Часть 7 (ЛЧ/ВУ)
4 сентября 2024 г., 20:22
Сколько Ванцзи себя помнил, никто и никогда не пытался привлечь его внимание. Обладая сдержанным характером, он словно отталкивал от себя любого своей холодностью и отчужденностью. Всех, кроме брата. Но он был его семьей, и возможно, потому готов был принимать Ванцзи таким, каков он есть. Лань Ванцзи хватало и этого. Он и сам не горел желанием сближаться с кем-либо. С юных лет привыкнув к одиночеству, он считал, что так даже удобнее. Никому ничего не должен, и всё время, что у него есть, принадлежит только ему одному. Это были эгоистичные мысли, и Ванцзи это понимал, но изменить никак не мог. Холодный и отстраненный, он так и не научился находить контакт с другими людьми. Немногословный и замкнутый — таким он был в обычной жизни. Его выбор профессии преподавателем немало озадачил Лань Сиченя, но, как выяснилось позже, справлялся Ванцзи неплохо. Дисциплина на уроках никем не нарушалась, лекции проходили спокойно и весьма однообразно. Это устраивало самого Лань Ванцзи. Все было спокойно и привычно. Всё, как всегда. Пока ему не дали вести лекции у второго курса, где на пути ледяного Лань Ванцзи встал яркий огонек — Вэй Ин.
Поначалу этот студент не вызвал в нем ничего, кроме равнодушия и легкого раздражения. Лань Ванцзи привык быть в тени, а Вэй Усянь тянул его на свет. Конечно, будучи преподавателем, он был на виду, но чтобы вот так кто-то с воодушевлением окликнул его — такое произошло впервые. Но тогда Лань Ванцзи не стал придавать этому значения. Только отметил для себя, что теперь у него есть ученик, способный доставлять неприятности, которых он и ждал в течение лекции. И ведь дождался. Хотя вопрос вызвал скорее досаду.
Настоящим же испытанием для терпения Ванцзи стал зачитываемый нерадивым студентом доклад. Написан он был хорошо, но содержание вызвало гнев. Вэй Усянь собрал очень мало достоверных сведений, уделив внимание легендам, мифам и прочим небылицам, порочащим прославленные имена. Таким образом, он словно пытался сорвать лекцию, чего Лань Ванцзи позволить никак не мог. Он лишь порадовался про себя, что выделил время для доклада в конце занятия, а не в его начале.
Впрочем, не взирая на раздражение, Ванцзи решил дать Вэй Усяню шанс исправиться, потому и пригласил его в библиотеку. Но тот меняться не спешил и сбежал при первой же возможности, оставив учителю свой рисунок. Лань Ванцзи поначалу хотел его выбросить, но потом передумал. Способности ученика оказались превосходными, и ему удалось добиться портретного сходства. В волосах нарисованного учителя затерялся хрупкий и очень красивый цветок, что вопреки ожиданиям не вызвало ни капли недовольства. Это было красиво. Ванцзи смутился своим мыслям, напустил на себя ещё больше равнодушия и с наигранно невозмутимым видом сложил листок с рисунком пополам и сунул в книгу вместо закладки.
Следующие несколько дней прошли для Лань Ванцзи относительно спокойно. Лекций с курсом Вэй Усяня у него в расписании не было, и потому преподаватель вернулся в свое прежнее безмятежно-беззаботное состояние. Впрочем, несколько раз он почти сталкивался в коридоре с Вэй Ином, но сразу незаметно менял направление, делая это как можно естественнее. А все потому, что, едва заметив его в коридоре, студент Вэй тут же принимался размахивать руками и громко кричать:
— Учитель Лань! Как поживаете?
Ванцзи старался делать вид, что не видит и не слышит его, но поскольку после этого многие студенты оборачивались, желая увидеть, кому кричит Вэй Усянь, то решил по возможности избегать встреч. Иначе недолго потерять авторитет и даже лишиться работы, что казалось совершенно недопустимым.
Наступил день очередной лекции. Вэй Усянь, ожидаемо, выступил вперед, приветствуя и ярко улыбаясь. Он в самом деле сиял, как огонек свечи, ярко и задорно, неугасимо. Ванцзи одарил его равнодушным взглядом, но это ни капли не заглушило сияния, скорее наоборот, раззадорило неугомонного ученика и даже слегка растопило лед в душе преподавателя.
— Учитель, я переписал доклад! — заявил Вэй Ин, — сделал его таким сухим, как песок в пустыне, зато наполненным фактами, как вы и просили!
Лань Ванцзи напустил на себя ещё более равнодушный вид, чем прежде, словно это могло защитить от огонька перед ним.
— Сдадите после лекции, — бросил он, проходя мимо.
— Хорошо, учитель! Как скажете, учитель! — крикнул ему вслед Вэй Усянь и вместе с друзьями отправился к своему месту.
Лекция началась вовремя и без происшествий: на этот раз дисциплина не нарушалась, но Лань Ванцзи смог немного расслабиться только к концу. И он прекрасно замечал, что, в отличие от остальных, Вэй Усянь его не слушает, не конспектирует, а увлеченно что-то рисует, но прерываться и окликать его не стал. Ведь возможно, он только и ждет, что на него обратят внимание, и тогда примется в очередной раз наводить смуту, вызывать смех со стороны учеников и полностью разрушит ту прекрасную тишину, царившую в аудитории и прерывалась только голосом самого Ванцзи.
Лекция закончилась, и учитель Лань принялся собирать со стола книги, и в этот момент прямо перед ним на стол опустилась небольшая стопка листов, собранных в файл. Ванцзи поднял взгляд и увидел улыбающегося ему Вэй Усяня.
— Учитель, я пришел сдавать доклад, — озвучил он очевидное.
— Мгм, — кивнул Лань Ванцзи, забирая бумаги и взглянув на них вскользь, решив просмотреть позже дома, — вы невнимательны на лекции.
— Вовсе нет! Я внимательно слушал!
— Вы рисовали.
— Так лучше усваивается материал, — горячо возразил Вэй Усянь, — хотите, расскажу вам кратенько сегодняшнюю лекцию?
И не дожидаясь ответа, Вэй Ин в нескольких предложениях озвучил содержимое лекции. Лань Ванцзи смерил его недоверчивым взглядом, хотя в глубине души был удивлен. Оказывается, этот огонек был полон сюрпризов.
— И всё-таки будьте собраннее, — сурово бросил он, не найдя, что ещё можно на это ответить.
— Хорошо, учитель, — немедленно согласился Вэй Усянь, — обязательно прочтите мой доклад, учитель! Я очень старался!
Лань Ванцзи кивнул и вышел из аудитории.
***
Домой Лань Ванцзи вернулся к вечеру, когда солнце село за горизонт и на землю опустились сумерки. Старший брат Лань Сичень был уже дома, сидел на диване в гостиной и просматривал папку с бумагами. Вид у него был утомленный, оторвавшись от чтения, он устало потер виски и вздохнул. — Брат, — окликнул его Ванцзи. — Ванцзи, ты вернулся, — откликнулся Сичень, обернулся и мягко улыбнулся младшему брату, — ты сегодня поздно. — Было много лекций, — ответил Лань Ванцзи, проходя мимо, — что-то случилось? — Ничего особенного, — покачал головой Сичень, — просто устал. — Может, возьмешь отпуск? — Нет, это исключено. Ванцзи, ты ведь знаешь, что у меня не так много времени, а предстоит сделать ещё очень многое. Лань Ванцзи помедлил с ответом. Зная о недуге старшего брата, он понимал и то, что когда вкус и обоняние пропадут окончательно — всего лишь вопрос времени. А сколько его осталось, предугадать никто не мог. — Тогда, может, попробуем ещё раз найти врача? — Ты говоришь прямо как Хуа Чен, — горько усмехнулся Лань Сичень, — только вы оба до сих пор не теряете надежду. Но я перепробовал уже слишком многое. Не хочу больше испытывать разочарование. Ванцзи не стал отвечать. Он не был согласен с братом, хотя понимал его, как никто другой. Потому что именно он был рядом все это время, видел, как загорались надеждой глаза Сиченя, когда появлялся кто-то из профессиональных врачей, и как потухал этот взгляд после того, как снова и снова ничего не получалось. Лань Сичень в самом деле пережил слишком многое. Но Лань Ванцзи не хотел с этим мириться. И хотя ничем помочь не мог, надежду не терял. В тайне он искал информацию о болезни брата, пытался связаться с кем-то из докторов и даже копил деньги на случай, если однажды найдется так необходимое лекарство, но пока ничего так и не добился. Но ведь жизнь похожа на зебру, где за каждой темной полосой обязательно идет светлая. Надо просто набраться терпения и подождать, не опуская рук и не отчаиваясь. Так считал Лань Ванцзи. Но Лань Сичень его мнения уже давно не разделял и лишь грустно улыбался младшему брату, пытаясь делать вид, что всё в порядке. — Будешь ужинать? — вопрос Сиченя вывел Ванцзи из задумчивости, — я опробовал новый рецепт, и Ван Линцзяо его уже одобрила. В этот раз получилось вкусно. Попробуешь? Младший Лань в ответ отрицательно качнул головой. Настроения на ужин у него совсем не было. — Мне нужно ещё поработать, — ответил он и поспешно ушел в свою комнату. Закрыв за собой дверь и скинув на пол сумку, Ванцзи сел за стол и несколько минут бездумно смотрел куда-то перед собой. Он чувствовал досаду из-за того, что не может помочь брату, не может даже просто убедить его попытаться еще. И в такой ситуации, как он может принять его новое блюдо? Он слишком раздосадован, чтобы оценить его по достоинству. За окном окончательно стемнело. Ванцзи зажег настольную лампу и только тогда вспомнил, что собирался ещё поработать. Он встал, зажег верхний свет и достал из брошенной на пол сумки книги и файл с докладом Вэй Усяня. Ванцзи положил все на стол и некоторое время с подозрением посматривал на доклад, размышляя о том, что на этот раз выдумал неугомонный студент. Ванцзи словно подсознательно ожидал увидеть в нем что-то такое, что снова разозлит его. Но внешне все выглядело прилично и очень аккуратно. Только один уголок файла был приподнят, словно под ним что-то лежало, хотя положил его Ванцзи на свободную часть стола. Выглядело это весьма подозрительно. Наконец, прекратив сверлить доклад недоверчивым взглядом Лань Ванцзи взял его в руки и вынул листы из файла. Вслед за бумагами, на стол вывалилась маленькая тонкая плитка шоколада. Ванцзи уставился на неё, как на что-то странное, и только после заметил прикрепленную к ней записку. Отложив доклад, он взял шоколадку и прочел: «Учитель! Надеюсь, эта шоколадка подарит вам немного тепла!» Немного тепла? Что это значит? Ванцзи некоторое время сверлил шоколад взглядом, не понимая, что с ним делать и как вообще понимать его наличие? Принимать подарки от студентов он считал неуместным. Это как взятка ради хорошей отметки, но на такое молодой преподаватель никогда не соглашался и не согласится. Он предпочитал справедливо и прямолинейно высказывать своё мнение и в соответствии с этим оценивать своих учеников. А значит, он не может принять презент и должен вернуть его при первой же возможности. Приняв решение, Лань Ванцзи хотел было отложить плитку в сторону, но рука нерешительно замерла. Он представил, как в коридоре университета ловит из толпы Вэй Усяня и протягивает ему шоколад на глазах у толпы студентов, чтобы дать понять, что более так делать не нужно. Зрители в это время внимательно на них смотрят, насмешливо переговариваются, делают фотографии и понимают всё на свой лад. А затем это дойдет до деканата, и молодой преподаватель окажется перед закрытой дверью университета, уволенный, как пристававший к одному из студентов… Ванцзи нахмурил брови. Нет, в коридоре возвращать не подойдет. Тогда, быть может, после лекции? Ванцзи представил, как отдает шоколад Вэй Ину наедине, а тот выбегает из аудитории и хвастается друзьям, что учитель подарил ему сладости. Новость разлетается по всему учебному заведению и снова попадает в деканат… Лань Ванцзи от этой мысли помрачнел ещё больше. Какой коварный подарок, в самом деле. Раздался легкий стук, и дверь отворилась. В комнату заглянул Лань Сичень. В руках он держал поднос с тарелкой, на которой лежало его новое блюдо. — Так вот почему ты отказался от ужина, — улыбнулся он, облокотившись на дверной проем. — Брат… — Ванцзи невольно вздрогнул и отбросил шоколад на край стола, — это не мое. — Но оно у тебя. Хочешь съесть или подарить кому-то? — Мне его подарили. Но я должен вернуть. — Вот как? Расскажешь? — Лань Сичень прошел в комнату и уселся в соседнее кресло, поставив тарелку на небольшой столик. После этого вернул заинтересованный взгляд на младшего брата, приготовившись слушать. Лань Ванцзи не горел желанием рассказывать о своем ученике, но и скрывать не было никакого смысла. Просто всё казалось не таким уж важным, чтобы отнимать время у Лань Сиченя. Но, встретившись с ним взглядом, Ванцзи принял поражение и вздохнул. — Один студент из нового потока. Сдал вместе с докладом. — И тебя это смущает? — Я не беру подарки от учеников, — твердо сказал Ванцзи. — Он плохо учится? — мягко предположил Лань Сичень. — Нет. Но у него проблемы с дисциплиной. — В таком случае, может, он просто хотел извиниться? Лань Ванцзи ненадолго задумался. Неужели Вэй Усянь в самом деле положил шоколадку в качестве извинений? Но почему тогда он пожелал ему тепла, если мог написать, что просит прощения за свое поведение? Нет, что-то здесь не складывалось. — Он оставил записку, — решив поделиться и этим, Ванцзи протянул её брату, — он не извинялся. Лань Сичень прочитал пожелание, и на его губах появилась улыбка. Он бросил на Ванцзи заинтересованный взгляд, а затем вернул шоколад и мягко ответил: — Я думаю, он просто хочет с тобой поладить. Ты всегда со всеми холоден, вот он и пожелал тебе согреться. Этот студент довольно заботлив. Если вернешь ему шоколад, то можешь его расстроить. Лань Ванцзи не нашел, что на это ответить, и потому промолчал. Он недоверчиво бросил взгляд на брата, пытаясь понять, не шутит ли он. Но хотя в глазах Лань Сиченя и играли озорные искорки, выглядел он достаточно серьезно, чтобы Ванцзи убедился, что это была не шутка. Мысленно повторив слова о том, что ученик заботится о нем, Лань Ванцзи испытал странное, незнакомое чувство, которому он не смог подобрать определение. От этого он смутился и привычно нацепил маску равнодушия, чтобы скрыть это. — Выдумки, — негромко бросил он и схватил первую попавшуюся под руку книгу. Схватил он её второпях и потому неудачно. Книга выскользнула из рук, увлекая за собой ещё и несколько листов бумаги. Ванцзи бросился подбирать упавшее, Сичень нагнулся помочь. Вскоре все листы были подобраны, Ванцзи, не говоря ни слова, забрал у брата бумаги, даже не взглянув в его сторону, и принялся раскладывать их на столе, делая вид, что очень увлечен процессом, поскольку не желал продолжать странный разговор. Но, похоже, Лань Сичень решил не оставлять попыток достучаться до брата. — Ванцзи, почему бы тебе не попробовать подружиться с тем студентом? — спросил он. — Я учитель, а он студент, — озвучил очевидное Ванцзи, — между нами это невозможно. — Но он сам идет тебе навстречу, — в голосе Сиченя послышалась улыбка, — это ведь тоже его подарок? Рисунок очень хорош, он явно старался. Ванцзи напрягся, словно оказался пойман с поличным на чём-то недопустимом. Обернулся и увидел в руках брата свой портрет, нарисованный Вэй Ином. Оказывается, второпях он схватил именно ту книгу, в которой лежал этот листок, и он во время падения легко выскользнул на пол. Смешанные чувства отразились на лице Ванцзи. Он сам не знал, почему сохранил рисунок и отнесся к нему совершенно иначе, чем к шоколаду, даже не подумав о том, чтобы его вернуть. Почему-то решил сохранить для себя и никому не показывать. И теперь этот портрет нарушил его душевное равновесие, вызвав внутри целую гамму противоречивых чувств. — Убожество, — смутился он, выхватил из рук брата рисунок, смял и отбросил на край стола. — Ванцзи, ты слишком жесток, — покачал головой Сичень, но озорные огоньки в его глазах никуда не исчезли. — Мне нужно работать, — пробурчал Ванцзи, уткнувшись в первый попавшийся лист доклада. Кончики его ушей предательски покраснели. — Не забудь поесть, пока не остыло, — напомнил Лань Сичень и, добродушно усмехнувшись, вышел из комнаты. Лань Ванцзи некоторое время сидел не двигаясь. Он смотрел в текст доклада, но не прочел ни строчки. В одночасье разозлившись и на Вэй Ина, и на Лань Сиченя, и даже на несчастный портрет, он не сразу смог успокоиться и вернуть себе душевное равновесие. А успокоившись, Ванцзи задумался. Почему он так смутился, стоило брату найти рисунок? Откуда столько эмоций? Это ведь просто картинка и ничего больше… Наконец Ванцзи отложил листы на стол и поднял скомканный портрет. Аккуратно развернул, расправил и слегка нахмурился. Мятый рисунок был уже не так хорош, но Ванцзи положил его на стол и накрыл толстой энциклопедией, пряча от чьих бы то ни было глаз. Пусть так, но он все равно останется его маленькой тайной, определения которой не знал пока даже он сам.
