Апокалипсис наступит завтра

Юстису снился сон. Снился дом, палатка, накрытый стол рядом и четыре стула. Всё было как наяву - вот матушка ставит перед ним тарелку и зовёт мужа, а вот Юстиса дёргает за плечо брат и показывает своего игрушечного солдатика, потёртого во всех местах, но целого. Отец приходит в синем комбинезоне, в котором он выходил наружу в последний раз, и сажает младшего сына рядом. Сон пахнет как горячая вода из ведра. Когда проводишь весь день под ветром, это оказывает то, чего так не хватает. Юстис слышит звонкий смех матери, когда отец рассказывает анекдот из сборника; слышит, как Ян стучит солдатиком по столу и воображает, что он пеший ведущий за собой группу на вылазку. Так выглядела семья Юстиса. Счастливая семья, в которой не было ссор и разладов, в которой не было борьбы за первенство и почёт. Родители сошлись, как и большинство людей в метро - выросли рядом, притёрлись друг к другу, поженились и завели детей. Понятие “любовь” использовала лишь молодёжь, и то не вся. Как говорил Юстису отец, любовь проходит, а уважение остаётся. В приоритете всегда стояли те, кто может продолжить человеческий род, потому выбирали по здоровью, а к людям с более чем тремя детьми относились с почтением. И всё же в глубине души Юстис думал, что родители действительно любят друг друга. После смерти отца мать долго не приходила в себя, она чахла на глазах. Сон был наиприятнейшим, но делал его таковым маленький Ян, вечно юный и улыбчивый, такой же, как и десять лет тому назад. Он болтал спущенными со стула ножками, глядя на старшего брата. - Когда я вырасту, я буду пешим как папа. - А почему не хочешь работать на огороде, как мама? - Юстис знал, что всё вокруг него лишь сон, но ему хотелось представить на минуту, что он снова дома. Если бы он только знал, чем всё закончится. - Это скучно, - скривился Ян. - Я хочу быть главным и чтобы за мной шагали люди, как за папой. А ещё я хочу потрогать снег! - У нас полно снега. Попроси нерастопленный. - Скучно-о-о. Я хочу сам. Я хочу слепить снегайка. - Снеговика, - поправил Юстис. - Конечно. Ты обязательно это сделаешь. Он ощущал, как неприятное чувство наполняет его изнутри. Задрожали губы. Ян сидел перед ним, и от него веяло теплом. Младший брат был рядом, был с ним, и ничто не должно было их разлучить. Если бы только можно было что-то сделать. Если бы в тот день отец не пошёл на вылазку или мать не вызвали срочно на огород, ничего бы не случилось. Юстис корил себя за то, что упустил Яна. Это давнее ощущение вины вернулось, когда он услышал, что Деррил мёртв и перепугался. Юстис боялся потерять кого-то ещё. С ним всегда было это чувство - чувство тяжкого груза, который медленно тянет его на дно могилы. В комнате что-то звучно упало, и он проснулся. Тонкий луч от солнца слепил глаза. От леса они ушли не так далеко, всего два часа ходу, когда Деррил упал на колени и сказал, что больше не может. Юстис не стал с ним пререкаться, он осознавал, что от этого не будет толку. Найдя укромное место, они расположились там, и Юстис уснул, пригревшись в углу. Но надо было идти. Они потеряли почти сутки из-за всех происшествий и никак не укладывались в четыре дня. Юстис представил, каково будет Льюису, который знал обо всех их планах, но не имел с ними никакой прямой связи. Наверное, он будет считать, что они умерли от переохлаждения или лежат растерзанные волками. А может, он будет верить в лучшее до последнего. У Льюиса есть силы ждать, коих не было у матери Юстиса, и он не забывал об этом ни на минуту. Встав из угла, пеший отряхнулся и вышел в другую комнату. Крышу над головой они нашли в ещё одном супермаркете, пусть и тесном, но тёплом. Юстис перешагнул через порог отдела и опёрся о косяк. Деррил сидел на грязном стуле, одной рукой покуривая, а вторую перевязывал Грей. На полу они расставили банки с обезболивающим, бинты, маникюрные ножницы и спирт. На таком же грязном столе стояло радио с вытащенной антенной и подкрученным колесом, но оно не издавало даже шипения, только блестело в отражении свечи. - Свечи? - задался вопросом Юстис. - Где вы их нашли? - Они из церкви, - ответил Деррил, затушив сигарету. - Ты стащил их? - Они нам чуть бошки не снесли. Это…как ты там говоришь? - Компенсация за моральный ущерб, - ответил Грей. - Вот. В следующий раз будут думать прежде, чем иметь со мной дело. - Довольно трепаться, - пеший отмахнулся. - Заканчивайте поскорее. Пора идти. Собрав вещи с пола и радио в рюкзак, они накинули на себя куртки и вышли. Если верить карте, то путь до больницы лежал прямо перед ними, ещё километров десять. На обратную дорогу ушло бы меньше времени. Юстис уже предвкушал, как в руки попадёт заветный пузырёк, про который он услышал случайно от лекарей в лазарете. Дом был так близко. Набравшись сил и терпения, они шли умеренными шагами к цели. Взглянув на небо, которое понемногу затягивалось, Юстис знал, что у них не получится дойти до темноты, и придётся снова искать ночлег. Деррил разделял с другом ощущение радости от того, что они были на финишной прямой. Думая о доме и об отце, он совсем забыл о боли в руке, считая её фантомной. Обезболивающее подействовало как надо. Бинтов в сумке становилось всё меньше, потому Грей предложил набрать в больнице ещё несколько пачек, когда узнал, куда они направляются. Порой он задавал кучу вопросов, на которые Деррилу приходилось отвечать, потому что по-другому быть и не могло, но Грей знал меру. - Юстис главный, да? - неожиданно спросил он. - Он пеший. - Кто? - Исследовал поверхность в течение нескольких лет. Он умеет выживать, в отличие от меня. Я никогда не покидал стен метро. - Я тоже. Из церкви нас не выпускали далеко. Дорога это что-то страшное для меня. Ты ещё хорошо со всем справляешься. Наверное, если бы не вы, то я бы никогда оттуда не выбрался, - в его голосе была слышна неподдельная радость. Деррил лишь ухмылялся. - Как так вышло, что из всех фанатиков, только ты понимал какой творится ужас? - Я думаю дело в моей маме. Она была так же фанатична, пока не прозрела. Каждый день она говорила, что нужно бежать как можно дальше, да так чтобы никто нас не нашёл. - Звучит, как невыполнимый план, - грустно улыбнулся Деррил. - У неё получилось. - Что? - Сбежать. Она ушла ночью пока все спали. Грей рассказывал это обыденно, словно каждый день видел подобное. Если бы это было так, то Деррил бы ни капли не удивился, что кто-то всё же шёл своей дорогой, но слова юноши были глубже. Его мать бежала из церкви, в которой людей приносили в жертву. Она убежала, оставив своего сына. Деррил никогда не видел, чтобы кто-то бросал своих детей на произвол судьбы; в метро такое было не принято. Глядя в лицо Грея, он не читал никакой грусти, наоборот, юноша был бодр и весел, он даже перестал походить на тень, которой был раньше. Его реакция была поразительна. Даже говоря о, казалось бы, травмирующих вещах, он продолжал сиять. Плавным темпом они передвигались по намеченному маршруту. Волки уже не выли, ветер не задувал так сильно, а дорогу ничего не преграждало. Юстис заглянул в карту. На пути стояла только одинокая заправочная станция, вся изломанная на части и прогнившая. Навес прогнулся, на колонках были вмятины и ржавчина, стеклянная дверь заправочного магазина была разбита, осколки лежали на пороге. Юстис не решился заходить внутрь, заглядывая сквозь дыру: внутри было темно, пыльно и жутко. Стенды были перевёрнуты, полки лежали на полу в грязи. Юстис посмотрел себе под ноги. Под сапогами то и дело хрустели осколки у порога, но что-то маленькое и твёрдое упиралось в подошву. Опустившись на одно колено, он подцепил пальцами гильзу. Она была холодной. До того как подойти ближе к заправке, Юстис проверил нет ли поблизости чьих-то следов и, только убедившись в безопасности, позволил всем к ней подойти. Если там кто-то и был, то он давно покинул это место. - Хей! - сбоку заправки послышался крик Деррила. - Не трогай ничего! Откинув гильзу туда, где она лежала, Юстис направился посмотреть, что происходит. Увиденное было противным настолько, что он замер, приложив ладонь ко рту. Вид трупов никогда его не пугал, но запах, что от них шёл, был отвратительный. Сбоку заправки, в куче мокрых веток на снегу, лежало тело мужчины. Он был мёртв, в том не было сомнений. Локоть был выгнут в обратную сторону, голова повёрнута криво, и во лбу торчала пуля. Черепная коробка выглядела так, словно она была мягче пуха, и, прикоснувшись к ней, пальцы бы провалились внутрь. Грей стоял над телом минуту, не больше, и отбежал обратно. По тому, как он скривился, было понятно, насколько это зрелищно. В районе глаз и рта тянулась тёмно-зелёная слизь. Юстис смутился - точно такую же он видел на трупе в полицейском участке. - Это Кастинский, - вздохнул Грей. - Иногда он посылает людей проверить, чтобы никто не приблизился к церкви. - До церкви отсюда нехило идти, - возразил Деррил. - Сам же сказал, что у проповедника нет желания смотреть за всеми. Наружность не его территория. - Да, но если это не он, то кто? - Кастинский кого-то боялся. - Юстис помнил свой мимолётный разговор с ним. Сюда приходят разные люди, и с некоторыми из них дел лучше не иметь. - Он никогда не выходил из церкви сам. Только посылал людей. - Ты знаешь чего он опасался? - Кастинский всегда говорил, что единственные выжившие. Других просто не существовало. Когда вы пришли, то все решили, что это подарок божий за наши старания. - Всем бы таких стараний, как вам, - усмехнулся Деррил. - Я знаю. Я должен был как-то подействовать на это, или, хотя бы, объяснить другим, но меня бы тогда положили в лазарет, а потом бы вывели на мост. А я не хотел, я очень боялся. - Грей, - Юстис сделал шаг вперёд и положил руку ему на плечо. - Ты не виноват. - Я знаю, но я должен был что-то… - В этом нет твоей вины. Ты не виноват в том, что там происходило. Грей посмотрел рассеянным взглядом, пока улыбка не появилась у него на лице, такая невинная и смущённая. Это была немая благодарность. У него было ранимое сердце и добрая душа. Юстис чувствовал, что с ним ещё придётся повозиться в будущем. Они шли дальше, а на улице темнело. На карте не было отмечено ничего, кроме главных точек, что сильно осложняло путь, и, стоя посреди заснеженного поля, в округе не оказалось ни одной деревушки. Деррил думал, как ему забраться повыше и установить радио, да так, чтобы оно хоть что-то поймало. Теория о жизни людей вне стен метро была доказана; более того, доказательство шло с ним рядом, но он желал увидеть своё творение в действии. Бессонные ночи за книгами по физике и радиотехнике не должны были стать пустяком и глупостью; они должны стать прогрессом. Небо затянулось серыми тучами. Руки замерзали сквозь перчатки, мороз щипал ноги. Дойдя до маленького склона, Юстис разглядел впереди амбар или на него похожую постройку, под которой можно было укрыться до рассвета. Спускаясь по непротоптанной земле, ветер подгонял их в спину, и им пришлось бежать. Амбар был хилым: щели, дверь на одной петле, прогнувшаяся крыша. Всё это могло развалиться от одного прикосновения, но идти дальше было опасно. Из-за климата некоторые высокие постройки превратились в горы, снега на них выпало так много, что они выглядели как огромные глыбы, и находиться с ними рядом нежелательно. Дорога до больницы пролегала через склоны, выступы и множество неровностей. Сам амбар стоял под одной из гор. Юстис заверил всех, что сейчас волноваться не о чем. Скорее всего, его когда-то использовали как склад для стогов сена, лопат и прочего. На секунду Юстис засомневался. Нигде поблизости не было фермы или маленького городка. Постройка стояла там, посреди льдов, одиноко. Грей расстелил откуда-то взявшийся плед - Юстис не сомневался, что это снова проделки Деррила - и расставил свечи. Еды в сумках оставалось немного, делить её на троих становилось сложнее изо дня в день. До больницы оставалось километров шесть, если не меньше, всего какие-то ничтожные часы, и достав пузырьки с лекарством, они могли идти назад. - Я видел сон, - сидя в кругу зажжёных свечей, плечом к плечу с союзниками, говорил Юстис. - Я сидел с родителями и Яном за столом, как за пару недель до всего. Это выглядело так реально, что мне стало не по себе. Деррил похлопал его по спине. Он плохо знал Яна, практически ничего кроме внешности описать не мог, но он знал Юстиса как самого себя и то, насколько важна для него семья. Деррил единственный ребёнок матери и отца, который должен всю жизнь нести это. Заглядывая Юстису в глаза, он знал, что родными им никогда не стать, но родство по крови не всегда самое счастливое. Иногда полными становятся самые, казалось бы, дальние люди. - Кто такой Ян? - негромко спросил Грей. Деррил уже и забыл, что ему нужно всё объяснять. - Ян - мой младший брат. Десять лет назад он пропал без вести, сбежав из метро. Его так и не смогли найти. - Мне очень жаль, - Грей сменил тему. - А это ваше метро, оно какое? - Большое, - отвечал Деррил. - Две тысячи человек. Куда больше вашего, да? Мы все друг друга знаем, никого в жертву не приносим, дружно живём. Тебе там должно понравится. Может, вернёмся к свадьбе, - Деррил ткнул Юстиса локтём. Они тихо посмеялись. - Ты женишься? - Юстис то? Если такое случится, тогда я лично их обвенчаю. - Заткнись, - прыснул Юстис. - У нашего друга есть невеста. Всё метро ждёт пока он сделает ей предложение. Они просидели до глубокой темноты. Каждый из них ощущал себя не до конца сытым, но говорить об этом не стал. Оно было понятно. Еды бы не хватило, чтобы утолить голод. Холод просачивался сквозь щели. Свечи задувать никто не стал. Трое легли в ряд, прижимаясь друг к другу, чтобы согреться. Пальцы покалывало от мороза. Деррилу не спалось, мешало потрескивание на улице, свет от огонька свечи или двое парней, которые спали по сторонам от него. Головная боль пронзала как остриё. Застегнув куртку до подбородка, он вышел подышать свежим воздухом. Лёгкие неприятно сжало. Он спустился по стене вниз, садясь на корточки. Уже завтра они доберутся до больницы, заберут пузырьки и отправятся домой. Отец, обозлённый на то, что сын посмел уйти без его ведома, будет рвать и метать, ругаться всеми возможными словами, а потом обнимет Деррила, потому что самое главное, что его мальчик вернулся. Родительская любовь куда сильнее злобы. Это было самое большое путешествие из всех, что совершали жители метро. Страх и боязнь смерти сдерживали людей с давних лет, и это не давало им идти вперёд. Деррил хотел быть первооткрывателем во всём, он хотел, чтобы его опыт помог найти решение всех ситуаций. За стеной послышались шаги, а затем дверь открылась. Грей накинул на голову капюшон. На щеке красовалось красное пятно, которое говорило о том, что он спал пару минут назад и спал бы ещё, если бы не мороз. - А ты чего здесь? - юноша присаживается на корточки рядом. - Голова болит. - В сумке были таблетки. Я принесу. - Не надо. Само пройдёт. Деррил смотрел себе под ноги. Снежинки маленькими каплями падали на землю, застревая в волосах и на плечах. - Красиво. Грей восхищался тем, что видел. Чёрное небо было украшено множеством ярких сияющих звёзд, которые были похожи на рисунки. Они словно указывали путникам дорогу. Из окон церкви и даже с моста звёзды не выглядели так сказочно. У Грея были книжки с картинками, которые однажды принесла мать, и в них, в красочных картинках, была луна и маленькие желтоватые пятнышки вокруг. - И правда. Деррил не думал о природной красоте, есть она и есть. Его сердце не трепетало при виде колышущихся деревьев или алого заката. Взглянув на небо, он ничему не был увлечён, но когда звёзды отразились в карих глазах Грея, Деррил забыл, как дышать. - Как твоя рука? - Пойдёт, пока не отвалилась. - Завтра утром я перевяжу бинты. - Ты ухаживал за кем-то раньше? - В лазарете всегда не хватало людей, а больше ничего я не умею. Приходилось порой сидеть там целые сутки, хотя, мало кто болел. Туда даже беременные не приходили. Они звали нас к себе, когда приходило время. - Нас? - переспросил Деррил. - Ева помогала мне. Она была девушкой с большим сердцем, я на её фоне всё ещё никудышный мальчишка. В конце концов кто-то же должен был меня учить. Я ходил за Евой всюда, пока она показывала мне что да как, а потом Люси подросла и сказала, что хочет стать лекарем. Это большое дело. Знаешь, у неё очень хорошо получалось! Даже лучше чем когда-то у меня. Она с лёгкостью могла утереть нам с Евой нос в будущем. К концу своего рассказа, Грей словно осознал то, что видел. Улыбка сползла с него и канула, но он старался выглядеть спокойным. - Мне жаль, что так вышло. Люси сидела со мной в лазарете. Она была славной. - Часом позже, часом раньше. Кастинский никого из нас бы не пожалел и ему было не важно кто перед ним. - Ты как-то сказал, что вы считали что людей снаружи кроме вас не осталось, но при том в церкви всегда оставались люди. Как такое было возможно? Деррил смотрел как Грей глубоко задышал и дёрнулся. Нет, вряд-ли. В темноте зрение искажало действительность. - Мы считали, что Кастинский ближе всех к Господу. Считали, что в нём течёт святая кровь и многие хотели эту кровь получить. Они называли это “благословение”. Иногда они приходили к нему сами, а иногда Кастинский звал кого-то к себе и все возвращались только после обеда следующего дня. - Твою, - Деррил успел вовремя прикусить язык. - Я не совсем понимаю. - Многие дети в церкви были детьми Кастинского. Родными. Когда он говорил “братья и сестры”, это было не совсем образное выражение. Все в стенах нашей церкви хотя бы раз побывали у него в постели. Люди шли к нему как под чарами. Для них это была честь. - Грей. - Меня он тоже приглашал. Но я не пошёл. Морил себя голодом, чтобы слечь в лазарет. Тогда Кастинский перестал меня доставать и оставил. - Это отвратительно. Деррил не мог представить такого даже в самом ужасном сне. Его кривило от того насколько ему было мерзко от слов Грея, а когда юноша вновь улыбнулся, Деррил потерял связь с действительностью. После того, что случилось, он продолжал оставаться радостным. - Всё хорошо. Это в прошлом, - он невесомо коснулся больной руки напротив. - Скоро ты вернёшься домой и покажешь мне метро. Тебя ведь кто-то ждёт? - Отец. Он будет на меня зол. - Он о тебе волнуется, это обычное дело, - Деррил ему кивнул. - Я пойду. Не сиди долго, замёрзнешь. Грей зашёл внутрь. Деррил слушал шаги и то, как Юстис спрашивает где он был. Ночь была темна. Звёзды, что были единственным источником света, засияли ярче. Их красота была ослепительна на ночном небе. Деррил поднялся на ноги, когда голова перестала болеть, и хотел войти внутрь амбара, как за плечом засверкало, словно к нему поднесли фонарь. Он обернулся, но ничего не увидел. Было всё так же темно, и только пламя свечей отбрасывало тень сквозь щели. Показалось. Деррил коснулся висков. Он устал, и ему было нужно отдохнуть.