Апокалипсис наступит завтра

Минута отчаяния стала часом надежды. Ни одно живое ничтожество не могло ускользнуть от времени. Рано или поздно расплата настигала всех в самый неподходящий момент. Разной была разве что только цена - у кого-то больше, у кого-то меньше. Юстис не мог сосчитать, скольким поплатился за то, что родился на адской земле, но мог назвать сумму, которую хочет в обмен на свои страдания. Он не возьмёт деньгами. Он шёл за безликим недругом в его крепость. Шагал гордо, позабыв о боли под кожей, не думая о хрупких костях и раненых мышцах. Юстис думал о лучшем друге детства, который отдал здоровье; думал о матери и отце, которые положили головы на мёрзлую землю во имя добра; вспоминал храбрую улыбку Льюиса. Юстис ощущал, что вокруг него столпились люди - невидимые фантомы без сердца в груди. Когда-то люди, но отныне разложившаяся плоть в безымянной братской могиле. Он чувствовал их гордость, их радость и желание мстить любому, кто не встал на пути тирана, чтобы предотвратить страшную катастрофу. Как же сильно хотелось, чтобы мать в этот час стояла среди этих фигур, глядя на своего отпрыска глазами, полными глубокого удовлетворения. И она смотрела. Юстис понимал, что мать смотрит на него из толпы, приложил ладонь к груди. Маленький мальчик наконец-то стал взрослым. Минуя солдат, он нашёл Габриеля. Судя по выражению скорбящего лица, ему было действительно очень жаль, что по его вине происходили такие страшные вещи. Если бы только он не сообщил по радио о их местонахождении, возможно, можно былобы миновать встречу с МАЛУМ и её пешками. Возможно, Беркут бы остался жив. Но это не случилось, потому что Габриель душой и телом принадлежал своему истинному родителю - корпорации. Он бы продал себя на органы, если бы ему приказали. Забавно, что такой человек часто звал Грея пренебрежительно трусом, хотя трусом являлся только он сам. План был простым, как математика для дошкольников. Луч приманивал заражённых тварей, манипулируя ими, как кукловод своими детишками. Его было необходимо включить и отпереть все двери, чтобы больные проникли внутрь. Они оставались единственным, перед чем МАЛУМ устоять бы не сумел. Сколько бы врачи ни пытались - природу вируса найти им не удалось. Габриель читал записи, кто-то всерьез считал, что болезнь создана самим городом после начала апокалипсиса. Эту теорию никто не поддержал, оно и ясно, но она оставалась последней версией, которую принимали к сведению. Заражённых нельзя спасти. Не всех. Только те, кто родился в метро, были способны противостоять злу, но больной малумовец становился неуправляемой тупой сволочью, из которой лилась желчь. Оставлять их было попросту неразумно. - Убить всех - это твой план? - возразил Жан. - Да ты продукт воспитания своих господ. Удивительно. А я уж чуть было не подумал, что ты прозрел. - Не всех, - отрезал Габриель, - Уведем подопытных. С остальными разберутся. - Хочешь всех перезаражать? - Ульф качнул головой и сложил руки на груди. - Слишком большое количество больных, не находишь? Что мы будем делать с ними потом? - Убьём. Взгляд Юстиса, пустой, но полный злобы, метнулся к Жану. - Нам нужен огонь. Где-то здесь должен быть бензин. Разлей его везде, где сможешь, и подожги по команде. Все твари передохнут раньше, чем поймут, как выбраться отсюда. Ульф прав - их слишком много. Кто знает, может, с годами они эволюционируют и станут размножаться между собой? Мы загоним сами себя в ловушку. - И ты предлагаешь это? - недоверчиво переспросил Ульф. - Наш единственный выход. Мы не можем вылечить эту дрянь, не сможем контролировать совершенно всех. Но, возможно, получится искоренить, даже если не всю. Большинство - да. Юстис замолк так же внезапно, как и высказался. Он впал в ступор от осознания, что за всем этим наблюдал Деррил, скручиваясь и пряча глаза. - Всё в порядке? - осторожно, едва коснувшись друга, Юстис спросил. - Не... - Что? - Не заставляй… их, - хрипел Деррил не своим голосом, - убивать. Не надо. - Я делаю это ради нас. Они больны, и их смысл жизнь - это отравление организма других. - Я тоже? - Нет, - Юстис нащупал его ладонь и сжал. - Вы не одно и то же. Это совсем другое. С ними нельзя поговорить, как с тобой. Вирус остаётся вирусом, даже если не показывает этого. Ты болен, но менее опасен, чем они, понимаешь? Нельзя сравнивать. - Понимаю, - Деррил кивнул головой, шумно втянув воздух. - Грей сказал, что ты отлично себя ведёшь. Это большой успех. Кажется, он был первым, кого ты узнал, да? Мне стоит радоваться за тебя или беспокоиться? - Юстис улыбался, и в иной момент его улыбка бы значила очень многое. - Я боюсь, - признался Деррил. - Я тоже. Мне очень страшно, и я чувствую себя виноватым за каждый шаг. За каждый прожитый день. Я чувствую вину, что жив остался я, а не кто-то из метро. Я чувствую вину, глядя на тебя, потому что если бы ты никуда не пошёл, всё могло сложиться иначе. Могло, но не сложилось. Юстис говорил как на духу. Эти мысли терзали его каждую ночь, каждое утро, каждый час, навалившись грузом на плечи. Он недостоин. Он ничего не сделал, чтобы стоять здесь со всеми вместе. Он навсегда жалкий слабак и никогда не победитель. - Прости, что не вернул тебя домой через четыре дня, - шмыгнул Юстис носом, не скрывая того, что по лицу вот-вот потекли бы слёзы. - Кажется, наша прогулка немного задержалась. Ты не злишься на меня? Деррил растерянно мотал головой. У него и в мыслях не было винить в этом кого-то, кроме судьбы. Так сложились обстоятельства. Гадко и противно, но виноватых среди них нет ни одного. Они - жертвы этой жизни. Юстис прижимал его как младенца и гладил по голове, пытаясь успокоить больше себя. До чего же страшно. Он не привык признаваться в самых простых, человеческих вещах, таких как страх. Он уверял, что подобное ему неведомо. Врал. Нагло и в лицо. Юстису было до жути боязно каждый раз, когда приходилось пробираться дальше. Он боялся потерять Деррила, как лишился всей своей семьи. Ему снились тревожные сны, где вокруг не остаётся ни единой души. Только голое поле. Юстис мечтал отыскать брата, не замечая, что он всегда был рядом. Но время поджимало. Солдаты большими группами двигались в их сторону, вооружившись куда более серьезными орудиями. Роли были распределены - Жан искал канистры с бензином и разливал горючее по зданию; Ульф вызвался на переговоры с подопытными, а троица - Юстис, Деррил и Габриель - должны были включить луч и выбежать на улицу до прихода солдат. Всё шло идеально. В одной из частей лабораторного блока продолжал не работать свет, потому внимание некоторых рабочих было устремлено на решение неполадки. А дверь, ведущая к машине, охранялась одним Ипполитом. Завидев Габриеля, он начал улыбаться. Хотел расспросить про новую должность в Совете, которую ему собирались предоставить уже через двое суток, как почётному герою МАЛУМа. Затем, из-за широкой спины Габриеля показался Юстис, держащий автомат, как в танцах партнёры друг друга. - Что здесь происходит? - непонимающе спросил Ипполит, останавливая непрошеных гостей жестом. Находящиеся рядом учёные и рабочие напряглись. - В истории такие моменты принято называть "революцией", - ответил Юстис. - Вам её явно не хватало. - Это саботаж? Ипполит улыбнулся и потянулся рукой к пистолету за ремнём. Старый добрый Глок достался ему от деда. Но Юстис оказался быстрее - одного выстрела в упор хватило, чтобы рука Ипполита превратилась в непригодный, висящий кусок мяса, неприлично заливающий пол кровью. На его резвый крик отреагировали другие, пытаясь спрятаться. Солдаты вбежали в лабораторию, размахивая начищенными автоматами. Юстис с Деррилом направились на них. Гремели выстрелы. Пули поражали цели, оставляя сквозные дыры в головах и на стенах. Рвалась кожа и форма. Солдаты то угрожали, то заманивали мятежников сладкими речами о перемирии. Двое юнцов на целую группу хорошо обученных военных, подумать только. - Эй! - крикнул Фьерд, заходя в лабораторию. - Я знал, что ты окажешься крысой. Давай, покажись! Габриель достал пистолет, направляя в грудь бывшего союзника. - Давай! Ты можешь убить меня, если хочешь. - Фьерд сплюнул на пол, обнажая жёлтые клыки. - Ты не малумовец, Габриель. Ты беркутовская шлюха. Пуля пронзила сердце, не вслушиваясь в грязные речи. И он пал, как всякий солдат на стороне корпорации. Деррил использовал пистолет как украшение, предпочитая использовать руки. Вирус изменил его тело, добавляя ему большую выносливость и силу, с которой он был способен задушить человека без особых усилий. Деррил ощущал, как ярость вскипает в голове и сердце. Он боялся себя так же сильно, как хотел направить злобу на врага. Месяц тренировок с Альбиносом приносил свои плоды. Деррил дрался так, словно обучался этому с малых лет. Порой удары приходились по нему. Грубые руки хватали за волосы, перекидывали через плечо и прижимали к кафельной стене. Ему не хватало воздуха, чтобы попросить о помощи. Драка затягивалась. Использовать зубы было бы легче. Намного легче воспользоваться гнилым подарком природы, которая преподнесла ему такое сокровище. Деррил мог убивать без оружия. Хватило бы одних зубов, чтобы солдаты измученно падали, но он не хотел убивать. Эта мысль мелькала настолько часто, что он не успевал отмахиваться. Деррил никогда не хотел никого убивать, как и быть убитым в бою. Он мечтал стать инженером. Мечтал о славе для своего отца, о успехе в любимом деле, о близком друге в здравии, о любви. Война была вовсе не для них. И тем не менее они воевали, потому что им больше ничего не оставалось. Габриель спустился по закрученной лестнице к пульту управления машиной. Множество ярких кнопок мигали то белым, то красным. Нажав лишнюю, можно было ожидать чего угодно - от самоликвидации луча до подрыва всего Верума. Габриель перестраховался. Схватил ближайшего учёного за шкирку и приставил дуло к виску. - Включить сможешь? - Я не стану ничего делать, - упрямо отозвался мужчина в белом халате. Хуже было только то, что Габриель его знал. Этот мужчина работал с матерью в одном блоке несколько лет и жил в комнате по соседству. - Я не спрашивал тебя. Это приказ, а их необходимо выполнять. - Не собираюсь. Помогать предателям - значит предать нашу честь самому. - Откажешься - я выстрелю. - Стреляй. Мне нечего терять. И Габриель выстрелил, потому что ему тоже терять было нечего. Из-под стола выползла девушка, моложе Габриеля, которая подняла вверх руки, показывая всем своим видом, что противостоять она не собирается. Подойдя к панели, её пальцы тут же начали нажимать кнопки, щёлкать рычаги и крутить винты. Показатели на панели поднялись вверх. Машина медленно готовилась к работе. Стрельба не прекращалась. Пули разбивали стекло, оставляя после себя вмятины на стенах. В ходе драки Деррил лишился пистолета, который солдат выбил из кисти и выкинул в сторону. Тогда ему пришлось решиться на самое ужасное, поистине отвратительное сражение со своим злейшим врагом. Деррил впился зубами в плечо мужчины, придавливая к полу весом. Он вопил, пока яд медленно стекал с зубов в открытую рану. Деррил дрожал от вкуса крови во рту. Горячая и солёная, она смешивалась со слезами. Через каждые десять минут в лабораторию заходили новые военные, расстреливая всех без разбору. Они целились в Габриеля. Пуля попала ему в плечо, дробя кость. Ещё один выстрел мог стать для него последним. - Бросить оружие! - раздался звонкий крик. Юстис знатно выдохся. В кармане штанов теперь не осталось ни родного патрона. Отбиваться приходилось прикладом автомата. Через шесть минут удалось вывести всех бойцов из лаборатории и заблокировать вход, сбросив на него два высоких, тяжёлых шкафа. - Долго ещё? - спросил Юстис, осматривая потолок. - Минут десять, - ответила юная девушка, продолжая наблюдать за всем с мокрыми глазами и трясущимися пальцами. Габриель отвёл от неё пистолет. - Что вы будете делать? - Преподадим урок нашим друзьям. - Вы сбежите? - уточнила она, глядя то на Юстиса, то на Габриеля. - Можно пойти с вами? Вопрос девушки прозвучал смешно. Отчасти. Но после стольких лет работы в роли раба и смертницы она понимала, в чём дело. Идеалы слишком переоценены. То, что раньше казалось значительным, теперь стало пустым звуком. Никто из них не родился, чтобы быть создавать новые миры, они рождены, чтобы его разрушать. - Я могу помочь. - Нужно открыть все двери, - сообщил Юстис. - Сможешь? - Смогу, - уверенно кивнула она. - Как твоё имя? - Анастасия. Габриель отпустил девушку, доверившись просьбам Юстиса. Оставалось только дождаться, когда машина закончит загрузку и луч пронзит небеса. Совсем немного. Считанные секунды. Ульф должен был передать сообщение по рации, чтобы Альбинос и Грей забрались повыше. Наплыв заражённых мог их напугать. Мало того, больные кидались на всё, что попадало в поле зрения. Они не станут жалеть молоденьких юношей. Для них любой - пища. Солдаты прекратили биться в запертую дверь. В коридоре всё стихло, и наступила тишина, в которой раздавалось жужжание проводов. Деррил согнулся пополам, выплёвывая изо рта вязкую алую жижу. Его раздирало от злости на себя. Внутри что-то тикало, похожее на часы или таймер, по команде которых он снова превращался в злобную тварь. Вирус не дозволял своему носителю соображать логически. Деррилу мерещились голоса мёртвых, звуки из преисподни и гадкое хихиканье. “Они смеются над тобой”, вторил голос из головы, “потому что ты посмешище”. “Чудовище”. - Хэй, - Юстис потрепал его за плечо. - Что с тобой? Тебе плохо? - Я слышу этот голос. Этот жуткий голос, и он прав. - Перестань. Осталось совсем немного. Если не можешь быть сильным ради меня, то будь ради себя. Ради Грея, в конце концов. Деррил вспомнил большую клетку со стеклянными стенами и глаза, бездонные и тёмные. Напуганные и уставшие. Глаза Грея, который трясся от каждого шороха в темноте; залезал под плед, когда дул даже самый лёгкий ветерок; складывал руки в замок, нервничая. Объятый страхом, он всё равно продолжал держать Деррила за руку, не думая, что перед ним не человек вовсе. Гадкое создание. - Нет, - крутил он головой, шепча на ухо лестные слова. - Никакой ты не монстр, Деррил. Ты герой. Ты мой герой. Шум перестал мешать. Часы больше не тикали, готовясь вот-вот взорваться. Но беда никогда не покидала их. За дверью раздался отвратительный гул, и шкафы, как перья птицы, разлетелись по лаборатории. Юстис не успел пригнуться. Удар оказался настолько мощным, что он отлетел к противоположной стене, в нескольких сантиметрах от торчащей пилы. Ещё немного - и он бы вспорол себе живот. Боль напомнила паутину, тонкую и очень длинную. Казалось, что мозг растекался внутри, как бесформенная жижа. Шаг. Мужчина, явно старше тех лет, на которые выглядел, вошёл в лабораторию безоружным. Без солдат. Один, показывая всему миру своё бесстрашие перед лицом опасности. Он улыбался как победитель, словно знал, что удача на его стороне. Скромности ему не занимать. Юстис попытался встать. Боль мешала рассмотреть незнакомца ближе и точнее, но что-то предательски похожее проглядывалось в фигуре. Неприятно знакомое. Юстис держался за стену, как инвалид за трость, боясь упасть. Удар оказался настолько сильным, что Габриеля откинуло на четыре метра от пульта управления. Такое могла сделать бомба, не меньше. Повезло, что травмы оказались несерьёзными. - Как я рад снова встретиться с вами, - весело сказал мужчина. - Мы так давно не виделись. Почти целый год, Юстис. Бросило в жар. Синяки на коже превратились в мелочь, настолько незначительную, что вовсе перестали существовать. Остался только мужчина с короткой русой бородой и деревянным крестом на рубашке. Остался фантом прошлого, похороненного глубоко подо льдом рядом с лесом. Остался там и обещал больше никогда не попадаться на глаза, но Юстис видел его, живого и невредимого, всё с тем же добродушным выражением лица, за которым пряталась надменность. Овца в волчьей шкуре перешагнула за порог и протянула свою костлявую руку. - Даже не мог представить, какие мысли вас сейчас посещают. Что случилось? Почему я здесь? - мужчина рассмеялся, словно услышал хорошую шутку. - По порядку, дети мои. Подобно льдине в озере, он плыл в сторону панели управления. Габриель наставил пистолет, чуть покачиваясь из-за лёгкого головокружения, на незнакомца, которого уже принимал за врага. Он - помеха всему делу. - Будет тебе, Габриель, - ласково позвал мужчина, подняв руки ладонями вверх. - Я здесь, что говорить, а вы - слушать. Боюсь мой лик тебе незнаком. Сожалею, что нам не предоставили возможности познакомиться раньше. - Вы и есть директор МАЛУМ? - Всё так. Я хозяин этой организации ещё с две тысячи двадцать пятого года. Видите ли, история МАЛУМ куда красочнее, чем вы можете себе представить. У вас не хватит на это ума и фантазии. - Да что ты говоришь, - шикнул Деррил, поднимаясь с пола. - Увы, - мужчина развёл руками. - Я явился, чтобы рассказать вам её от начала и до конца. Вам ведь хочется узнать зачем вы проделали такой долгий путь. - Кто ты такой? - разразился Габриель во всю лабораторию. - Меня зовут Кастинский. Думаю, ты обо мне наслышан. Габриель крепче стиснул пистолет в руке, держа цель в поле своего зрения. Одно неаккуратное движение - и его мозги разлетятся по стенам. Пусть только попробует помешать. Машина работала исправно, но ей требовалось слишком много времени, чтобы запустить луч. Слишком. - Когда случился день, называемый ныне апокалипсисом, моему отцу было двадцать пять. Он жил очень бедно, работал уборщиком в кинотеатре и получал гроши. Моя бабушка была славной женщиной, приучившей его достигать своих целей, но отец довольствовался малым. Тем не менее, он был хорошо образован, что сыграло свою большую роль. Осмотритесь. Как вы думаете, кто создал МАЛУМ первым? - Бессердечный человек, - ответил Юстис. Только такой мог отправить людей на страдания. - Полагаю, имя “Томас Роллс” говорит о многом. Он приехал в Верум в одна тысяча семьсот девятом году. Томас был очень странным человеком - отрицал очевидные вещи и сувал нос всюду, куда мог добраться. Он объездил более сорока стран, прежде чем приехать сюда и представить свою невероятную теорию. Он утверждал, что этот город кишит необъяснимыми вещами, но в день конца света ему удастся спастись. Через год после своего переезда Томас встретил мужчину - учёного, недавно сбежавшего из психиатрической больницы. Эта встреча стала судьбоносной. Этим мужчиной являлся мой дед. Однажды, во сне, ему пришёл образ господа, зовущего себя Спасителем, и поведал о лекарстве, способном даровать человеку вечность. Усовершенствовать несовершенства. Ни яд, ни огонь, ни холера не смогли бы свалить такого человека с ног. Но моему деду никто не верил. Кроме Томаса и святого Мэттью. Вместе они изучали Верум сверху донизу. Но потом Томаса внезапно осенило - апокалипсис должен был стереть людей с лица земли. Он видел в этом некую беду, а в МАЛУМ - шанс на спасение, но мой дед нашёл что-то своё. Он хотел нового мира. Хотел испытать лекарство бессмертия. Тогда между ним и Томасом случился конфликт, в ходе которого Томас и святой Мэттью погибли. Говоря понятным для вас языком - мой дед застрелил их, и здание МАЛУМ перешло в его владения. Затем он связался с моим отцом, и они вместе продолжили это дело. - Вы кучка больных ублюдков, - сплюнул Деррил, переполненный злостью. - Может, и так, - улыбнулся Кастинский, - но благодаря мне вы живы. Большинство из вас. Посмотри на себя, Деррил, Спаситель подарил тебе бессмертие. Тебе стоит быть благодарнее. - Вирус и есть ваше лекарство?! - После смерти деда отец взялся за дело, но внёс некоторые правки. Он позволил лекарству выбирать самостоятельно, в чьи руки попадать. Скажем так, выпустил его на волю. Поразительно, но это сработало! В природной среде количество, как вы говорите, заражённых, стало во много раз больше. В МАЛУМ каждый день поступали новые особи, чей организм предстояло изучать. Вирус даже сумел мутировать. Беркут - тому прямое доказательство. Он был устойчив совершенно ко всему и притом не был “заражён”. Машину, которая так привлекла ваше внимание, назвали в честь его матери, Марии. Нам требовалось найти как можно больше особенных особей, способных приспособиться к новому миру. Отца посетила невероятная мысль. Святой Мэттью был служителем католической церкви, но моя семья полностью посвятила себя служению Спасителю. Церковь, оставшаяся после смерти священника, стала нам домом. Нашим безопасным местом. Отец именовал себя проповедником, спасающим заблудшие души. Он давал людям веру и надежду в светлый завтрашний день. И они верили. Моя мать была одной из толпы. Отец всегда говорил, что наша задача - оставить после себя как можно более крупный след. У меня было множество сестёр и братьев, которые не дожили до наших дней. Кого-то отдали Спасителю через повешение, кто-то ушёл сам в младенчестве. Полагаю, я остался единственным, кто способен поведать эту историю. Помимо важной миссии, отцом двигала невероятная теория, что вирус реагирует на людей, исходя из их образа жизни. Вы сами нашли тому прямое подтверждение! Те, кто вырос в корпорации, не могли противостоять вирусу, а церковные вовсе умирали после первого укуса. Но метро! В метро жили только крепкие ребята. - Боже, - вздохнул Габриель. Кнопка на панель загорелась белым. Он положил ладонь поверх. - Постой, - попросил Кастинский. - Прежде чем ты нажмёшь, я хочу сказать ещё пару слов. Метро, церковь и корпорация это часть большой системы. Когда вы ещё не родились, мой отец договорился с президентом метро, чтобы сохранить этот секрет. Мы кормили вас, поили, одевали и обували. Разве было плохо желать вам счастья? - Счастья? - переспросил Юстис, поднимая автомат с пола. - Ты зовёшь это “счастьем”? Да ты больной урод! Плевать на все уговоры, что у вас были. Ты не имел права мучать людей себе на потеху. Вся твоя семейка сумасшедшие твари. - Беркут тоже был сумасшедшим. Верно, Габриель? Все трое детей Марии были совершенны только на первый взгляд. Была отсечка. У одной девочки по всему лицу были волдыри, а у второй - шесть пальцев. А Беркут сходил с ума. К тридцати годам шизофрения одолела бы его полностью. - Кастинский сложил руки в замок. - Тебе знакомо это. Да, Юстис? - Заткнись. - Мы можем тебе помочь. У тебя посттравматическое расстройство, с ним можно работать. - Я сказал заткнись! - Зря, - покачал головой Кастинский. - Когда я предложил сотрудничество твоим родным в метро они ответили так же. Как знать, быть может сейчас они были бы живы. - Довольно, - выкрикнул Габриель, нажимая кнопку на панель. Но выстрел оказался быстрее. Пуля попала в спину и он упал лицом вниз. - Оставлять вас не входит в мои планы. Сожалею. В лабораторию вбежали солдаты. Топот смешался в один большой, режущий уши шум. Юстис не мог сражаться. Из рук выпал автомат, с грохотом приземляясь к ногам. Солдаты схватили его за шкирку, как уличную зверюшку, и потащили в коридор. Кричать не получалось. Он ощутил позор. Взгляд своей матери, строгий и осуждающий. Не справился? Прошёл столько километров до цели и окончательно пал духом. Все попытки вырваться оказались по-детски наивными. Ничтожными. Деррила вели позади, обрушивая на их головы сотни оскорблений и обещаний, что больше света они не увидят. Дорога вела в новую темницу. Двое грубых высоких мужчин крепко сжимали запястье. Юстис задал себе вопрос, как бы поступил Беркут? - Я слышу! - крикнул Деррил. Солдаты ткнули его под ребра. - Слышу! - повторил он громче. - Умолкни! За дверями раздались тошнотворные вопли. В коридоре, полном тишины, это казалось дурным предзнаменованием. Голоса мужчин и женщин стали звать на помощь вперемешку с грозным рычанием. Из палаты выбежала заражённая особь, с ног до головы покрытая кровавыми пятнами, а в проходе валялось тело медсестры. Появился ещё один. И ещё. Больные окружили солдат. Деррил оттолкнул мужчину от себя и, схватив Юстиса за руку, бежал в обратном направлении. Раздавались возгласы. Учёные падали от укусов особей, бились в конвульсиях и пытались покинуть здание, но их затаскивали обратно. По кафелю растекалась кровь. Деррил чувствовал заражённых, словно они связывались с ним невидимыми нитями и подсказывали, куда идти. Чувствовал гул, который исходил от луча. Они шагнули в тоннель, ведущий в печь. Это была единственная дорога на улицу, у которой не было больных и солдат, которые бы мешали. В то время Ульф уже вывел подопытных, а Жан бросил зажигалку в канистры с топливом. Прозвенел взрыв. Выбило стёкла. Юстис крепко держался за руку друга, потому что двигаться самому стало тяжело. На выходе их ждала Анастасия и Габриель - живой, но в очень тяжёлом состоянии. Пуля оставалась внутри. Забыв о ранах, он закончил начатое. - У меня получилось, - сообщил Габриель радостно, кривясь от спазмов. - Я включил луч. Передвигая уставшими ногами, они смотрели на гору, где стояли их люди. Альбинос махал рукой, а Грей бежал навстречу. Глаза закрывались то ли от желания спать, то ли от количества потерянной крови. В голове бил молоточек, который Юстис заглушал победными криками со стороны. Люди не просто кричали, нет, они восторгались победой. Подопытные встречали героев с почестями. Грей прижимал к себе Деррила, утирая его слёзы рукавом. Габриель истекал кровью, пока Ульф и Альбинос держали его. Жан улыбался Юстису и они вместе смотрели на горящее здание. Кружила вьюга. МАЛУМ пал навечно.