпускниками школы, поступившими в полицейскую академию — Чхве Сынчолем и Ли Джихуном».  Увидев свое юное улыбающееся лицо, агент вспомнил день, когда они с Джихуном пришли в «родную» младшую школу. Тогда никто из них не знал о существовании друг друга и не подозревал, в какие расследования им предстоит влезть.  Воспоминания об академии всегда отзывались приятным теплом, но только не в момент, когда все тело было охвачено тревогой.  — Смотри, тут еще я есть, — как бы между прочим заявил Джонхан и приблизил свое маленькое детское лицо. Беспечное настроение Мессии вдруг сменило тревогу на возмущение. Оно помогло стряхнуть с себя липкий страх и переключить внимание на наглое поведение Джонхана. Этот юный проходимец, нареченный божественным воплощением, нашел слабость Сынчоля и теперь просто-напросто издевался над ним.  Снова взглянув на фотографию, агент увидел уменьшенную копию Мессии: его лицо совсем не изменилось. Даже в детстве оно отражало таинственность и природную игривость. Сквозь призму опыта общения с Джонханом Сынчоль мог предположить, что особенности взросления превратили эту игривость в бессовестную хитрость.  В кипящем потоке паники и мыслей четко проявлялся только один вопрос: что делать?  — Как поживает твой товарищ Ли Джихун? — спрятав телефон в карман, спросил Джонхан, и нотки издевки в голосе еще сильнее подстегнули гнев.  Но секунду спустя Сынчоль снова ощутил ледяной страх — упоминание Джихуна посеяло зерна беспокойства за друга.  — Мы не общаемся, — соврал мужчина, но тут же понял свою ошибку, так как ответ прозвучал чрезмерно резко.  Как и ожидалось, Джонхан не поверил. Он поджал губы и сложил руки на груди, всем своим видом выражая недовольство.  — Я терпеть не могу, когда люди мне врут, — протянул он, глядя куда-то мимо Сынчоля.  — А что, по-вашему, делает «Церковь великого прощения»? Разве это все — не ложь? — зацепившись за фразу Мессии, агент решил поскорее увести тему разговора от личности Джихуна.  — Ты когда-нибудь видел Христа? А Будду? Или, может быть, пророка Мухаммеда? — с мягкой улыбкой спросил Джонхан. — Это не риторический вопрос, если что.  Сынчоль глубоко вздохнул, чувствуя, как спокойный тон Мессии постепенно убаюкивает панику. Каким бы гадом он ни был, невозможно было отрицать два факта: Джонхан был очень умен, а его голос обладал способностью воздействовать на ощущения.  — Не видел, — признался, наконец, Сынчоль, понимая, к чему был задан вопрос.  — Тогда с чего ты взял, что моя религия — ложь? — издёвка снова скользнула в спокойном тоне. — Но речь не об этом. Ли Джихун. Как у него дела? — Откуда такой интерес?  — Так тебе все и расскажи, — недовольно поморщился Джонхан и, немного подумав, посмотрел на часы. — Ладно, потом. Пора на собрание. После него я загляну ненадолго, пообщаемся поближе, если ты не против.  — А если против? — с кислой усмешкой спросил Сынчоль, исподлобья глядя на Джонхана и с ужасом представляя себе это «общение поближе».  — Элементарная вежливость, — пояснил тот, пожав плечами. — Выбора у тебя нет. До встречи в переговорной.  Больше не говоря ни слова, Мессия развернулся и ушел.  Сынчоль еще минуту стоял, глядя в пустоту. 

***

Уже через десять минут подходя к переговорной, Сынчоль старался всеми силами привести свои чувства и мысли в порядок. Непредсказуемость Джонхана заставляла его напрягаться в попытках предугадать дальнейшее поведение. Более заурядный человек, скорее всего, пошел бы к преподобному с разоблачением. Так поступил бы, например, Джошуа — преданный сын своего отца. Так поступил бы любой искренне верующий последователь культа. Так поступил бы кто угодно, чьи амбиции и планы не были бы окрашены скрытыми мотивами. Но Джонхан не был заурядным человеком и, как теперь казалось Сынчолю, не был безоговорочно предан отцу. И скрытые мотивы у него, очевидно, были. Это осложняло ситуацию и порождало ворох догадок.  Открыв дверь кабинета и увидев стандартную обстановку перед совещанием, Сынчоль выдохнул с облегчением и погрузился в рабочую рутину, готовясь выступать с отчетом по поводу перевода активов в китайский банк. Привычная атмосфера немного охладила его разум и притупила чувство уязвимости.  Совещание проходило обыденно, за исключением одного изменения — теперь Сынчоль ощущал на себе взгляд Мессии. Джонхан и раньше поглядывал на него, но еще никогда не пялился. Это было жутко некомфортно, как и дружелюбные улыбки, которыми одаривал Сынчоля Юн-младший, когда их взгляды на мгновение пересекались. В этих улыбках читалось все. Они словно напоминали, кто здесь был хозяином положения.  Вдобавок к и без того острому дискомфорту, когда Сынчоль начал рассказывать про выгоду перевода денег китайского филиала в партнерский китайский банк, у них с Сынкваном развязалась дискуссия. Юрист был уверен, что данная процедура будет неоправданно сложной и небезопасной. — Я считаю, что привязка к иностранному юридическому лицу может навредить безопасности. Заключая договор с китайским банком, мы включаем церковь в сделку, осложненную иностранным элементом. Я не так силен в международном праве, чтобы наверняка сказать, не повлечет ли это негативные последствия для нас, — строгим тоном объяснил Сынкван, пальцем поглаживая корешок толстой папки с документацией. — Но если мы продолжим проводить операции через «Мирэ», то каждый раз будет риск потерять крупную сумму денег. Бывают случаи, когда операцию нужно произвести немедленно, а курс совершенно невыгодный, — продолжил отстаивать свою точку зрения Сынчоль. — А ради благосостояния культа можно и в праве разобраться… — Разберитесь, Ким Чольсу. Вы же и кодекс «Кёнгук тэджон» можете наизусть рассказать, наверное, — вместо очередного аргумента выплевывая пассивно-агрессивную колкость, процедил Сынкван.  Сынчоль уже готов был ответить, но его мысль прервала неожиданная реплика Джонхана. — Эх, а я-то думал, что дуэт СынЧоль продолжит работать так же слаженно, как в самом начале, — поддевая Сынчоля в очередной раз, игриво произнес он.  Упоминание настоящего имени, пусть даже и в контексте названия их дуэта с Сынкваном, резануло слух агента. Если все совещание у него получалось неплохо сдерживать свои эмоции, то в этот момент ко всем уже присутствующим чувствам в груди Сынчоля добавилась вспыхнувшая за секунду ненависть, контролировать которую было практически невозможно. Он злобно вздохнул и сжал челюсти настолько сильно, что сидящий рядом с ним Джунхви услышал скрежет его зубов.  — Сегодня… Может, мы всё… Пожалуйста… — пытаясь разрядить обстановку и еле вспомнив хоть какие-то корейские слова, жалобно попросил китаец.  В переговорной ненадолго повисло неуютное молчание.  — Чольсу, что-то ты сегодня сам не свой. Неприятности дома? — поинтересовался преподобный Юн.  Джонхан испустил издевательский смешок, после которого в кабинете снова стало тихо, как в гробу. Все посмотрели на Мессию, пытаясь понять по его лицу причину такого внезапного веселья.  — С родителями все в порядке, просто я сегодня не выспался. Всю ночь готовился к совещанию, извините, — придя в себя, на выдохе ответил Сынчоль.  — Давайте тогда закончим собрание, вопрос с китайским филиалом пока не горит, обсудим детали чуть позже, — чувствуя накаленную обстановку, сказал Юн-старший. — Все могут быть свободны. Ким Чольсу, отдохни сегодня как следует, пожалуйста. Нам нужны твоя рассудительность и профессионализм.  Сынчоль дежурно кивнул головой и, попрощавшись со всеми, первый вышел из переговорной.  Спускаясь на свой этаж, Сынчоль проклинал секту, Джонхана, свое увлечение финансами, из-за которого его отправили на задание, и в конце концов самого себя.  

***

С момента окончания собрания прошло около получаса, прежде чем в дверь постучали. Сынчоль успел перевести дух и немного успокоиться, но в моменте ощутил сильное желание проигнорировать незваного гостя. Тем не менее, собравшись и надев маску безразличия, он открыл дверь и сделал шаг в сторону, чтобы впустить к себе Мессию. Когда тот вошел, Сынчоль вернулся в комнату и налил себе воды из кувшина.  — Добрый вечер, — закрыв за собой дверь, с ухмылкой на лице сказал Джонхан. — Сынчоль.  — Добрый, — сухо бросил агент.  Мессия застыл на пару секунд, а затем быстро достал из заднего кармана телефон и начал расхаживать по комнате.  — Кажется, я недостаточно формально обратился. Чхве Сынчоль, самый крутой полицейский в Республике Корея, рад приветствовать в нашем скромном бизнесе! — самодовольно сказал Джонхан. По его лицу было понятно, что он очень гордится своим успешным разоблачением истинной личности Ким Чольсу. Сынчоль, не подобрав нужных слов в ответ, лишь усмехнулся.  — Какие важные люди, да еще сами к нам наведались. Правда, без приглашения… — продолжил свой язвительный монолог Джонхан. — Не зря папа боялся посвящать в дела церкви людей не из семьи. Первое послабление — и такой прокол. Но от Кван-и такой ошибки я точно не ожидал. — Кто-то еще в курсе? — спокойным тоном спросил Сынчоль, когда в речи Мессии промелькнуло имя юриста.  — Конечно, я как раз включил диктофон, чтобы собрать доказательства и сразу принести их отцу.  — Вы пришли, чтобы унижать меня?  — Не обязательно быть таким чувствительным, Чхве Сынчоль, — оказавшись в спальне, Джонхан принялся заинтересованно осматривать окружающую обстановку.  Некоторое время он молчал, подходя к тумбочкам, письменному столу, платяному шкафу — и каждый раз пальцами касался предметов. Казалось, чтобы составить представление о жилище, ему требовались тактильные ощущения, поэтому он щупал все, что привлекало его внимание — от торшера и ночника возле кровати до картины над письменным столом и ручек выдвижных ящиков.  — Я пришел, чтобы поговорить, — закончив осмотр, Юн-младший уселся в кресло возле окна и сложил ноги в позу лотоса.  — О чем? — Сынчоль решил, что сесть будет не такой уж плохой идеей, иначе он будет выглядеть как дурак, оставшись стоять посреди комнаты.  — Например, о том, как все-таки поживает Ли Джихун. Начнем, пожалуй, с этого.  Чувство протеста тут же вспыхнуло в груди, возвращая острое напряжение. Впутывать Джихуна — лучшего друга и верного товарища — категорически не хотелось. Сынчоль не мог знать, что Мессия будет делать с информацией о нем, поэтому даже мелкие факты раскрывать не хотелось.  — Зачем вам это знать? — сдавленным голосом спросил агент.  Джонхан пожал плечами.  — Просто интересно. Не бойся, у меня нет никаких тайных умыслов в его отношении. Просто хочу знать, как у него дела, раз уж вы виделись.  — У него все хорошо.  Когда по лицу Джонхана растеклась хитрая улыбка, Сынчоль сначала не понял, что послужило причиной.  — Так я был прав, и ты все-таки продолжаешь с ним работать. Значит, ты ему сегодня доложил подробности нашего бизнеса, — Мессия, казалось, вот-вот должен был заурчать, как довольный кот.  Осознав, что его обвели вокруг пальца, как дитя, Сынчоль мысленно отвесил себе пинка. Он прекрасно знал все тактики блефа, но позволил себя одурачить по самой нехитрой схеме.  — И что… Дальше? — нервно кусая губы, агент изо всех сил старался сохранять самообладание.  — Дальше… Поговорим о тебе, — будто договорившись с самим собой, Джонхан кивнул. — Хочу услышать невероятную историю о том, как полицейский Чхве Сынчоль стал финансистом Ким Чольсу.  — Я не это имел в виду. Что будет дальше? Вы сдадите меня отцу?  — Я знаю, что ты имеешь в виду. Но если я лишу тебя интриги, то будет не так интересно. Так что давай начнем с непринужденного общения и узнаем друг друга получше.  Будничная интонация, с которой Джонхан произносил все свои реплики, раздражала Сынчоля, и на мгновение в голове возникла неэтичная картина — беспомощный Мессия, лежащий лицом в пол с заломанными руками.  — Вы не боитесь, что я вырублю вас и сбегу? — подняв бровь, поинтересовался агент, который уже понял, что придется принять правила игры до детального выяснения обстоятельств.  — Не-а, — протянул Джонхан, следя за тем, как Сынчоль покачивает ногой. — Вряд ли осмелишься.  — Камер и прослушек в номере нет. Об этом узнают уже после того, как я успею сбежать.  — Не в этом дело, — отмахнулся Мессия и посмотрел в глаза собеседника. — В тебе нет жестокости, Чхве Сынчоль. Ты  полицейский и всё такое, но я уверен, что тебе не хватит мужества избить безоружного парня с трудным детством, который младше тебя на десять лет.  Из всех причин, по которым избиение было плохой идеей, Джонхан назвал самую неочевидную и наиболее вескую для Сынчоля. Он действительно не смог бы поднять руку на Мессию, как бы ни хотел. Во-первых, родители всегда воспитывали его в очень здоровой атмосфере любви, где любое насилие рассматривалось как нечто недопустимое. Во-вторых, даже став полицейским, Сынчоль держал этот принцип в уме и всегда придерживался негласного правила — бить первым только в случае необходимости. В-третьих… Все-таки он был слишком мягким человеком, для которого насилие было высшим проявлением темной стороны человеческой души.  — Ладно. Я понял. Давайте закончим этот разговор поскорее. Задавайте вопросы, я на них отвечу, — спустя минуту колебаний, Сынчоль все-таки сдался.  — Врать не будешь?  — Не буду. Думаю, это бесполезно.  — Замечательно! — Джонхан заметно оживился. — Итак, на кого ты работаешь?  Сынчоль думал, что разговор с Мессией будет похож на допрос с пристрастием, но с удивлением обнаружил, что русло беседы было не настолько дискомфортным. Он отвечал на вопросы кратко и без лишних дополнений, но делал это честно, а Джонхан, казалось, ценил умеренную честность. Сынчоль сделал шаг навстречу, согласившись на разговор, и вслед за ним шаг навстречу сделал и Джонхан, перестав паясничать и убрав из голоса издевку. Поэтому в какой-то момент агент позволил себе даже проявление вежливости в виде предложенного стакана воды, который Мессия с благодарностью принял, но ни одного глотка так и не сделал.  Джонхан задавал разные вопросы, и к удивлению Сынчоля далеко не все касались его непосредственной агентской работы в роли финансиста культа. Время от времени ему приходилось рассказывать какие-то факты о работе в следственном управлении, не относящиеся к секретным — ими он мог делиться с кем угодно. Утолять любопытство Джонхана оказалось проще, чем Сынчоль ожидал изначально.  — А как у вас проходят корпоративы? — расслабленно сидя в кресле, на второй час диалога спросил Мессия. — Вы снимаете отели?  Предположение Джонхана вызвало непроизвольный смешок и быстрое воспоминание о пышном корпоративе времен работы в банке.  — Конечно, нет. Мы ходим в ресторанчики, едим мясо и напиваемся, — на душе щемило от осознания того, как же Сынчоль соскучился по былым временам. — Потом мы идём на второй раунд в бар, а потом — в караоке.  Рассказывая о своей по-настоящему любимой работе, агент позволял себе все большее количество подробностей. Приятные воспоминания победили дискомфорт, и теперь Сынчоль ностальгировал вслух.  — И это ты называешь корпоративами? — нахмурился Джонхан, сощурив глаза. — Ты опять врешь? Или у вас в следственном управлении нет денег на то, чтобы снять отель? Несмотря на откровенное пренебрежение в голосе юноши, Сынчоля это не задело.  — С финансированием проблем нет, — хмыкнул он и сделал глоток воды из своего стакана. — Просто все эти пышные банкеты… В них нет ничего душевного. Куча незнакомых людей, лицемерие, лизоблюдство и разговоры о работе. Наши корпоративы — это возможность забыть о рутине и стать чуть ближе друг другу.  — Вот оно что…  Джонхан замолчал, погрузившись в свои мысли. На его лице отразилась задумчивость, и он словно отключился от окружающей действительности, сидя неподвижно и глядя в одну точку. Сынчоль тоже воспользовался тишиной, чтобы поизучать собеседника.   Сейчас Мессия выглядел совсем не как Мессия. В мягком кресле сидел озадаченный парнишка, время от времени моргая. Парнишка, в жизни которого весь досуг наверняка происходил в «безопасной» домашней обстановке, а любые внешние мероприятия были баснословно дорогими и роскошными. То, как мало Джонхан знал об обычных радостях жизни, наталкивало на очень печальные выводы — в жизни Мессии не было и, вероятнее всего, никогда будет ничего обычного.  Заметив на себе пристальный взгляд, Джонхан стряхнул всю задумчивость и встал.  — На сегодня все. Пойду отдохну, — его голос прозвучал необычно ровно и безэмоционально.  Не говоря больше ни слова, Мессия пошел в сторону двери, сбивая с толку Сынчоля.  — Постойте! — направляясь вслед за ним, окликнул Джонхана агент. — Так что насчет… Того, что будет дальше?  Юноша остановился и резко развернулся, будто вспомнив о чем-то важном. Во взгляде снова мелькнули озорные искорки.  — А что дальше? Продолжай свое расследование, Чхве Сынчоль, все равно ничего не найдешь, если чудесным образом не окажешься в кабинете Кван-и, — пожав плечами, Джонхан улыбнулся. — Я не скажу ничего отцу. Встречайся с Ли Джихуном, докладывай все что угодно, можешь даже наш диалог передать, который, я уверен, ты записал на диктофон. Можешь делать все что вздумается, но взамен ты должен выполнять мои просьбы.  — Хотите, чтобы я стал мальчиком на побегушках? — скривившись, уточнил Сынчоль.  — Не совсем. Для этих целей у меня есть Хансоль, но некоторые желания он не может выполнить. Не имеет права.  — Это какие?  — Доброй ночи, Чхве Сынчоль. Скоро увидимся, — перед тем, как выйти из комнаты, Джонхан обернулся через плечо. — И не обращайся ко мне на «вы». Все-таки, не чужие люди… Да и общаться мы теперь будем намно-о-ого чаще…  Не дождавшись ответа, Мессия вышел из комнаты. Сынчоль ощутил страх, когда осознал, что вместе с Джонханом его покинуло ощущение комфорта, взявшееся из ниоткуда и сменившееся на тревожность. Ему захотелось выбежать из номера, удержать Юна-младшего и не отпускать его, чтобы быть уверенным в сохранности своего секрета. Что, если он соврал, и через десять минут к нему в комнату ворвутся подчиненные преподобного? Что, если просьбы Мессии, которые «не имеет права» выполнять его телохранитель, окажутся сумасбродными и незаконными? Что, если… Объятый тревогами, Сынчоль рухнул на кровать и осознал еще одну идиотскую ошибку — диктофон он так и не поставил. 

***

Ли Джихун умел держать эмоции под контролем — это качество шло бы первой строчкой в его резюме. Однако встреча с Сынчолем, от которого не было ни слуху ни духу целый год, определенно выбила его из равновесия. Сев в машину и отъехав от отеля на пару кварталов, Джихун припарковал машину и откинулся на сиденье. Папка, которая лежала в рюкзаке на пассажирском сиденье, то и дело приковывала к себе мысли полицейского, но он принял решение не открывать ее до того момента, как прибудет в участок. С одной стороны, из соображений безопасности, а с другой — он хотел приступить к изучению содержимого в привычной атмосфере своего рабочего пространства.  Достав из кармана кожаной куртки пачку сигарет, Джихун закурил и попытался привести эмоции в порядок. В голове смешалось все — от радости после встречи с лучшим другом до нарастающей с каждой минутой тревоги. Что, если за Сынчолем велась слежка, и его раскрыли? Как быть с тем, что весомых доказательств он так и не нашел? Как он собирается связываться с Джихуном в следующий раз? — все это не давало покоя и мешало мыслить трезво. Джихун не любил подобные состояния и умел с ними справляться, но в этот раз волнение побеждало здравый смысл.  Полицейский выкурил две сигареты и, взяв себя в руки, поехал в сторону участка. Остановив машину в двадцати минутах ходьбы, он забрал рюкзак и быстрым шагом дошел до следственного управления, едва не срываясь на бег. И только когда двери «родного» участка закрылись за его спиной, а в ноздри ударил знакомый запах средства для мытья полов, мужчина позволил себе вздохнуть с облегчением.  — С возвращением, старший полицейский Ли! — поздоровалась с ним стажерка из дежурной части.  — Добрый вечер, — сдержанно ответил офицер и направился в кабинет начальника управления.  Пи Чолин, как и ожидалось, был у себя. В отличие от Джихуна, который всем телом ощущал свое учащенное сердцебиение, инспектор Пи излучал полное спокойствие. Казалось, он так и не сменил позу с тех пор, как Джихун покинул его кабинет — мужчина сидел в кресле, положив обе ноги на стол прямо поверх каких-то бумажек. Появление подчиненного на пороге кабинета не вызвало у него шквальных эмоций, но, увидев Джихуна, Пи Чолин убрал ноги со стола, что уже было знаком заинтересованности.   — С возвращением, Джихун-а! — с нотками взволнованности в голосе поздоровался старший инспектор. — Какие новости?  Вместо ответа полицейский вынул из рюкзака папку и положил её на стол. Только когда Пи Чолин взял её в руки, у Джихуна отлегло, и он позволил себе сделать глубокий вдох.  — В этой папке все, что Сынчолю удалось узнать про секту. Я собираюсь изучить эти материалы.  — Когда?  — Сегодня.    Инспектор Пи посмотрел на часы и нахмурился. Пробормотав что-то себе под нос, он достал из кармана связку ключей и открыл одним из них ящик стола. Папка, на содержимое которой он не обратил никакого внимания, тут же скрылась в этом ящике, после чего послышался звук проворачивающегося в скважине ключа.  — Сегодня никто ничего изучать не будет, — деловито сообщил Пи Чолин, убирая связку обратно в карман. — Разве что меню в «Хорошем вечере».  Не успел Джихун запротестовать, как начальник нажал кнопку на корпоративном телефоне и велел Чану объявить общий сбор.  «А что делать с этим… Как его…» — послышался неуверенный голос на том конце.  — Берем с собой, — без секунды промедления ответил Пи Чолин. — Будешь за ним присматривать. Выходим через полчаса. «Хорошо», — перед тем, как связь оборвалась, до Джихуна долетел тяжелый вздох.  Когда в кабинете снова повисло молчание, полицейский вдруг осознал, что именно запланировал на этот вечер старший инспектор. Такое важное событие — Сынчоль вышел на связь спустя год — и Пи Чолин решил закатить корпоратив вместо того, чтобы денно и нощно изучать свежие материалы по делу? Это было уму непостижимо. Но, видимо, начальство считало иначе.  — Можно мне остаться? Я хочу заняться делом, — с очень слабой надеждой в голосе спросил Джихун, заранее зная, что его ждет отрицательный ответ.  — Нельзя, — ответ последовал незамедлительно. — Но выбор я тебе все же предоставлю.  — Какой?  — Либо корпоратив, либо домой спать.  Выбор за Джихуна сделал его заурчавший живот.    

***

— Выпьем!  Звон рюмок утонул в дружном возгласе членов немногочисленной рабочей группы.  За длинным столом собрались все ключевые сотрудники, занимающиеся расследованием, к которым дополнительно прилагалась своеобразная «группа поддержки» в лице отстраненного оперативника (неподобающе хмурого), стажера Чан-и (веселого и взволнованного), а также стихийно образовавшегося связного Квон Сунёна (в стельку пьяного).  Как Джихун ни старался отвлечь себя от рабочих мыслей, они то и дело сами собой возвращались к Сынчолю и спрятанному в столе начальника сокровищу. Умение Пи Чолина организовывать попойку вместо решения насущных задач никак не сочеталось с его образом заслуженного старшего инспектора полиции. Но надо было отдать ему должное — налаживать рабочую атмосферу он умел как никто другой, и вкусный ужин за его счет в этом отлично помогал. — Давайте выпьем за нашего товарища, который своим примером показывает, что такое настоящее мужество! — не успели все присутствующие нормально закусить, как Пи Чолин поднял очередной тост.  — Мы уже утопили его в соджу, куда еще-то… — пробормотал себе под нос Ким Мингю, но никто, кроме коллеги из лаборатории, его не услышал.  Вону поправил съехавшие очки, шмыгнул носом и молча налил ему стопку, после чего передал бутылку Мингю. Оперативник без лишних указаний сделал то же самое для Вону.  Все снова чокнулись и выпили.  Общая атмосфера после новостей о «возвращении» Сынчоля была хорошая — все радовались и ликовали, узнав, что Джихун вернулся не с пустыми руками. Даже немного тревожное настроение самого офицера Ли не стало помехой для общей радости, так как он сам тактично списал все на нехватку сна и усталость. Облегчением было то, что никто не стремился обсуждать подробности в публичном месте, а все тосты звучали обтекаемо и без лишних деталей. Со стороны все пиршество выглядело как обычный корпоратив по закрытии рядового дела, а среди очевидцев пьянки были только мужички преклонного возраста, не питавшие к ней никакого интереса, и одинокий студент, работавший за ноутбуком.  Самым довольным среди всех выглядел Квон Сунён, который даже не был сослуживцем Сынчоля и явно рассматривал происходящее как лишний способ набить желудок и зашлифовать самгёпсаль выпивкой. Казалось, он намеренно старался не отсвечивать, будто боясь, что на него повесят счет за ужин.  Джихун время от времени поглядывал на него и в который раз убеждался, что Сынчоль был то ли дураком, то ли гением. Послать такого кадра в качестве связного… Но еще бОльшим шоком для офицера стало то, что Сунён оказался сыном давнего знакомого. Правда, все еще было непонятно, что с ним делать дальше. Если Сынчоль был горазд на выдумки еще со времен полицейской академии, то Джихун старался избегать рискованных затей и использовать проверенные методы. Даже сама идея углублять знания Сунёна в области расследования была далеко за рамками дозволенного в глазах Джихуна.  Пи Чолин, впрочем, разделять эти рамки не собирался.  — А теперь предлагаю поднять тост за нашего героя, который не стушевался перед ответственным поручением! — провозгласил он, глядя на Сунёна, который в свою очередь даже не понял, что речь идет о нем (но рюмку, разумеется, держал наготове).  Когда количество выпитых бутылок соджу перевалило за десяток (и это не считая несколько открытых на столе), Пи Чолин поднялся со своего места и направился к выходу. Джихун последовал за ним, выуживая из кармана пачку сигарет. Выйдя на свежий воздух, он ощутил неумолимое приближение холодных дней.  Около минуты полицейские безмолвно курили. Джихун наконец-то почувствовал простую усталость, не спрятанную под толстым слоем тревоги. Он даже позволил себе зевнуть.  — Я просмотрел материалы, — стоило только офицеру забыть о существовании папки, сообщил Пи Чолин. — Негусто.  Слова инспектора проехались прямо по живому. Джихун и сам понимал, что подавленное настроение Сынчоля не было беспочвенным.  — Он сказал, что… — И все же, кое-что полезное там есть. При детальном изучении, уверен, найдутся зацепки, — Пи Чолин глубоко затянулся и выпустил дым изо рта тонкой струйкой. — Но я переживаю за Мингю.  Джихун эти переживания понимал и разделял. Мингю был отдельным поводом для беспокойства всей рабочей группы, а в последнее время и вовсе ощущался как бомба замедленного действия, готовая взорваться в любой момент. Отстраненный от дела, Мингю все чаще высказывался за отмену плана внедрения Сынчоля в качестве агента, и Джихун мог только подивиться выдержке, которая не позволяла ему открыто протестовать.  Но у каждого человека может наступить момент, в который профессионализм и сила воли треснут под напором эмоций.  И Ким Мингю уже стоял на этой грани.