Апокалипсис наступит завтра

Разлепив веки спустя более десяти часов, он с раздражением осознал, что смерть обошла его стороной. Костлявая старушка не протянула свою изувеченную руку, чтобы покрепче схватиться за горло и выпустить дух наружу. Он оставался жив столько, сколько себя помнил, а помнил он мало. Комната была не его. Белый потолок внезапно стал голубым, плитка сменилась нежно-кремовым ковром, а бессмысленное тело пригвоздилось к постели. Юстис посмотрел на свою руку. Запястье перевязано толстым слоем бинтов, вплоть до локтя. Внезапно стало противно от самого себя. Что за неудачник, который даже убить себя не в силах. Голова болела от перенапряжения. Юстис не мог сказать, как долго пролежал в палате и что с ним делали, но спазмы давали о себе знать, когда он пытался поднять руку. Должно быть, это был трусливый поступок, ведь только слабаки выбирают смерть вместо спасения. В комнате не было никого, кто мог бы осудить. Юстис не видел свою группу уже достаточно продолжительное время. Если они ещё живы, то мучаются изо дня в день, пока он находится под пристальным наблюдением. Юстис вспомнил матушку. Женщина с волевым характером и стержнем, которая грудью закрывала семью. Её сын даже на толику не приблизился к подобному. Убожество. Убожество. Убожество. Убожество. Убожество. Дверь открылась со звонким скрежетом ключа в замочной скважине. Ступила лёгкая нога, поворачиваясь так грациозно, что Юстис не поверил своим глазам. Если кто и оказался на вершине, то только Габриель. Для него жизнь изменилась - из маленького мальчика он дорос до героя. В корпорации ходили слухи, что Совет обдумывает принять его в свои ряды. Всех брала гордость за дитя МАЛУМ. Всех, но не Юстиса. Кровать слишком сильно сдерживала движения, иначе бы он плюнул в лицо этого "героя". Габриель подставил стул к постели и сел. Задумался. Насупился. Подбирал слова, чтобы донести какую-то важную, по его мнению, мысль. Он открыл рот, но звука не последовало. В комнате царило гнетущее молчание, и только мягкий свет лампы тихо освещал его волнения. Юстис замер, готовясь к буре, которая могла разразиться в его устах. - Беркут мёртв, - промолвил Габриель, оглядев повязку на чужой руке. - Расстреляли пару часов назад. - Сколько сейчас время? - Ночь. Глубокая ночь. Я выбил разрешение Совета на встречу с тобой, после того, как узнал. Что ты натворил? - Не правильный вопрос, - шикнул Юстис. - Что натворил ты? Жалкий ублюдок. Жалкий подлый ублюдок! Когда я выйду отсюда, я вспорю тебя, как мешок с песком, пока ты не высыпешься до последней песчинки. Вон! Пошёл вон! Если веришь в Спасителя, то молись. - Ты должен меня выслушать! Пожалуйста. - Извиняйся тысячи раз, ползай на коленях и бейся лбом - я буду ненавидеть тебя до последнего отведённого мне дня. Я тебе верил, сука. Юстиса трясло от накопившегося гнева. Ярость разрывала на части, текла по венам и распространялась быстрее инфекции. Дайте ему пистолет и он покончит со всеми, кто делал больно его близким. Пусть каждый из них на своей шкуре ощутит вкус пепла на языке, когда будет гореть заживо. - Можешь не прощать, - сказал Габриель, - но выслушаешь. У тебя нет выбора. А я знаю как покинуть это место. - Благодетель херов. - Я нашёл кое-что, - пропуская обидные оскорбления мимо, Габриель стоял на своём. - Ты когда-нибудь слышал про Томаса Роллса? Он был первым человеком, который исследовал Верум как центр аномалий вместе со священником из католической церкви. Чуть позже он вышел на безумного учёного, который предложил так называемое “Лекарство от смерти”. После неудачной попытки представить свои наработки миру он был отправлен в психиатрическую лечебницу, откуда сбежал через четыре месяца. Томас Роллс нашёл его, и уже вместе они составили карту этого дрянного городишки. - Ты пудришь мне мозги. - Помнишь, что Беркут считал, что город меняется время от времени? Томас доказал это. Верум - город, находящийся на наивысшей точке. Считается, что катастрофа постигла его ещё до двадцатого декабря. Беркут собирал записки Роллса, раскиданные по городу, искал ответ на свой главный вопрос “почему”, но не успел. Безумный учёный прикидывался помощником, но использовал особенность в своих личных целях. Вирус, от которого люди превращаются в заражённых тварей, его рук дело. Он помешал Томасу добраться до сути. Единственное, что ему не удалось контролировать, так это свою жизнь. Безымянный учёный умер во время катастрофы, но оставил после себя последователя, который продолжает его дело с высоко поднятой головой. - Кто он? - Я не знаю, - с горечью ответил Габриель. - После казни Беркута многие потеряли бдительность. Мне удалось пробраться в кабинет моей матери. Ни за что бы не подумал, что она может хранить такие ценные вещи под моим носом. Там я нашёл несколько записок Роллса, которые Беркут не успел собрать. Если собрать воедино, то, возможно, это что-то даст. На его лице отразилась тревога. Приёмная мать оказывается столько недоговаривала о самом важном. Будучи ребёнком, он часто спрашивал у неё, как появилось место для спасения людей и кто его создал, но женщина отмахивалась. Её никогда не интересовали разговоры со своим единственным сыном, потому что он такое же пушечное мясо. Она врала в глаза, когда говорила, что грустила по его кончине. Габриель знал - это не так. Всё одна сплошная ложь. - Почему ты делаешь это? - спросил Юстис. - Ты положил бы голову под поезд, только маменька с папенькой похвалили. С каких пор в тебе заиграла совесть, а? - Я не смог, - сказал Габриель настолько тихо, что Юстису показалось, что он готов заплакать, - спасти Беркута. Я правда хотел вернуть его домой, чтобы всё было как раньше. Но ничего не вышло. Я… так виноват перед вами. - Ты раскаиваешься? - Да. Я сожалею, что пошёл на это. Мне очень жаль. Прости меня. - Хорошо, - кивнул Юстис. - Я не прощаю тебя. Габриель смолк. План по спасению заключённых из МАЛУМ не мог быть простым. Совет руководил всей охраной, камерами, детекторами. Одного движения мизинцем было достаточно, чтобы армия направила свой гнев в нужное русло. Но они не могли найти предателя там, где оставались слепы, как новорождённые котята. Габриель умело этим воспользовался. Спустя восемь часов после прилюдной казни солдаты и врачи взяли себя в руки. Им потребовалось какое-то время, чтобы остудить пыл. Габриель вошёл к матери с высокоподнятой головой и поклонился. Жест она оценила. Наконец-то её мальчик стал лучше понимать своё предназначение. После возвращения в родной МАЛУМ его быстро определили на должность заведующего лекарственным отделом под руководство своей родительницы. Солдаты с восхищением глядели Габриелю вслед. Настоящий малумовец. В его руках отныне лежали все бумаги, и до него доходили все слухи, которые бороздили коридоры, как пираты море. Он вчитывался в каждый фрагмент, написанный коряво от руки или аккуратно на печатной машинке. Подавляющее большинство солдат принимали препараты, содержащие наркотический эффект. Это ненадолго притупляло боль. В первый рабочий день Габриель пригласил к себе Александра, но тот не явился. На стол положили заключение о его смерти. - Растерзан заражённой тварью из лаборатории, - пояснил солдат, принёсший документы. - Хороший был парень. Но туповатый. - Сколько инфицированных находится на предприятии? - Чуть больше десяти, наверное. Но тот, которого вы привезли, помечен особой меткой. В лабораторном блоке его любят. Я захаживал туда несколько раз. - На какой стадии идёт работа? - Нашли что спросить, - посмеялся солдат. - Это вам к главному, а не ко мне. Сообщения из лабораторного крыла приходят не мне на стол. Габриеля такой ответ не устраивал. Встав из-за своего рабочего стола, он направился быстрым уверенным шагом к матери. Женщина перебирала рецепты, сортируя по датам. В последние пару дней разрастались слухи - она собиралась уйти в отставку, чтобы больше времени посвятить уходу за больным мужем. Даже если не питала к нему никаких тёплых чувств, чувство ответственности не отпадало. - Куда приходят данные из лабораторного крыла? - чуть взволнованно спросил Габриель. - В кабинет общей безопасности. Но сегодня оттуда ещё ничего не поступало. - Почему? - По-твоему, я должна знать? - женщина показательно отвернулась от сына. - Я привёл сюда особо важную особь. Кто знает, может, через несколько месяцев я внезапно стану ещё большим героем? Ты ведь хочешь прославить семью, верно, мама? Женщина застыла. Опустила коробку с рецептами на стол и ненадолго призадумалась. Затем полезла в карман своего широкого халата, вынула карту и вложила в руку сына. - Ступай, - сказала она. - Проконтролируй лично каждый их шаг. Верится мне, я знаю пару неблагородных людей, которые захотят приписать себе твои достижения. От ключ-карты веяло жаром, полыхающим открытым огнём, который обжигал нежную тонкую кожу. Габриель не подал виду. Поклонившись, он приказал солдату идти с ним и направился вперёд. Лабораторное крыло было самым маленьким из всех. Стены кое-где осыпались, где-то виднелись провода. На прошлой базе корпорации было куда больше инноваций, но после начала жестокой кровопролитной войны с Беркутом всё затерялось. Прошлое здание лежало в руинах, покрытое снегом. В лабораторном крыле работало чуть меньше тридцати человек, что по последним данным являлось роскошью. В МАЛУМ пошёл явный спад на рождение врачей и учёных. Поисковые группы больше не находили выживших из общин, что сказывалось на работе. Даже спустя год удар по МАЛУМ оставался ощутимым. Они не могли привести всё в порядок. Габриель впервые подумал, что это хорошо. Если бы Беркут сумел совладать с южанами и предотвратил бунт, то корпорации уже не существовало. Он бы просто стёр с лица севера последнюю проблему. Оставались бы только южане да церковные бедолаги. Возможно, такой мир мог существовать без войн. В лабораторном крыле ключ-карта не сработала. Приложив её дважды к электронному замку, лампочка всё так же горела красным. - В чём дело? - Наверное, что-то с электричеством, - солдат пожал плечами. - Есть запасной вход. Большая железная дверь была доверху завалена коробками. Практически никто во всём МАЛУМ не пользовался “простыми” путями. Запасной вход поставили на случай полного отключения электричества, но по большей части все верили, что никаких внештатных ситуаций не случится. Отчасти, они все полные идиоты. Раскопав из-под завала дверь, солдат пропустил Габриеля вперёд. Их ждала абсолютная темнота, в которой мигали блеклые белые лампочки и гудела система оповещения с перебоями, превратившись в голос из преисподни. Окликнув коридоры, внутри никого не оказалось. Лабораторный блок был пуст. В случаях аварийного выключения света сотрудники имели право эвакуироваться в более безопасную зону. Солдат устремился к щитку. Благо, за поясом висел фонарик, который он благородно предложил Габриелю. - Боитесь темноты, док? - Людей не пугает темнота. Они боятся того, что в ней. - Габриель навёл луч фонаря на щиток. - Что там? Пробки выбило? Железная дверца висела на одном болте. Провода, представлявшие собой паутину, оказались вырванными с корнем. Виднелась оголённая проволка. Кто-то явно не хотел, чтобы её починили. - Если бы мы были глубоко в лесу, я бы посчитал, что это работа животного. Крупного животного. Я исследовал несколько общин. Знаете, иногда одна ярость волков стоит многого. Они спокойно выбивают окна. - Но мы не в лесу, - напомнил Габриель. - Кто это мог сделать? - Кто угодно. Но - Но? - Все двери, кроме запасного входа, поддаются электричеству. В противном случае они блокируются. - Что это значит? - Кем бы ни был наш вредитель, он всё ещё здесь. Здесь. В темноте, без света. Прячется за ближайшим углом, перебегает из комнаты в комнату или ползёт по потолку. Выжидает удобного момента, чтобы его обнаружили в царстве тьмы. Это не он в западне, а они оказались в ловушке. Габриель крепче стиснул фонарь. Солдат недолго осмотрел проводку и махнул рукой. - Ты сказал, что заражённых чуть больше десяти, - упоминул Габриель. - Одиннадцать. Если считать с вашим - то двенадцать, но его занесли в особый класс. Я подслушал, как говорили врачи. Ваша матушка лично присутствовала при назначении. Должно быть, она вами очень гордится. - Они все здесь? Больные. - Верно. Но как я уже сказал, после отключения электричества двери запираются. Они под охраной. - Только если в момент отключения находились у себя. Габриель попытался представить себе картину - с самого утра люди трудятся, выводят заражённых в отдельные экспериментальные кабинеты, а затем электричество даёт сбой, и они остаются с ними один на один. Без возможности сообщить в главный отдел. От них нет никакой весточки. Солдаты не могут попасть внутрь, не могут предотвратить страшное бедствие, потому что о нём даже не знают. Вооружившись фонарём, как битой, Габриель шагнул вглубь темноты. Холод гулял по шее. Оказалось слишком тихо, и эта тишина похожа на затаившегося монстра под кроватью, которого он боялся в детстве. Никакой пощады, только обезумевший страх, но Габриель больше не боится. Он уже потерял всё, чем по-настоящему стоило дорожить. - Док, может, вернёмся? Сообщим, куда нужно. Шататься в одиночку в этом месте явно не самый удачный вариант. Разве я не прав? - Умолкни. - Не очень-то вежливо с вашей стороны. Я провёл вас, рискую своей жизнью и должностью, чтобы вы потешили себя. Думаю, это заслуживает большего уважения. - Я сказал - умолкни! По полу покатилось железное пустое ведро. Вокруг него были раскиданы осколки выбитых стёкол и упаковки с аскорбиновой кислотой. Прислушавшись, Габриель слышал только противное чавканье. Солдат потянулся к пистолету. - Не сметь. Это приказ. - Вы не можете мне приказывать, док. - Я могу всё. Шаг за шагом, он подходил ближе к углу из-за которого доносился лёгкий шум. - Дай мне пистолет. - Док, - засомневался солдат. - Дай мне грёбанный пистолет. Как только пушка оказалась в руках, Габриель шагнул за угол. Увиденное его поразило. У стены сидел Деррил, сверля глазами во враче глубокую дыру, пока Грей пытался зажать ему рот рукой. Они переглянулись. В заражённом явно загорелась лютая ненависть и ярость. Сдерживал его от непоправимого только Грей. Габриель прочитал в них открытое недоверие. Оно было ему слишком знакомо, от чего он почти растерялся. Предатель, вот кто он для них отныне. - Ну что там? - спросил солдат. - Нашли что? - Сам посмотри, - ответил он и сделал три шага назад. Когда солдат заглянул за угол, то был готов устремиться к главному штабу, чтобы доложить о побеге заражённого из своей комнаты. Через пять минут нагрянули бы несколько подразделений солдат, но он не успел. Дуло пистолета коснулось его затылка намного раньше, чем успел заработать мозг. Солдат пал в кучу осколков. Габриель убрал пистолет обратно. - Что вы здесь делаете? - Он вышиб дверь, - сказал Грей и кивнул на Деррила. - И отключил свет. - Вас никто не видел? - Нет. - Хорошо, - вздохнул Габриель. - Хорошо. Пошли. - Мы никуда не пойдём. - Я пришёл сюда, чтобы вытащить вас. У нас мало времени. Пора идти. Я пытаюсь помочь. - Беркуту ты тоже пытался помочь, - ответил Грей. - Я слышал, что с ним стало. Ты никогда не хотел как лучше. Даже когда сделал вид, что согласен нас отпустить, ты просто врал. Это твой очередной коварный план. - Слушай меня сюда, - Габриель опустился на колени и схватил Грея за плечи, игнорируя недовольное рычание со стороны. - Ты нихрена не знаешь. Тебе кажется, что ты наконец-то прозрел, но на самом деле это ничего не меняет. Не важно нравлюсь ли я тебе или нет. Мне начхать. Я обещал Юстису, что вытащу вас всех отсюда, слышишь? Вытащу. А потом валите на все четыре стороны и больше никогда не попадайтесь мне на глаза! - Ты плачешь? Губы неестественной сжались. Габриель коснулся своей холодной щеки. Мокрая. - Я не хотел, - проскулил он. - Я не хотел никого убивать. Никогда. Я пытался вернуться домой, чтобы всё было как раньше. Чтобы Беркут снова стал собой. Чтобы мама мной гордилась. Не хотел… Грей обнял его. Лёгкая ладонь легла на затылок, прижимая голову к своему плечу. Габриеля трясло, как при горячке. Он впервые не мог совладать с собственными чувствами. Перед глазами стояла мать, отчитывающая его маленького за разрисованные документы, за то, что он отказывался учиться и хотел играть с другими детьми в догонялки. “Хочешь быть ничтожным, как они? Ты правда хочешь?”. Не хочет. Совсем не хочет позорить мать с отцом в глазах всех. Хочет быть лучше других, потому что родителям нужен идеальный сын. Габриель идеальным не стал. - Солдаты нагрянут в любой момент. Нужно идти. Смахнув с лица непрошенные слёзы, Габриель зашёл в первый кабинет и вывез медицинскую каталку. Глядя в глаза Деррила, он понимал, что тот скорее перегрызёт ему глотку, чем пойдёт на переговоры, если они возможны. Деррилом управляла ярость, умноженная на сто. - Нужно положить его на стол, - сказал Габриель, обращаясь к Грею. - Ты наденешь солдатскую форму, и мы выйдем в главное крыло. Кажется, я знаю, куда нам нужно. Деррил зарычал. - Я знаю, что ты не в восторге, но тебе придётся мне довериться. Последний раз. Юстис ждёт тебя, мы должны торопиться. С мёртвого солдата стянули форму. Тело спрятали в одной из лабораторий, накрыв простынёй. Грей сложил руки и шепнул несколько слов в память о ушедшем, и вышел вслед за остальными. План состоял из простых деталей. Под видом учёного, уважаемого Габриеля, и его помощника они провозят на обследование особо важную особь. Деррил лёг на каталку. Закрыл глаза, изображая спящего. Выйдя из лабораторного крыла, в лицо ударил яркий свет. Габриель шёл впереди, здороваясь со всеми мимо проходящими врачами. Его учтивость никого не смутила. Он всегда был известен как интеллигентный, обученный манерам, молодой человек. В главном крыле находился центр, в который поступала вся информация о каждом уголке МАЛУМ. Туда же уходили данные о исследованиях, дальних странствиях по северу и обследовании особей. Габриель искал график дежурств вместе со списком от МО-344 до МО-348. Выхода из здания было три, два из которых охранялись целой армией. Третий выход вёл на задний двор, который пролегал в печь для трупов. Каждую неделю трое солдат переправляли вручную несколько ящиков с телами. Оглушить их составило бы некие проблемы, хотя бы потому, что большинство находится на дне своих сил. Габриелю не требовалось медицинское заключение, чтобы понять, что у Грея явный недостаток массы тела. Одного взгляда на его выпирающие кости было достаточно. Дверь центра открывалась ключ-картой. Заглянув за угол, Габриель увидел лишь темноту в архивах. - Здесь никого нет. Грей завёз каталку внутрь. Железная дверь захлопнулась и они выдохнули. - Что мы здесь ищем? - Мне нужна документация о вас. Если получиться, я смогу заполнить бланки и вас вывезут отсюда. - Нас отпустят? - В качестве трупов. Придётся немного попотеть, чтобы сбежать. В это время я отключу систему, чтобы солдаты не успели вызвать подмогу. - А ты можешь? - Думаю, да, - кивнул Габриель уверенно. - Я попробую. Ничего сложного, ведь так? Представлять в голове всегда легче, чем делать наяву. Габриель проверил все верхние полки. Архив начал своё существование с начала появления МАЛУМ и представлял собой высокие стеллажи с картонными коробками на них. Люди рано осознали, что без записи своей работы не сумеют вести отчёт о проделанных успехах. Но на деле этих успехов всегда было меньше, чем на словах. Годы, потраченные впустую, ощущались по тому, как опустошались амбары с ресурсами: вода, еда, медикаменты, оружие, железо, древесина. Пытки над особями не принесли ровно ничего, если не считать восстание Беркута как акт эволюции. Малумовцы считали подопытных намного тупее себя, что было вполне обосновано. Из-за отсутствия образования большинство из них не умели ни читать, ни писать. Габриель слишком поздно заметил очевидную деталь. Благие вещи делались не благими способами. В стопках бумаг были фотографии замученных голодом. Тощие, с осунувшимися лицами, со сломанными конечностями. Их кости срастались в неправильном положении, от чего они напоминали шахтёров с юга - уродливых подобий людей. О юге в корпорации знали ничтожно мало. Многие понятия появились только после разгрома штаба. Выжившие южане пали, как и предсказывал Беркут, спустя месяц после смерти Хорхе. Убивали себя сами. В конце практически никого не осталось, и МАЛУМ воспользовался слабостью штаба, забрал территорию себе. В архиве лежали тысячи сведений о тысяче отнятых жизней. И карта Верума. Когда-то Габриель глядел на неё с восхищением, представляя, как через пару десятков лет сможет ступить на земли, полные людей. Здоровый город, вылеченный от чумы. Праздники, фестивали. Детский смех, запах выпечки и жареных на мангале шашлыков, крики восхищения и слёзы радости. Куда же он пропал? Куда делся мальчик с зелёным мячиком? - Габриель? Грей держал в руках книгу с самодельным переплётом. Он глядел на неё так, словно она была пропитана ядом. - Что это? Габриель выхватил её. Что-то похожее имели все малумовцы и подопытные - туда записывали короткую биографию, чтобы выявить процент значимости жителя для корпорации. Благодаря своей родословной и крепкому здоровью Габриель имел наивысший процент среди большинства ровесников. Но на книжке было написано имя Грея. Имя его матери, группа крови, вес при рождении, цвет глаз, длина тела, возраст, в котором он переболел ветрянкой. Листы бумаги содержали в себе всё. - Что это? - с опаской спросил Грей. - Почему там моё имя? - Я не знаю. - Почему? Габриель протянул руку в картонную коробку, из которой Грей вытащил книгу. Достал ещё несколько похожих книжек и протянул юноше. - Узнаёшь кого-нибудь? Дрожащими руками он начал листать страницы. Его глаза заметно покраснели. Грей коротко кивнул головой. Имена, написанные на каждой книжке, принадлежали жителям церкви. Габриель обошёл стеллажи. Среди десятков полок он залез на самую верхнюю, с наибольшим количеством коробок. Спустив одну из таких на пол, они, уже вдвоём, принялись выкидывать содержимое без разбора. Сотни листов, сотни имён. Габриель искал знакомые. На каждой книжке было две даты - рождения и смерти. Внутри было отмечено место постоянного проживания. Габриель смутился, когда прочёл в нескольких отметку “метро”. Грей зарыдал, когда нашёл имена Деррила и Юстиса.